Герман

— Я не понимаю, зачем ей жить у нас? Пусть валит в общагу.

— Герман, я говорил тебе, что она не обычная студентка у нее не большие проблемы общением и обещал ее отцу. Я в долгу перед ним, — я лишь закатываю глаза на слова отца. — Я напомню тебе, что шикарная машина, на которой ты ездишь, и большой дом, в котором мы живем, достались нам благодаря бизнесу, а отец Ксюши мне сильно помог, так что соберись и подружись с девочкой.

— Хорошо я понял. Сейчас надену свои праздничные трусы и покажу ей, что к чему.

— Не вздумай... — орет он в трубку. — Ни при каких обстоятельствах не пытайся к ней подкатывать. Я обещал ее отцу. Ты меня понял?

Я почти смеюсь над его паникой. Она мне и не нужна вовсе. Он же знает, что для меня не составляет труда уложить любую девушку в пастель. Для меня это естественно, точно так же как дышать, спать, есть. Такова моя натура.

— Не волнуйся, па. Я ее даже не видел, может она стремная.

Несколько недель назад его предупреждение имело бы смысл, но с тех пор, как я встретил ту загадочную девушку на конференции по обмену опытом, все остальные стали менее привлекательными для меня. Я пытался выкинуть светловолосую, голубоглазую красотку из головы, трахая других девушек, но либо мой член сломался, либо я сам, потому что с той ночи я не могу забыть ее. Ее стройное тело в моих объятиях, ее легкий, свежий аромат, который, клянусь, я до сих пор иногда чувствую.

Он, как тень, преследует меня на протяжении всех этих дней.

— Хорошо, сынок. Я позвоню тебе позже, чтобы узнать, как все прошло. Пожалуйста, сделай все возможное, чтобы ей было комфортно, — хрипло произносит отец и вешает трубку.

Я убираю телефон от уха и на мгновение уставляюсь на экран. Охренеть, он даже не попрощался. Хотя чему я удивляюсь. Ему на меня наплевать с тех пор, как умерла мама. Он этого не сказал, но я знаю, что он думает, что я все испорчу. Я знаю, что он обо мне думает, что я никудышный сын, который не может ничего сделать хорошо.

Ненадежный, наглый, дерзкий, импульсивный. У него есть длинный список слов, которыми он меня называл, но туда не включены такие слова как "хороший сын" или "я горжусь тобой". Я скорее усложняю его жизнь и так будет продолжаться, вплоть до конца моей жизни. Я знаю, что он плохого мнения обо мне. Что ж, хорошо, чувство взаимно.

Направляясь на кухню, я достаю все необходимое для бутербродов и начинаю раскладывать ингредиенты на куски хлеба. Затем я беру бутылку колы из холодильника и направляюсь в подвал. Именно там я занимаюсь всем тем, чем не должен заниматься.

Пьянки, девки, вечеринки - что ни подумай, все это происходило в моем подвале и примыкающем к нему гараже. Опустившись на кожаный диван, я откусываю кусочек бутера и ставлю бутылку на стеклянный столик перед собой. Я подумываю позвонить Костяну, моему лучшему другу и доверенному лицу, но решаю не делать этого. Я не хочу объяснять ему всю ситуацию с отцом и некой Ксюшей, ведь он и так все узнает, потому что теперь это моя обязанность.

Я знаю только, что мне нужно держать эту девушку и мою личную жизнь подальше друг от друга.

Подняв бутерброд с тарелки, я снова подношу его ко рту, чтобы откусить еще кусочек, когда раздается звонок в дверь. Я закатываю глаза и злобно сжимаю челюсть. Конечно же, она приперлась пораньше, так как решила испортить мне день с самого начала. Вздохнув, я кладу еду обратно на тарелку, встаю и иду вверх по лестнице. У меня большой опыт с девчонками, я справляюсь легко, но это только в сексе, а ее мне трахать нельзя. А раз я не могу засунуть в нее свой член, значит я буду вести себя как мудак, может свалит побыстрее.

У меня абсолютно четкое намерение не делать ровным счетом ничего, я лишь собираюсь открыть дверь и отправить ее в сторону ее комнаты, а со всем остальным пускай разбираться самостоятельно, но мой план начинает шататься, когда я подхожу к входной двери и в поле зрения появляется женская фигура. Даже через матовое стекло я могу видеть, что девушка небольшого роста и с аппетитными формами.

За несколько мгновений до того, как я дохожу до двери, снова раздается звонок. Раздраженный этим до чертиков, я открываю дверь с гораздо большей силой, чем это нужно, ехидное замечание вертится на кончике моего языка, готовое к употреблению, но оно так и не слетает с моих губ.Я буквально застываю... потерян, оглушен. Я моргаю, думая, что, возможно, вижу иллюзию, но это не так... это она. Та таинственная девушка. Какого хрена она здесь делает?

Голубые глаза смотрят на меня с тревогой, которую я уже видел однажды, светлые волосы, сияют в лучах солнца и струятся по ее груди, а бесчисленные веснушки украшают переносицу и щеки, все как я и запомнил.

— Ты..., — шепчет она, ее голубые глаза из тревожных превращаются в шокированные.

— Ты, — повторяю я. — Что ты здесь делаешь?

— Я... мой отец отправил меня сюда. Наверное, твой отец был его деловым партнером...

Ее кроткий голос прерывается, и это так очаровательно выглядит, что я не хочу прекращать ее слушать, но есть вопросы, которые назойливо лезут в голову и мне не терпится их выяснить, например, для чего она здесь?

— Подожди, — прерываю я ее, так как мне необходимо сложить полную картину. — То есть получается тебя зовут Ксюша?

— Да... а ты, наверное, Герман.

Я сердито провожу пальцами по волосам. Блядь. То есть Ксения Скворцова и есть та таинственная девушка. Девушка, о которой я думаю уже несколько недель, и прямо сейчас она стоит на ступеньках моего дома. Девушка загадка собирается остаться с нами, в этом доме... так одновременно близко ко мне и в то же время так далеко.

— Может, я уже войду? — спрашивает она после минутного молчания, ее взгляд устремлен на мои губы, а не на лицо, как в ту ночь.

Я долго смотрел на нее, изучаю, впитываю, какая же она маленькая по сравнению со мной, какая изящная...

— Я... Я могу уйти, если ты не хочешь, чтобы я была здесь, — прерывает она мои мысли.

Какой же я идиот, только сейчас понимаю, что она спросила, может ли она войти.

— Подожди, извини. Заходи, я просто удивился, увидев тебя здесь, вот и завис. Когда мы расставались в прошлый раз, я не запомнил твоего имени, так что...

Я открываю дверь до конца и приглашаю ее войти, но тут я замечаю огромный чемодан, стоящий рядом с ней.

— Дай-ка я возьму, — говорю я, быстро протягивая руку.

В этот момент, она отпрыгивает на полметра в сторону, чуть не падая со ступенек в попытке увернуться от меня.

Я смотрю на нее, ошарашенный тем, что я сделал не так. Все, что я сделал, это потянулся за этим чересчур огромным чемоданом, а она отскочила как ошпаренная, прижала руки к груди, и смотрит окаменевшим взглядом. Во мне вспыхивает гнев, но не на нее, а на ее страх передо мной. Должно быть, я действительно напугал ее в тот день, если она так на меня реагирует. Я был уверен, что ясно дал понять, что не собираюсь делать ничего плохого, но, очевидно, она забыла об этом, либо она никогда мне и не верила.

— Прости. Я очень легко пугаюсь, — смущенно признается она, хотя выглядит скорее так, будто у нее вот-вот начнется очередной приступ паники, а не простой испуг.

Я уверен, что если бы она знала, как сильно я хотел видеть ее здесь, или как много я думал о ней в последние пару недель, у нее был бы не просто приступ паники.

— Все в порядке, не думал что я такой страшный, — беру ее чемодан и начинаю затаскивать его внутрь, — пойдем, я покажу тебе дом и твою комнату.

Она идет за мной по дому, и мы поднимаемся по лестнице в напряженном молчании. Это странно, все здесь кажется странным, потому что Ксюша не похожа ни на одну девушку, которую я встречал раньше. Большинство... ладно, все... девушки на которых я положу глаз, за исключением Леры, оказываются в моей постели, но с Ксюшей так нельзя, и я не знаю, как с этим справиться. Отгоняя эти мысли, я сосредоточиваюсь на своих шагах и на том, чтобы не напугать до смерти крошечную девочку, идущую со мной.

Отец сказал мне отдать ей спальню в конце коридора, самую уединенную и самую дальнюю от моей. Пять минут назад я прыгал от радости, что она будет как можно дальше, но после того, как я узнал, кто эта девушка, моим чувства резко изменились. Я ни за что на свете не отправлю ее в конец коридора.

— Вот, это будет твоя комната, — говорю я, открывая дверь рядом с моей спальней.

На хрен батю, если что скажу, что она выбрала эту комнату сама.

— А где твоя комната? — спрашивает она без намека на флирт в голосе, а я чуть не давлюсь слюной от ее вопроса.

Похоже, ей искренне интересно, где я сплю, а я не могу понять, на кой хер ей это знать?

— Вот, рядом с твоей, — отвечаю без раздумий.

Как только слова слетают с моих губ, в голове возникает образ ее, спящей рядом со мной. Ее мягкое тело лежит рядом со мной в моей постели... она обнажена. Блядь. Не надо этой ерунды... Я говорю себе, хотя это так заманчиво, но по ней я вижу, что она не такая. Засунув руки в карманы джинсов, я жду, когда она сделает следующий шаг.

— Значит, это твоя комната...

Она указывает на дверь моей спальни, в ее глазах читается любопытство, и она совершенно не замечает, как двусмысленно я расцениваю ее интерес.

— Да, если тебе что-нибудь понадобится, ты сможешь найти меня именно там.

Если бы она была любой другой девушкой, я бы получил удовольствие от этого разговора. Я бы такой лапши ей повесил, что ее трусики слетели бы сами собой, но с ней так нельзя, отец голову мне оторвет. Она под запретом для всех, но больше всего для меня.

— Или внизу, в подвале, — добавляю я. — Я могу показать тебе... если хочешь. Или пока можешь распаковать вещи или может быть, ты хочешь есть? Я только что сделал бутерброды.

Блядь, Герман хватит тараторить. Ее сейчас стошнит от твоей милоты, говорю я про себя.

Что со мной не так? Обычно я не настолько разговорчивый. Я умею нормально разговаривать, а не вот это вот.

— Наверное, будет лучше разложить вещи, если ты конечно не против?

Она смотрит на меня так, будто я обладаю абсолютной властью, будто она не может сделать ни шагу без моего разрешения.

— Конечно. Все, что хочешь, — я заношу ее чемодан в комнату и начиная выходить, говорю ей:

— Если что-то понадобиться я буду в подвале.

Она застенчиво кивает мне, прежде чем я успеваю уйти. Качая головой, я иду по коридору. Я не знаю, чем все это закончится, но что-то подсказывает мне, что ее присутствие здесь перевернет мой мир с ног на голову.