— Волнуешься? — спросил Александр Сергеевич, катя коляску по пустому коридору, выложенному скучной, слишком гладкой для нормального передвижения колясочника, плиткой.

— Страшно, — кивнула Кристина, учитель молча переложил руку ей на плечо.

— Нечего пока бояться! — крикнул им довольно молодой парниша в белом халате, — пойдёмте. Посмотрим, что случилось.

— Это доктор Завьялов, — прошептал учитель, тоже между прочим Завьялов.

— Не делай такие глаза. Я ему не сын. Всего лишь племянник.

— Не умеешь ты хранить секреты, — засмеялся Александр Сергеевич.

— А что она такая нервная? — подмигнул племянник учителя, сразу же перключился, — о, дядь, ты без формы. Надоело понтоваться военным прошлым?

— Хватит твоих шуток. Мы по делу вообще-то, а ты тут улыбаешься.

— Уже поулыбаться нельзя, — проворчал смешливо доктор.

Кристина увидела, что между ними нет ничего общего. Смешной и беззаботный врач и хмурый учитель. Молодой, красивый с синими глазами паренёк и откровенно старый мужик. Зато ум… как только Завьялов-младший сел в кресло, Кристина поразилась. Ни одного лишнего движения, фразы, улыбки. Чёткие быстрые действия.

— Ну всё, — улыбнулся Завьялов-младший, — Кристин, выйди пожалуйста. Мы поговорим с Шурой, а потом с тобой. Хорошо?

— Шурой, — повторила Кристина и, посмеиваясь, выехала из кабинета, Завьяловы улыбались, пока не закрылась дверь.

— Всё хреново. Нужна операция и реабилитация.

— Сколько? — лишь спросил учитель.

— Дольше тебя. Сам понимаешь, организм молодой. Приспособиться.

— Да я не о смерти! — крикнул учитель, — денег сколько?

— Я столько в год не получаю, — улыбнулся мальчишка, откинулся на спинку стула.

— Я тебя прибью! Говори давай! — он стукнул по столу.

— Она же услышит, — показал глазами на дверь врач, устремил глаза в монитор, — два миллиона для начала. Это если куда потеплее хочешь отправить. В твой любимый Краснодарский край. Ну, можешь в «Сибирскую сказку».

— И там дубак, и тут дубак. Нет чего-то потеплее?

— Подороже. Вот, например, Израиль предлагает за…

— Понял, — перебил Завьялов-старший, — возможно, что б кто-то с ней поехал?

— Да. Я могу организовать.

— Соберём деньги. Это всё?

— Всё. Ты к батьке моему ещё зайди, — хмурясь попросил младший, — и Кристинку позови, — а сам расцвёл.

— Хватит, актёр недобитый.

— Сам запретил в театралку!

Завьялов-младший проводил глазами дядю, выпрямил спину.

— Заходи, не бойся. У меня хорошие новости. Ты поедешь в санаторий, вылечишься и, скорее всего, встанешь на ноги.

— Обещать вы не можете? — грустно улыбнулась Кристина.

— Не могу. Но и не могу сказать, что всё потеряно. Пока думай о хорошем, думай с кем поедешь. Можешь подружку или маму взять.

— Спасибо, — кивнула Кристина удручённо.

— Шуру ты не бойся, — перешёл он на шёпот, — он хоть и выглядит злым — очень добрый. Переживает за тебя.

— Ага, — тоже прошептала Кристина и выехала из кабинета.

Ей было страшно. Она уже успела погуглить сколько стоит лечение подобных болезней, она прекрасно знала, что бесплатного лечения нет и быть не может. Какое состояние от неё скрывают? Где можно достать такую сумму единовременно? Кредит? Ограбление банка? Кто сядет в тюрьму ради её выздоровления?

На пороге она налетела на Александра Сергеевича.

— Отойди, я с племянником пообщаться хочу.

— Не хочешь! — крикнул Завьялов-младший, подошёл к двери и прошептал, — только не влюбляйся. Уж очень она на Настасью похожа.

— Дурак что ли? — начал было учитель, но младший захлопнул дверь.

— Странный он у вас.

— Капризный мальчишка. Прикинь, он заслал меня к бате своему, а у него отпуск.

— Не ругайтесь. Поехали домой? У меня спина затекает, — Кристина поёрзала в кресле, Александр Сергеевич развернул её и потолкал в выходу, где их уже ждал папа Кристины, не предупредивший о том, что придёт.

***

Мужчины разговаривали очень долго, не пуская Кристину на кухню, а выйдя, объявили:

— Мы отправим тебя в центр реабилитации на средства, которые соберем фондом.

— Твой папа сказал, что ты вышиваешь. Можно устраивать аукционы, проводить сборы… да много чего. Нужны желание и организация.

— Я готова. Только скажите, что нужно.

— Нужно ответить на звонок. Тебе звонят уже третий раз.

— Всё было настолько секретно, что мне телефон нельзя было вынести?!

— Это просто Лена, — учитель пошёл за телефоном, вынес его и торжественно вручил Кристине, она схватила его.

— Слушаю.

— Я волнуюсь, — прошептали в трубку.

— За кого? — Кристина попыталась отъехать подальше от мужчин, но колесо, как назло, не хотело ехать.

Учитель молча подошёл, потолкал коляску в комнату. Они заехали в комнату отца Кристины.

— Зови, — Александр Сергеевич вышел, прикрыв за собой дверь.

— За тебя и за Федю, — прошептала Лена.

— Ты где? Почему шёпотом?

— На улице. Слушай, я зайду к тебе?

Кристина скосила глаза на коляску, на дверь, за которым стоял «медведь».

— Приходи. Только возьми что-нибудь вкусненькое. Разговор будет долгим.

— Хорошо, — явно заулыбалась Лена, Кристина сбросила вызов, толкнула колёса и…

Она даже не поняла, как полетела на жёсткий ковёр, попыталась встать. Попытка. Вторая. Третья. Кристина ударила кулаком по полу. И завыла от бессилия, точно загнанный в клетку-комнату ослабевший зверь. В комнату влетел папа, подбежал к заплаканному ребенку, подхватил её на руки, переложил на кровать. Поцеловал в щеки, у него тоже потекли слёзы. Нервы сдали у обоих. Они ревели хором и не услышали звонок домофона.

Учитель тактично отошёл, прикрыл дверь, когда отец и дочь заплакали. Открыл дверь Лене.

— Проходи. Они немножко в неадеквате, — он отступил, пропуская Лену в квартиру, — проходи. Я скоро уйду.

— Я тортик принесла, — передала коробку Лена, поинтересовалась, — а что происходит?

— Я всего лишь гость. Пойдём, — он поставил торт на кухонный стол, помог снять пальто.

Лена стояла растерянная, потерянная, механически прошла на кухню и вцепилась в предложенную ей чашку чая, прислушиваясь к странному вою. Она была у Кристины лишь однажды. Всё осталось прежним — те же стулья, та же раковина, всё тот же стол с крошками. Только потолок стал будто чернее.

— Что происходит? — прошептала Лена.

— У Кристины случилась беда. Она села в коляску. Инвалидную. Не пугайся, так бывает

Да какое «не пугайся», Лену уже трясло, кружка, казалось, скоро треснет.

— Ей стало нехорошо. Нервы сдали.

— Как я могу помочь? — выдавила она из себя, тело было крупная дрожь.

— Подарить ей уверенность, что всё хорошо. И что она не стала хуже.

— А лечение? Мы можем что-то устроить?

— Можешь, — кивнул учитель, — нужно продвинуть мысль, что она как все. Мы будем открывать фонд. Нужно популяризировать её личность. Поняла?

— Поняла.

Они просидели на кухне один на один минут пятнадцать. Молчали и пили чай. Учитель смотрел на Лену, Лена — на учителя.

— А вы то как относитесь к этой истории?

— Я просто неравнодушен к чужой беде. И всё.

— А вас тут тоже «Мишей» зовут?

— А это моя кличка? — сообразил быстро ОБЖшник.

— Ой, а вы не знали? — смутилась Лена. Александр Сергеевич не успел ответить.

— Отдыхаете? — на кухню вышел отец Кристины

— Понемногу, — кивнула Лена, сделала глоток чая.

— Она уснула? — сообразил учитель.

— Вымоталась совсем. Наведите и мне чаю. Пожалуйста.

Слкдующее молчание было не тягостным для мужчин и очень неприятным для Лены. Она не знала, как реагировать, а когда позвонила её мама, мысленно поблагодарила бога и быстро слиняла домой. Строить план действий.

***

План оказался до банального прост: пиар личности Кристины ради получения денег, аукционы, продающие её картины и вышивки, ежедневный блог. Должно сработать. Лена потянулась, размяла косточки, попрыгала по комнате, почему-то очень радуясь, что может это сделать, а потом написала Феде гневное письмо.

— Почему ты мне не говорил, что Кристина заболела? Я всё выяснила, мы можем ей помочь. Ты в деле?

— Нет. У меня нет на это времени и желания. Мне было сложно принять это решение, но я официально заявляю: мне не нужны друзья-инвалиды. Максимум, что я сделаю — перекину денег на карту. Хочешь помогать — помогай. Я не при делах.

— Я поняла, — напечала Лена. Ей вдруг стало очень обидно. Почему он отвернулся? Они же с Кристинкой друзья. Почему он её бросает?

— Ты не думай, что я крыса. Я скажу ей это лично, когда она будет готова. Сейчас это будет для неё трагедией.

— Хватит. Говори, что хочешь.

— Розовые очки разбиваются стеклами вовнутрь? Обидно, но может перестанешь лезть. Мне не интересна она такая.

— Медведь знает.

— Да, я ему сказал.

Лена нервно покрутила ручку в руках. И как теперь? Ладно она — переживёт и не вспомнит, сколько раз с ней так поступали? А Кристина? Сказать ей? Не поверит… Позволить Феде самому разбираться в этом? А если он сделает что-то не так, и Кристина решит, что её жизнь никчемна. А такое может быть. Лена точно это знала.

Ладно с некчёмностью они могут разобраться. С ней хоть всё понятно. Психолог в помощь.

А «медведь»? Как он-то замешан в этой истории? Конечно, Кристина и ОБЖшник всегда были близки, но что б настолько? Вот что он делал у них в квартире? Он ведь знал, где чай лежит, печенье, как открыть дверь. На хорошее самообладание военного или интуицию это не похоже.

«Надо поговорить с Федей и Кристиной. Главное, решить с кем первым», — именно с такой мыслью Лена закрыла ноутбук.

Выбирать не пришлось. Собеседник нашёл её сам. Точнее, налетел на неё в коридоре. Федя летел в противоположную от кабинета сторону.

— Ты чего тут? У нас лаба сегодня.

— Чёрт, — уже побежала Лена. Когда они надевали халаты в раздевалке, прозвенел звонок.

— Ну всё, — объявил Федя, — домой пойдёшь?

Все в школе знали, что на лабораторные по физике не пускают даже, если переступить порог во время звонка. Опоздание, выговор в личное дело — легче не ходить.

— Не, там все спят, — помотала головой Лена, Федя, не снимая халат, развернулся и пошёл прочь.

— Значит я класс открою. Заходи, если что.

— Я с тобой, — подбежала, пошла рядом. Вот почему у него эта глупая привычка уходить и уже на полдороги сообщать о своих намерениях?

— Хорошо, — пожал он плечами, они молча дошли до вахты, поругались там с техничкой, не желавшей отдавать им ключи, и направились в кабинет.

— Что ты на меня так смотришь? Я ворота, а ты баран? — и всё это холодным тоном, ни тени улыбки на лице.

— Почему ты так поступаешь? Зачем бросать Кристинку в такой период? — Лена схватила за рукав Федю.

— Ты ещё больше кричи, и от неё отойдут больше людей, — улыбаясь, холодно ответил Федя, — я сделал всё, что было в моих силах. На «медведя» вывел именно я. Если она поправится, я с удовольствием продолжу общение. А пока нет.

— Ты злой, — отпустила рукав Лена, отступила на шаг.

— Не святой, — пожал плечами Федя, улыбнулся и пошёл так быстро, что полы расстегнутого белого халата подлетели в воздух.

Вопросы терзали Лену, она не знала, как поступить, а ноги сами понесли её к кабинету «медведя». Лена постучалась один раз. Второй. Третий. Она давно поняла, что Александра Сергеевича нет, но стук добавлял ей какого-то спокойствия. Она положила голову на дверь, не прекращая стучать. Так её и застал «медведь».

— Это кто-то тебе сказал: «По голове себе постучи»?

— Чувство юмора, конечно у вас.

— Отойдёшь? Или тебя подвинуть? — спросил Александр Сергеевич, оперевшись на стену спиной.

— А вы можете?

— Могу, но не хочу. Так зачем ты рвёшься в мою «берлогу»?

— «Берлогу»? — переспросила Лена.

— Ну я ж «медведь», — улыбнулся учитель.

— Это не так работает, — перестала стучать Лена, — я могу поговорить с вами?

— Если пустишь меня в кабинет.

Лена неохотно отошла. Ей было очень обидно за Кристину.

— Извините, я вспомнила, что у меня дела, — пролепетала она и убежала, глотая слёзы обиды. Если она плачет, то что почувствует Кристина, когда узнает? Почему Федя такой бездушный?

***

Кристина проснулась счастливой, быстро переползла к шкафу, дотянулась до любимой корзинки с нитками, села поудобнее и начала вязать не знамо что. Через час возник «носок», а когда Кристина его набила синтепоном, на ладони возник не ровный червяк со смешной круглой головой. Три минуты и у червяка возникли уши. Через ещё тридцать минут червяк превратился в розового маленького медведя, обретя круглые ножки. Кристина вдруг прижала его к груди, обняла крепко-крепко. Ей стало так же хорошо, как и тогда, когда Александр Сергеевич прижимал её к груди. Она влюбилась в «медведя»? Или просто нашла утешение в уверенном человеке? Пока Кристина этого не знала.

— Долго будешь обнимать воздух? Хоть бы крикнула, что проснулась. Мне на работу пора. Вот жду, страдаю, что опоздаю. Надо тебя в коляску пересадить, — папа смеясь и играясь, подошёл к Кристине, помог ей переодеться в домашнее и посадил в коляску, — что это? — он поднял розового медведя.

— Связала сейчас. Захотелось, — пожала плечами Кристина.

— «Смогешь» ещё? Продадим.

— Этого не отдам. А так — да.

— Умница, — потрепал волосы папа, — я на работу, если что — звони, на столе номер Александра Сергеевича на всяки пожарный. Люблю тебя, — он чмокнул дочь в щеку, направился к двери, остановился уже закрывая её, — а почему именно медведь?

— А кто его разберёт?

***

— Кристин, собирайся потихоньку. Мне твои Завьяловы мозг вынесли, что я плохой отец.

— Ложь! — протянул кто-то, — я всего лишь сказал, что игнорирование массажа и упражнений может дать толчок угнетению мышц, что влечёт за собой…

— Хватит лекции читать, — послышался голос учителя, — говори, что хотел и хватит.

Судя по шуршаниям, телефон передался в руки Завьялова-младшего. Они там все вместе что ли?

— Привет, красотка. Слушай, Кристин, надень рубашку и юбку, ну ту, которую ты «вжух» и расстегнула.

— Хорошо, — пролепетала Кристина.

— А ещё надень бельё приличное, а то знаю я, вас, девочек.

— Слушай, докторишка недоделанный, а тебе ничего, что она несовершеннолетняя?

— Ещё и временно ходить не может, — а потом уже в микрофон, — короче, Кристин, едём на массаж и упражнения. Будем примерно через 15 минут. Постучим, прежде чем войти, — пообещал Завьялов-младший и отложил телефон, прервав звонок.

— Ты оборзел? — тяжёлый подзатыльник приземлился на голову доктора, — тут её отец, а ты про бельё?!

— Да хоть муж. Наденет кружевное и потом узнает, что я буду делать массаж. Зачем лишний стесс?

 — Ты для неё бесполое существо. Врач же, — прервал его отец Кристины.

— Вы хотите, что б я перезвонил и стринги попросил надеть? — уже потянулся за телефоном Завьялов-младший, но подзатыльник прервал его.

Они честно постучались, но Кристина не была к этому готова, она пыталась застегнуть рубашку.

— Не входить! — крикнула она и начала бытрее застёгиваться, быстро надела юбку, выехала из комнаты. У стены в ряд стояли папа и Завьялов-младший, старший появился через три минуты — вывалился из туалета, громко шмыгая носом, прошествовал величественно в ванную.

— Ну хоть сейчас-то можно спину не держать? — крикнул Завьялов-младший, отходя от стены, из ванны донеслось непонятное бормотание.

— Нельзя, — передразнила Кристина, — помогите мне пока с пальто и ботинками, пожалуйста. А то этот, — она кивнула на дверь, — я полагаю, одевается, пока спичка горит?

— Эт точно, — кивнул доктор и с медицинской точностью начал одевать пациента. Папа даже не стал влезать.

Такими же выверенными движениями пересадил Кристину в машину.

— Ты работал санитаром? — спросила Кристина, устаиваясь на заднем сидении вместе с Завьяловым-младшим.

— Бывало такое. Не думай, я просто молодо выгляжу.

— И ведёшь себя так же, — добавил Александр Сергеевич.

— Самому-то!

— А сколько ему? — повернулась к врачу Кристина, — а то мы с днём рождения учителей поздравляем, а не знаем сколько им.

— Испугаешься — сама виновата, — предупредил учитель.

— Пядесят девять.

— А я думала больше, — проговорила Кристина, сразу же дёрнулась, — девушек бить нельзя.

— Что за мысли? Я и не собирался!

— Врёт. Мне столько подзатыльников дал, пока мы сюда ехали.

— И дам ещё! Язве мелкому!

— Шур, мне сороковник скоро.

— Сколько?

***

В процедурной было холодно. Тело Кристины сразу же покрылось тысячью мурашек.

— На выход все, — приказал Завьялов-младший, надевая халат, — не волнуйтесь, верну я вашего ребёнка в целости и сохранности.

— Кричи, если что, — серьёзно посмотрел на Кристину учитель и вышел.

— Не волнуйся, пап.

Когда дверь захлопнулась, Завьялов-младший приказал:

— Разоблачайся.

Кристина одним движением расстегнула юбку, которая держалась на заклёпках, расстегнула крупные пуговицы на рубашке. Сложила аккуратно вещи на стол. Завьялов-младший поднял Кристину на кушетку и с каменным лицом согнул Кристину так, что она вскрикнула от боли.

— Если ты убьёшь мне девчонку, я тебя убью! — послышалось из-за двери.

— Думай о хорошем, — шепнул Завьялов-младший и продолжил издеваться.

Но Кристина думала не о хорошем, а о странном: она почему-то думала о том, как отнёсся бы «медведь», увидев на ней эти чёрные кружевные шортики, довольно приличные и всё закрывающие, но кружевные! Наверное, ему не понравилось бы. Он так консервативен в своей одежде. Военное прошлое тому виной?

В очередной раз вскрикнув, Кристина засмеялась, осознала, что она стонет и шипит в странных позах в нижнем белье, пока её гнёт красивый мужчина. И он старше её лет на -дцать.

— Хватит ржать, — щёлкнул по носу доктор, — сбиваешь.

Из-за этого Кристина начала смеяться громче.

— Перерыв? — смех в ответ, — не заслужила ты перерыв. Лежи, — он прижал её за ключицы, подержал, давая успокоится.

Через тридцать минут счастливый Завьялов-младший вывез заплаканную девушку с криво застёгнутой рубашке.

— Ну всё. Мы на день ближе к тому, что бы поставить тебя на ноги, Кристин.

Девушка ничего не ответила, обиженно шмыгнула носом.

— Поехали в кафе? Я знаю место, где подают чудесное мороженное, — подал голос Александр Сергеевич, но встретился с таким злым взглядом Кристининых глаз.

— Поехали по домам, — решил врач, потом снова начал демонстрировать свой профессионализм, — после массажа требуется полежать в тепле и спокойствии. Чувствую, когда она успокоится — сама спать захочет.

— Могу я пригласить вас к себе? Вы без машины, а мне хочется обсудить детали лечения, — папа улыбнулся.

— А поехали, у меня выходной, а жена на сутках, — махнул рукой врач.

— Я свои уроки тоже отвёл. А завтра вообще методдень.

— Уло́жите ребёнка спать, а сами пойдёте бухать, — засмеялась Кристина.

Все трое взглянули на неё зло.

— Шучу, шучу. Что вы так сразу?

У Сашки хорошее настроение. Ну, конечно, день рождения. Батя отдаст ему мотоцикл. Черно-красный красавец «Иж Планета-5» с табуном лошадей в двигателе. Да что мотоцикл! Он дома! Столько времени не был здесь.

— Ты чего валяешься? — в спальню заходит мама, — думаешь, отгул дали и всё? Вставай, Настюша пришла.

Саша подскакивает сразу, натягивает затасканные военные брюки, вылетает на кухню.

— Настасья, — подхватывает он её за талию, кружит быстро-быстро, она целует его.

— Сашка! Сашка пусти немедленно! — Настя легонько бьёт его по рукам, — пусти!

Но Сашка не слушает, кружит её, целует лицо, они смеются. Такая встреча после почти года разлуки!

— Молодёжь, молодёжь, с вечера пьянка, утром не найдёшь, — на кухне появляется батя, — ну что, отличник? Замучали тебя в твоей академии?

— Сержант Завьялов прибыл на попечение родителей на один с половиной месяца, — громко провозглашает Сашка, ровно встёт, прикладывает руку по уставу так убедительно, что Настасья отходит в сторону. Все снова смеются.

— Вольно! Приказ отдыхать и есть!

— Я скучал, — сгребает Сашка маму и батю в объятья, целует обоих по очереди в макушки.

— Эх, балбес! Иди есть, мама столько всего наготовила.

— Что, брат, устроил суматоху тут? — на кухню выходит растёпанный братец. И тут же попадает в общие объятья, — как учишься?

— Уж получше тебя, — огрызается, но улыбается. Он тоже рад.

— Вот уж отличник нашёлся. Небось загибаешь уроки с девками.

— Не суди по себе. Нашёлся взрослый.

— Я — сержант.

— С голым пузом, — бьёт по внушительному прессу брат ладонью и убегает, Сашка бросается за ним, хохоча и грозясь «прибить мелкого». Настасья наблюдает с улыбкой…

Мотоцикл ему дарят уже под вечер, когда стакан водки за встречу почти выветрился. Красивый, большой. Сашка тут же садится на него, примеривается. Мама делает фотографию. Они снова смеются.

— Попытайся не убиться, сын.

— Дома не ждите сегодня. Мы гулять, — машет он рукой родителям, чувствует, как Настасья обнимает его.

Тогда он ощутил свободу. В волосах и на кончиках рук. На груди, которую обнимает Настасья. На спине, в которую она кричит от страха. Он не смотрит на спидометр, смотрит на закатное небо и радуется. Радуется свалившемуся на него счастью, Настасьиному смеху, тому, что ему кричат в след: «В тюрьму таких надо!». Надо. Такую энергию не усмирить ни криком, ни нравоучениями, ни взываниями к совести. Может, хоть в тюрьме успокоят? Бред! Зачем их останавливать от ночного ныряния в речку? А от поцелуев около неё же?

Они молоды. Счастливы. Любят друг друга.

***

Александр Сергеевич покрутил в руках ключи от гаража. Накинул куртку. Благо, он был прямо под боком. Спустился. Открыл старую металлическую дверь. Там его ждал красавец. Чёрно-красный свидетель уже умерших родителей, пособник любви далёкого прошлого. «Иж планета-5». Давний подарок на день рождения, оставшийся даже не в металле — на сердце.

***

Дома было очень тепло, одеяло давило на тело, не выпуская из объятий, но всю идиллию нарушал звонок телефона. Раздражающий, громкий. Папа зашёл в комнату.

— Это Лена, — передал телефон дочери, тактично вышел, что б не подслушивать.

— Почему ты не на уроке? — крикнула Кристина, принимая звонок.

— У меня окно, — отозвался «медведь», — а у владелица телефона физру гуляет. Кристин, я у вас сумку для документов, похоже, забыл.

— Да, я её находила, — Кристина подняла с пола кожаный потёртый портфель, который, казалось, старше, чем Кристина.

— Хорошо, что она у тебя, — «медведь» облегчённо выдохнул, — мне нужны документы. Ты сможешь их продиктовать?

— Я могу сфотографировать, — предложила Кристина.

— И голубиной почтой отправить. У меня нет соцсетей! — ряфкнул он неожиданно зло, успокоился мгновенно, — ладно, сначала найди документы. Она у тебя в руках?

— Да, — кивнула, не задумываясь, что учитель этого не видит.

— Открой молнию главную. Там синяя, красная и прозрачная папка.

— Вижу, — кивнула Кристина снова, она правда увидела три папки именно в названном порядке.

— Бери синюю. Потроши. Тебе нужен список с именами, он на листе в клетку.

Кристина вывалила на кровать бумаги, шарилась очень долго. Какие-то отчёты. Записки.

— Есть! — воскликнула Кристина, завидев жёлтый листочек в клетку, развернула.

«Сашенька, я скучаю», — гласило письмо.

— Ой, нет, — Кристина отложила письмо, на глаза попался белый листок в линейку, — вот. Скворцова 45, Валягина 35, оно?

— Да! Оно, — обрадовался учитель, — диктуй. Я пишу.

Они сработались быстро. Кристина диктовала огромный список фамилий, учитель их писал. Но мысли Кристины занимали не Соколовы и Тимуровы. А «Сашенька» из письма. Вернуло её к жизни и к уму только обещание:

— Я приеду заберу сегодня. Ещё и младший массаж обещал сделать. В 17 буду у тебя. Папу предупреди.

— Х-хорошо, — кивнула Кристина, скинула звонок, положила телефон под подушку и потянулась к письму.

Это была некачественная ксерокопия.

«Нельзя читать чужие переписки!» — кричал разум, но интерес перевешивал. Что же учитель хранит так бережно? Внизу письма было подписано: 1983 г.

Прошло столько лет! Что или кто ему так дорог?

«Сашенька, я скучаю. Тебя нет дома уже три с половиной месяца. Ты же обещал, что приедешь летом. Снова задержали? Изверги они. Надеюсь, тебя бьют меньше. Будь сильным.»

Дальше был долгий текст про то, как неизвестная накупалась в речке, про то, что чьи-то «батька» и «мама» обещали подарить мотоцикл по приезду. Как она скучает и страдает без него. Как она ждёт встречи и хранит ему (прости Господи) верность. Слишком наивное письмо влюблённой в Сашеньку неизвестной.

Кристина перечитала ещё раз. И ещё. Имени отправительницы не было. Совсем. Она задумалась, вспомнила почему-то рыбку на ключи, подаренную какой-то Настасье. А, вдруг, это она же? Девушка сердца на всю жизнь? Такое бывает? Даже у папы не было такого. Он встретил маму взрослым, и разошлись они очень быстро. Кристина маленькая была. А ведь папа очень адекватный и хороший. Как мужчина, как муж, как отец — идеальный. Так у него не получилось удержать любовь одной-единственной девушки — мамы Кристины. Тоже, кстати, Настасьи.

***

— А младший где?

— В клинике, — отряхиваясь, снял ботинки учитель, — слушай, Кристин, у нас ещё час времени. Я могу чайку заварить? Чай я взял.

— Я солянку вчера сварила. Она как раз настоялась. Вам положить?

— Я сам, — пожал плечами Александр Сергеевич, снял пальто, — у меня подарок, — он протянул какую-то бумагу. Кристина вчиталась.

— Триста тысяч?!

— Мой вклад в общее дело, — улыбнулся учитель, пошёл на кухню.

— Погодите, — схватила его за рукав Кристина, посмотрела в глаза, — я сама не смогу это сделать. Помогите мне обнять вас.

— Когда встанешь — обнимешь.

— Не честно это!

— Не обижайся. Слушай, надень платье красивое.

— Зачем? — удивилась Кристина.

— Тебе ж не сложно. У тебя черное есть такое. На пуговицах.

Всё шло нормально: они спокойно добрались до клиники, там Завьялов-младший помучил Кристину, называя всё это «массажем» и отпустил с миром. Александр Сергеевич загрузил Кристину в машину, сел за руль и повернул в противоположную сторону от дома Кристины.

— Куда едем? — поинтересовалась она, взялась за перцовый баллончик без которого не выходила из дома.

— Сюрприз, — ответил учитель, подмигнул хитро, повернул ещё раз.

— Мне страшно, — прошептала Кристина.

— Я не отбираю у тебя телефон, деньги.

— Может вы меня изнасилуете! — вскрикнула Кристина, на её глазах выступили слёзы, — я ведь не смогу убежать!

Учитель выдохнул, включил аварийку, остановился.

— Во-первых, я не могу по физиологическим причинам, извини уж за подробности. Во-вторых, ты предупредила своего отца. А в-третьих, я просто хочу сделать тебе приятно.

— Извините, — смутилась Кристина, — я не…

— Теперь ты поедешь со мной? — поинтересовался Александр Сергеевич.

— Только после того, как папе позвоню. Выйдите из машины.

— Как скажешь, позови только. У нас ещё пядесят минут.

Папа почему-то воспринял новость о том, что его дочь едет с малознакомым мужиком непонятно куда, очень нормально

— Приятного вечера, — сказал только и сбросил выбор.

— Заходите! — крикнула Кристина, учитель сел в машину.

— Теперь поедешь без слёз?

— Обещаю.

Всю поездку она думала, что учитель везёт её в кафе, но когда они остановились, Александр Сергеевич объявил:

— С твоего счёта осталась сдача, и я решил, что хочу сводить тебя в знаменитый театр на Таганке, на твою любимую книжку.

— Мастера и Маргариту? — воскликнула Кристина.

— Именно, — кивнул учитель.

— А предупредить не могли?!

— Платье на тебе есть, очки тебе не нужны.

— Ну да, но это неожиданно как-то.

— Пойдём? — перебил учитель.

— Конечно!

***

Учитель боялся, что на них будут коситься. Но такого не было. Конечно, на них обращали внимания, но не прям пялились. Спокойный интерес к необычному явлению. Они спокойно прошли к гардеробу, учитель снял с Кристины шубку.

— Туфелек не хватает, — сказал он, отступил на шаг, осмотрел, — красавица.

— Зачем туфли? — презрительно посмотрела Кристина на учителя, — смотрите на мои боты! Они ж идеальны!

— Я тоже такие носил, — кивнул Александр Сергеевич, — в армии. Очень удобные.

— Это не берцы!

Их перепалку превала чудесная музыка

— Прозвучал первый звонок, — объявил приятный голос из динамика.

— Пойдём в буфет? — предложил Александр Сергеевич и, не дожидаясь ответа, покатил Кристину в неизвестном направлении.

За пирожными с чаем под аккомпонимент живого рояля, Кристина спросила:

— А как вы узнали, что я фанат Булгакова?

— Ты постоянно на него ссылаешься. И в тетради на последней странице нарисован Воланд.

— Чёрт, — положила голову на стол Кристина.

— Ну всё-таки он дьявол, — кивнул Александр Сергеевич, вспоминая, что дети пишут на последних страничках. И рассказы, и стихи, и признания в любви. А у Кристины всегда Воланд.

— Ну что поделать? Вот такая я странная. Давайте не об этом? Вы вот часто в театре бываете? — спросила, выпрямила спину.

— В юности любил очень. Я ведь из деревни, только во взрослом возрасте получилось попасть в такой театр. С пирожными, чаем и дорогими декорациями.

— Меня папа тоже часто водил. А теперь вы вот ведёте.

— Веду, — подтвердил учитель, — ты чего пирожные не ешь? Они вон какие вкусные.

Пирожные были вкусными, но постановка «вкуснее». Кристина и не думала, что люди могут так «жить» на сцене. Во время эпилога, когда сам «Михаил Афанасьевич Булгаков» вышел на сцену, у Кристины заслезились глаза. Она вспомнила про то, что не может ходить. Как не хотелось отрывать глаза от сцены, оглядываться и замечать, что она единственная, кто сидит в инвалидном кресле. Так хочется застыть в моменте, где персонажи не заслуживающие света, идут во тьму, обретая спокойствие.

Где она обрела бы покой? Где её вечный дом? И где её Мастер?

Свет включился, актеры поклонились, она привычно попыталась встать.

— Ты куда? — остановили её сильные руки, — ну как тебе? Понравилось?

— Вы должны мне вторые благодарные объятия! — воскликнула Кристина так громко, что на неё покосилась какая-то парочка.

***

Учитель уже привычно выставил инвалидное кресло на расчищенную площадку перед подъездом, пересадил Кристину, закатил её в подъезд, она радостно нажала кнопку лифта.

Он подъехал быстро, видимо, ехал со второго этажа.

— Ой, — упёрлась Кристина руками в стену, не давая сдвинуть себя.

— Что случилось? — заволновался Александр Сергеевич, обошёл, — суки, — прошипел сквозь зубы, но Кристина все услышала, — извини. Эмоции.

— Все правильно говорить. Кто мог в лифте то насрать?

— Не выражайся. Ты девочка.

— Папа не дома. А я живу на восьмом этаже.

— Папа когда вернётся? — задумался учитель.

— Утром.

— Давай начистоту: я тебя не унесу. Спина будет болеть так, что я не встану.

— И что делать?

— Я могу пристроить тебя в отель, — предложил учитель, — могу вызвать твоего отца.

— Не отпустят с работы, — покачала головой Кристина, — он у него работодатели — изверги.

— Так в отель?

— А есть ещё варианты?

— Можешь ко мне, — засмеялся учитель.

— Я согласна.

— Я пошутил.

— А я нет.

***

— Посиди немного тут, — распорядился Александр Сергеевич, когда они подъехали к невзрачной многоэтажке, вышел из машины, запер её. Кристина написала папе сообщение, объясняя ситуацию, включила музыку и начала считать этажи. Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Как так? Тринадцатиэтажный дом? Такие бывают? Кристина пересчитала ещё раз. И ещё. Она засмеялась. Что за дом дьявола? Тринадцать этажей. Странно…

Так она и пролежала на своей же руке, пока к машине не подошли. Еле дышашая бабушка постучалась в стекло. Кристина было потянулась открыть окно, но оно не открылось.

— Всё хорошо! — крикнула Кристина.

— Шаболда! — тоже крикнула бабка, — мальчишкой называешься? Вон волосы короткие! Взгляд злой! Шлюха!

Кристина тут же взяла шарфик, повесила его, как штору, включила погромче музыку. Бабка не отступилась — подошла к лобовому стеклу. Начала что-то кричать. Кристина отпустила кресло, закрыла глаза и предалась мыслям. Естественно, грустным. Сейчас других и не придвиделось.

***

Убрать таблетки с микроволновки. Заправить кровать. Проверить холодильник. Не забыть заставить Кристинку саму заказать пиццу или роллы, что там дети любят. Переодеться в футболку и лёгкие спортивные штаны. Квартира-то однокомнатная, как он переоденется? Сообразить, что он поторопился и не додумался, что ванна с туалетом закрываются. На секунду задуматься.

Александр Сергеевич делал и не понимал, зачем он так парится. Ну увидит Кристина лекарства, трагедия случится? Или кровать незаправленную. Удар схватит можно подумать!

Пока Александр Сергеевич носился по комнате, не уступая в скорости и интузиазме новобранцу, в дверь постучали. Он тут же подошёл к двери.

— Кто? — открывая двери, спросил он. Тут же испытал желание закрыть её обратно. Перед его квартирой стояла бабка. Он прекрасно зал эту бабку. Выглядит она, как худощавая старушенция еле держащаяся на ногах.

— Там в твоей машине девка. Так вот, Шура, она шлюха малолетняя!

Началась потеха. Шура поднял глаза к синему потрескавшемуся потолку, с минуту подумал и пообещал уверенно:

— Я её прогоню.

— Врёшь ты мне, Саша. Не слушаешь бабку свою, а в старости будешь горевать, что любовь не с той была.

Александр мог бы много сказать: что уже стар, что уже жалеет о том, что предал любовь, что… что… но в машине его ждала Кристина, которая, похоже, уже заняла особое место в его сердце. Дочка? Вторая Настасья? Или просто это сочувствие старости к покалеченной молодости?

Александр Сергеевич вышел в подъезд.

— Извините, мне пора идти, — закрыл он дверь.

— Без куртки то куда? — крикнула бабка вслед, — в старости суставы будут болеть!

— Уже! — крикнул Александр Сергеевич, пробегая вниз по лестнице. И откуда столько силы?

Подошёл к машине, открыл дверь и увидел умилительную картину. Кристина спала. Спала крепко — даже не пошевелилась от шума. Александр поднял аккуратно ученицу на руки и понёс, не закрывая дверь авто, что б лишний раз не шуметь. Положил на свою большую двухспальную кровать. Снял с неё шубку и странные берцы. Он почувствовал себя совершенно счастливым. Он не смог не поцеловать ладонь Кристины.

— Спи и лечись. Ты у меня будешь бегать.

— Очень обнадёживающе, — прошептала Кристина сквозь сон. Показалось? Или правда Кристина не спит?

Александр отошёл от кровати, накинул пальто и пошёл закрывать машину.

Кристина проспала не долго. Она проснулась от звука сообщения.

— Занята? — это писал Федя.

— Нет, — ответила Кристина.

— Слушай, давай на чистоту: у меня нет времени, что б приходить к тебе. Можешь скинуть карту? Я денег перешлю.

Кристина кивнула, отложила телефон. Хочет откупиться. Его выбор. Она его примет, но потом. Она перевернулась и… полетела на пол.

— Ай!

 — С двухспальной кровати! — раздался крик из соседней комнаты, Александр Сергеевич быстро вошёл в комнату, переложил Кристину с ковра на кровать.

— Извините, — девушка потёрла локоть, — мы дома?

— Мы дома, — подтвердил Александр Сергеевич, сел около, — ты чего падаешь?

— Захотелось, — всплеснула руками Кристина, — люблю с кровати ночью попадать.

— Да какой ночью? Вечер же. Может, закажем еды?

— Ночной жор! — закивала Кристина, — можете принести мой телефон? Знаю несколько номеров круглосуточных доставок.

***

Соус тек по рукам, иногда падал жирными каплями на стол. Их Кристина вытирала со стола пальцем, а потом облизывала его. Было вкусно настолько, что она забыла о приличиях. Александр Сергеевич тоже ел ещё тёплую шаурму, вгрязаясь в лаваш с каким-то невероятным удовольствием на лице. Они молчали, иногда кидали короткие взгляды друг на друга, Кристина улыбалась уголками губ, а учитель закрывал глаза и откусывал новый кусок, хотя ещё не успел прожевать старый.

— У вас одна кровать, — осмотрелась Кристина.

— Спальник есть, — махнул рукой учитель, — в нём даже привычней.

— Вот я в него и лягу , — обрадованно закивала Кристина.

— Глупости не говори, — вытер губы рукой Александр Сергеевич.

— Я не пущу вас на пол. Вместе ляжем.

— Не говори глупостей! Я мужчина. Твой учитель… — он хотел сказать что-то ещё, но Кристина прошептала:

— Я вам настолько неприятна? Так зачем пустили к себе? Могли бы оставить там в подъезде. Я на честность не обижаюсь.

— Кристин… — учитель даже успокоился, — ты думаешь, я из-за тебя не ложусь? Я просто учитель твой. Это неправильно. Ты сама мне не противна.

— Кто увидит? Вы просто не хотите. Признайте это! Скажите в глаза! — она сорвалась на крик.

Александр Сергеевич тяжко выдохнул, встал перед коляской, нагнулся, заглянул в глаза, прошептал:

— Я своих желаний боюсь, а не тебя, - он вытер слезу Кристины, — ты замечательная девочка, а я грязный извращенец. Меня в тюрьму надо, а не в постель с тобой.

— А вы не думали меня спросить? Меня друг сейчас кинул. И вы хотите? — она толкнула колёса, но учитель не дал ей отъехать, склонился над ней. И поцеловал в щёку.

— Я твой учитель, — напомнил и ушёл надевать пальто.

— Вы куда? — спросила Кристина, но Александр Сергеевич её игнорировал, — надолго? Вы не будете со мной говорить, да? Можете хотя бы на кровать переложить? Сама не справлюсь.

Учитель вернулся, молча отвёз в комнату, взял её уже привычно на руки, и тут Кристина поцеловала его в губы. Нежно, легко, быстро. Он даже не смог ответить, девчонка сразу же отвернула голову.

— На сон грядущий, — прошептала она не открывая глаз и почувствовала, как учитель поцеловал её в подбородок, а спина коснулась мягкой кровати. Посмотреть ему в след было слишком страшно.