Гоблин

«Чёрт бы тебя побрал, Мел!» — Мысленно рычу, до скрипа зубов сжимая челюсти, и на ощупь сбрасываю вызов, не вынимая телефон из рюкзака.

— Ты бы ответила, — тихо советует темноглазый мужчина, сидящий напротив меня. — Вдруг там что-то важное?

Мы сидим в глубоких креслах на закрытой террасе с прекрасным видом на бульвар Санта-Моника.

Мой собеседник устроился спиной к ограждению, игнорируя чудесные огни Западного Голливуда. Неужели ему приелась такая красота? Неужели ему интереснее рассматривать меня? Странный человек.

— Нет, — я выдавливаю подобие смущённой улыбки, — это точно не важно.

В ответ мужчина молча пожимает плечами и, открыв пачку сигарет, вытягивает одну губами и клацает зажигалкой, прикуривая. Вспышка пламени на секунду освещает симпатичное лицо, а затем его вновь окутывает сумрак.

Мой телефон снова вибрирует, оповещая о сообщениях, присылаемых одно за другим, и я не выдерживаю — достаю его из рюкзака, чтобы выключить, но успеваю заметить начало текста последнего сообщения:

«Только посмей не рассказать мне, как всё прошло!»

«Угу, и обязательно в подробностях», — иронично ухмыляюсь, зажимая кнопку выключения.

Неужели она действительно думает, что я прыгну в его постель этой ночью?

Конечно она так думает. Для большинства калифорнийских девушек это нормально: закончить интересный вечер в постели симпатичного мужчины и продолжить там не менее интересную ночь; особенно если этот симпатичный мужчина — рок-звезда. Мелани Брит — моя подруга — из числа тех девушек. Это не хорошо, это и не плохо — просто это так.

«Но у меня совсем другие планы, — хищно улыбаюсь, но, подняв взгляд на мужчину, резко меняю выражение лица с хищного на заинтересованное, в который раз отмечая: — Необычная внешность. Немного индейской крови, чуть-чуть — английской, капелька — испанской… Это я узнала давно, когда готовилась к встрече с ним в нашей студии. Как же хорошо, что он меня не вспомнил…».

***

Всего несколько часов назад я стояла в очереди в табачном отделе супермаркета, нервно переминаясь с ноги на ногу, и жалела о том, что, поддавшись на уговоры Мел, помчалась из Вениса в Западный Голливуд, чтобы просто потусить в компании её совершенно незнакомых мне подруг.

«Чёрт бы побрал эту тусовщицу. Почему нельзя было погулять в Венисе? Клубы, концерты, уличные музыканты и комики! И пляж, между прочим! Какого же хрена меня понесло сюда… — хмурилась я, нервно постукивая мыском кеда и надувая жвачные пузыри, — ещё и на машине! Ну почему, почему я не взяла такси? Теперь придётся оставить «ти-бёрд» на парковке и вернуться за ним завтра… Или не пить. Ну да, не пить в клубе, ха-ха…».

От этих мыслей меня отвлёк лёгкий хлопок по плечу, а песню, звучавшую в наушниках, перекрыл баритон:

— Слушай, пропусти меня вперёд, а? Я ужасно спешу.

«Вот это наглость! Джентльмен, мать его, поганый!» — и я повернулась, чтобы высказать всё это в лицо нахалу, но слова застряли в горле. Лишь жвачный пузырь как-то по инерции надулся до максимума и лопнул, облепив розовой резинкой мои губы, а я ошарашенно таращилась на человека, что стоял передо мной, и молчала.

Высокий брюнет в потёртых джинсах и в тёмной футболке с грубо вырванными рукавами тихо рассмеялся, убрав с лица отросшие ниже скул пряди волос, к тем, что были длиной ниже шеи. Он явно отпускает волосы, не ровняя их.

Видимо, я действительно выглядела комично и, сообразив, над чем смеётся мужчина, смутилась и втянула жвачку в рот.

— Понимаю, мистер Гриф, — я улыбнулась и посторонилась, пропуская его. Стало стыдно за свою реакцию при первом взгляде на него. Это не в моём стиле — так удивляться при встрече с известным человеком.

— Спасибо, крошка, а то, боюсь, автобус уйдёт без меня. Они это могут… — проговорил Гриф и обратился к девушке за стойкой: — Две пачки «Парламента»…

Это был Майкл Гриф, по прозвищу Гоблин, собственной персоной. Темноглазый брюнет мощного телосложения, фронтмен известной панк-рок-группы с противоречивым, как и он сам, названием «Kind Demons».

«Добрые Демоны» — более оригинальное название и не придумать, но в нём вся суть этих ребят. Все они действительно кажутся исчадиями ада: жутким сценическим гримом и безумными причëсками уже никого не удивишь, но провокационное поведение, демонстративно сдерживаемая агрессия и излишняя прямолинейность — вот что действительно пугает других людей. Их обходят стороной на церемониях вручения наград многие артисты и при этом открыто признают: страшно. Мало ли что им в голову взбредёт? Парни могут и бока намять.

Прийти на церемонию в изрядном подпитии и заявить, что все эти награды — проплаченное дерьмо, а они сами здесь лишь для того, чтобы на гламурных придурков посмотреть — это меньшее, что «Демоны» могут сделать.

Страшно подумать, сколько судебных исков подавалось на них, но парни стоят на своём, и мне кажется, что это вовсе не хайп и эпатаж. Просто они — вот такие. Не натягивают притворных улыбок и говорят то, что думают. Этим они меня и заинтересовали в своё время.

Обычно я рою информацию об артистах только если у меня с ними предстоит встреча — несколько лет я работала виджеем на музыкальном канале, принимая в студии «звёздных» гостей — просто чтобы знать, с кем придётся иметь дело, задавать правильные вопросы и быть «в теме». Свою работу нужно делать хорошо, это моё правило, и именно поэтому в моей голове по сей день куча информации даже о тех людях, которые мне неинтересны и не нравятся как личности.

Майкл Гриф не входит в их число.

Год назад он был в нашей студии в качестве гостя. Сказать, что я нервничала перед тем эфиром, — это ничего не сказать. Как молитву, повторяла и без того идеально заученные вопросы, гримёры задолбались пудрить мой блестящий лоб, а я всё сильнее волновалась: в каком он будет настроении? А вдруг он разгромит студию?! А если он, как и многие другие, предложит мне переспать?

И это для меня казалось самым страшным. Тогда уважение к нему исчезнет, как и любовь к его музыке, к его глубокому баритону, я просто не смогу слушать песни «Добрых Демонов», не смогу!

К огромному сожалению, большинство «звезданутых» гостей нашей студии имеют привычку приглашать в свою постель всех подряд, от гримёров до виджеев, вне зависимости от половой принадлежности и внешних данных, причём некоторые делают это в прямом эфире. Конечно, во время съёмки они намекают на это в двусмысленной форме: вроде и пошутил, но ты, девочка, имей в виду…

А после съёмок, получая категорический отказ с формулировкой «Извините, но я не группи», некоторые из них впадали в ярость, почти визжа: «Как ты, тощая курица, посмела отказать мне?! Я — звезда!».

Может показаться, что я утрирую, но такова правда. Они так привыкли ко всеобщему поклонению, привыкли тыкать пальцем с репликой: «Хочу!» и получать желаемое, что простое «нет» стало для них чем-то нереальным.

Майкл Гриф, к счастью, оказался не из таких.

Он пришёл к нам в простых чёрных джинсах и тёмной футболке; на тот момент отросшие «шапкой» волосы были аккуратно причёсаны, а лицо тщательно выбрито. На самом деле я, привыкшая видеть его в сценическом образе, с торчащими в разные стороны волосами и разукрашенным лицом, не сразу поняла кто это, столкнувшись с ним в коридоре.

— Мисс, я… Заблудился тут у вас. — Сказал Гоблин, придержав меня за руку; и я, взглянув на него, узнала только по глазам.

Не знаю, что в них такого необычного — может, слегка раскосый разрез в сочетании с большим размером, может, радужка цвета горького шоколада, а может, что-то большее — обволакивающая тёмная глубина… Не знаю. Но его взгляд меня очаровывает и гипнотизирует.

Ещё оставалось немного времени до эфира, и я проводила Майкла в импровизированную зону отдыха — там мы любили пить кофе, курить сигареты и расслабляться, когда появлялась такая возможность.

— Ты, значит, виджей? С тобой разговаривать будем? — С улыбкой уточнил Гриф, устроившись на диване со стаканом крепкого кофе. Я кивнула, шумно сглотнув, и присела в кресло, находившееся на значительном расстоянии от дивана, где сидел Гоблин. Он проследил за моими передвижениями и, лукаво прищурившись, спросил: — Боишься меня? А как же ты эфир вести будешь?

В другое время я бы рассмеялась в ответ на такие выводы, но в тот момент действительно его опасалась и потому пожала плечами, мол, понятия не имею, как я буду вести эфир.

— Я не кусаюсь, а если и кусну, то не больно, — рассмеялся Майкл, — не бойся, — он подсел поближе и завёл беседу о музыке, причём начал так, словно продолжал какую-то свою, неозвученную до этого момента мысль.

Так просто и открыто он говорил, что я сама не заметила, как расслабилась, забыв о своих опасениях. Беседа плавно лилась и во время съёмки: Гоблин был готов говорить обо всём, отвечать на любые вопросы, но сразу уточнил — никаких разговоров о личном.

Он никогда не распространяется о личной жизни. Всем известно, что Гриф женат, чего он, в отличие от многих других медийных личностей, не скрывал никогда; но это всё, что он позволил знать о своих отношениях с противоположным полом; а в ответ на вопросы о сексуальных предпочтениях он всегда сначала смотрел на интервьюера как на дебила, а после обязательно обкладывал отборным матом.

Долгое время папарацци, как ни старались, не могли поймать Майкла на «горяченьком»: никогда он не появляется на людях с кем-то, кого можно принять за любовницу — только с женой.

Лишь один раз этот мужчина «прокололся». Пару месяцев назад в сеть попали его фотографии и видео в компании миловидной девицы, сделанные ею же самой. Объятия в постели, страстные поцелуи — всё это стало достоянием общественности.

Кто она? Почему слила фотки? Месть? Желание похвастаться? Или разрушить его брак? Просто хайпует?

Неизвестно. Гриф игнорирует все связанные с этой темой вопросы; девушка отвечает на них туманно, а его жена в твиттере и на своей странице в фейсбуке строчит статусы о лживых, бессовестных мужиках; но графа «семейное положение» неизменна — замужем.

Меня её поведение, мягко говоря, удивляет. Она ведь должна была понимать, с кем связывает свою жизнь, когда давала согласие на брак. Неужели она ждала верности от Майкла, фанатки которого готовы порвать его на лоскуты и заняться сексом с каждым кусочком по отдельности?

Интересно, каково это — быть супругой известного рокера? Тяжело, наверное… Я бы никогда на такое не пошла — слишком ревнивая натура — но считаю, что жёны знаменитостей просто-напросто первые в их огромных гаремах. Это нужно понимать и принимать, иначе зачем связываться с такими мужчинами? Чтобы потом страдать и лить слёзы, клепая душетрепательные постики в социальных сетях? Какая же она идиотка!

Узнать бы об этой семейке подробности! Что за статья бы получилась! Вкуснятина!

Сегодня мне выпал шанс разговорить этого мрачного, скрытного типа и выяснить все подробности его похождений, всю его подноготную: женщины, наркотики, алкоголь, секс, грязь… Подло? Возможно. Гнусно? Конечно. Но такова работа журналиста, кем я ныне и являюсь. От меня давно уже ждут что-то действительно скандальное, и если я стану первой, кто расскажет о скрытой жизни этого «Мистера Загадки»… Даже думать страшно, какие деньги я смогу получить, электронные СМИ будут буквально рвать меня приглашениями в свои команды.

Удивительно, что сегодняшний вечер сложился так удачно.