Индия, 1589 год.

- Нет бога, кроме Аллаха, а Магомет пророк его!

Ну, вот и всё, свершилось - она стала мусульманкой. Как это, оказывается, просто, достаточно произнести эти несколько слов. Как же долго она не могла заставить себя сказать их, понимая, что к прошлому возврата не будет. Но прошлое её было так страшно, что она боялась оглядываться назад и предпочитала смотреть вперёд, в неведомое будущее, которое ожидало её с Хайдер-ханом.

Спасибо Сун Янгу, теперь он выглядел не так уродливо, на него вполне можно было смотреть без слёз или смеха. Сун Янг хорошо поработал над ним и обещал, что поработает ещё, пока полностью не очистит ему кожу. Но уже и сейчас у жениха был вполне приличный вид, и поэтому свадьбу решили больше не откладывать.

Она не возражала, когда спросили её согласия. Без него теперь не делалось ничего, с ней считались абсолютно во всём, как никогда раньше. Она согласилась, потому что ей не терпелось скорее стать матерью. Родить себе детей, которых у неё никто не отнимет, как её родную крошку Зульфизар.

Какая жестокая ирония судьбы! Она обрела сестру в той, кого трепетно любила, считая своей госпожой, но своё дитя из-за неё потеряла. И ей ещё хватило наглости приехать со своей матерью-сообщницей на свадьбу и быть почётными гостьями на церемонии обращения обманутой ими женщины в ислам. Султанша Зайбе приняла на себя свадебные хлопоты и сыпала руководствами без малейшего смущения, как будто ничего не случилось.

Её дочь всё же была более деликатна или в большей мере чувствовала свою вину. Она последней подошла поздравить свою бывшую служанку, а ныне найденную, но негласную сестру.

- Прими мои поздравления, сестрица, - шепнула она, нежно пожимая холодные пальцы невесты, разрисованные паутинками узоров из хны. - Теперь ты одна из нас. Никто больше не посмеет звать тебя иначе, чем именем, которое дал тебе мой отец.

- Вот и вы зовите меня им, а не сестрой, госпожа, - чуть сердито ответила Рохана-Мирьям, высвобождая свои пальчики из ласкового плена. - А то не ровён час султан вас услышит. Ему это не понравится, даже если в душе он принял эту горькую правду из-за безмерной любви к вам и вашей матери.

Асара оглянулась на отца, который в это время беседовал с муллой. Они обсуждали предстоявшую церемонию никах, для которой не осталось препятствий после того, как главное из них - нежелание невесты перейти в истинную веру - было устранено.

- Он говорит со священником и не слышит нас. Прошу тебя, Мирьям…

- О чём, госпожа? - перебила новоявленная дочь ислама.

- Да не зови ты меня госпожой, во имя Аллаха! - рассердилась Асара.

- Как же не звать, когда вы гневаетесь на меня, словно бы остались моей госпожой, - улыбнулась Мирьям кислой улыбкой. - Скорей бы уже выйти замуж, чтобы с полным правом отделаться от ваших фальшивых изъявлений любви и навязчивой опеки вашей матери. И зачем я так долго тянула со своим обращением? Зачем так цеплялась за веру, которая не принесла мне ничего, кроме зла и унижений! Давно надо было сбросить её с плеч долой!

Немного помолчав, чтобы чуть-чуть отдышаться, Мирьям завершила свой гневный монолог.

- Теперь, когда я это сделала, у меня такое чувство, словно я перешла Рубикон. Я так же, как Цезарь, понимаю, что пути назад уже нет, есть только дорога вперёд. И мне бы очень хотелось, госпожа, оставить по ту сторону всё, что вызывает во мне одну только горечь.

- Хорошо, - кротко вздохнула Асара, прекрасно понимая её чувства. А ей так хотелось помириться с сестрой прежде, чем проститься с ней, возможно, навсегда. - Если тебе горько меня видеть, я не останусь на твою свадьбу, сегодня же вернусь в Лахор.

Она шагнула к двери, но Мирьям вдруг ухватила её за длинный рукав платья-ягули, не дав ей уйти.

- Постой, Асара, - впервые назвала она Жемчужину Индии по имени, невыразимо обрадовав её. - Если ты и вправду любишь меня как сестру и хочешь, чтобы я платила тебе тем же, сделай то, о чём я тебя попрошу. Вернись к своему мужу в Румайлу.

Асара обомлела, не ожидая такой просьбы, но поняла, зачем сестра просит её об этом, когда та принялась горячо целовать ей руки, приговаривая:

- Я хочу быть спокойна за свою кровинку, пойми! Только ты можешь стать для неё любящей матерью, а не женщины, которых повелитель Румайлы рано или поздно приведёт в свой дом. Они станут обижать её так же, как моя тётка Аурелия обижала нас с братом. А если и нет, она будет заброшена всеми, включая и царя, когда у него пойдут другие дети. Не вечно же он будет горевать по тебе, да ты и сама уже не уверена в том, что он горюет. Умоляю тебя, Асара! Ради Аллаха!

Асара вздрогнула, впервые услышав от неё имя истинного Бога. Вероятно, Мирьям употребила его, чтобы придать как можно больше веса своей просьбе.

- Но я не могу этого сделать, милая, - пролепетала Асара, отвечая на её жаркие поцелуи таким же горячим рукопожатием.

- Почему? Помирись со своим мужем, прошу тебя!

- Я не могу помириться с ним, Мирьям, потому что он мне больше не муж. Перед тем, как мы выехали на твою свадьбу, в Лахор прибыл его гонец… с его письменным согласием на развод, заверенным по всей форме кадием. Никто не ждал его так скоро. То, что он так быстро откликнулся на требование моего отца, означает лишь одно - он и думать обо мне забыл и сейчас, возможно, уже женат на своей возлюбленной, несмотря на попытку Кандры их разлучить.

Мирьям на миг замерла, не желая этому верить, затем воскликнула:

- Я, конечно, совсем не знаю его, но судя по тому, что о нём слышала, он гордец и самолюбец. Ты говорила, что султан послал ему это требование от твоего имени. Наверно, оно так задело в нём самолюбие и гордость, что заглушило все другие чувства, как бы он тебя ни любил. Но потом, не исключено, что он пожалел о своей горячности. О, я почти уверена, что пожалел! Разве другие женщины могут заменить тебя? Назови хоть одну, которая могла бы сравниться с тобой. Ты - лучшее творение Создателя на все времена, Асара.

- Благодарю за похвалу, сестрица, - хрипло отвечала принцесса, - но это ничего не меняет. Даже если он жалеет о своей поспешности, его самолюбие и гордость не позволят ему пойти на попятную.

- Ты должна была сама написать ему письмо, своей рукой!

- Я и написала. Но он на него не ответил. Возможно, оно до него не дошло, потому что мне не удалось найти надёжных гонцов. А если и дошло, то слишком поздно. Развод уже был дан, а Сарнияр Измаил, повторюсь, не из тех, кто идёт на попятную. Прошу тебя, давай не будем больше об этом.

- Но…

- Хочешь, верь, хочешь, нет, но я всем сердцем надеялась, что он не даст мне развод, а самое малое позовёт меня к себе обсудить наши дальнейшие отношения. Клянусь, я была готова простить ему всё и даже сознаться в том, что подменила детей, взять нашу дочь в охапку и вместе вернуться к нему. Все мои несчастья начались с того дня, когда я бросила его. Аллах решил меня проучить за мой необдуманный шаг, насылая на меня беды, в сравнении с которыми всё, что он причинил мне - сущие пустяки. Ей-богу, их было бы намного легче пережить, чем последствия моих собственных поступков!

С минуту Мирьям испытующе смотрела на Асару. Но, несмотря на раскаяние, которое слышалось в её голосе, она ответила:

- Нет, я не верю тебе.

И отошла от неё к своему жениху, который весь сиял, как начищенный казан от счастья и гордости.

Не успела Асара перевести дух после пылкой речи, как к ней подошёл дон Антонио под руку с доном Сезаром. Оба смахивали на павлинов своим живописным «оперением», особенно губернатор Бомбея, сам по себе смахивающий на птицу.

- Разрешите представить вам моего кузена, сударыня, - сказал её кровный брат, выставляя его вперёд словно щит. - Он был так любезен, что согласился почтить своим присутствием свадьбу Мануэлы.

- Не Мануэлы, а Мирьям, сеньор, - строго поправила его Асара, - не забывайте, что она отныне принадлежит нашему миру, а не вашему, который беспощадно отвергнул её. Не сомневаюсь, что и вашего кузена сегодня не было бы с нами, если бы поводом для его приезда сюда не стала свадьба, смывающая бесчестье с вашего рода.

Дон Сезар хотел отвесить принцессе поклон, но услышав её слова, передумал и вонзил в неё холодный взгляд стальных глаз, от которого её пробрал озноб. В них не отразилось даже простого восхищения, какое она привыкла видеть в глазах мужчин. Или хотя бы удивления от её внешнего сходства с его кузиной. Они остались абсолютно равнодушными, как у человека, полностью лишённого страстей. Она была даже немного задета, когда он пробурчал «Я лучше пойду, побеседую с султаном» и с важностью направился к Великому Моголу.

- Ваш кузен выкован из стали, сеньор? - спросила Асара у дона Антонио, когда они остались одни.

- Пожалуй, - рассмеялся тот, нежно целуя ей руку, чтобы хоть немного сгладить неприятное впечатление, которое оставил губернатор Бомбея. - Его двор считается самым скучным как в Старом Свете, так и в Новом. Особенно из-за того, что там нет ни одной женщины. Моя сестрица была единственной. Случалось, в Бомбей наезжали родственницы его дворян, но ни одна не пожелала остаться. Скажу вам по секрету, что большинство их ехали в Индию в надежде покорить его сердце, но, увы, никому этого не удалось.

- Ничего удивительного, - усмехнулась Асара, - когда у него вместо сердца сталь.

- Да-с, - кивнул дон Антонио, - он не любит женщин. Не скажу, что жалует взамен мужчин, я бы непременно заметил это, будучи единственным, кто по-настоящему близок ему. Просто таким уж он уродился - бездушным, как и его мать. Вряд ли он когда-нибудь женится, но, несмотря на это, сомневаюсь, что он оставит мне в наследство хотя бы свой пост. Репутация семьи Мендоса в Старом Свете безнадёжно испорчена, если не Мануэлой, так нашим отцом. Путь туда мне, как и ей, заказан. Но сестрице удалось неплохо устроиться под крылышком Великого Могола, а мне как быть? Смею напомнить, я родной дядя вашей племянницы и его внучки, сеньора.

Асаре очень не понравились его претензии, высказанные почти открытым текстом, без всё извиняющего флёра. Но она не рискнула ответить таким же прямым отказом, опасаясь услышать в ответ напоминание, что он не только дядя её племянницы, но и ещё кое-кто. Хотя, возможно, она ошибалась. В его голубых глазах не лучилось ничего, кроме доброты. Она почувствовала к нему невольную симпатию и сказала мягко, положив свою прекрасную руку ему на локоть:

- Почему бы вам не поговорить об этом с отцом? Вы уже расположили его к себе, он сам попросил вас остаться с сестрой до её свадьбы с правителем Кашмира.

- Да, но эта свадьба уже завтра, сеньора. После чего я стану не нужен Мануэле, ибо она перейдёт под опеку своего мужа-мусульманина. А мне что останется? Возвращаться на службу к Стальному Сердцу? Неужели вам ничуть меня не жаль? Как это возможно, чтобы любя и нежа Мануэлу, вы полностью лишили своей любви и нежности меня?

Снова напоминание об их близкородственных отношениях, весьма похожее на шантаж. А ей так не хотелось верить в это, когда она начинала испытывать к нему искреннее расположение и совсем не потому, что он ей брат по крови. Ну, зачем ему непременно нужно разрушать на корню эту новую привязанность, только-только возникшую в её сердце? Разве ему не ясно, что для него она не может свободно делать того, что делает или, точнее, делала для их сестры? Только султан властен скрасить ему жизнь, но она не смеет просить об этом отца после той чудовищной сцены, которую закатила ему Кандра.

Асара не любила ходить вокруг да около и прямо сказала об этом португальцу. Он ответил ей с не меньшей прямотой:

- Конечно, если вы попросите за меня как за своего кровного родственника, султан не только ответит вам отказом, но и будет оскорблён. Но почему бы вам не попробовать это сделать для дяди вашей племянницы, в смысле, дочери вашего брата, а не сестры?

Щёки и даже уши Асары запылали огнём. Она стала говорить, повысив голос так, что малочисленные гости, приглашённые на церемонию, начали оборачиваться на него. Ей пришлось сбавить тон до полушёпота.

- Вы сами не понимаете, о чём толкуете. Не знаю, дошло ли это до вас, но так уж получилось, что ваша племянница сейчас с моим мужем, теперь уже бывшим, и я не смею напоминать об этом лишний раз её дедушке, лишённому возможности видеть её. Умоляю вас, оставьте этот разговор. Найдите себе другого ходатая. Отчего бы вам не обратиться к самой Мирьям? Султан ей ни в чём не может отказать. В последнее время он даже больше видит в ней дочь, чем во мне.

- Вот как? - радостно встрепенулся дон Антонио. - Вы, в самом деле, так полагаете? Он дарит её такой благосклонностью, что она может смело просить за меня?

- Да, я и, правда, так думаю. Но имейте в виду: чтобы быть им обласканным, вам бы не помешало, как и вашей сестре, вначале принять ислам, так как вряд ли он доверит серьёзный пост иноверцу.

- И только-то? Да я готов хоть сейчас.

- Не спешите. Это дело слишком серьёзное. Пути назад у вас уже не будет.

- А кто сказал, что я захочу свернуть назад? Как и Мануэле, мне не за что цепляться в своём прошлом. В наследство от отца мне достались лишь его карточные долги. Чтобы их погасить, пришлось продать все родовые имения Мендоса. В итоге у меня не осталось ничего, кроме скромного жалованья, которое платит мне кузен. С таким наследством я никогда не буду принят при мадридском дворе, не сделаю успешной карьеры и не найду себе достойной пары.

Тогда как здесь… о, мне кажется, я создан для жизни на Востоке! Вся эта пышность, изобилие, ковры, в которых утопают ноги, золото, которое льётся рекой! Прекрасные смуглые женщины, готовые уступить по первому зову и без колебаний исполнить любые причуды! Не то, что наши европейские дамы - ломаки, требующие к себе много внимания и ничего за него не сулящие. Да тьфу на них! Видеть их больше не хочу!

Асара с ласковым упрёком покачала головой.

- А вот ваша сестра не так легко отступила от своей веры. Ушло почти четыре месяца на то, чтобы её уговорить.

- Наша сестра, вы хотели сказать? - поправил дон Антонио. - Но это понятно: женщины не пользуются у вас такой же свободой, как мужчины.

- Вы очень практичны, сударь, - отметила она.

- Брат, - вновь поправил он. - Зовите меня братом хотя бы с глазу на глаз.

- Нет, - возразила Асара, - боюсь привыкнуть.

Приятное лицо португальца начало розоветь от непривычного ему смущения. Он окинул её алчным взглядом и облизнулся как кот.

- Какая жалость, что вы моя сестра! - с пылом сказал он. - За такую женщину, как вы, я бы не то, что свою веру - душу бы отдал. Не задумываясь, отказался от гарема, полного уступчивых смуглянок. Послушайте… может быть, все эти совпадения всё-таки случайны и вы истинная дочь Великого Могола?

- Конечно, я его подлинная дочь, и не смейте в этом сомневаться. Но именно поэтому вы напрасно теряете время. Оставьте свои дежурные комплименты, меня ими не купить. Я уже указала, кого вам следует подмасливать, чтобы получить желаемое - свою настоящую сестру, неизбалованную вашим вниманием. Вот и действуйте, а я со стороны погляжу, как далеко вы продвинетесь. Возможно, со временем тоже внесу свою лепту, но не сейчас.

С этими словами Асара отстранилась от португальского кабальеро, выразившего столь неожиданное желание - изменить вере своих предков, когда никто его к этому не вынуждал. Какие же они разные с сестрой, при всей своей внешней схожести, будто небо и земля! Она глубоко одухотворённая, мечтательная, романтичная, а он - пустой, поверхностный и приземлённый. Но всё равно Асара испытывала к нему нежную симпатию, хотя бы за то, что он не лицемер. Он был весь как на ладони, и с этой стороны ей было нечего бояться.

Она обвела глазами террасу. Султан вёл беседу с доном Сезаром, султанша Зайбе с Ругайей Бегум - единственной из жён Акбара, приглашённой на свадьбу Мирьям. Асара боялась, что до матери Салима дойдут слухи о рождении Зульфизар и она потребует малышку к себе. Иодх Баи имела на это полное право; её внук Хушрау оставался с Акбаром, потому что был претендентом на трон. Но дочь Салима по закону принадлежала не Моголам, а Раджпутам, они должны были растить девочку, если бы узнали о ней.

Поэтому всё, что было связано с Мирьям, держалось в строжайшем секрете от жён Акбара, живущих отдельно от него. Их не позвали на свадьбу его названой дочери и не приглашали в султанский дворец в Лахоре, где кроме Хушрау теперь росли и Шахземан с Зульфизар. О том, что они близнецы, никто не догадывался: они были совсем не похожи. Мальчик был весь в отца, а девочка вылитая мать, и Асара благодарила за это Создателя. Теперь, когда пришло письмо от Сарнияра Измаила, давшее ей полную свободу, так будет оставаться и впредь. Никто не должен заподозрить, что они родные брат и сестра.

При мысли об этом письме протяжный вздох вырвался из её горла. Она сама от себя не ждала, что ей будет так больно - узнать, что не осталось надежды на примирение с отцом своих детей. Оказывается, всё последнее время эта надежда грела и поддерживала её. Она сказала Мирьям чистую правду. Её действительно мучило раскаяние в том, что она убежала от мужа, как глупая взбалмошная девчонка. Тогда ей казалось, что она поступает правильно, но сейчас… Последствия её поступка были слишком тяжелы: она причинила боль своей сестре, которую искренне любила, и эта боль вряд ли когда-нибудь стихнет, потеряла её любовь и доверие. Сломала жизнь Франческо, которого ожидала блестящая карьера в Румайле. Заставила родителей хитрить и выкручиваться, покрывая её ошибки. Но самое страшное: обрекла своих детей расти без отца и без матери. Даже самые любящие дед и бабка не могут их заменить. А что будет с ней самой? Об этом не хотелось и думать. После Сарнияра Измаила иметь в мужьях его малодушного брата, к которому она не испытывает ничего, кроме презрения… Да, уж лучше бы она простила ему измену и жила себе дальше спокойно, без тревог за будущее, угрызений совести и горьких сожалений.

Чтобы хоть немного развеять печаль, Асара спустилась с террасы к озеру и прошлась вдоль него, остановившись у одной из беседок; из неё доносился подозрительный хруст. Когда к нему добавилось ещё и чавканье, она решила, что в беседку проник один из её любимых зверьков. В этих крохотных строениях для отдыха хранились вкусные припасы. Армия слуг следила, чтобы к ним не подбирались белки, мангусты и другие четвероногие лакомки. Но сейчас подростки, отвечавшие в них за порядок, куда-то запропали. Может быть, заигрались в пятнашки или чехарду и забыли о своих обязанностях.

Асара отломила ветку от дрока и, зайдя на цыпочках внутрь, замахнулась на воришку.

Сидевшая в беседке Кандра с перепуга уронила сочный персик на груду скорлупок от кедровых орешков.

- С ума сошла?! - заорала она на сестру. - Убить меня хочешь?

Асара отбросила хворостину и присела рядом на низкую софу.

- На что мне убивать тебя, Кандра? Я думала, это зверёк и хотела прогнать его.

Девчонка недоверчиво прищурила монгольские глаза.

- Ага, как же! Станешь ты пачкать свои белы рученьки, когда у тебя на это столько слуг, сколько мне не снилось.

- Вот именно, потому и не стану марать их об тебя, если решу избавиться от такой невыносимой обжоры.

- Это что - угроза? - взвизгнула Кандра.

- Ну, разумеется, нет, - ласково взяла её за руку Жемчужина Индии. - Мне не жаль для тебя ни плодов, ни орехов…

- Потому что они уже не твои, - фыркнула Кандра, отнимая у неё руку. - Теперь тут в хозяйках эта… неверная.

- Она такая же магометанка, как ты.

- Да? И давно ею стала? Минуту, час назад? А я родилась в истинной вере.

- Если тебе завидно, отчего не попробовала обворожить Хайдер-хана? Тогда хозяйкой здесь была бы ты. А он стал вполне ничего благодаря Сун Янгу, который сотворил над ним такое же чудо, как над твоей хромой ногой.

- Это ты должна была стать женой Хайдер-хана, а не эта гяурка, - дрожа от ярости, выпалила Кандра. - И уж никак не я. Мой жених - Зигфар, отец обещал его мне не раз, жаль, что матушка уже не может это подтвердить.

- Но он выбрал меня! И что я могу с этим сделать, если отец решил взять его в союзники? Опорочить его в глазах отца? Я уже пробовала, но тщетно. Зигфар нужен ему, потому что правит Голкондой, которую он жаждет обчистить как липку. И, помимо этого, готов поставлять ему внуков в любом количестве…

- Какое ослепление! - воскликнула Кандра. - Значит, отец продолжает верить, что ты - его кровь и плоть? После того, как я попыталась открыть ему глаза?

- Сколько бы ты ни пыталась это сделать, Кандра, всё будет зря, ибо он любит меня и мою мать со всеми нашими грехами и ошибками…

- И вашей страстью к интригам.

- О, будь я интриганкой, обязательно нашла бы способ избежать нежеланной свадьбы. Но я не нахожу его, особенно теперь, когда мой муж легко согласился на развод. Он был моей единственной надеждой. Очевидно, его ничто уже не трогает. Даже то, что его брат будет моим мужем. Он готов передать меня в его руки, как эстафетную палочку.

Асара говорила об этом со слезами в голосе, и Кандра поневоле поверила ей.

- Вероятно, твоё письмо не дошло до него, - смягчившись, предположила она. - Не мог он так легко уступить тебя брату.

- Вероятно, - невесело согласилась Асара. - Но что с того? У нас уже не будет возможности послать ему другое. Отец следит за каждым нашим шагом. Он не разрешил тебе остаться в Лахоре, когда ты изъявила нежелание поехать на свадьбу Мирьям. Ты не захотела присутствовать на церемонии её обращения, и он отпустил тебя при условии, что ты немедленно ляжешь спать. Я была очень удивлена, обнаружив тебя в этой беседке.

- Что я - маленькая, чтобы ложиться спать в такую рань? - мгновенно взвилась Кандра.

- По-видимому, когда ему удобно считать тебя маленькой. Но вряд ли он считает тебя ребёнком, когда ты закатываешь ему сцены, особенно прилюдно.

Асара улыбнулась, невольно жалея отца. Её сводная сестрица доставляла ему немало хлопот своими выходками. Но он мирился с ними, считая их своей расплатой за то, что своими руками лишил её матери.

- Ничего мы уже не сможем сделать, Кандра, - заключила Асара, скорбно поджав губы. - Нам остаётся смириться со своей судьбой.

Она склонилась ближе к сестре и погладила ладонью её кудрявую голову.

- Обещаю, что со временем уговорю Зигфара взять тебя второй женой. Он никогда не считал себя румалийцем и не станет соблюдать обычаи своих предков, живя в Голконде. Хотя наши с тобой отношения оставляют желать лучшего, я буду рада, если рядом со мной будет хоть кто-то из близких.

Кандра возмущённо оттолкнула руку сестры. Крылья её носа затрепетали от гнева, в глазах вспыхнул тот самый огонь, что однажды довёл Асару до обморока.

- Вы что с отцом - сговорились? Он уже предлагал мне такой вариант.

- Не самый плохой, Кандра, - подчеркнула Асара.

- Для кого он неплох? Для тебя, потому что ты его терпеть не можешь? А мне это каково, ты подумала? Делить своего любимого с другой женщиной, да ещё и с тобой! Он же никого, кроме тебя, в упор не замечает. Нет-нет, нужно найти другой выход. Этот мне решительно не нравится.

- Какой выход, Кандра? У нас его нет. Мы загнаны в тупик. Я не хотела тебе говорить, чтобы ещё больше не огорчать тебя, но… Как только отец получил письмо моего мужа с согласием на развод, тотчас послал в Голконду за будущим зятем. Зигфар прибудет сюда раньше, чем начнётся сезон дождей. Уверена, что он не заставит себя ждать, ну… и наша свадьба, соответственно, тоже.

- Не-е-т! - тягуче взвыла Кандра, с размаху ударив кулачком по горке ореховой скорлупы. Часть очистков отлетела в сторону Асары, оцарапав ей нежную кожу.

Она машинально приложила ладонь к лицу и стёрла выступившие на щеке капли крови.

- Что ты уставилась на меня? - спросила Асара, поймав на себе неподвижный взгляд сестры. - О чём задумалась? Хочешь изуродовать мне лицо, чтобы Зигфар не посмотрел в мою сторону? Только попробуй это сделать, и я в долгу не останусь. Имей в виду: кто предупреждён, тот вооружён.

- Ну, что ты, сестрица, у меня и думок таких нет, - проблеяла Кандра, твёрдо решив обратиться за помощью к Сун Янгу. Может быть, он выручит её ещё раз, дав ей каких-нибудь едких кислот, которые обезобразят первую красавицу Индии. Взамен она спасёт его от плахи, сказав отцу, якобы сама выкрала у китайца химикаты. Ему ничего не будет, да и ей тоже, и вряд ли она упадёт после этого в глазах Зигфара, которому останется только смотреть на её свежее неиспорченное личико.

Хорошо бы прежде, чем решиться на такой крайний шаг, получить весточку от Адали о том, что ему всё удалось, и он уже приближается к империи Моголов, везя с собой блудную жёнушку Сун Янга. Ещё лучше, если они доберутся раньше, чем приедет Зигфар за своей суженой. И просто отлично, если жена Сун Янга сама не прочь вновь сойтись с ним в силу того что государь Румайлы, несмотря на свой развод, окончательно разлюбил её. «Великий Маг и Чародей» получит её на блюде с золотой каёмочкой и будет так рад и доволен, что исполнит любую просьбу Кандры, которую та проворкует ему на ушко голубиным голоском.

Не успела она додумать до конца свою мысль, как послышались тяжёлые шаги и конское ржание. Кандра выглянула из беседки на дорожку, идущую вдоль озера Вулар, и увидела небольшой отряд, подвигавшийся к дворцу. Верховые шли пешком, ведя за собой в поводу лошадей. Кандра сразу узнала в них шакиритов. Она немедленно выскочила им навстречу.

- Что вы делаете? - громко зашипела она на Адали, возглавлявшего процессию.

- А что такое, госпожа? - встревожился тот.

- Султан здесь, - сообщила Кандра. - А сестрица сказала ему, что отправила вас в Камбей, к вашему хозяину. Он ни в коем случае не должен вас увидеть. Иначе как мы объясним ему ваше возвращение?

Адали отличался редкой понятливостью. Мигом оценив ситуацию, он глазами велел своим товарищам скрыться. Они отступили в бамбуковую рощу, уведя за собой его коня, а сам он по знаку Кандры нырнул вслед за ней в беседку. Увидев там другую госпожу, он почтительно склонился и взял прах с её ног.

- Добро пожаловать, Адали, - бесцветным голосом поприветствовала его Асара.

Кандра чуть не подпрыгивала на месте от нетерпения.

- Ну же, Адали, рассказывай, - поторопила она. - Где жена Сун Янга? Удалось вам украсть её?

Адали немного помолчал, собираясь с духом.

- Увы, госпожа, - промолвил он, потупив голову, - мы опоздали. Померла она… в тяжёлых родах. С приплодом своим.

Жемчужина Индии тихонько ахнула, прижав ладонь к груди. Но через минуту произнесла, стряхнув оцепенение:

- Упокой, Аллах, их души. По крайней мере, благодарю его за то, что не я стала причиной их гибели.

- Как? - дрогнул Адали. - Что вы хотите сказать, госпожа?

- А то, что мне бы на ум не пришло посылать тебя в Румайлу за этой женщиной.

- Ну да, - осторожно ответил Адали, - это госпожа Кандра решила таким способом отблагодарить своего доктора. Но ведь с вашего же одобрения…

- Нет, - прервала его Асара, - я никогда не давала своего согласия на эту авантюру. И думаю, что благодарность Сун Янгу сыграла здесь второстепенную роль. Для неё было главным устранить это препятствие, чтобы я могла вернуться к мужу и оставить ей…

- Чего ты бесишься?! - вспыхнула, как порох Кандра. - Зачем посвящаешь главаря шакиритов в наши личные дела? Они не касаются его и неинтересны ему. Ты только лишний раз обнаруживаешь своё двуличие. Всего минуту назад клялась и божилась, что хочешь вернуться к своему румалийцу. Зачем же теперь разыгрываешь скорбь? Радоваться, наоборот, должна: соперниц у тебя не осталось, полегли обе, не дав ему сыновей. Аллах за тебя - хочет, чтобы ты была с ним и родила ему наследника. Уже дважды дал тебе это понять, но до тебя всё не доходит. А ещё умной себя считаешь.

- Это ты бестолковая глупышка, Кандра, - воскликнула Асара, вскакивая с софы. - А я считала тебя умнее. Если он даже, несмотря на потерю их обеих, согласился дать мне развод, о чём тут ещё говорить? Яснее ясного, что назад пути нет. Всё между нами кончено, и я выхожу за Зигфара. Заруби это себе на носу!

Со всего маху ударив сестру по плечу, она выбежала из беседки и понеслась сломя голову, не выбирая дороги. Она надеялась, что Кандра не пустится вдогонку, а если и захочет, Сун Янг был не так искусен, чтобы придать ей быстроту Дафны, убежавшей от Аполлона.

У Кандры действительно мелькнуло такое желание, но любопытство его пересилило. Она принялась выпытывать у Адали, что да как, но тот в ответ мог сказать лишь одно: жители деревушки, ближней к поместью, где жила шримоти, сообщили о смерти её во время родов, и больше ему добавить нечего. Боясь привлечь к себе внимание, шакириты воздержались от дальнейших расспросов.

- Где же вы так долго пропадали? - с подозрением спросила Кандра.

Адали ждал этого вопроса и был готов к нему, поэтому, не смутившись, ответил:

- Нам было велено терпеливо ждать, ничего не предпринимая, пока у шримоти не начнутся роды. Махмонир это специально оговорила. После того, что случилось с первой женщиной, мы боялись применять какие-либо средства, чтобы их ускорить. Всё-таки жизнь этой особы бесценна для вашего доктора. Когда мы оказались в Румайле, её час ещё не пришёл.

- Но ты ведь только что утверждал, что вы опоздали, - поймала его на несостыковке Кандра.

- Опоздали в смысле с похищением, а не с прибытием на место, - вывернулся Адали. - Мы поселились на постоялом дворе в четырёх часах езды от усадьбы, оставив там двух наблюдателей. Пока они добрались до нас с сообщением, что у шримоти начались роды, пока мы снаряжались за ней, она уже отдала богам душу. Ничего нельзя было сделать, поверьте. Даже если бы мы похитили её ещё живой, она умерла бы у нас на руках. Мы только зря возбудили бы к себе подозрение. Верно говорят: что ни делается, к лучшему. Мы покинули эту страну, не наследив, слава Шиве.

Минуты две Кандра подавленно молчала, оценивая масштаб беды. Когда пошла третья минута, Адали не выдержал и сказал:

- Поскольку всё было в руках божьих, надеюсь, вы не сочтёте, что мы не заслужили своего вознаграждения. Не так ли, госпожа?

- Что? - рассеянно спросила Кандра.

- Я говорю, вы не считаете, что мы не заслужили обещанного нам вознаграждения? Ведь мы сделали всё, что могли. Всё, что было в наших силах.

- Ты издеваешься надо мной? - изменилась в лице Кандра. - Как смеешь требовать от меня награды за то, чего не сделал?

- Но… ведь и ваша сестра утверждает, что главным для вас было убрать с её дороги эту женщину. С нашей ли помощью или нет, но дело сделано.

- Ошибаешься, Адали. Это была лишь половина дела, за которую вы получили свой задаток. Но другая его половина была - привезти её сюда, и с ней вы не справились. А значит, не вправе требовать за неё награды. Что я скажу Сун Янгу, который ежедневно справляется у меня, как идёт наше дельце? Как посмотрю ему в глаза? У меня язык не повернётся сообщить ему о смерти его любимой жены, а уж тем более попросить у него кислоты, чтобы плеснуть её в лицо…

Кандра выпалила последнюю фразу в припадке злости, но на полуслове опомнилась и прикусила язык. Только было уже поздно: Адали догадался, кого она имела в виду.

- Вашей сестре? - ужаснулся он.

Кандра отвернулась, подтвердив его догадку. Он сразу воспрянул духом, а то уж было стал терять его.

- Теперь вы просто обязаны расплатиться с нами полностью, госпожа, не то я сообщу вашему батюшке, что вы хотите испортить кислотой божественную красоту его дочери.

- Только попробуй ему сказать, и я плесну её в тебя! - угрожающе прошипела Кандра и выскользнула наружу, оставив его в беседке одного.