- Разворачивайся, - произнесла она ледяным тоном.

- Мэм? - водитель удивленно посмотрел в зеркало заднего вида. - Но мистер Роуч...

- Я сказала, разворачивайся! - крикнула Хейли, и в ее голосе прозвучало отчаяние раненого зверя. - Езжай домой. Быстро.

Машина плавно развернулась, оставляя аэропорт позади. Хейли откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, молясь только об одном: чтобы боль в животе утихла.

Всего час назад она была полна надежды.

- Миссис Поттс, вы слышите? - голос доктора Эванса прорвался сквозь ватную тишину кабинета, заставив Хейли вздрогнуть.

Она сжала край бумажной простыни так сильно, что костяшки пальцев побелели. Взгляд был прикован к монитору УЗИ, где в черно-белой зернистости пульсировала крошечная точка.

Тук-тук. Тук-тук.

Звук был быстрым, но пугающе слабым. Он заполнял собой стерильное пространство частной клиники на Манхэттене, заглушая даже шум дождя за окном. Это был звук жизни, которая висела на волоске.

- Слышу, - выдохнула Хейли. Ее голос дрожал.

Доктор Эванс, пожилой мужчина с усталыми глазами, вытер гель с ее живота и тяжело вздохнул, изучая распечатки. Он не улыбался.

- Ситуация сложная, Хейли. Эндометрий критически истончен. У вас гипертонус матки и явная угроза прерывания. Любой стресс, любое физическое перенапряжение может стать фатальным.

Хейли инстинктивно накрыла плоский живот ладонью. Жест был защитным, почти первобытным. Она чувствовала холод внутри, но под ее рукой теперь билось второе сердце.

- Вы понимаете риски? - доктор снял очки и посмотрел ей прямо в глаза. - Учитывая ваше общее истощение и уровень кортизола в крови... Честно говоря, многие на вашем месте задумались бы, стоит ли продолжать.

В кабинете повисла тяжелая пауза. Хейли знала, о чем он говорит. Ее брак с Джетро Роучем трещал по швам, она почти не спала и забыла, когда в последний раз нормально ела. Но сейчас, ощущая тепло своей ладони на животе, она почувствовала странную, незнакомую силу.

- Я сохраню его, - твердо сказала она. В уголках глаз скопились слезы, но голос звучал сталью. - Делайте все, что нужно.

Доктор кивнул и начал выписывать рецепты.

- Прогестерон, магний, полный покой. И самое главное, Хейли: никаких волнений. Если начнется кровотечение, немедленно в больницу.

Через десять минут она вышла из клиники под проливной нью-йоркский дождь. Холодные капли ударили в лицо, смешиваясь со слезами, которые она больше не могла сдерживать. Водитель в черной униформе тут же раскрыл над ней зонт и открыл дверь массивного Maybach.

Хейли скользнула на заднее сиденье, кожа салона приятно холодила разгоряченную кожу. Она судорожно запихнула медицинскую карту с именем «Хейли Поттс» - ее девичьей фамилией, которую она использовала для конфиденциальности - на самое дно сумки.

Телефон в кармане вибрировал. Она достала его, и сердце пропустило удар.

Джетро: «Прилетаю в 8. Частный терминал».

Всего пять слов, но они заставили ее кровь бежать быстрее. Джетро возвращался из Лондона. Три недели разлуки, три недели холодных сообщений через ассистентов. Но он написал ей сам.

Хейли посмотрела на свое отражение в темном стекле. Она была бледной, но в глазах светилась надежда. Ребенок. У них будет ребенок. Возможно, это именно то, что спасет их. Джетро всегда говорил, что семья - это главное, это наследие.

- Маркус, - она нажала кнопку связи с водителем. - Заедем в цветочный магазин на Пятой авеню. А потом в аэропорт.

В магазине она выбрала огромный букет белых лилий. Любимые цветы Джетро. Их терпкий, сладковатый аромат заполнил салон автомобиля, перебивая запах дождя и ее собственного страха.

Пока машина пробиралась сквозь вечерние пробки к частному терминалу Тетерборо, Хейли репетировала.

«Джетро, у меня новости». Нет, слишком официально.

«Мы станем родителями». Слишком просто.

Она представляла, как его вечно нахмуренные брови разгладятся. Как ледяная маска «акулы с Уолл-стрит» спадет, и он улыбнется той редкой, мальчишеской улыбкой, в которую она влюбилась четыре года назад. Она положит его руку на свой живот, и они начнут все сначала.

Машина встала в глухой пробке на подъезде к аэропорту. Хейли нервно посмотрела на часы. 20:15. Он уже должен был приземлиться.

Тревога, липкая и холодная, снова начала подниматься в груди. А вдруг он не дождется? Вдруг уедет с охраной?

Дрожащими пальцами она набрала его номер. Гудки шли долго, монотонно, каждый звук бил по натянутым нервам.

- Ну же, ответь, - шептала она, сжимая стебли лилий так, что они хрустнули.

Наконец, вызов приняли.

- Джетро, я почти... - начала она, выдыхая от облегчения.

- Джетро сейчас в душе, - перебил ее женский голос.

Хейли застыла. Телефон чуть не выскользнул из ослабевших пальцев. Мир вокруг качнулся.

Голос был мягким, бархатистым и ужасающе знакомым. В нем слышалась хозяйская уверенность, интимность, от которой к горлу подступила тошнота.

На заднем плане послышался шум льющейся воды и приглушенный, но отчетливый голос мужа:

- Елена, где мое полотенце?

- Уже несу, милый! - крикнула женщина в трубку, а потом добавила холоднее: - Кто это?

Елена.

Имя ударило Хейли сильнее, чем диагноз врача полчаса назад. Елена Фаулер. Первая любовь Джетро. Женщина, которая разрушила его сердце пять лет назад и исчезла в Голливуде. Женщина, чье имя было табу в доме Роучей.

Она вернулась. И она была с ним. В душе. В частном терминале, куда ехала Хейли с букетом белых лилий и новостью о ребенке.

Хейли не ответила. Она молча нажала «отбой», чувствуя, как дыхание становится прерывистым, словно в салоне закончился воздух.

Острая, режущая боль пронзила низ живота.

- Ох... - она согнулась пополам, прижимая руки к животу.

Стресс. Доктор предупреждал. Никаких волнений.

Она судорожно начала рыться в сумочке, разбрасывая помаду, ключи, салфетки. Нашла блистер с таблетками. Руки тряслись так сильно, что она с трудом выдавила капсулу. Проглотила ее без воды, ощущая горечь на языке, которая смешивалась с горечью предательства.

- Мы подъезжаем к терминалу, миссис Роуч, - голос водителя прозвучал как из другой вселенной. - Я вижу самолет мистера Роуча.

Хейли подняла глаза. Сквозь пелену дождя она видела силуэт частного джета. И стоящий рядом кортеж.

Она перевела взгляд на роскошный букет лилий на соседнем сиденье. Белые, непорочные лепестки теперь казались ей насмешкой. Похоронным венком ее браку.

Если она сейчас выйдет, она увидит их. Вместе. И это убьет не только ее, но и ту крошечную жизнь, что пульсировала внутри.

Пентхаус встретил ее оглушающей тишиной. Огромное пространство из стекла и бетона, которое она три года пыталась превратить в уютный дом, теперь казалось склепом.

Хейли вошла в гостиную, все еще сжимая в руке злосчастный букет. Лилии начали вянуть, их лепестки потемнели по краям.

Она подошла к мусоропроводу на кухне. Одно движение - и цветы исчезли в темноте трубы. Хейли смотрела на свои пустые руки. Ей казалось, что вместе с цветами она выбросила туда свою наивность.

Нужно было смыть с себя этот день. Смыть запах больницы, запах дождя, ощущение грязи от того телефонного звонка.

Она стояла под горячим душем почти час, пока кожа не покраснела. Вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами, которые она больше не вытирала. Она терла себя мочалкой с остервенением, словно пытаясь содрать воспоминание о голосе Елены.

Выйдя из ванной, она автоматически потянулась к шелковой ночной сорочке - той, персикового цвета, которая так нравилась Джетро. Но рука замерла.

Нет.

Она выбрала плотную хлопковую пижаму, застегнутую под самое горло. Броню.

Хейли легла в огромную пустую кровать, свернувшись калачиком. Ладони снова легли на живот.

«Я не дам тебе исчезнуть, - мысленно шептала она ребенку. - Я буду сильной за нас двоих».

Она не спала. Она слушала, как город за окном затихает, как ветер бьется в панорамные окна 45-го этажа.

В два часа ночи электронный замок входной двери пикнул.

Сердце Хейли подпрыгнуло к горлу. Шаги. Тяжелые, уверенные шаги в коридоре. Он не старался быть тихим. Он был хозяином этого мира.

Дверь спальни открылась. Полоска света из коридора разрезала темноту, упав прямо на лицо Хейли. Она зажмурилась, выравнивая дыхание, имитируя глубокий сон.

Матрас прогнулся под его весом.

Хейли почувствовала запах. Это был не привычный аромат его одеколона с нотками сандала. От него пахло выдержанным виски и... чем-то приторно-сладким. Жасмин и ваниль. Духи Елены.

Этот запах ударил ей в нос, вызвав новый приступ тошноты.

Горячая рука Джетро легла ей на плечо. Прикосновение было требовательным, собственническим.

- Хейли, я знаю, что ты не спишь, - его голос был хриплым, уставшим и немного раздраженным.

Она медленно открыла глаза. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня. Красивое, жестокое лицо мужчины, которого она любила до боли.

Джетро наклонился, чтобы поцеловать ее. Это было привычное движение, его право как мужа.

Хейли резко отвернулась, уткнувшись лицом в подушку.

- Я устала, Джетро. Не сегодня.

Ложь далась ей легко. Она не могла сказать правду. Она не могла сказать: «Врач запретил мне секс, потому что я могу потерять нашего ребенка». Не сейчас, когда от него пахло другой женщиной и ее собственное тело было полем битвы.

Джетро замер. Его рука на ее плече напряглась.

- Устала? - переспросил он, и в голосе зазвенел лед. - От чего? От сидения дома весь день? От траты моих денег?

Он убрал руку, словно обжегся. Его эго было уязвлено. Три года она ждала его как верная собачонка, готовая на все ради крохи внимания. А теперь, когда он вернулся после долгой поездки, она отворачивается?

- Я просто хочу спать, - прошептала Хейли, чувствуя, как внутри все сжимается от страха и обиды.

Джетро резко встал.

- Прекрасно. Спи.

Он вышел, громко хлопнув дверью. Через минуту она услышала, как он заходит в гостевую спальню.

Хейли уткнулась лицом в подушку и беззвучно зарыдала, стараясь не напрягать мышцы живота.

Утро наступило слишком быстро. Солнечный свет заливал кухню, делая все вокруг невыносимо ярким.

Хейли вошла на кухню, кутаясь в халат. Джетро уже сидел за мраморным островом. Он был безупречен: идеально выглаженный костюм, свежая рубашка, ни следа ночного раздражения или похмелья.

Он пил черный кофе и читал новости на планшете, даже не подняв на нее глаз.

На столе перед ним лежала толстая синяя папка с золотым тиснением известной юридической фирмы.

Когда Хейли подошла к кофемашине, Джетро отложил планшет и толкнул папку в ее сторону. Она проскользила по гладкому мрамору и остановилась у ее руки.

- Почитай, - сказал он ровным, деловым тоном. - Это щедрое предложение.

Хейли посмотрела на папку. Буквы на обложке расплывались, но смысл был ясен.

«Соглашение о расторжении брака».

Она знала, что это может случиться. Но не думала, что так скоро. Не на следующее утро после его возвращения.

- Почему сейчас? - спросила она тихо, не открывая папку.

Джетро посмотрел на часы Rolex на запястье, словно у него была назначена встреча поважнее, чем развод с женой.

- Три года истекли, Хейли. Условия семейного траста выполнены. Акции перешли ко мне. Мы свободны.

Он говорил об их браке как о завершенном бизнес-проекте.

Хейли почувствовала, как к горлу подкатывает желчь. Она сглотнула, пытаясь удержать тошноту.

- Мы свободны, - эхом повторила она.

- Я оставляю тебе квартиру в Челси и ежемесячное содержание, - продолжил Джетро, не замечая ее состояния. - Но ты должна подписать отказ от претензий на акции Roach Group.

Хейли положила руку на папку. Холодный картон под пальцами. Внутри этой папки была цена ее трех лет жизни. И цена будущего ее ребенка.

Она подняла на него глаза.

- Я не подпишу это без своего адвоката.

Джетро усмехнулся. Это была не добрая улыбка, а холодный оскал хищника.

- Не жадничай, Хейли. Ты получишь достаточно, чтобы жить безбедно до конца дней. Не усложняй.

Он допил кофе одним глотком, встал и поправил пиджак.

- У тебя есть время до вечера.

Он вышел из кухни, оставив ее одну. Одну с документами о разводе на столе и новой жизнью внутри, о которой он даже не подозревал.

Хейли сидела в гостиной, невидящим взглядом уставившись на страницу 14 договора. Пункт 5.2: «Супруга отказывается от любых будущих претензий, связанных с изменением семейного положения...»

Буквы прыгали перед глазами. Она отбросила папку. Ей нужно было поговорить с ним. Не как с партнером по сделке, а как с мужем.

Она набрала его номер.

- Офис мистера Роуча, - ответил Лиам, его главный ассистент. Голос был напряженным.

- Лиам, соедини меня с Джетро.

- Миссис Роуч, он сейчас на совещании, просил не беспокоить...

- Лиам, - перебила Хейли, и в ее голосе прозвучали нотки, которых ассистент раньше не слышал. - Соедини. Сейчас же.

Пауза. Щелчок.

- Я на совещании. Если это не пожар, Хейли... - голос Джетро был ледяным.

- Нам нужно поговорить. Не через юристов, Джетро. Лично.

- Я занят.

- Это касается... нашего будущего, - она замялась.

Тяжелый вздох на том конце провода.

- Приезжай в офис через час. У тебя будет десять минут.

Хейли пошла в гардеробную. Она выбрала свободное платье А-силуэта нежно-голубого цвета. Оно скрывало талию, хотя живота еще не было видно. Это было психологическое укрытие.

Когда она вошла в стеклянные двери Roach Tower, она почувствовала на себе взгляды. Девушки на ресепшене перешептывались. Охранник отвел глаза. Слухи распространяются быстрее вируса. Все уже знали, что «временная жена» уходит.

Она поднялась на лифте на 80-й этаж.

В кабинете Джетро было холодно от кондиционеров. Он сидел за огромным столом из красного дерева, погруженный в бумаги.

На краю стола, небрежно брошенный, лежал свежий номер журнала Vogue. С обложки улыбалась Елена Фаулер. Заголовок кричал: «Возвращение королевы: Голливуд или Любовь?»

Джетро даже не предложил ей сесть.

- Подписала? - спросил он, не поднимая головы.

Хейли подошла к столу. Ее руки сами собой легли на живот - жест, который она еще не научилась контролировать.

- Джетро, - начала она тихо. - А если...

Она запнулась, ища в себе смелость. Ей нужно было знать. Знать наверняка, есть ли хоть крошечный шанс.

- А если бы я была беременна? - выпалила она.

Джетро замер. Ручка в его пальцах остановилась. Он медленно поднял голову, и его взгляд потемнел. Это была не радость. Это был гнев.

Он встал и обошел стол, приближаясь к ней. Он нависал над ней, подавляя своей аурой власти.

- Хейли, не начинай эти гипотетические игры. Это жалко.

- Я просто спрашиваю...

- Мы всегда предохранялись, - жестко отрезал он. - Ты пьешь таблетки. Я следил за этим.

Хейли прикусила губу. Она пропустила несколько приемов месяц назад, когда у нее был сильный желудочный грипп. Она не сказала ему тогда, решив, что ничего не случится.

- Даже если бы это случилось... - Джетро сделал паузу. Жестокую, долгую паузу, разглядывая ее лицо. - Ребенок не должен рождаться в браке, который мертв. Это было бы катастрофой. Для всех.

Слова ударили ее как пощечина. Физически больно.

Катастрофа. Он назвал их ребенка катастрофой.

Хейли поняла все в одну секунду. Если она скажет ему правду сейчас, он не обрадуется. Он увидит в этом манипуляцию, попытку удержать его, ловушку. Он заставит ее сделать аборт или, что еще хуже, отберет ребенка после родов и отдаст на воспитание нянькам, пока сам будет строить жизнь с Еленой.

- Это была просто теория, - сказала она, опуская глаза. Голос стал глухим.

Джетро заметно расслабился. Плечи опустились. Он вернулся в свое обычное состояние равнодушия.

- Елена вернулась, Хейли, - произнес он, и это прозвучало как приговор. - Ты знала условия. Наш брак был сделкой с дедом. Теперь Елена здесь, и я хочу вернуть все на свои места.

Он говорил так, будто Хейли была просто предметом мебели, который держал место для настоящей хозяйки.

- Я поняла, - прошептала она. Тошнота подступила к самому горлу. - Я не буду мешать.

Она развернулась, чтобы уйти. Ей нужно было свежего воздуха.

Джетро смотрел ей в спину. Что-то в ее позе - опущенные плечи, странная хрупкость - кольнуло его где-то глубоко внутри. На секунду ему захотелось окликнуть ее.

Но тут его телефон на столе ожил.

На экране высветилось фото Елены и подпись: «Моя».

Джетро перевел взгляд на телефон и потянулся к трубке.

Хейли услышала этот звонок. Она не обернулась. Она просто закрыла за собой тяжелую дубовую дверь, отрезая себя от него. Теперь - навсегда.