Дочь предателя

От лица Оливии:

Я проснулась от солнечного света, падающего мне на глаза, а затем взглянула на часы и увидела, что опаздывала уже на 5 минут.

«О, нет». Я начала в спешке собираться.

Почистив зубы, я причесала и быстро заплела волосы.

Собрать их в хвост я не рискнула, потому что в прошлый раз, когда я так сделала, та шлюха из стаи, которая считает меня самым уродливым человеком на земле, хоть и завидует мне, отстригла часть моих волос.

Я натянула старую серую футболку и чёрные леггинсы, обула тапочки и поспешила на кухню.

Как только я туда вошла, мои глаза встретились с чьими-то тёмно-карими глазами.

Это был Лукас, старший из тройняшек.

Я знала, что теперь меня ждут большие неприятности.

Я глубоко вздохнула и поклонилась ему.

«Альфа, прости, я опоздала, потому что...» Он не дал мне закончить.

«Потому что ты трахала какого-то мужчину до поздней ночи, так? Ты просто никчёмный кусок дерьма». Альфа ударил кулаком по стойке, заставив меня вздрогнуть.

Хотя тройняшки всегда использовали обидные слова в мой адрес, но за последние два года они перешли все границы. Они продолжали сомневаться в моём характере и постоянно бросали в мою сторону оскорбительные фразы.

Я не могла сдержать слёз, которые вот-вот были готовы выплеснуть из глаз.

Лукас устрашающе подошёл ко мне и грубо схватил моё лицо обеими руками.

«Мне противны твои фальшивые слёзы, ты – дочь предателя. Просто прекрати этот спектакль и приступай к работе», – сказал он с отвращением в голосе и оттолкнул меня.

Альфа вышел из кухни, даже не взглянув на меня.

Я прижалась спиной к стене и заплакала. Я рыдала, но в то же время боялась, что мой плач вдруг станет громче, и кто-то из подлых членов стаи услышит его и тогда обязательно начнёт издеваться надо мной. Свернувшись, я приобняла свои колени и не смогла сдержать рыданий.

Почему моя жизнь должна была так повернуться! Почему!?

Я знала, что мой отец не был предателем и души не чаял в своей стае. Он всем сердцем любил дядю Брайана (Альфу) и тётушку Люси (Луну).

Мёртвое безжизненное тело тётушки Люси до сих пор преследует меня в кошмарах. Она была женщиной, которую я любила больше своей матери.

Когда моя мать умерла, спасая тётушку от яда, та начала относиться ко мне как к собственной дочери. Я любила её.

Я любила и дядю Брайана тоже. Тройняшки не разрешали мне навещать его или видеться с ним. Прошло уже шесть лет с тех пор,

как мы виделись должным образом. Той ужасной ночью его парализовало.

Я потеряла отца, потеряла тётушку Люси и потеряла тройняшек, которые любили меня и заботились обо мне. Те глаза, в которых раньше была только любовь, теперь были наполнены лишь ненавистью ко мне.

Больно видеть ненависть и озлобленность в их взгляде. Я так люблю их, но знаю, что они всегда будут ненавидеть меня.

Отец сгорел заживо на моих глазах.

Я думала, что они мне поверят, но это было не так. Они верили Гамме, как и все остальные члены стаи.

Воспоминания:

Всю ту ночь я проплакала, держа в руках прах моего отца.

Когда я увидела, что тройняшки вернулись из своей поездки, я сразу же рванула к ним навстречу. Они улыбались.

Наверное, тогда им ещё никто не рассказал о случившемся.

Сначала я увидела Алекса (среднего брата) и крепко обняла его.

В его объятиях я начала снова рыдать.

«Оливия, что случилось? Почему ты плачешь?» – обеспокоенно спросил Алекс.

«Почему на твоём платье и теле столько крови! Тебя кто-то обидел?» – обеспокоенно спросил Лукас, проверяя, была ли я ранена.

«Тётя... Дядя... Они...» Я громко рыдала.

«Оливия, что не так с мамой и папой?» – в панике спросил Бенджамин (младший из тройняшек).

«Пойдемте к Оливеру, ребята», – предложил Лукас (старший из братьев).

«Папа...» Я показала им прах, который долгое время держала в руках, вмиг их глаза широко открылись от шока.

Я заплакала и упала на колени. Казалось, они потеряли дар речи.

«Оливия, расскажи, что случилось?» – спросил Лукас. При этом его руки слегка тряслись.

«Я расскажу вам всё, что произошло». Позади них раздался голос Гаммы.

Я видела эти мерзкие, злые зелёные глаза.

Он подошёл к нам, наиграно рыдая.

«Её отец жестоко убил нашу Луну!» – крикнул он, указывая на меня.

Глаза тройняшек раскрылись ещё больше.

«Дядя Оливер никогда бы так не поступил», – громко заявил Бенджамин.

«Мы нашли его с тем же кинжалом в руках, которым перерезали горло вашей матери, к тому же, он лежал рядом с её трупом. Вам ещё нужны доказательства?» – сердито сказал Гамма.

Алекс не смог удержаться на ногах, и ему пришлось опереться на машину. Я видела слёзы в их глазах.

«Более того, мы нашли в его кармане ампулу с тем же ядом, который был обнаружен в крови вашего отца, теперь он парализован». Гамма особо подчеркнул последнее слово.

«Нет! Это всё ложь. Поверьте мне, папа никогда бы этого не сделал. Вы же все очень хорошо его знаете», – вступилась я и посмотрела на братьев.

«Заткнись, дочь предателя. Ты по-прежнему его защищаешь. Неудивительно, что ты такая же, как и твой отец», – крикнул Гамма.

«Не смей говорить таким тоном о моём отце. Мой папа никогда бы не сделал ничего подобного», – крикнула я в ответ, и он грубо схватил меня за волосы. Я вздрогнула от боли.

«Теперь, маленькая засранка, ты заплатишь за поступок своего отца. Я устрою тебе настоящий ад», – сказал Гамма, крепче схватив меня за волосы. Я чувствовала, что моя голова вот-вот отвалится.

Я кричала от боли.

«Лукас, ты же знаешь, что папа никогда бы не смог сделать что-то подобное? Помоги мне», – молила я, но он лишь отвернулся.

Моё сердце было разбито на кусочки.

Они тоже поверили Гамме, как и все остальные.

«Бросьте её в темницу». Гамма бросил меня прямо в ноги стражникам, и на моих коленях появились синяки из-за грубой земли.

Я плакала от боли и смотрела на тройняшек сквозь слёзы. Ни один из них не помог мне.

Страж потащил меня и бросил в темницу.

Мне даже не разрешили пойти на похороны Луны.

На следующий день Гамма заставил меня делать всю работу в доме стаи.

Воспоминание заканчивается.

С того дня моя жизнь превратилась в сущий ад. Я выполняю большую часть работы в доме стаи, прислуживаю девушкам тройняшек, терплю множество ударов и пощёчин Гаммы и так далее.

Я не могла перестать плакать. Я прикрыла рот, чтобы меня никто не мог слышать.

Потом я вдруг услышала шаги, быстро вытерла слёзы и встала.

Я быстро приступила к работе и начала готовить для всех завтрак.

Я заметила, как начали прибывать члены стаи. Одни улыбались мне, другие смотрели с отвращением, а кто-то совсем не выражал никаких эмоций.

Потом я увидела, как пришли тройняшки. С ними были их девушки.

Они взглянули на меня, и я отвернулась.

Честно говоря, мне больно видеть их с другими девушками, но я никогда не позволяю своим чувствам к ним переходить какие-то границы. Однажды, я знаю, что найду своего друга, и он спасёт меня от всей этой неразберихи и поможет раскрыть истинного предателя. Кроме того, тройняшки тоже найдут себе пару, и плохо было бы позволить моим чувствам к ним расти.

Я приготовила завтрак и начала всех обслуживать. Одни благодарили меня, а другие, как всегда, и вовсе не обращали внимания.

«Эй ты, шваль, дай мне бутерброд», – сказал Бенджамин, и я услышала хихиканье его девушки.

Ничего не сказав, я дала ему бутерброд и направилась к остальным членам стаи.

«Где мой сок?» – спросила девушка Лукаса.

«Прошу прощения, мэм. Я не знала, что вы хотели сок. Пожалуйста, только скажите, и я всё принесу», – вежливо ответила я, потому что не хотела, чтобы меня больше оскорбляли.

«Как ты смеешь!» Девушка ударила кулаком по столу и встала со стула.

Я в замешательстве посмотрела на неё. Я не сказала ничего грубого или обидного.

Она подошла ко мне и резко схватила за лицо, впившись ногтями в мои щёки.

Если бы я захотела, я могла бы выкинуть её прямо в окно, даже особо не напрягаясь, но я не хотела снова сидеть в темнице. В прошлый раз, когда я сделала так с девушкой Алекса, меня оставили без еды на два дня и связали серебряными цепями.

Я видела, как в тот момент некоторые из стаи смотрели на меня с жалостью.

«Ты уродливая сука. Ты даже не способна справиться со своей работой, а ещё говоришь, что не знаешь, чего я хочу». Девушка снова впилась в меня пальцами, и в этот раз это было слишком больно.

«Ей нужно усвоить урок, Элис», – сказала подруга Алекса со злым блеском в глазах.

«Ты права». Она ухмыльнулась и взяла чашечку ещё горячего кофе

и выплеснула его на меня. Я быстро закрыла лицо, но горячий напиток всё равно попал мне на подбородок, шею и часть щеки.

По всей комнате послышались вздохи.

Как только кофе коснулся моего лица, кожу сразу начало жечь.

Я закричала, почувствовав, что моё лицо слишком сильно горит.

Я больше не могла вынести этой боли, поэтому попыталась убежать на кухню, чтобы охладить лицо водой, но она ухватила меня за запястье.

«Терпи, сука», – сказала она, и одним быстрым рывком я отдёрнула её руку,

из-за чего та споткнулась на своих высоких каблуках.

Она определённо не могла противостоять моей силе.

Не бросив на неё ни единого взгляда, я рванула на кухню. Там я быстро открыла кран и плеснула немного холодной воды на лицо.

Боль немного стихла, но всё равно было чертовски больно.

Я едва могла выдержать боль от ожога и заплакала.

Потом вдруг я почувствовала резкую боль в ногах.

Я увидела девушку Лукаса, которая стояла рядом и смотрела на меня с ухмылкой. Её высокие каблуки впились мне в ступни, из ран сочилась кровь.

Для меня этого было достаточно. Я и так мучилась от адской боли, а теперь она попыталась причинить мне ещё больше страданий, и это меня разозлило.

Я не смогла сдержать гнев и ударила её изо всех сил, она рухнула на пол от одного удара.