После тещиной диверсии наступило в царстве Берендеевом тишь и благодать.Даже нечисть местная пакостей не делала. Лешие тропинки не путали да людей не пугали, так, фигу покажут из-за пенька или шишкой в лоб запустят, похихикав противненько. Ещё девкам молодым подол сучком зацепят. Водяные вообще разленились, полеживали на берегу и просили грибников в кабак сбегать, принести чего-нибудь «эдакого для настрою поднятия». Платили честно – жемчугом речным. Детвора голоногая моментально подработкой занялась, а что – страха никакого, хозяева водные детишек любили, могли и ракушку затейливую подарить, и самоцвет красивый.

Русалки тож народец не утаскивали в пучину глубокую. Поэтому мужики толпами сбегались посмотреть, как красотули белокожие танцуют вечерами. Говорили, очень уж глазу это приятственное зрелище, хотя бабы местные, жены их, бурчали что-то про размер да срамоту неприкрытую.

В общем, красота. По правде сказать, царева заслуга в жизни такой была немаленькой. Брендей был в меру деспот, в меру тиран, но уважающий демократические ценности, сиречь думу боярскую за глупости али несогласие с политикой державной не сек розгами почем зря. Хотя, по правде сказать, иногда и следовало бы. Тем более после таких докладов.

«Тяжкие времена наступили в государстве нашем. Вновь сила злобная надумала погубить земли родные, ниспослав гонцов от Кощея Бессмертного, скелета ходячего, ворога лютого, слюною ядовитой плюющегося, деток малых пожирающего, кровушкой богатырей сгинувших запи…»

- Хватит, Краснобаев, - скривившись, царь стукнул державой по подлокотнику, - сколько раз говорить, докладывай четко и по существу.

- Виноват, государь, - низко склонился боярин, - увлекся, дочке вчера сказку на ночь рассказывал, а она же без ужастиков заснуть не может, вишь ли, «хоррор» - это, батяня, сейчас мега тренд, я же не лохушка под байки о Колобке засыпать.

Дума поддержала сочувственными вздохами.

- Стареем мы, - буркнул воевода Кольчугин, - детишек своих не понимаем. По правде сказать, они чудными словами изъясняются, и не уразумеешь, что говорят. Называют себя хипстерами неформальными.

- Истинно, - вступил Древнесказов, самый старый и мудрый из бояр, - давеча сын мой Ванюшка, пятый, средненький, лапти обул на босу ногу, портки закатал, платок бабий на голову повязал диковинно. Грит, я, батяня, таперича хипстером буду, мне ещё спинктер нужон, дабы на пальце крутить.

- И что, дал ты ему этот…, - Берендей споткнулся на слове, но, совладав, выговорил, - сфинктер?

- А то ж, - с достоинством поклонился государю боярин, - как дал плетьми по месту мягкому, дабы глупость в голове долго не задерживалась.

- Помогло? – заинтересованно вытянула головы дума.

- Эх, грехи наши тяжкие, - утер скупую слезу Древнесказов, - осерчал Ванюшка-то на меня и убег, к ентим, гадам.

- Готам, - поправил друга Бабахин, самый боевой и прогрессивный боярин, отвечавший за дело пушкарское, проще говоря, командующий артиллерией государева войска, - и откуда только напасть эта взялася, вроде и законов не нарушают, а все одно странно.

- Делаааааа, - сдвинув корону на затылок, - задумчиво протянул Берендей.

Дума поддержала согласным кряхтением.

- Ну, буде тут панихиду разводить, - государь повернулся к Краснобаеву, - читай далее.

Боярин поднес свиток к глазам:

- А гонцы сии – отроки наши, дети родненькие. Которые в хипстеры подались, ещё не страшно. Хоть и носят штаны ушитые с лаптями крашеными. А вот другие, готами назвалися, рядятся в одежды черные, лица белилами мажут, да цепей на себя понавешивали. У купца Обмылкина скупили весь товар лежалый: ткани цвета ночи непроглядной. Сами кроят, сами шьют сарафаны да кокошники кожаные, штаны узкие и балахоны, сапоги да лапти фасону диковинного. По ночам бродят по кладбищу, бурчат чего-то. Оно бы и ничего, да вот незадача – кабатчики челобитную подали, подати нечем платить. Не продается пиво пенное с медом, а казне с того убыток. Ибо не хотят мужички по святым выходным развеяться в угаре хмельном, боятся рыл белых черноряженых. Вон третьего дня приказчик Сенька Нахрап вечером домой возвращался навеселе, а ему навстречу эти скоморохи разукрашенные вышли…

Краснобаев замолчал.

- Ну, не томи, - зароптала дума, - помер что ль?

- Лучше б помер, - степенно погладив бороду, продолжил боярин, - протрезвел в кои-то веки, да как пришел домой и глазами ясными разглядел жену свою разлюбезную, тут его Кондратий и обнял. Знамо дело, с пьяных глаз и лягушка – царевна. Одним словом, государь, беда пришла. Вчера сам слыхал, как дочь Алевтины – ключницы, Манька, «Волчьей ягодой» прозванная, говорила, что «вам, старперам, надо освободиться от стереотипов мышления и уважать субкультуру молодежную».

- Свят, свят, свят, - загудели бояре.

- Потешатся да успокоятся, - хмыкнул Берендей, - мы в отрочестве тож не ангелами были, верно говорю?

- Нет, кормилец, - выступил Бабахин, - раздор в государстве начался. Не всем по нраву пришлась эта, прости Господи, субкультура. Ты дослушай.

Царь согласно кивнул, и Краснобаев продолжил:

- Попы да дьяки не стерпели непотребства новомодного, решили они конец положить забавам бесовским. И пошли на кладбище с кадилами наперевес. Ой ты гой еси, забава молодецкая.

Вытерев пот со лба, боярин повысил голос:

- Ух, вечер был, сквозь дым летучий

все готы двинулись, как туча, прям на отцов святых.

Бой затихал и разгорался, звенели цепи,

кто-то дрался, а кто-то меж могил валялся,

поймав креста под дых.

Полночи были в перестрелке, что толку в этакой безделке,

И выдохлись отцы. Средь готов стали слышны речи

«А может, надо бить под печень?».

Но вот на поле грозной сечи добралися стрельцы.

- В общем, государь, - закончил Краснобаев, - покамест смута улеглась, надолго ли?

- Что скажете, бояре мои верные, - Берендей посмотрел на притихшую думу.

- Дозволь мне, - с лавки поднялся Древнесказов, - мыслим, что без злодея бессмертного тут не обошлось. Сам посуди, готы эти – чисто дети Кощеевы, как вырядятся. Хоть и говорят сказки, что победили его, да, видно, ошибаются книги древние. То ли иглу не до конца сломали, то ли яйцо не разбили, то ли разбили, но не куриное.

- Истинно дед сказал, воевать его надобно, – загудело вокруг.

- А как воевать? – вскочил Бабахин, - ты уж прости, самодержец, без приказа собрал я богатырей знатных. Посулил им от имени твоего награду и снарядил в дорогу дальнюю.

- Ну? – выдохнула дума.

- А ничего, - разгоряченный боярин всхлипнул, - вернулись все, кто на коне, в доспехах помятых, кто сам пришел, в синяках да ссадинах. Говорят, путь к замку Кощея неблизкий, за бором черным, в тумане вечном, злодей хоронится от кары людской и дела свои пакостные замышляет. Дорога прямая ведет. До самых деревьев черных. Там, на пеньке сидит Кикимора, тропы охранница. Сила нечистая, но приветливая, задаст вопросы чудные и пропускает. А уж в самом лесу, туманом скрытом, беда случается. Вроде едет богатырь тихонько, темнота вокруг, тишина, тропа сияет. И вдруг ни с того ни с сего конь бешеным становится. Скачет выше леса стоячего, ржет, аки ненормальный, скидывает всадника…

- До замка кто-нибудь добрался? – уже зная ответ, спросил Берендей

- Никто, - удрученно кивнул Бабахин.

- Может, награду увеличить, - царь задумался, - до бочонка с червонцами или двух?

- Не вели казнить за дерзость, - выдохнул боярин, - пробовал уже. Богатыри, как один, говорят: вертели мы царскую награду на центре мироздания, в разные стороны да затейливо.

- Ну что ж, быть посему, - Берендей поднялся – повелеваю: стрельцам денно и нощно дозорами ходить, готов этих чудных оберегать от напастей, и хипстеров заодно, хоть и пришибленные на голову, они суть наша кровь и будущее. Святым отцам – молиться, и не шастать по кладбищам, а вам, бояре мои верные – думать, где искать героя былинного, согласного выступить супротив Кощея. Награда будет царскою – слово мое верное.

- А что думать-то, надежа - государь, - не выдержал Краснобаев, - сам видишь, добровольно никто не хочет на смерть идти, значит, пусть судьба решит.

- Договаривай, - царь заинтересованно присел, - и что у тебя за привычка такая - затыкаться на самом интересном месте, вот как велю отсыпать полсотни плетей, дабы языком шевелил побыстрее.

- А он на ходу сказку дочурке своей сочиняет, - хмыкнул кто-то, - как там – а, хорорную, как дед посадил репку, выросла капуста, а собрал три мешка сельдерея.

- Цыц, - остановил начинающийся гогот Берендей и повернулся к Краснобаеву, - так что надумал – то.

- У тебя народный час начинается, с жалобами и просьбами принимать будешь, вот пусть первый, кто в палаты царские войдет, и станет…

- Государь, - перебил Бабахин, - ерунда это, а коли отрок появится, али дед старый? Дозволь из говоруна этого дурь выбить.

- Из себя выбей, солдафон пушечный, - подпрыгнул от возмущения Краснобаев, - здесь тебе не стрельбище, заряжать нечего.

- Как нечего, - хмыкнул боярин, - вот тебе меж глаз и заряжу, дабы…

- А ну успокоиться, - не выдержал Берендеей, - что скажете, дума?

- Хм, угу, ну это, а вот, коли… Нет, ежели вдруг, иди ты… - неуверенно загудело вдоль стен.

Царь страдальчески вздохнул и сдвинул корону на затылок:

- Что гундосим, как мыслите, стоит рискнуть?

- Государь, - поклонился Древнесказов, - хоть и опасна затея, но чем черт не шутит, авось и улыбнется удача.

Бояре одобрительно зашептались.

- Что ж, быть посему, авось так авось. Кто первым войдет, того и снарядим Кощея воевать, а уж я героя не обижу, слово мое верное.

И, поправив корону, Берендей кивнул стрельцам:

- Запускайте, молодцы.

Створки дверей медленно распахнулись.

- Мама, - тихо пискнул Краснобаев.

- Ап, - от неожиданности подавился словом кто-то из бояр.

- Спаси и сохрани, - широко перекрестился Древнесказов.

Присутствие духа сохранил только Бабахин, шептавший на ухо обалдевшему, если не сказать круче, царю:

- Умом, статью и ликом в мать, при родах померла Матрена-то, шибко грамотной баба была, и красавицей – словами не описать. А силой – в батюшку своего, Гаврилу – кожемяку. Он с малолетства чадо учил подковы пальцами гнуть да деревца одной рукой с корнем выдергивать. Может, дозволишь, а, государь?

- Что, - просипел Берендей.

- Краснобаеву рыло начистить, тем более и повод есть, - ухмыльнулся боярин.

- Дозволяю, - кивнул царь, - но не сейчас.

И, не отрывая глаз на посетителя, самодержец величественно поднялся с трона:

- Видать, за грехи тяжкие покарал нас Господь, тебя прислав. Но слово государево – не дым, посему быть тебе…

***

- … богатыршей? Кто меня во дворец потянул, Митрич?

Конь в ответ согласно фыркнул.

- Сижу дома, макаю тятеньку в бадье с водою, протрезвел дабы, а тут - получи, монгол, по тыкве. Надо же было вспомнить, что льгота нам положена податная, как семье неполной, - всадница возмущенно подпрыгнула в седле, - правду люди старые говорят, ежели хочешь беду маленькую большой сделать – сходи к боярам за помощью. Так помогут, что…

Митрич тихо заржал.

- Ладно, согласна, сама виновата, но где справедливость. Мужики по хатам, стонут. Синяки, видите ли, болят, а девице незамужней в доспехи обряжаться. Сарафан кольчужный мало не три пуда весит, еще и кокошник стали булатной всунуть пытались. На кой, шлем ведь есть! И главное, стоят и гогочут вокруг, бугаи бородатые. Особливо сотник стрелецкий.

Конь возмущенно тряхнул гривой.

- Ну, извини. Он сам виноват, неча было меня броненосцем Потемкиной называть. Подумаешь, кокошник метнула и руку ему сломала. Да оклемается, я же совсем легонько, чисто символически попинала, ради души успокоения.

Митрич фыркнул.

- Что? Сам ты машина смерти, это мужик хлипкий пошёл. Тпрууууууууу! Приехали.

Спрыгнув с коня, всадница с удивлением посмотрела под ноги и всхлипнула:

- Чисто не девица стройная, а как слониха беременная ямки оставляю!

- Ничего, скажешь – кость широкая, кстати, металл скупаю дорого, - донеслось из-под куста.

- И совсем она не широкая, - вспыхнула девушка, - это доспехи, чтоб их. Ой, здрасьте!

- Здрав будь, ратник былинный, далеко ли путь держишь? А не уделишь ли времени своего толику секретной тропы хранительнице? Тьфу ты, зарапортовалась. Извини, дорогуша, привычка.

Конь с удивлением смотрел, как на свет Божий с невнятным кряхтеньем выползла Кикимора. Прищурившись, она с хрустом потянулась:

- Как звать-то тебя, дитятко, и за каким мухомором ты к Черному бору приперлась?

- Настя я, - поклонилась всадница, - еду Кощея воевать проклятущего, богатыри наши лежат с примочками, вот меня и…

- Совсем сбрендил Берендей, - хмыкнула Кикимора, - девицу заместо богатыря отправил, еще и обрядили чудно, не тяжко ли, милая?

- Ой тяжко, - Настя сделала пару шагов и залилась слезами, - чисто трактор на двенадцать плугов, такую борозду за собой оставляю. Да что ж это за жизнь такая, ни походки легкой, ни жениха нормального, ни счастья женского. Все бабы, как бабы, одна я – Микула Селянович в юбке бронированной. Ой, ещё из-за кольчуги этой на сарафане затяжку сделала!!!!!!

Переглянувшись с конем, хранительница тропы незаметно вздохнула:

- Полчаса.

Митрич понимающе фыркнул и благоразумно решил воспользоваться случаем, чтобы перекусить, тем более, что недалеко призывно покачивалось целое поле ядреного цветущего клевера.

Наслаждаясь сочной травой, конь внимательно слушал доносившиеся обрывки фраз:

- .. статная ты девица, а пригожа - очи синие, брови черные, губки яхонтовые…

- … от маменьки родимой, царство ей небесное…

- … без мужика?

- … свататься, да напился и руками своими…

- … всем переломала, и ему, и сватам, и дружкам, и тестю неудавшемуся, впредь чтобы грабельки шаловливые не …

- …а на хозяйстве?

- … тятенька работает, забор поставила, крышу починила…

- … кто ж свеклой губы красит, это прошлый век, вот недавно…

- … слова - то чудные какие – шампунь, помада…

- … не поддавайся стереотипам, подумаешь, люди скажут…

- … чего, шкрябинг?

- … пилинг, дуреха неразумная. Ножки свои белые в пруд опусти, а уж головастики расстараются, пяточки мягонькими станут, как у младенца…

- … не утащат?

- … договорюсь с русалками, не бойся…

Конь вздохнул и тихо заржал, шел второй час. Но кто решится остановить беседу умудренной опытом женщины и молодой девушки, тем более что…

- …фу ты, срам какой.

- … не срам, а бюстгальтер, элемент полезный для девок молодых, чтобы…

- … да неужто…

-… истинно говорю, а уж мужики повалят…

- … сама справлюсь, я сильная и независимая…

- … ненормальная, котов заводят, а не коня богатырского. Ай!

Митрич, ехидно прищурившись, демонстративно вытирал копыто о траву.

Кикимора, потирая ушибленный зад, пробурчала:

- Заболтались мы с тобой, Настенька, пора вам в путь – дорогу.

Вскочив на коня, девушка улыбнулась:

- Спасибо за науку да слова добрые.

- Чего уж там, - зарделась хранительница, - адресок – то не забудь, забегай, наговоримся ещё. Как тем богатырям, вопросов задавать не буду и советов давать тоже. Через бор сама проедешь беспрепятственно.

- А люди баили, что…

- Милая, - Кикимора подмигнула, - там, где мужик с мечом не пройдёт, женщина завсегда проскочит, ибо суть наша такова, что даже говорливость чрезмерная пользу приносит. Да и не думал Кощей, что девица к нему пожалует, посему оружие его тайное супротив тебя бесполезное.

- Оружие? Ещё и тайное, ой как интересно, - Настя уже приготовилась спрыгнуть, чтобы услышать очередную историю, но была остановлена властным голосом хранительницы тропы.

- Придет время, узнаешь, а сейчас – в добрый путь. Мы в расчёте, зверюга.

Последние слова были адресованы Митричу, который неожиданно взвился на дыбы и с громким ржанием поскакал в Черный бор. А где-то позади затихало ехидное хихиканье Кикиморы, помахивавшей ивовым прутом.

***

Густая пелена окутала коня и всадницу. Не было слышно ни звука, а сквозь туман к путникам протягивали огромные лапищи черные деревья.

- А может, Кикимора права, как думаешь? Завести котенка, лучше рыженького, да крестиком вышивать на завалинке. Глядишь, какой-никакой женишок и сподобится заглянуть в гости.

Митрич отрицательно тряхнул головой.

- Прав ты, столичные мужики совсем измельчали. Царь-батюшка даже стрельцов набирает из окрестных деревень. Там парни сильные, работящие да хозяйственные, на молоке и мясе выросшие. А наши-то – срамота. Разнежились, портки ушивают, лапти красят, того и гляди, брови сурьмой чернить станут да щеки румянить.

Конь споткнулся и на секунду замер, но Настя, не заметив, продолжала:

- И слова говорят непонятные, сразу и не уразумеешь, что несут. Давеча от папеньки кожу несла, по пути забежала в харчевню, ватрушкой перекусить да молочком запить топленым. И тут хмырь один, прости Господи, предложил мне зачекиниться и смузи его попробовать. Девице незамужней такое и прилюдно, представляешь?

Митрич заинтересованно дернул ушами.

- Вот и я говорю, срамота. Как зачекинила ногой по смузям его бесстыжим, мужики в харчевне, глядя на это, скрючились. Жених недоделанный, верещал, аж на кладбище кресты подпрыгивали. Потом дурой обозвал необразованной. Ну, когда отдышался и выпрямиться смог. А ты скажи нормально – познакомиться хочу да соком с мякотью угостить.

Конь вновь споткнулся, прислушиваясь, но странные звуки были заглушены возмущенным:

- Как-то тятеньку в поруб забрали ни за что. Выпил самую малость, шел домой тихохонько, ну, придремал у деревца, прилег отдохнуть. А на лавке недалече собрались молодцы эти неадекватные.

Батюшка спит и слышит:

- Ну что за лузер на пати и дансинг гусляров позвал, и ваще - от фреша грушевого пучит, полный отстой.

- Видали, как бойфренд Нюркин упился кровавой Фросей и на ресепшене перфоманс устроил?

- Ой, я тя умаляю. Кашуал брендовый порвал, шузы из лыка со стразами размолотил, и яблоко сорта эксклюзивного «Антоновка покусанная» сожрал, огрызочка не оставил».

- Папенька спросонья подумал, что это черти за ним пришли, ибо говорят на языке диковинном. Вот и решил деревцем-то отмахаться, а его стрельцы дежурные скрутили и в поруб.

Митрич оставил попытки прислушиваться и со вздохом внимал речи хозяйки:

- За кого тут замуж выходить, я борщи варить обучена, а не выпекать эти, как их, мафины с капкейками, фу ты, язык сломаешь, ой!

Конь поддержал хозяйку согласным и совсем не удивленным ржанием.

Впереди неожиданно весело засияла огромная поляна, в центре которой, на холме, гордо возвышался каменный дворец, украшенный невероятной тонкости резьбой и художественной росписью башен.

Да что там башни! Даже ограда была выкована с таким изяществом, что казалось, дунь посильнее и затрясутся листочки бронзовые, согнутся березки железные и…

- Митрич, красавец ненаглядный, ты ли это? Какими судьбами? Эй, слуги мои верные, а ну подать сюда ячменю отборного да с пива самого лучшего. Чай, не каждый день друзья старые на огонек заходят.

Настя округлившимися глазами смотрела на высокого старика в ладно скроенном и, судя по виду, очччень дорогом костюмчике. Очки в золотой оправе и перстень с голубым бриллиантом легкими штрихами подчеркивали солидность и явную успешность дедушки. Общее впечатление портила только невероятная худоба, отливающие красным глаза и какая-то несерьезная кепочка на голове, но у богатых свои причуды.

Впрочем, если это кого и смущало, то исключительно Настю.

Конь, например, с довольным храпом лакомился кусками темного сахара, который держал на разносе угрюмый слуга. - Вырос-то как, заматерел, – старик ласково потрепал Митрича.

Тот довольно фыркнул.

- Ка… Кащей, – несмело пискнула девушка, - настоящий?

- Нет, вождь мирового пролетариата, убег от Надежды Константиновны Крупкой вместе с «Апрельскими тезисами», - буркнул мужчина, деловито перемешивая в бадье ячмень с пивом, - не мешай, занят я.

Конь возмущенно заржал.

Старик замер и поднял голову. Несколько секунд он с удивлением смотрел на всадницу. Затем, проскрипев «старый маразматик», вскочил и низко поклонился:

- Не вели казнить, вели миловать, девица красная, что не заметил тебя. Ибо годы уж не те, Альцгеймер рукою безжалостною все крепче сжимает естество мое костлявое, глазоньки не видят, уши не слышат, а про нюх и сказать неудобственно.

- А, почему? - спросила растерявшаяся девушка.

- Потому, потому что мы пилоты, небо наш, небо наш родимый дом, - неожиданным фальцетом пропел старик и вздохнул, - с Горынычем летали по делам в лес соседний, три грозовых фронта насквозь прошли, вот теперь насморком маюсь. Да что это я. Позволь представиться, Кощей Поликарпович Бессмертный. Давай помогу.

Полностью ошарашенная Настя была аккуратно снята с Митрича.

- Устала с дороги, кольчуга не жмет? Чай, кофе, мед хмельной? Пироги с визигой, черникой или чего другого душенька пожелает? Кстати, есть настоящие круассаны, по договору поставляют. Если честно, баловство иноземное, но ради экзотики можно и отведать. Или прикажу рульки подать свиные с пюре артиллерийским, гороховым сиречь. Под пиво самое то.

Усаженная за мгновенно появившийся стол девушка с удивлением смотрела, как молчаливые слуги расставляют приборы и несут блюда. Кто-то уже поставил дымящийся самовар, пока хозяин наливал в бокалы что-то из пузатого штофа.

- Ну, за знакомство. Как звать-то тебя, гостья дорогая?

- Настей кличут, - девушка осторожно пригубила ароматный напиток.

- Очень приятно, - церемонно поднял бокал Кощей, - вино из запасов старых, выдержки вековой, но слабенькое, не бойся, ну как?

- Спасибо, вкусное, - улыбнулась Анастасия.

- Кушай, кушай, измаялась в дороге-то, - старик заботливо пододвинул дымящиеся блюда, - все свежее, с пылу с жару.

Проголодавшаяся девушка набросилась на еду. В течение следующих нескольких минут Кощей заботливо отрезал и подкладывал самые вкусные кусочки, не забывая подливать вино. А рядом, изредка вздрагивая ушами, Митрич самозабвенно поглощал ядреный ячмень, заправленный пивом.

Когда гости насытились, старик удовлетворенно откинулся на стуле:

- А теперь рассказывай, как спасать меня будешь.

Настя недоуменно посмотрела на хозяина:

- Спасать, вас?

- Угу, - всхлипнул Кошей, - сил нет терпеть напасть эту, весь бизнес рушится. А такие перспективы были, думал организовать поставки в азиатский и арабский регионы, там спрос огромный. И ведь всему виною доброта моя невероятная, приютил беду - бедовую. Может, сглазил кто? Как думаешь? Не против, если я закурю?

Получив молчаливое согласие, старик выудил причудливо изогнутую трубку и прикурил от пальца:

- Два месяца в командировке был, в Неметчине, вот и пристрастился к зелью диковинному, табак называется. Воняет дюже, но нервишки успокаивает, а в моей ситуации это ой как надобно.

Настя не выдержала и встала, громыхнув кольчугой:

- Или меня Берендей обманул, или в лесу вашем туман не простой, а с дурманом, или вы, Поликарпыч, хитрую паутину плетете, чтобы меня погубить затейливо. И Митрича знаете, и за стол усадили, накормили, напоили. Чисто не злодей сказочный, а тятенька мой, когда опохмелиться нечем. Так же ласково «сгонять за поллитрой» уговаривает.

Конь с укоризной посмотрел на хозяйку и демонстративно отвернулся.

Сам Кощей, выдув из горла половину штофа, крякнул и тяжело вздохнул:

- Значит, воевать меня собралась, а зачем? Конкуренты наняли? Так передай им, что я дела веду честно, вся продукция сертифицирована, а то, что русалок на подиум отправил, пусть слюной не брызгают. Заморских моделей костлявых ни в жисть на работу не возьму, мне черепа на ходулях не нужны.

Теперь всхлипнула Настя:

- Да что тут деется-то?

***

- Упряжь кожаная порвалась на Горыныче, благо – приземлиться успели вовремя. А тут Гаврила, тятенька твой, проезжал. Остановился, все починил, да справно так. И денег не взял, говорил что-то о братстве водителей на дорогах. Хороший мужик, на таких земля наша держится.

Настя, освободившись от порядком надоевших доспехов, неспешно, под руку с Кощеем гуляла по замку. Старик изредка останавливался, открывал двери и рассказывал:

- Вот и решил я подарить жеребца племенного, в знак благодарности. Нельзя добро забывать, принцип у меня такой. А как конезавод построил, давно мечтал разводить богатырских и скаковых лошадей, решил, что конь в хозяйстве важнее всего. Прознали мы, когда тебе десять годков исполнится, и Митрича, первенца нашего от Сивки – Бурки, отправили.

Молчаливый слуга подбежал с какими-то выкройками.

- Эти две одобряю, в Китай пойдут. Остальные – слишком кружавчиков много, на Европу готовьте, они любят такое.

- Основное дело у меня – швейное. Все делаем: от кольчуг до мудреных камзолов с галунами. И людям спокойно, и мне прибыльно. Собрал всю нечисть, да рассадил по цехам. Моделями русалки у нас, огонь девки. Выходят на подиум гордо, с достоинством, у олигархов заморских аж бороды потеют. Опосля таких дефиле заказы на продукцию, как из мешка, посыпались.

- Злодей-то вы почему, - Настя широко открытыми глазами смотрела, как огромные, мрачные вурдалаки, сосредоточенно сопя, шили детские платьица, а кикиморы, мелодично посвистывая, плели кольчуги с затейливыми узорами. Изредка пролетали ведьмы, лихо сметая мусор.

- Ну, было дело, - явно смутился Кощей, - по молодости, возраст переходный, понимать должна. Похулиганил, но потом исправился, дело свое открыл.

- А сказки?

- Сам придумал, чтобы не беспокоили. Бизнес, Настенька, штука деликатная. Не любит он форс-мажора, сиречь, нашествия богатырей былинных. Был тут один, герой, страха не ведавший. Пока утихомирили, он мне цех панталонный разгромил. Я потом такую неустойку выплатил европейцам, что они до сих пор над моим златом чахнут, потратить никак не могут.

- Погиб богатырь? – тяжело вздохнула девушка.

- Дитя ты неразумное, я ж не убивец какой, - возмутился старик, - связали его цепями, да рассказал все, как есть. Не поверил. Выпили. Поверил. Гостил у меня недели три, консультировал и доспехи проверял. Хороший мужик, толковый да работящий. А башковитый какой. Это он придумал про смерть в яйце, яйце в утке и далее. Я ещё смеялся – кто поверит. Ан видишь – поверили. Прав богатырь оказался - стереотипы мышления сильнее логики и смысла.

- Эх, мне бы такого, - вздохнула девушка.

- Найдем, - улыбнулся Кощей, - помогу, как разберемся с бедою моей. Вот, кстати, и она возвращается.

Издалека доносился невнятный гул.

- Завлекатели, - со вздохом пояснил старик, - тройка оборотней по лесу бегает два часа, потом смена. Мало не три десятка работников в производстве не участвуют, а иначе никак, развалится дело конное. Пойдем, красавица, покажу оружие свое тайное, напасть великую.

***

У кованых ворот уже стояли мрачные, покрытые шерстью сменщики, ожидая появления собратьев. Настя с интересом наблюдала, как из лесу выбежали и тут же рухнули на землю трое оборотней.

- Намаялись, - прокомментировал Кощей и повернулся к смене, - готовность десять минут, сначала покормим. Митрича спрятали?

Те молча кивнули.

- Идет, - шепнул старик.

Из лесу доносилось невнятное сопение, кряхтение и что-то ещё. Вроде слова, но разобрать было сложно. Девушка с удивлением заметила, что вокруг дворца прекратилась суета, стихли все звуки. Даже измотанные оборотни дышали настолько аккуратно, что травинки у раскрытых пастей стояли, не шелохнувшись.

Настя посмотрела на меч, Кощей отрицательно покачал головой:

- Бесполезно.

Вдруг зашевелилась трава, хотя ветра не было. Завлекатели, жалобно скуля, поползли на четвереньках к замку. Оно явно приближалось. Девушка напряженно вглядывалась в туман.

- Ешь, свежее, - от неожиданности она подпрыгнула и обернулась.

Кощей с улыбкой гладил жадно лакающего молоко…

- Ёжик? Вы серьезно? – Настя во все глаза смотрела на колючий комок, который, довольно похрюкивая, утолял голод, - вышел ежик из тумана – это и есть тайное оружие и напасть?

Старик укоризненно покачал головой и повернулся к оборотням:

- Вперед.

- Игого-го, игого-го, - с громкими криками смена скрылась в лесу.

- Лошадка? - колючий террорист прислушался и, спрыгнув с рук, бросился вдогонку, - лошадкааааааааааааа!

- И вот беда такая, - но грустный рассказ Кощея был прерван громким хохотом.

- Богатыри былинные, смерть в яйце, доспехи, ой не могу, а на самом деле обычный ежик, - девушка вытирала слезы, заходясь от смеха, - откуда он у вас?

- Забрел как-то, пожалели животинку, накормили, мастера домик сделали. Помаленьку освоился, бродил вокруг, никому не мешал. А как до конюшни добрался… После криков ежиных лошадей по лесу неделю собирали. Потом уж сообразили, как отвлечь можно. Оборотни специально были выделены. С одной стороны, вроде и неплохо, вон как лихо он с богатырями расправляется.

Кощей не выдержал и рассмеялся.

- Главное, никто так и не понял, что это жилец наш колючий с конями богатырскими беседу вести пытался. На происки злодея, меня то есть, списали. Дескать, оружие есть тайное. Опять та же стереотипность мышления. Только ты и смогла проехать, благодаря характеру женскому. Поди, говорила без умолку, вот Митрич и не услышал животинку вежливую.

- А ведь правда, - Настя справилась с душившим хохотом, - но теперь в чем проблема, пусть живет, вы же все продумали.

- Все да не все, - старик вздохнул, - коней пора отправлять, сроки поджимают, а как обеспечить логистику, если этот вредитель колючий в любой момент появится? Да еще штрафы за нарушение сроков немалые. Поможешь? А уж я отблагодарю, не поскуплюсь.

- Знаете, Кощей Поликарпыч, есть у меня одна идея, - девушка на секунду задумалась, - у вас мастера по дереву хорошие?

***

Слуги таскали в телегу, запряженную тройкой крепких лошадей, добротные сундуки с подарками, а Митрич снисходительно посматривал на собратьев, понимая, что тащить эту радость не ему.

- В общем, слушай меня внимательно, Настенька, - Кощей краем глаза наблюдал за погрузкой, - Берендею скажи, чтобы со своими боярами от стереотипов избавлялся. Не молодежь ругать надо, а себя. Где отрокам и отроковицам досуг свой проводить? Негде. Вот и обитаются они вокруг посольств иноземных, перенимая непотребства разные. В кованом сундуке – мой взнос в реализацию государственной молодежной политики. Пущай образованием занимается, институт откроет. Вон Баба Яга – лекарь знатный, медицинский факультет может возглавить, Леший – топографический. С Котом Ученым договорюсь – историю вести будет, Соловья разбойника на музыкальный пристроить можно. О спорте не забывайте – поможет и завлечь детишек, и хворей избежать. Хоккей, борьба там, плавание. Только футбол не надо.

- Это почему? – удивилась девушка.

- Предчувствия у меня плохие. Как бы не опозорились, - хмыкнул старик, - и помни, советы я перед смертью сказал, покаялся в грехах. Нет моей вины ни в готах, ни в хипстерах, ни в Краснобаеве. Опосля ты иглу сломала и я помер. Договорились? Сейчас не до разборок будет с богатырями, диверсификацией рынков сбыта займусь и захватом новых, благо проблемы нет.

- И как ты сообразила? Одно слово – голова.

- Поликарпыч, - смутилась девушка, - ить просто все, маленькие любят игрушки, вот я и подумала.

- Права Кикимора была, - усмехнулся старик и потрепал Митрича, - там, где мужик с мечом не пройдёт, женщина завсегда проскочит. Ну, езжайте что ль. Надумаешь – буду рад дорогих гостей видеть снова, и ежика с собой бери, уж теперь справимся. Крепко обняв Кащея, Настя вскочила в седло:

- Спасибо вам за помощь да советы, все сделаю, как сказано.

- Чуть не забыл, - старик остановил тронувшихся было коней, - назад езжай через Дуняшино, дорога получше будет. Ну, теперь все.

Со вздохом глядя на непривычно опустевшую поляну, Кощей достал из кармана зеркало:

- Ты прекрасен, спору нет…

- Прекращай, - ухмыльнулся старик, - соедини с дуняшинским филиалом.

***

Тут и сказке конец. А кто слушал, значит, читать не умеет, Учиться надо. Тем более, что места появились: Берендей в точности последовал советам Кощеевым. Открыл школы, институт. Со временем молодежь забросила новомодные увлечения, занявшись образованием и спортом.

Ежика пристроили на киностудию и вскоре колючий террорист стал звездой телеэкрана.

А Настя вышла замуж. Да, именно в Дуняшино и встретила своего суженого. Думаю, без Кощея не обошлось. Очень уж вовремя подкова у Митрича отлетела, прямо напротив местной кузни. Еще и кузнец удивлялся, бурчал под нос что-то о "гвоздиках подпиленных", на что конь только загадочно фыркал, а героиня наша - не сводила глаз с молодого, красивого и справного мастера.

А как он предложил молочка испить с дороги и Митричу сахарку предложил, поняла Анастасия, что столичные мужики со своими смузями и рядом не чекинились.

А что с Краснобаевым? Спросите вы.

Ничего страшного, как специально – первым открытым факультетом берендеевского института был медицинский. В общем, повезло боярину - на его примере Баба Яга показывала, как правильно собирать сломанный тяжелым кулаком Бабахина нос.

Автор - Андрей Авдей

Прошло время, подросли кадры, в институте обученные, и развил Берендей производство в царстве, да не простое, а на экспорт ориентированное. Наладил поставки в земли заморские пеньки да лыка, посуды, шуб меховых да тулупов овчинных.

Артели создал, где мужики ремеслами прибыльными занимались. Школы открыл за счет казны, и стадионы с бассейнами. Другими словами, социальная и экономическая политика царя являлась образцом эффективного управления государством.

Кстати, в те времена теток зрелых, независимых и самостоятельных, кои мужей за козлов считали и вместо семьи котов разводили, никто феминистками не называл. Понимали, что не повезло им в любви, потому кликали их просто и по-доброму – звездочки наши милые, на всю кочерыжку стукнутые.

Девки незамужние прилежно учили науки женские, для быта полезные, ну и грамоту там, математику тож. Была, правда, одна. Зинка. Её Истограммом прозвали. Вместо занятий на бересте лик свой начертает, а потом по рынку с ним носится и каждому встречному под нос сует:

- Лайкни меня, лайкни меня.

Репостнутая на всю голову, одним словом. Может, у девки на личном не срослось что-то, а может и не вырастало. Убрали ее с глаз долой, чтобы людей не пугала. Живет теперь вместе со стукнутыми на кочерыжку, котиков рисует и продает картинки недорого.

В общем, хорошо дела шли. Но пришла нежданно-негаданно беда – бедовая из-за леса, из-за гор, из тридевятого царства тридесятого государства. Вы не поверите – Кощея торкнуло.

- Не поверю, - покачал головой Берендей.

- А зря, - достал свиток боярин Краснобаев, - видать заскучал набор бульонный, ентого, экшена захотелось. Ить как говорили люди старые…

- Читай, - хмыкнул царь, - ты как начнешь тарахтеть…

- Не остановишь, - согласно кивнул боярин Бабахин, многозначительно постукивая огромными кулаками.

Краснобаев чинно поклонился и развернул свиток:

«Ой вы гой еси, царь Берендей и бояре твои знатные. Как дела, что нового? Шубы продаются? Могу продать новую технологию плетения лаптей. Со вставками из ивовых прутьев. Применение данной инновации значительно снизит не только затраты на производство, но и увеличит срок службы готового продукта. Кстати…»

- Погоди, - остановил государь, - я не понял, он угрожает или продает?

- Может, это спам? – предположил Бабахин.

- Сейчас узнаем, - Берендей повернулся к Краснобаеву, - читай дальше.

Тот кивнул и продолжил:

- «… это не спам, Бабахин, понятно? Еще раз мои коммерческие предложения отправишь в печь, расскажу жене, что ты не стрельцов проверять ходишь, а с Краснобаевым втихаря водку глохчешь …»

- Стукач, - сквозь зубы процедил Краснобаев.

- Позорный, - шепотом добавил Бабахин.

- Читай, - хмыкнул Берендей.

«…Имейте в виду, бояре, за стукача позорного ответите, вот отправлю почтовых голубей к вашим женам… А теперь по делу. Скучно мне, государь, дела в гору идут, на сбыт не жалуюсь, задолженность дебиторская на нуле. Намедни контракт выгодный подписал, долгосрочный, кстати. Работаю, короче, в строгом соответствии с бизнес-планом. Аж зубы от тоски сводит…»

- Я ж говорил, - подпрыгнул Краснобаев, - движухи ему не хватает, экспонату анатомическому.

Берендей стукнул кулаком, и боярин продолжил читать:

«На себя посмотри, толстопуз. В общем, так. Сроку тебе неделя. Найти молодца, снарядить в путь-дорогу. Зачем? Сам не знаю. Пущай топает, куда глаза глядят. Ежели пройдет он оборонительные укрепления Бабы Яги, убежит от огня Горыныча и не оглохнет от посвиста Соловья-разбойника, то до моего замка на Лысой горе добраться сумеет. А там уж я ему загадки буду загадывать. Выиграет – мешок золота получит, а тебе передам новые технологии и телегу дукатов отсыплю на их внедрение. Ну, а коли проиграет – не обессудь. Будете сборочно-пошивочным цехом моего производства. Знаешь ли, очень китайский подход нравится. Так же хочу. По рукам?»

- Еще чего, - хмыкнул Берендей, - некогда мне с Кощеем в игры играть, дел невпроворот.

- Погоди, государь, - пробормотал Краснобаев, - тут еще приписка.

- Читай, - вздохнул царь.

«Экий ты шустрый, Берендей, – некогда в игры играть. Соскочить не получится. Неужто решил, что я заранее все не продумал? В лесах дремучих, на болотах топких давно построены секретные базы и взлетные полосы моей небесной армии. Мало не пять тысяч голубей ждут команды. Имей в виду, откажешься – они разом взлетят и так зас... памят твое государство, что целыми днями будете чистить дороги, крыши и дома. Вурдалаки – аналитики просчитали, достаточно трех боевых вылетов в день, чтобы… сам понимаешь, не маленький. А ежели все на борьбу с гов… спамом уйдут, кому работать? И накроется твоя экономическая модель дырявым валенком. Про возможную социальную напряженность в обществе даже говорить не стану.

Так что, друже, ты не кисни. Трижды прыгни, дважды свистни. На этом заканчиваю, привет жене. Кстати, извинись за меня: сережки и беговую дорожку не передал, ибо таможня лютует. Мзду не берут, требуют сертификаты происхождения. Короче, фура с товаром третий день стоит. Бумаги оформляем. Но следующим курьером доставлю, обещаю. Засим низко кланяюсь, великий и могучий председатель правления «Кощейзлаточахинвест» Бессмертный».

- Мдаааааааааааа, дела, - задумчиво протянул Бабахин.

- Мдаааааааааааа, - согласился государь, - забот наворотило.

- Свинка ежика родила, - добавил Краснобаев, - и закончились моментом с генами эксперименты.

- Так, поэт, невольник чести, - вспыхнул Берендей, - не частушки сочиняй, а думай. Кого отправим? Есть богатыри на примете?

- Погоди, самодержец, - неожиданно вступился за друга Бабахин, - тут не воин нужен, а молодец, умом острый да с языком подвешенным.

- И мышлением нестандартным, - добавил Краснобаев, - Кощей ведь не прост, битвами кровавыми давно пресытился, теперь ему интеллектуальные забавы по сердцу.

- Устроил тут «Что, где, когда», бизнесмен горный, - буркнул царь, - какие варианты, бояре?

- Может, Петьку Сарафанщика? – тихо предложил Бабахин.

Краснобаев, услышав прозвище, смущенно отвернулся. А Берендей густо покраснел.

Об этой грустной и одновременной смешной истории не говорили разве что шишки в лесу и дятлы. Первые – не могут по определению, вторые – долбят целыми днями, потому не в курсе событий. В общем, иногда из стран заморских приносит всякую ерунду. Вот и Петька, дровосек царский, вдохнул ветра иноземного и присел на пенек. И то ли он сучка не заметил, то ли ветка на голову упала, но вернулся молодец домой с глазами сияющими. Вроде как влюбился. И давай прихорашиваться: губы накрасил, маменькин сарафан с кокошником напялил.

Потом стих написал:

Мечтаю я о той минуте, когда смогу облобызать

твой трон, затейливо погнутый,

и сапоги, раз двадцать пять.

От бороды я речь теряю,

а шевеленье твоих век

мучений сердца добавляет.

Люблю тебя. Твой дровосек.

И государю – батюшке нарочным отправил. Тот почитал с боярами, похихикал и забыл. А Петенька-то разошелся, цветы послал. Нешто так можно? Да еще и сарафан этот с кокошником. В общем, поселили его к стукнутым кочерыжкам. А что, теткам – новая подружка, государю – спокойствие душевное.

Тех же, кто деревья валил, стали называть лесорубами. Боятся мужики, мало ли что. Вдруг заразно. Да и бабы разволновались. И хоть Бабахин что-то хмыкал насчет очередного призыва в стрельцы и о «закосить оригинально», Берендей решил по-царски – пущай за котиками присмотрит, а там время покажет.

- Петьку нельзя, - задумчиво протянул Краснобаев, - встретит по пути мужика, и пиши пропало. Отправим одного в сарафане, вернутся двое. А ежели, не дай Бог, он до Кощея доберется… Нам Бессмертный потом такие игры предложит, что мама не горюй.

- Твоя правда, - согласился Берендей, - кто еще может?

- Сосед наш, Митька Шалопай, - вспомнил Бабахин, - парнишка умный, грамотный, маменьке старой помогает, только…

- Что, не томи, - заинтересовался государь.

- Говорят, у молодца в голове битум плещется. С птицами разговаривает.

- От службы косит? – поддел Краснобаев.

- То-то и оно, что нет, - пожал плечами Бабахин, - этой весной дембельнулся честь по чести. А все одно странно. Соседка его, Матрена Язва, жаловалась. Дескать, видела, как Митька с петухом ейным договаривался, обещал самогону налить. Тот и рад стараться. Всю ночь кукарекал под окнами. Баба не выспалась, а петух с утра лыка не вяжет.

- Может, совпадение? – предположил Берендей.

- Какое совпадение, государь, - замахал руками Бабахин, - три ночи спать не давал, а сам весь день пьяный возле курятника дрых. Совсем измаялась баба. Хотела птицу горластую на суп пустить, так что думаете – убежал к Митьке. Теперь как опохмелится - оттуда кукарекает.

- Сказать по совести, Матрена своим языком и мертвого из могилы поднимет, - задумчиво протянул Краснобаев, - поделом.

- Быть посему, - решил Берендей, - операцию назовем «Антиспам». Пойдет Митька. Бабахин, за тобой снаряжение молодца. Конь, провиант, монет отсыпь на командировочные, и пшена не забудь. Мало ли, повстречает птичек говорливых, а угостить нечем будет. Они с обиды ему на голову…

***

- … контуженные. И государь, и бояре. Без Матрены Язвы тут не обошлось, её рук дело, - Митька, покачиваясь в седле, негромко материл сложившуюся ситуацию, - вернусь, соберу голубей городских, пообещаю им харч недельный. Посмотрим тогда, кто шалопай и в чьей голове битум плещется. А пшено, его на кой навалили? Котомку и мешок! Бабахин этот, заботливый. Не посрами, сынок, честь государственную, докажи, что стрельцы – в любом деле удальцы. Дает тебе пшена любимая страна. Я в дорогу собираюсь, а они с Краснобаевым за коня спрятались и прибухивают.

Юноша на секунду прикрыл глаза, вспоминая разговор с командующим стрельцами:

- Куда мне столько. Зачем?

- Чтобы было, - ответил Бабахин, заботливо поправляя мешок, - запомни: дают – бери, бьют – беги, начнут клевать – пшено достать. Уразумел?

- Так точно, - гаркнул Митька.

- И что именно? – недоверчиво сощурился боярин.

- А то - пока вы мне тут про политику партии распрягаете, Краснобаев третью чарку вне очереди опрокинул.

- Ах ты, с…соловей-пташечка, - рассвирепел Бабахин.

Через секунду раздались приглушенные матюки и звуки ударов.

- И этим людям доверено проведение сверхсекретной операции. Куда мы катимся? Тпруууууууууууу, залетная.

Остановив коня, Митька спрыгнул и огляделся:

- Отдохнем малость.

Через полчаса весело полыхал костерок, конь пощипывал невдалеке траву, а наш герой задумчиво рассматривал огромный камень, покрытый надписями:

«Налево пойдешь – сам жив останешься, коня потеряешь, направо пойдешь – коню живым быть, сам погибнешь, прямо пойдешь – обоих смерть встретит».

- Малолетки, - хмыкнул Митька, - в городе все стены разрисованы, теперь и сюда добрались.

Присев у огня, юноша достал нехитрую снедь и, жуя, продолжил размышления:

- Оружия не дали, значит, битвы не будет. Оборону Яги тогда как проходить, да и Горыныч не фиалками встретит. А Соловей? И зачем столько пшена?

К сожалению, на поставленные вопросы никто из присутствующих ответить не мог. Конь жевал, камень молчал, а костер лишь сочувственно потрескивал дровами.

- Ладно, разберемся на месте, - затушив огонь, Митька вскочил на коня, - поехали.

Если вы ожидали описаний скачек, резких порывов ветра и града со снегом, то вынужден разочаровать. Погодка была просто на удивление: солнце сияло, мухи гудели, комары не кусали. А конь размеренно вышагивал, слушая легкое похрапывание наездника.

Которое было прервано резким:

- А ну стоять! Как звать?

- Куда собрался?

- Пшено есть? А если найду?

Вздрогнув, Митька открыл глаза. Между конскими ушами, раздувшись, сидели три комочка.

- Воробьи – гопники? - рассмеялся юноша.

- Нет, Софи Лорен с фанатами, - огрызнулась троица, - еще раз спрашиваем, пожрать есть че?

- Вы откуда появились, чудеса пернатые? – удивился Митька.

- Сначала добрых птичек накорми, напои, на коня усади, а потом уж выпытывай. Мы, знаешь ли, не железные.

Следующие полчаса прошли в молчании. Счастливые воробьи, зарывшись в котомку с пшеном, утоляли голод, конь добродушно пофыркивал, а Митька опять задремал. Поэтому никто не обратил внимания на промелькнувшую мимо тень.

Ворон подлетел к одиноко, простите, будем говорить по-военному, отдельно стоящему клену и негромко каркнул в дупло:

- Они приближаются.

Из дупла донеслось какое-то перешептывание, звуки поцелуев и, наконец, смущенное:

- Отвернитесь, я не одета.

Удивленный ворон не успел возмутиться, как мимо него пронеслась смущенная скворчиха. Затем показался её спутник.

- Они приближаются, - улыбнувшись, повторил ворон, - совет вам да любовь.

- Спасибо, что, а? Принято, я сейчас, - невпопад ответил скворец.

Через минуту на ветке клена сидел только ворон, задумчиво глядя вслед удаляющемуся влюбленному связному. Потом, словно решившись, он резко спикировал вниз, сорвал ромашку и полетел в обратную сторону, бормоча:

- Служба, служба, днем и ночью, без сна и отдыха. А личная жизнь когда? Да пошло оно лесною дорогою вприпрыжку. Чем я хуже скворца?

Вот так любовь нарушила привычную работу системы оперативного информирования Кощея. А что дальше будет? Сказать сложно.

Тем более что утолившая голод троица увлеченно рассказывала Митьке о своих мытарствах в далеких землях немецких:

- А мы ему – хенде хох! Как пройти в библиотеку?

- Он крылья поднял и робко так отвечает «нах, нах, нах».

- Послал, что ли? – удивился юноша.

- Тоже так подумали, вломили ото всей широты души, аж перья разлетались. Потом уже сообразили, что он направление указывал.

- Мда, нехорошо получилось, - вздохнул Митька.

- Извинились как есть, за нанесенный моральный и физический ущерб. Мы ж не звери. Налили даже в знак компенсации.

- Вот это правильно, уважительность – дело нужное.

- А потом еще раз наваляли.

- Зачем?

- Для профилактики. Вдруг подумал о нас какую-нибудь фигню? Но били аккуратно, мы ж не звери.

Под громкий Митькин хохот и фырканье коня развеселая компания въехала в дремучий бор. Огромные ветви переплелись так густо, что редкий лучик с трудом пробивался через непролазный купол и тут же в изнеможении падал на тропинку. Вокруг царили мрак, прохлада и звенящая тишина.

Она была настолько гнетущей, что даже неугомонные воробьи замолчали, а конь переставлял копыта как можно аккуратнее.

- Смотрите, - прошептал Митька, показывая вперед.

На старом дубе висел огромный знак. В центре скалился череп с костями, а по бокам злобно щурилась ядовито-красная надпись:

«Коли громко ты вздохнешь, смертью страшною помрешь».

Начавшие было препираться воробьи тут же заткнулись, с ужасом поглядывая по сторонам. Тем более что впереди появилось очередное предупреждение:

«А чихнешь, не дай-то Бог, я скручу в бараний рог».

Компания округлившимися глазами смотрела, как тропинку, не дыша, пересекли четырнадцать зайцев, восемь лис, четыре волка и медведь с подбитым глазом. На шее лесного хозяина висела табличка «Я громко храпел».

- Митька, - еле слышным шепотом спросил один из воробьев, - а помолиться можно?

Юноша отрицательно покачал головой и кивнул вправо. Там красовалось:

«Молиться надо было раньше!».

Чем дальше друзья углублялись в лес, тем чаще попадались таблички. В глазах уже пестрело от «Молчать!», «Смотреть под ноги! Улитки! Хрустнешь – убью!», «Червякам и кротам землю не рыть! Пущу газ!», «Кто копытами грохочет, видно, жить совсем не хочет» (тут уже ошарашенный конь пошел на цыпочках).

И потому резким диссонансом с увиденным показалось объявление:

«Внимание, всем дятлам явиться на регистрацию».

Зачем проводить поголовную перепись лесных птичек, было не совсем понятно. Воробьи недоуменно переглянулись друг с другом, Митька – с конем (он все также шел на цыпочках).

Однако когда друзья увидели грустного дятла с замотанным изолентой клювом, вопросы отпали сами собой. Кто-то в этом лесу настолько яростно требовал соблюдения тишины, что становилось не по себе. А тут еще и дорога закончилась.

Вы пробовали пролезть сквозь паутину, не порвав ни единой ниточки? Вот и я не пробовал. Возможно, пройдут сотни лет, прежде чем старый гусляр споет древнюю былину о том, как молодец удалой, конь боевой и три воробья – гопника продирались сквозь густую чащу, словно тени.

Даже дятлы, позабыв о перемотанных клювах, с уважением посматривали на ненормальную компанию, которая уже ползком двигалась в сторону видневшегося просвета.

Кстати, меньше всего переживали воробьи. Удобно устроившись на Митькиной спине, птички настороженно оглядывались, но страха не испытывали. В конце концов, если кто-то и нарушит тишину, они будут явно не при делах.

Ох, и долог еще путь. Казалось бы, ан, нет! Больше думавший, как бы своим дыханием не потревожить какого-нибудь зазевавшегося муравья, Митька неожиданно уткнулся носом прямо в лапти.

Согласен с вами, количество сюрпризов превысило допустимую норму. Перед компанией, что-то сосредоточенно рассматривая в бинокль, лежала… Баба Яга. Не обернувшись, старушка подняла сухонький кулачок и махнула рукой левее.

Там красовалось уже привычная угроза:

«Вот только пикни мне тут. Как есть прибью».

Воробьи согласно кивнули, как бы удивляясь самому факту появления на этом свете ненормального, который решится настолько оригинальным способом расстаться с жизнью.

В абсолютной тишине компания лежала уже третий час. Спать хотелось неимоверно, но образ медведя с подбитым глазом бодрил покруче ведра свежезаваренного кофе. А еще очень хотелось чихнуть. В носу Митьки нестерпимо свербело, он уже был готов принять мученическую смерть от разъяренной старушки, как вдруг...

- Бабушка! – донеслось с полянки.

- Сколько? – вскочила Яга.

- Семеро!

- Эх, вишенка, да покатилася, вот и бабка Яга озолотилася.

Старушка, танцующая вприсядку – это нечто. А тут еще тишина сменилась невероятным шумом. Деревья трещали, зайцы верещали, черви копали, улитки хрустели, а медведь облегченно рухнул на землю и захрапел. Бедные дятлы с криками «Свободу перфораторам» сорвали надоевшую изоленту и яростно заколотили по задолбавшимся от неподвижности соснам.

Громкий Митькин чих в этом бедламе не услышал никто. Поняв, что все ограничения сняты, компания, не таясь, вышла на полянку, где вокруг избушки на курьих ножках, попискивая, бегали… семеро избушат.

Воробьи, открыв клювики, смотрели на крохотные лапки, маленькие оконца и слабые, еще не окрепшие печные трубки. А Митька, Митька наш не замечал ничего вокруг. От слова совсем. Как зачарованный, он не сводил глаз со стройной девушки в сарафане, заботливо протиравшей малышам порожки. Толстая русая коса озорно летала со спины на грудь, а радостный смех журчал, будто ручеек в сосновом бору. Как говорится, любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь, она детишек протирает, а ты стоишь и не вздохнешь.

- Согласна, внученька моя – красавица, - сухонькая ладошка помахала перед глазами, - эй, молодец, да ты никак влюбился?

- Что? А, ой, здравствуйте, - смутился Митька.

- Здравствуй, гость дорогой, - улыбнулась Яга, - прошу. В дом приглашать не буду, сам видишь, маме молодой покой надобен. На летней кухне посидим. Аленушка!

Через несколько минут за столом, потягивая ароматный чай, старушка увлеченно рассказывала о том, как ей пришла в голову мысль отпустить избушку прогуляться по лесу.

- Там и встретила она суженого деревянного, от любви той вот и детишки народилися.

- Бабуля, - Митька подмигнул покрасневшей Алене, - а кто он?

- Что кто? – не поняла Яга.

- Ну, папа, - преодолев смущение, выдохнул юноша.

- Какая разница, - искренне удивилась бабка, - да хоть пенек еловый. Ты погляди, как счастьем светится-то.

И действительно, избушка, ласково воркуя дверью, поглаживала столпившихся вокруг избушат.

- Кормить чем будете? – тихо спросил Митька, - нешто опилками? Так нет их у вас.

- Сама не знаю, - Яга озабоченно поправила платок, - и укрыться малышам надобно где-то, ночи холодные, засопливят еще. Вроде и радость великая, а забот теперь полон рот.

- Инструмент есть какой?

- Сейчас принесу, - поднялась бабка, - что задумал-то?

Думаю, все мужчины без труда поняли идею Митьки. А кто не понял – пусть сидит в барбершопе и помалкивает. В общем, окрыленный любовью, пораженный избушатами, да и просто горящий желанием помочь одинокой бабушке, юноша подрядил всех, кто попался на глаза, на общественно полезный труд. Медведь тащил аккуратно вырванные сосенки, бобры снимали кору и обрезали ветки, дятлы пробивали отверстия, конь, постукивая копытами, забивал сучки.

А воробьи непрерывно кружили над стройкой, передавая команды руководителя проекта.

- Левее!

- Правее!

- Миша, тащи бревна!

- Бобер, поверни дятла, не там сверлит!

- Косой, попрыгай, нормально? Вира!

Не вмешиваясь (что является признаком высочайшего ума и житейской мудрости) в мужские дела, Яга с Аленушкой тихо беседовали о своем, о женском.

- А ты говорила, настоящих мужиков не осталось. Вон какой справный. Нравится?

- Очень. Только вот все они поначалу справные.

- А как далее будет, от тебя зависит. Поняла?

- Это как?

- А так. Я сама была такою триста лет тому назад. Из-за нытья своего завидного мужика потеряла. А как он меня любил, эх.

- Бабушка, ты о чем?

Так, ушки зря навострили. Историю несчастной любви, согласитесь, нехорошо подслушивать. Дела сердечные публичности не терпят, мы не в инстаграмме, да и Яга – не Бузова, на каждый эротичный вздох по сотне постов не вываливает. Тем более что Митька уже засыпал в кормушку пшено, поминая добром Бабахина. Конь восторгов по поводу боярина не разделял, но был несказанно рад, что этот чертов мешок таскать не придется.

- Принимай, бабуля.

- Батюшки-светы, - всплеснула руками Яга, - Аленушка, ты только посмотри.

Под огромным навесом избушата, толкаясь и попискивая у кормушки, уже клевали ароматное пшено. А пока детвора обедала, избушка на курьих ножках деловито осмотрела небольшой сарайчик и вопросительно замерла у просторного загона.

- Чтобы не разбежались, мало ли, - пояснил Митька.

Ставни несколько минут задумчиво хлопали, а потом согласно проскрипели, одобряя.

- Ай молодец, ай мастер, - Яга многозначительно посмотрела на смутившуюся внучку и шепнула, - только посмей отказаться, как есть прибью.

Уверен, девушки поняли суть беседы Яги и внучки, а кто не понял – у стукнутых кочерыжкой еще два спальных места есть, примут с радостью.

Тепло попрощавшись с хозяйкой, наша компания покидала полянку в расширенном составе. На коне, улыбаясь, сидела Аленушка, кормя с руки изголодавшихся воробьев. А счастливый Митька задумчиво шел рядом и вспоминал последние наставления Яги:

- Прямо пойдешь, версты четыре. После знака дорожного говорящего сверни налево, там до пещеры Горыныча рукой подать, да и замок Кощеев виден будет. Совет вам да любовь, Митенька. Вот, возьми.

«Зачем эти обручи, ну ладно, золотые, и что? Их только на ногу надевать, и то мою. Бабка пошутить решила или в этом смысл тайный?».

Решив, что Бабахин и Яга в чем-то схожи по части оригинальностей, Митька махнул рукой – как говорится, время покажет. Тем более, впереди ярким пятном светилась (опять!) табличка.

«Сюда иди, туда не иди, конь болото упадет, совсем мокрый будешь!».

- Аленушка!

- Что, милый? – девушка прекратила гладить разомлевших воробьев и посмотрела на жениха.

- Где тут сюда и туда?

Создатель оригинального предупреждения явно забыл нарисовать стрелки, поэтому компания остановилась, обсуждая дальнейший путь.

- Влево.

- Вправо.

- Не свисти.

- Ребята, не ссорьтесь, может…

- Не свисти.

- Я не свистю, не свищу, не... щас в глаз дам.

- Послушайте…

- Может, это тайный шифр?

- Не свисти!

- Разрешите представиться!

- Иго-го!

- Мужики, здесь что-то не так!

- Не свисти, говорю!

- Ваши документы!

Спорщик тут же замолчали, с удивлением глядя на дымящегося от ярости Соловья — разбойника с полосатым поленом в руках.

- Что шумим? Сбегайте и шепотом принесите документы! Почему спиной ко мне стоите, когда я вам в лицо смотрю? Кто такие? Аптечку к осмотру. Где страховка?

Обойдя коня, специалист придорожного сервиса продолжил:

- Я не могу понять, кто тут есть чем и зачем? Почему запаски нет? Права купил или на день рождения подарили? Молчать, я вас спрашиваю. Это что за нелегалы?

Немытый палец ткнул в конкретно припухших воробьев.

- Командир, мы, - начал было Митька.

- Транспортное средство подлежит конфискации, водитель – административному аресту на пятнадцать суток, птицы – чистить голубятню, девка…

- А ну погодь, любимый, тут дела, тебя не касаемые, - с этими словами Аленушка спрыгнула с коня и подошла к инспектору.

На этом захватывающем моменте любой здравомыслящий представитель мужского пола моментально бы заткнулся, ибо девушка в ярости страшнее предвыборных обещаний Ксении Собчак. А уж невеста, у которой жениха отобрать решили, по решительности сравнима разве что с фанатками Стаса Михайлова, сражающимися за последний билет. Но, как вы уже догадались, конкретно не вдупливший Соловей-разбойник и не думал останавливаться. За что жестоко поплатился.

Крепкая девичья ладошка схватила мужика за волосы и шмякнула о знак.

- Ты кого к административному аресту приговорил, выхухоль полевая. Моего ненаглядного? Да знаешь ли ты, хрящ дорожный, сколько я вынесла, его дожидаючись. Думаешь, у бабки без дела посидишь? Сколько я грядок переполола, тропинок подмела. С утра до ночи! А дятлы? Пробовал им клювы изолентой заматывать? Ты вообще ежиков любопытных пинал, клизматрон подводный?

И все это сопровождалось шлепками, хлопками, глухими ударами невероятного по неприкосновенному, в общем, мы можем только посочувствовать незадачливому разбойнику.

В отличие от Соловья, Митька вместе с конем и воробьями тихо наслаждался спектаклем. Юноша, в который раз, поблагодарил в душе царя за это задание. Ведь если бы не Берендей, так и не встретил бы свою единственную, которая, уже порядком утомившись, швырнула Соловья через бедро и немножко попрыгала. Рядом, конечно, ведь женское сердце всегда переполнено состраданием.

- Если это квалифицируют как нападение при исполнении, мы с Аленкой зачалимся в кичман, сиречь загремим котелками по зонам, - радостно улыбаясь, шепнул воробьям Митька.

Казалось, ему было параллельно и совершенное преступление, и грядущее наказание, и вообще, он уже обнимал прильнувшую невесту, что-то нежно шепча на ухо.

Воистину, влюбленные, как избушата. Пищат, прыгают и что-то невразумительно шлепают ставнями. Только окна от счастья светятся.

Здравый ум сохранили только воробьи. Спрыгнул с коня, они подлетели к матерящемуся разбойнику и протянули крылышки:

- И нас вяжи, начальник, вместе с Митькой и Аленкой баланду хлебать будем.

Вместо ожидаемого радостного хохота и звука доставаемых наручников, бесстрашная мелочь услышала… смех. С трудом поднявшись, незадачливый торговец полосатой деревяшкой прошептал:

- Какая девушка. Мужики, по-братски, познакомите?

Спустя десять минут Аленка, припахав коня и чирикающую троицу, занималась наведением порядка в огромном дупле Соловья, а тот, сидя неподалеку, изливал душу Митьке:

- Точно сестры нет? И двоюродной? Эх, жизнь моя жестянка. Понимаешь, я всегда о такой жене мечтал: сильной, языкастой, чтобы меня на место поставить могла. Ну, знамо дело, и покормить, и так далее. А за мной не заржавеет.

- Погоди, - в голову Митьки пришла блестящая, на первый взгляд, да и на второй тоже, идея, - есть вариант.

Когда друзья продолжили путь, в чисто прибранном дупле Соловья-разбойника было тихо и пусто. Раскуроченный сейф говорил о том, что наш герой слинял со всеми сбережениями. Он улетел, только не обещал вернуться, да и не хотел, если честно. Надорванный чек из службы доставки цветов говорил однозначно – скоро где-то далеко появится очень счастливая соловушка.

Вот так любовь разрушила пилотный проект Кощея по созданию службы нахальных и дерзких феев придорожных. Эксперимент не удался. Слышите, господа министры МВД – не удался! Полосатые палочки спросом и тогда не пользовались, посему – узрите мудрость народную и выводы сделайте.

- Митенька.

- Что, милая?

- Смотри, - девичья ладошка показала на возвышавшуюся впереди огромную гору.

- Логово Горыныча, - переглянулись воробьи, - картина Репина «Приплыли», три дня гребли, а лодку отвязать забыли. Короче, нам хана.

- Стойте здесь, - Митька приложил палец к губам, - схожу, проверю.

Подкравшись, юноша остановился, с удивлением рассматривая плотно зашторенный вход в пещеру. Складывалось впечатление, что её обитатель категорически не хотел ни с кем общаться, наслаждаясь уединением и постигая дзен семнадцатого уровня. Правда, висевший колокол как бы намекал, что поговорить с хозяином можно. А коли есть веревочка, за нее надо дернуть.

Именно так Митька и поступил. Звон заставил пригнуться коня и замолчать неугомонных воробьев. Сам юноша наполовину оглох, наполовину просто офигел. Через минуту раздались звуки отодвигаемых засовов и из-за шторы выглянули три озадаченные головы:

- Чего тебе?

Митька пожал плечами:

- Биться пришел не на жизнь, а на смерть.

- Ты победил, - согласно кивнули головы и спрятались под звук обратно задвигаемых засовов.

Юноша понял: что-то не так, и еще раз требовательно задергал веревочкой. В этот раз лязг замков продолжался намного дольше. Наконец, занавесь отодвинулась и Змей Горыныч, злобно пуская дым, предстал перед Митькой:

- Ты нормальный, нет? Что надо?

Вы можете представить себе фильм ужасов, в котором злобный демон охотится за жертвами в оранжевых тапочках с помпонами? Нет? А зря. Вот и Митька во все глаза смотрел на сказочное чудище, обряженное в легкомысленный розовый халатик с сердечками, ежиками, кроликами и… еще чем-то очень личным.

- Подарок, - отвечая на безмолвный вопрос, улыбнулись головы, - сказала, я в нем такая пусечка и очень няшный. Так что хотел?

- Эээээээээ, - юноша опустил голову и, не отрываясь, уставился на огромные когти.

- Ударился вторым мизинцем об угол, - покраснел Горыныч, - сам знаю, что срезать надо, но боюсь.

- Милый! – донеслось из пещеры.

- Что, любимая, - мгновенно повернулись головы.

- Можно, я твою футболку надену?

- Конечно, радость моя, - Горыныч повернулся к Митьке, - чего приперся? Пойми, не до тебя сейчас! Что надо? Дорогу спросить? Прямо иди, куда-нибудь выйдешь. Короче, бывайте здоровы, живите богато, а у меня дела, ферштейн?

- Погоди, - юноша на секунду замер, - не убегай.

- Что там, милый, - спросила Аленушка.

- Все хорошо, любимая, - Митька выхватил из котомки золотые обручи, - я сейчас!

- Это вам, - он протянул озадаченному Горынычу огромные кольца, - совет да любовь.

Я не буду говорить о чувствах, в очередной раз капитально разрушивших хитроумную ловушку Кощея. И вообще – кто мы такие, чтобы нарушать спокойствие змея и его любимой, так и не выглянувшей из пещеры. Тем более что футболка пришлась как раз.

Под громкие звуки поцелуев и крики «Я согласна»» наши неугомонные друзья неумолимо приближались к видневшемуся неподалеку замку Кощея. Вот уже и огромные кованые ворота радостно затрепетали остро наточенными шипами. Приехали. Воробьи переглянулись, словно прощаясь друг с другом, конь обиженно фыркнул, Аленушка погладила своего ненаглядного Митьку по голове. Все понимали – вариантов нет, вот сейчас достанет Кощей свой меч, откроются ворота и…

Загремели литавры, заплакали скрипки, шустро выскочили вурдалаки, разбрасывая лепестки роз…

- Что за… - хмыкнул Митька.

- Как красиво, - улыбнулась Аленушка.

- Нас тут зажарят или покормят? - переглянулись воробьи.

- И нажарят, и наварят, и покормят, и напоят, - навстречу озадаченным путешественникам вышел сам Кощей Бессмертный.

Сияя белоснежной улыбкой и дорогими очками в золотой оправе, хозяин замка приветливо поклонился:

- Добрались-таки. Молодец, Берендей, не сплоховал. Милости прошу, гости дорогие, стол накрыт, официанты в режиме ожидания. Уж не побрезгуйте.

Попробуй тут побрезговать. Эта мысль одновременно засияла в головах и влюбленных, и пернатых, и даже конь настороженно дернул ушами. Но, против ожидания, еда была выше всяких похвал, армянский коньяк – не голимая подделка, а чистый оригинал. Что ни говори, а наши горные друзья знают толк в производстве спиртных напитков. Угощения были на высшем уровне. Даже импортные пшено с овсом, щедро политые немецким пивом, нареканий не вызывали. Ни у коня, ни у воробьев.

После сытного обеда, пока Аленушка, изредка хихикая, любовалась театральной постановкой смеющихся ежиков, Кощей, горестно вздыхая, жаловался Митьке:

- Томление у меня в ребре третьем и суставе коленном. Вроде, и дела идут, бизнес развивается, а все одно не то.

- А Берендею пошто угрожали?

- Я? – очки возмущенно приподнялись, - когда? Так, по-соседски предложил скуку развеять. Но слово держу. Техническую документацию передам, как и деньги на внедрение.

- Про армию не забудьте, - напомнил Митька.

- Какую армию? – не понял Кощей.

- Секретную, - предчувствуя неожиданный поворот, уточнил юноша, - голубей – спамеров.

- Аха-ха, - Бессмертный от хохота чуть не упал со стула, - неужто повелись? Передай Берендею – саечка за испуг. Повеселил он меня, а теперь опять тоской маяться буду.

- Жениться вам надо, - сочувственно пробормотал юноша, - без руки ласковой, да веника, по плечам бьющего, любой мужик усохнет в смысле фигуральном. Хотя вы, смотрю, и реально стали моделью минус – сайз.

- Какая женитьба, - вскочил Кощей, - на кого я тут все оставлю, завтра привезут индюшат заморских. А у меня не готово ничего. Да и ночи холодные, вдруг засопливят?

- Инструмент есть какой?

- Дам команду, и принесут все, что надо, - удивился Бессмертный, - а зачем?

Думаю, мужчины поняли, зачем. Кто не понял – тот… У меня ругательства закончились, сами придумайте. Митька же в очередной раз показал себя очень талантливым проектировщиком и организатором. Упыри, кряхтя от натуги, тащили струганные доски, вурдалаки, сверяясь с уровнем, выкладывали стены. А неугомонные воробьи традиционно контролировали процесс:

- Красноглазый, куда понес, не слушай ежика, он тебя плохому научит!

- А я говорю – не свети клыками, сказано – под сорок пять градусов, исполняй!

- Слушай, мохнатый, у тебя теща такая же страшная?

Не вмешиваясь (что является свидетельством огромного опыта управленца, дающего команде полный карт-бланш, ведь главное – результат) Кощей, ласково улыбаясь, беседовал с Аленушкой:

- А ты говорила, настоящих мужиков не осталось. Вон какой справный. Любишь?

- Пуще жизни, только вот…

- Что только? Забудь о своих женских глюках, поняла?

- Это как?

- А так. Я ведь когда-то и сам женихом завидным был, три сотни лет тому назад. Из-за дурости своей такую девушку потерял. Правда, её тоже капитально торкало, не каждый выдержать мог. Но как она меня любила, эх.

Алена внимательно посмотрела на Кощея:

- Дедушка?

Что было дальше, вам знать не следует. Дела семейные только семьи и касаются, правда, подозреваю, что Малахов на этом моменте нервно взбрыкнул от возмущения. Но это его проблемы. Пусть брыкается, его закидоны Кощею, например, были глубоко по еловой шишке.

Тем более что Бессмертный уже заинтересованно осматривал пахнущий свежим деревом индюшатник:

- Это ж надо, как придумал-то, а? Мить, не хочешь ко мне замом по развитию? Жильем обеспечу, жалованьем – не обижу. Коню стойло отдельное построим, а воробышков твоих возьму на должности прорабов, глядишь, и до начальников управлений дорастут.

- Спасибо на добром слове, - поклонился юноша, - только откажусь я.

Пернатые гопники, переглянувшись, изобразили максимально уважительный книксен и отрицательно завертели головами.

- Домой мне пора, - Митя обнял свою нареченную, - маменька заждалась, да и свадебка на носу. Кстати, приглашаем. Не побрезгуйте.

Кощей вытер непрошенную слезу:

- Постараюсь, но не обещаю. Коли так, гости дорогие, в добрый путь? Телеги собраны, охрана готова, будем прощаться.

Тепло обнявшись с успешным бизнесменом, удивительно добрым и просто классным дедушкой, а также страшным сказочным злодеем (дань традициям, никуда не денешься, хотя мнение автора кардинально стало отличаться еще на шестой странице этого повествования), друзья двинулись в обратный пусть.

Аленушка, сидя на белоснежной кобылке, наклонившись, что-то шептала Митьке. Сам конь, хитро кося глазом, так и норовил ткнуть носом в шею породистой красавицы. Лошадка делала вид, что не замечает ухаживаний, но пофыркивала радостно.

В общем, это не Дом-2, здесь не строили, а просто находили свою любовь и добивались ее. Причем все. И молодожены, и скворец с вороном, и Соловей-разбойник с Горынычем. Даже конь. Как вы поняли, он тоже настроился на женитьбу. Холостяками остались только надувшиеся воробьи.

- Что не так, друзья пернатые? – улыбнулся Митька.

- Все хорошо, прекрасная маркиза, - хором пропели маленькие гопники, - скоро разойдутся наши пути-дорожки. Вы в столицу, а мы – эх, судьба судьбинушка.

- Мужики, вы чего? – удивился юноша, - поехали с нами, присмотрите себе воробьих по сердцу и вся недолга.

- Там девки столичные, а у нас ни работы, ни жилплощади, - вздохнули воробьи.

- Вы в телегу загляните, - рассмеялась Аленушка.

Троица, возбужденно чирикая, стала копошиться среди сундуков, мешков, ведер и прочих подарков Кощея. Через пару минут раздалось возмущенное:

- Три скворечника?

- Воробьишника, - поправил Митька, - у себя во дворе приделаю, - чем не жилплощадь элитная. Да за такими женихами очередь выстроится.

Тут и сказке конец.

Наши молодожены честь по чести вернулись в столицу и занялись предсвадебными хлопотами. Кощей и Яга не явились, прислали извинения. Старичков можно понять. Бабка – то вышла по утру, глянула - мать честная, вся полянка самоцветами усыпана, избушата довольные в памперсах с неваляшками играют, а перед крыльцом стоит Кощей с букетом огромным:

- Прости, - говорит, - придурка.

Кто-то всплакнет, кто- то порадуется, а Бессметрный на следующий день, с согласия принцессы своей ненаглядной, организовал копанию курьерскую Яга-Кощей (сокращенно ЯК) мобиль. Это вам не Прохоровские обещалки, это серьезный бизнес проект. Избушата подрастут, а им уже работа есть – доставлять письма и посылки. Кстати, уважаемая Почта России, если появились претензии – мы за вас рады.

После свадьбы Митька сладил во дворе конюшню на два места, обеспечив жильем еще одну влюбленную пару. Воробьишники, хохломой расписанные, прибил на яблоньках. И уже через пару дней пернатые гопники, довольно чирикая, отгребали от своих суженых по полной за позднее возвращение домой.

А лучшей подругой Аленушки стала – не поверите, - Матрена Язва. Только сейчас ее Лапушкой именуют. Баба как-то раз по хозяйству управилась, собралась спать ложиться, а тут в дверь стучат. Открыла... Соловей коленопреклоненный стоит, а в руке – колечко с бриллиантом:

- Мадам, я старый солдат и не привык говорить слова любви, но поверьте. Слухи о вашей неземной красоте и боевом характере докатились даже до моей скромной обители. Моё сердце – остановилось…

Честно говоря, Матрена нихрена не поняла, она просто смотрела в сияющие глаза бывшего разбойника. И, правда, к чему слова? Кстати, близнецов они назвали Митькой и Аленушкой.

Берендей технологиями и деньгами распорядился грамотно, это вам не нонешние олигархи, которые наворуют и ходу в земли заморские. Наоборот, из дальних стран потянулись в царство желающие получить вид на жительство. А что? Работа есть, порядок во всем, да и девушки уж больно красивые.

К слову о девушках. Перед самым отъездом шепнул Кошей Митьке на ухо тайну великую. Юноша с царем поделился, тот - с Бабахиным и Краснобаевым. Оказывается, Петька, Сарафанщик который, всю эту лабуду затеял, чтобы поближе к милой быть, Зинке Инстраграмм. А как иначе, стукнутые на кочерыжку мужика обычного во двор не пускали.

Как узнала Зинка об этом, растаяло сердце девичье, забыла она про лайки и репосты с котиками, заплакала по первости, а потом расцеловала жениха своего и отправила на службу срочную, стрелецкую. Дождалась, вы тут не думайте. Третьего мальца ожидают. По осени родится.

Остальные тетки из приюта для стукнутых, посмотрев на Зинку, призадумались. В общем, нет больше кочерыжниц. Поголовно счастливы в браке, мужики у них рукастые да непьющие, вторых мам лопатой не гоняют и детишек любят. Рази ж это не счастье?

В общем, любовь чудеса творит, главное – вовремя их заметить.

А как же котики, спросите вы? Котики – это классно.

ЭПИЛОГ.

Из секретной радиограммы Северного Альянса.

В целях сохранения живой силы настоятельно не рекомендуем останавливать странные домики на куриных ногах, так называемые ЯК-мобили (по классификации НАТО – бешеные страусы). Бегут – и пусть бегут. Не пытайтесь задерживать – или зашибут ставнями, или затопчут. Сделаем вид, что мы ничего не заметили.

Из официального релиза нашей разведки.

Не заметили они, хаха три раза. Информируем наших западных партнеров о том, что скоро у ЯКов появится сопровождение: жена Горыныча ушла в декретный отпуск.

Автор - Андрей Авдей