Поздняя весна плавно перешла в жаркое лето, которое тоже уже начало подходить к своему завершению. Я продолжал работать в лавке, помогать Леле в мастерской и иногда задумываться о её словах про университет, даже начал откладывать часть зарплаты на учёбу. Но пока было слишком много неизвестного – что потребуется для поступления, какой факультет нужно выбрать, сколько будет стоить обучение, зачем вообще нужно было учиться, получится ли совмещать учёбу и работу у Оскара. То, что работу бросать было нельзя, было очевидным, где ещё брать деньги на образование.

– Леля, а что нужно, чтобы пойти учиться в университет?

– А? – Леля в защитных очках с толстыми стёклами выглядела немного забавно. – Ну, для начала, понять, куда ты хочешь. Ты решил, на кого пойдёшь учиться?

– Ещё нет. Не решил пока.

– Ааа, ну как у меня сестра двоюродная, Ольга, она тоже такая, хочу учиться, а куда не знаю, на кого не знаю, но хочу, ведь это круууто.

Девушка манерно тянула гласные, изображая сестру. Я засмеялся – вышло очень похоже, я понял, о ком говорила Леля.

– Ну, я хочу научиться чему-нибудь. Знания новые там, или навыки.

– А кем ты хочешь быть? – девушка вернулась к работе, она поочерёдно насыпала три порошка из мешков в чашку в нужных пропорциях. Мешки были неудобными, а порошки мелкодисперсными, при работе поднималась пыль. Частицы сразу улетали к середине круглого стола и вытягивались в трубу у потолка, часть оседала на лице Лели, отчего её лицо приняло серебряный оттенок. Я чуть подкрутил реостат вытяжки, труба у потолка послушно загудела и разлетевшаяся по мастерской пыль начала стягиваться к потолку комнаты.

– Ещё не знаю. Может, алхимиком? Я тут недавно нашёл рекламный буклет университета, там просто перечислены названия факультетов, но по названиям не совсем понятно, чему там учат. Одно мне точно ясно, на военное дело лучше не идти, свои же ненароком застрелят при первой стычке.

– Это точно, застрелят, или противник первым прикончит, – буркнула Леля, не отрываясь от процесса.

– Угу. Я пока думаю про алхимический или на теорию рун. Ещё вроде исторический факультет интересно звучит.

– Не, на исторический тебе, тьфу, точно не надо, – мелкая пыль всё летала вокруг Лели. – Туда одни девки идут. Да и скучно там.

– А, понял, не знал. Я к чему. На буклете написано, что завтра с утра в университете будет день открытых дверей. Поедешь со мной?

Леля оторвалась от порошков и пристально посмотрела на меня.

– А то мне одному страшно, – слегка робко закончил я.

– Завтра?! – взорвалась девушка. – Ну братец, ну даёт! А мне сказал, что день открытых дверей в самом конце лета. Ну я Бориске устрою! Ти, конечно, поехали! Так. Чтобы Оскар нас отпустил на весь день, надо сегодня сделать ему двойной запас порошков, на сегодня и на завтра. И ещё еды с собой взять. И питья. И мобиль возьмём, Оскару он незачем будет, а нам нужнее.

– Я думал, мы просто туда заедем минут на двадцать и назад…

– Ты что?! Это же День Открытых Дверей Королевского Университета! Мы там до вечера, понял?

Леля явно завелась, она уже предвкушала завтрашнюю поездку, её ажиотаж передался и мне. Девушка отставила в сторону мешок с порошком и продолжила, активно жестикулируя:

– Там все факультеты будут показывать, что они умеют, чтобы привлечь к себе студентов! Там выпускники будут, можно с ними поговорить. Там можно будет поболтать с преподами. Вначале обязательно в Зал инициации нужно заглянуть! А если повезёт, так и вообще в Университетской лотерее поучаствуем!

– А что там разыгрывают? Новые книжки?

– Ну ты деревня, книжки. Там разыгрывают полностью бесплатные места! Можно учиться без оплаты! Лишними пять золотых в год никому не помешают!

– Пять?!

– А ты не знал сколько стоит обучение? Ну ты даёшь. И сколько уже накопил?

– Чуть больше двух золотых, – я расстроился. Если обучение стоит таких космических денег, то мне уж точно никогда не попасть в университет.

– Да, негусто. Ти, ну чего нос повесил. Поехали! А вдруг выиграешь? Или вдруг в зале инициации у тебя откроется талант? Представляешь круто будет! И скидка на обучение. Поехали, я тебя у Оскара отпрошу.

Всё-таки Леля умела поднять настроение. Даже несмотря на то, что мои шансы из призрачных стали меньше частицы пыли, которую сейчас утягивало в потолочную вытяжку, мне почему-то казалось, что всё будет хорошо. И на завтрашний день открытых дверей я был обязан поехать, чтобы хотя бы просто посмотреть на университет.

Мы весь день работали в мастерской как проклятые и умудрились намолоть, смешать и расфасовать основных порошков аж на три дня вперёд. Леля с оживлением рассказывала о былых достижениях своего брата Бориса – как он пришёл на день открытых дверей и покорил декана боевого факультета своей подготовкой, как он четыре года назад с отличием закончил факультет, как его приняли в шестое отделение при королевской гвардии, как он поучаствовал в двух стычках с наёмниками Эльфийской Империи на границе.

Ближе к вечеру мы пошли к Оскару отпроситься на завтрашний день. Точнее, отпрашивалась Леля, а я стоял рядом. Леля быстро рассказала про день открытых дверей, отдала буклет в руки гному и выпросила руномобиль.

– А зачем тебе нужен Тиаретайра? – показал Оскар на меня пальцем.

– Для компании, одной скучно, – быстро ответила девушка.

На удивление, больше вопросов не было. Думаю, свою роль сыграла Флора Олеговна – она как раз зашла в нашу лавку, и гном целиком переключил своё внимание на дорогого посетителя. Нас официально освободили на весь завтрашний день!

Мы быстро скинули рабочие халаты, договорились завтра с утра встретиться у руномобиля и разошлись по домам. По пути я купил продуктов на бутерброды в продуктовой лавке. Если за обучение там нужно отдавать по пять золотых в год, то представляю, сколько там стоило просто покушать. Лучше приготовлю бутербродов и мы спокойно, без переплат, завтра перекусим.

– Пять золотых, – бормотал я себе под нос, пока стоял на рунобусной остановке. – Каждый год. Безумные деньги. Где я столько найду… Надо завтра узнать, что за лотерея и как в ней поучаствовать. Обязательно.

Полупустой рунобус номер три плавно подлетел к остановке, я показал водителю проездной, нашёл свободное место в середине салона и уткнулся в окно, наблюдая, как двигался городской пейзаж. Пять золотых. А я ещё потратил целых восемь медных монет на камень!

Через несколько остановок мы выехали из центра Фрэлиса, движение за окном заметно ускорилось.

– Привет, тут свободно?

От моих мыслей меня отвлекла девушка. Оказывается, пока я разглядывал пейзаж, почти все сидячие места в рунобусе успели занять, но рядом со мной сиденье было пока свободным.

– Да, конечно, присаживайтесь.

– Спасибо! – девушка села и вытянула ноги перед собой. – Фух, что-то я устала. Ты не против? Ну и отлично. Ты до куда едешь?

– До конечной.

– А где ты там живёшь? Там же пустошь. Погоди, ты из той жёлтой пятиэтажной общаги на конечной? Про неё столько всякой жути рассказывают. А в ту общагу всех беженцев из Керита ведь отправили. А ты видел взрыв в Керите, да? Слушай, а это правда, что у вас там призрак Керита живёт?

Мне было немного неловко, девушка говорила громко и на её слова в нашу сторону стали поворачивать головы.

– Никаких там призраков нет, – я процедил сквозь зубы. – Можешь потише говорить? Водитель нас только не слышал.

– Ой, извини, – ей как будто и вправду было неловко, она потише продолжила, – а тебе в общаге нравится? Мне кажется, это как-то не то…

– У меня денег нет, чтобы съехать.

– А, поняла, извини. Слушай, а ты же эльф, да?

– Полуэльф, – механически ответил я. Разговор мне немного надоел. Я заметил в передней части салона две девичьи головы, повёрнутые в нашу сторону. Видимо, они отправили подругу выпытать информацию из того странного парня.

– Неважно. Раз ты эльф, умеешь же колдовать? Ну, стилусом там оп-оп и наколдовал себе что-нибудь, да?

– Нет, не умею колдовать, я не эльф, а полуэльф, – разговор становился совсем плохим. Соседи спереди затылками ловили каждое наше слово. Того и гляди вышвырнут из салона, придётся пешком добираться. Только бы обошлось.

– Слушай, – я посмотрел в глаза девушке, она явно развлекалась, – иди к своим подругам, они тебя уже ждут. Я очень устал и хочу немного поспать.

Я продолжал смотреть в глаза соседке с безразличной маской на лице. Про усталость была полная правда, всё-таки тройная норма за день давала о себе знать. Девушка сначала что-то ещё хотела спросить, потом запнулась на полуслове, переглянулась со своими подругами, пискнула: “Пока!” – и убежала в переднюю часть салона. Ну и отлично.

На следующей остановке ко мне подсела пожилая орка, и путь до конечной я провёл в молчании, отрешённо наблюдая за дорогой в окно. Мы уже выехали за город, расстояния между остановками стали больше, солнце скрылось за горизонтом, и я не заметил, как немного задремал.

– Конечная, – толчок в плечо вытянул меня из лап морфея. Водитель кивнул головой в сторону открытой двери и пошёл дальше по проходу будить следующего. За окном уже было темно. Я махнул головой, стряхивая остатки сна, выскочил из рунобуса и быстрым шагом направился к общежитию.

Пятиэтажное здание ждало меня всего в двухстах метрах от конечной. Я заскочил в единственный подъезд, быстро поздоровался со старенькой консьержкой, по лестнице поднялся на второй этаж, зашёл в свой номер, кинул продукты в холодильник, разделся и сразу же лёг спать.

Ночью мне снился университет. Высоченные, до самых облаков, шпили и ворота. Надменные и строгие взгляды учителей. Главный инквизитор с рынка строго спрашивал “Завтра последний день сдачи оплаты за учёбу, платите или выметайтесь!” Леля в крутой одежде лесного снайпера получает в награду от Оскара диплом об окончании факультета. Куда-то мимо меня суетливо пробегает Флора Олеговна с ворохом бумаг. Бутерброды с протухшим мясом и червями. Девушки из рунобуса стоят рядом с Лелей, хихикают и смотрят на меня. И постоянное сосущее ощущение одиночества.

Проснулся я совершенно разбитый и весь в липком, холодном поту. Лучи утреннего солнца уже перебрались на мою подушку и подбирались к глазам. Это значило, что через полчаса мой рунобус уедет с конечной! Вчерашняя затея с днём открытых дверей уже не казалась такой хорошей. Может, отменить поездку?

Нет. Надо ехать.

Я быстро привёл себя в порядок, из продуктов в холодильнике сделал на нас с Лелей бутербродов, положил их в рюкзак и выскочил из общежития, не забыв попрощаться с консьержкой. Мне иногда казалось, что она меня не замечает.

Я успел вовремя, рунобус уже стоял на конечной с открытыми дверями. Я сел на своё место в середине салона и через полтора часа вышел в центре Фрэлиса. Десять минут пешком и вот она, алхимическая лавка Алвинов.

– Ага, явился не запылился, – Леля уже сидела в заведённом руномобиле. – Я уж думала, что ты струсил. Садись, полетели!

И мы полетели. Город располагался у подножия холма, из-за запрета на постройку высоких зданий королевский замок и здание университета, которые были как раз на возвышении, выгодно возносились над всем Фрэлисом. К ним проще всего было добраться именно по Центральной улице.

– Главное, по привычке не зарулить на рынок, – пробормотала под нос Леля. Лицо орки немного помрачнело, видимо, она вспомнила про вчерашний инцидент. Надо отвлечь.

– Ты ж хорошо ему двинула?

– А то! – глаза у девушки заблестели, я попал в точку с вопросом. – Неделю теперь с фингалом ходить будет. А Борис когда узнал, что я сделала, даже передумал ему лицо чистить. Говорит, что сама справилась. И смеялся.

– Ну и правильно, он своё получил, – я вспомнил обрывки сна и немного занервничал. – Лель, а что там будем делать? В университете?

– А всё то же, что на рынке. Походим, побродим, посмотрим, послушаем, бутерброды съедим. Ты же сделал нам бутербродов? А то там цены высоченные на еду.

Я утвердительно кивнул.

– Молодец, Ти! Я бы с тобой в разведку пошла. Видишь, сейчас на разведку едем! Так, паркуемся...

На улице заметно увеличилось число жителей, все они шли в сторону университета. Ехать стало опасно, можно было кого-нибудь ненароком сбить, поэтому Леля быстро нашла свободное место для руномобиля и потихоньку туда выруливала, чтобы никого не задеть. Всё-таки хорошо, что мобили были роскошью, недоступной даже некоторым богатеям.

Машина плавно припарковалась. Леля выключила мобиль, мы вышли из салона и влились в людской поток. Сколько же их! И как я раньше пропускал такое мероприятие?

– Мам, а вдруг мы куда-то не туда зайдём? – нас догнали молодая рыжая девушка и очень похожая на неё женщина. Женщина уверенно шла вперёд, рассекая собой толпу, девушка торопливо следовала за ней.

– Душенька моя, вспомни, как называется мероприятие? – у мамы был мягкий, но сильный голос, да и сама она, казалось, излучала спокойствие и уверенность. – Мероприятие называется День Открытых Дверей. Так что если дверь открыта, значит, нам туда можно. Давай ускоримся, до встречи с профессором Немоловым нам нужно успеть в Зал инициации.

– Хорошо, – пискнула дочка, и пара обогнала нас. Я никак не мог отвести взгляд от рыжих локонов девушки, которые всё мелькали за спинами впереди идущих людей.

– Что, понравилась? – в бок мне прилетел кулачок от Лели, я ойкнул. – Ничего девчонка, да? Красивая, рыжая, из знатной семьи, потомственная волшебница. Хороший выбор, Ти, одобряю!

– Леля! – мои уши горели, а сам я, наверное, был пунцовым. – Хватит!

– Да ладно, ладно, остынь, боец, – Леля чуть отстранилась, показывая мне открытые ладони, но в глазах у неё танцевали чертята. – Кстати, мама у неё очень хваткая, если она знает профессора Немолова, значит, дочка наверняка поступит. И про Зал инициации она права. Нам тоже туда надо зайти.

– А кто этот профессор Немолов? – толпа постепенно замедлялась и уплотнялась, становилось тесно, мы подходили к воротам. Я старался не терять из виду Лелю, немудрено было потеряться.

– Он декан факультета теории магии. Курс термагов обязательный в университете, он есть на всех факультетах. Каждый должен знать основы магии, чтобы знать принципы её работы. Так что Немолов очень крутой мужик.

В десяти метрах от прохода в университетский двор движение людей совсем замедлилось. Высоченные кованые ворота были открыты только на одну створку, из-за чего весь человеческий поток сужался у самого входа до ручейка из нескольких людей. Мы с Лелей маленькими шажками продвигались к устью человеческой речки, люди вокруг сосредоточенно шли, стараясь не наступить друг другу на ноги. Слева и справа сюда подходила масса пешеходов из соседних улиц, они вклинивались в общий человеческий ручей у самых ворот, из-за чего мы иногда замедлялись до полной остановки.

Наконец, мы добрались до входа, протиснулись через ворота и выскочили во внутренний двор университета. Метрах в двухстах впереди возвышалось высоченное здание, центральный вход  которого находился на уровне второго этажа. Туда вели две полукруглые лестницы, оканчивающиеся большой площадкой для выступления. Судя по тому, что все входящие люди старались занять места поближе к лестницам, двери университета ещё не были открыты.

Надеюсь, бутерброды в рюкзаке не сильно помялись.

– За мной, – Леля схватила меня за руку и потянула влево.

– Брат подсказал, что надо сделать в первую очередь, – девушка понизила голос, чтобы лишние уши нас не услышали. – Мы должны в первую очередь успеть зайти в Зал инициации, в этой комнате всегда самая толкучка. Тебе, Ти, надо будет каждый камень попробовать.

– А что там надо делать? Что там инициируют?

– Ти, такое ощущение, что про университет ты только из брошюрки узнал, – Леля посмотрела на меня с укором и быстро продолжила. – В этом зале можно понять, к какому направлению у тебя есть предрасположенность. Борис говорит, что всё будет просто и понятно: стоят камни, рядом с ними информационные таблички с описанием, касаешься камня и если он засветится ярко, значит это твоё.

Мы уже достаточно удалились от центрального входа и завернули за угол здания. Рядом с нами шли другие посетители, которые, наверное, тоже хотели успеть пройти инициацию до открытия факультетов. Впереди я заметил знакомую рыжеволосую парочку, они как раз завернули в открытый проход.

– О, смотри, мамаша-то тоже в теме, – Леля успела заметить парочку. – Нам за ними, Ти.

Мы быстро преодолели оставшееся расстояние, я прочёл надпись на табличке у двери “Зал инициации” и мы вошли в здание. Как же тут было холодно!

Огромное помещение с высоким потолком походило на какую-то выставку, а не на таинственное место инициации: по залу в четыре ровных ряда на значительном расстоянии друг от друга стояли серебристые тумбы по пояс высотой. Сверху на столбиках лежали цветные однотонные плиты толщиной в три-четыре пальца, сбоку стояли информационные таблички. Всё, как Леля сказала. Человек двадцать-тридцать прогуливались по залу, останавливались у информационных табличек, кто-то держал руку на плите. Девушка направилась куда-то в середину зала, я же повернул налево к ближайшей табличке.

“ЗЕМЛЯ”, – было написано большими буквами на информационном стенде. Сверху столбика лежала тёмно-коричневая плита, на ней была выгравирована какая-то руна. Я поднёс руку к руне, коснулся её. Шершавая плита под ладонью осталась прохладной, линии руны на секунду стали чуть ярче и потухли. И что? Я прошёл? Надо прочесть всю информацию на стенде, может станет понятнее, что делать.

“ЗЕМЛЯ.

Плита инициации с нанесенной постоянной руной предназначена для определения предрасположенности к владению магическим искусством на основе указанного выше направления либо её эквивалентов. Способ применения: прикоснуться рукой, дождаться реакции рун.

Для получения полноценной активации рекомендуется держать руку на плите не менее 40 секунд.

Признак положительной реакции: световой сигнал.

Внимание: в случае получения светового сигнала кандидат имеет право в заявительном порядке поступить в университет на специальных условиях. Информация о положительной реакции поступает автоматически в университет. Для получения справки о положительной реакции необходимо обратиться в секретариат университета, кабинет 108. Со всеми условиями спец. поступления можно ознакомиться на информационных стендах университета.”

Ага, то есть коснулся рукой, дождался от плиты светового сигнала и поступаешь на каких-то специальных условиях? Интересно. И держать руку надо подольше, для гарантии около минуты. А что значит – световой сигнал?

Тут я краем глаза заметил яркую вспышку, а по залу прокатилось многоголосое восхищение. Повернул голову в сторону источника и сразу же получил ответ на свой вопрос, что такое световой сигнал: от одной из плит в потолок бил яркий огненный столб света. Казалось, что поток не светил, а тёк в сторону потолка: клубы плавно двигались, извивались и переплетались друг с другом. Красный свет был ярким, насыщенным, а сам процесс проходил без каких-либо звуков. Посетители замерли, наблюдая за красивым зрелищем. Секунд через десять свет истончился, померк и растворился в воздухе. Люди в зале зааплодировали.

– Видел?! – подскочила ко мне Леля. – Я же говорила, что та рыженькая из потомственных магов! На ней плита огня инициировалась! Да как сильно! Она – огневик. Боевой факультет её с руками оторвёт!

Рыжеволосая девушка растерянно улыбалась и словно не знала, что ей дальше делать. Но тут к ней подошла довольная мама, обняла её, и они, о чём-то перешёптываясь, пошли на выход.

– Фух, ладно, я нашла свою плиту, попробую стать лучником. Мне чертовски хочется, чтобы эта зелёная каменюка засветилась. Пожелай мне удачи, Ти.

– Удачи! – мне непривычно было видеть девушку такой напряжённой, она заметно нервничала. – Лель, давай я рядом постою?

– Давай! Это хорошая идея, да! Она ведь засветится, правда? Должна!

Мы подошли к тумбе с тёмно-зелёной плитой сверху. На инфотабличке было написано: “МЕТКОСТЬ”. Леля выдохнула и приложила руку к плите, линии руны стали чуть контрастней, над камнем появилась лёгкая зелёная дымка.

– Ждём, – Леля сосредоточенно наблюдала за вихрями, я пока решил изучить текст на инфотабличке. Он был таким же, как у камня “ЗЕМЛЯ”! На стенде было написано ровно то же самое, текст отличался от текста земли только заголовком. Я перекинул взгляд на соседний информационный стенд “ТЕНИ”, текст был таким же: активация через 40 секунд, положительная реакция в виде светового сигнала, за справкой в кабинет 108.

– Ой, Ти, смотри, смотри, началось!

От камня в потолок устремился зелёный поток света. Он был не таким плотным и ярким, как у девушки-огневика, но зелёные вихри тоже были хорошо различимы. Леля с восхищением наблюдала за игрой света, по залу снова пробежали восхищённые и завистливые возгласы, раздались редкие хлопки. Свет потух, Леля убрала руку от камня и, довольная, повернулась ко мне.

– Я – лучница! Как папа и говорил!

– А ты сомневалась, – улыбнулся я в ответ.

– И ничего я не сомневалась! Я сразу знала, что буду лучницей. Так, а ты что выбрал? О, пошли, я нашла плиту алхимика, наверняка тебе подойдёт.

Орка схватила меня за руку и потащила в начало зала. К девушке вернулись её уверенность и позитивный настрой.

Мы остановились у второй от входа тумбы с песочно-жёлтым камнем. “АЛХИМИЯ”. Ну, что ж, попробуем. Я прикоснулся рукой к плите, руна на ней стала контрастной, жёлтый дымок слегка заклубился над рукой. На ощупь камень был шершавым и прохладным, но не слишком холодным, касаться его было приятно. Пока руна активировалась, я решил изучить рисунок. Руна как будто состояла из двух частей: левая часть была нарисована острыми прямыми линиями, правая – изогнутыми кривыми, все линии соединялись по диагональной полосе.

– Мда, – протянула Леля через минуту, – что-то не хочет запускаться плита. Ну, значит, алхимия не твоё, Тиаретайра! Так и передадим Оскару.

Клубы жёлтого дыма не хотели подниматься выше моей кисти.

– Может, не надо? Оскар наверняка расстроится...

– Ничего, встряска этому скряге не помешает. Но, если ты так хочешь… Давай скажем, что очередь была большой и мы не дождались. Так, Ти, пока народа мало, я предлагаю тебе походить по залу, поискать свою специализацию. Если повезёт, то поступать будет значительно проще. И дешевле! Я пошла, мне надо срочно в сто восьмой кабинет за справкой. Скоро вернусь! Но если потеряемся, встречаемся у ворот, хорошо?

Леля махнула рукой и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом вышла из зала. Я почувствовал, что немного замёрз. В зале по сравнению с летним теплом было прохладно, а узкие окошки под потолком не давали солнечным лучам хорошо прогреть зал.

Снова вспыхнул световой столб от плиты огня. Довольный парень держал руку на красном камне и наблюдал за реакцией людей в зале. Огненная вспышка была не такой яркой, как у девушки ранее, и сам световой поток был слегка ленивым, наверное, поэтому по залу раздались лишь одинокие хлопки. Поток потух, парень убрал руку и пошёл в сторону выхода. Судя по всему, он рассчитывал на более эмоциональный отклик окружающих. Интересно, он успел застать тот яркий поток до него?

– Так, Ти, сосредоточься, – когда мне было неловко или неуютно, разговоры с собой помогали прийти в себя. – Тебе надо понять, кем ты можешь стать в университете.

Я переключил внимание на следующий тёмно синий камень. “ВОДА”. Прикоснулся рукой к камню, досчитал про себя до сорока. Ничего. По-моему, реакция камня была даже слабее, чем на алхимии.

У камня с надписью “ВОЗДУХ” была очередь из трёх людей, я решил вернуться к нему попозже и перешёл к следующему по порядку: “РАСТЕНИЯ”. Сорок раз посчитал про себя. Ничего. Но хоть зеленовато-жёлтая дымка немного поклубилась.

– Ура-а-а! – парень на камне “ВОЗДУХ” заставил зажечься белый столб света. Яркий и плотный поток бесшумно ударил в потолок. Мне обязательно нужно проверить воздух! И огонь. Ну, по порядку, а то запутаюсь.

Я пробыл в зале около часа и окончательно замёрз. Ни один из камней не отреагировал на меня. Самая сильная реакция была на камне “ТЕНИ”, клубы дыма поднялись до уровня моей головы и лениво, нехотя, осели. Пока я продолжал свои тщетные попытки, народа в зале становилось всё больше, а камни вокруг всё зажигались от рук талантливых посетителей. Вода, Воздух, два раза Огонь, несколько раз Земля и Меткость, по разу Растения и Животные. Один раз Тени, причём серо-чёрный столб ударил в потолок сразу после того, как меня сменила ждущая своей очереди светловолосая девушка. Песок, Руны, Свет. Потом я уже перестал считать. Как же было холодно в зале!

– Ти, как дела? – Леля вернулась с папкой бумаг в руках. – Я уже успела до сто восьмого кабинета добежать! Представляешь, там уже очередь. Теперь осталось только с папой поговорить, чтобы он помог мне документы заполнить. И я официально поступила!

Леля попыталась изобразить что-то вроде танца победителя, но вокруг уже было слишком много народа, поэтому ей пришлось обойтись прыжками на месте. За её спиной вспыхнул зелёный световой поток и раздался довольный восклик. То ли Растения, то ли Скорость.

– У меня ничего, – на удивление, я не чувствовал сильного расстройства. Наверное, потому что не я один был таким – на каждого счастливчика приходило по десять-пятнадцать таких же бездарей, как я.

– Что, совсем ничего? Ты точно все камни обошёл?

– Ну, на Тенях у меня клубы аж до головы поднялись.

– Это не считается,– отмахнулась девушка. – Жаль, конечно, с талантом проще поступить. Ну и так тоже можно. Пошли тогда в университет! Хватит мёрзнуть. Походим по факультетам, найдёшь себе направление по душе.

И мы наконец-то выбрались из холодного зала на теплый, солнечный двор. Число людей. идущих нам навстречу в Зал инициации, заметно увеличилось. Хорошо всё-таки, что нам удалось пораньше попасть в зал, а то мне не удалось бы попробовать все таланты. Когда мы выходили, очередь у каждого из камней была не меньше десяти человек. Представляю, что здесь будет твориться через полчаса.

– Эй, не кисни, ты же сам видишь, что талант не у каждого проявляется, – Леля, видимо, решила, что я скукожился не от холода, а от жалости к себе любимому. – Мы сюда заскочили на всякий случай, а вдруг какой-нибудь камень среагировал бы. Я-то точно знала, что у меня будет талант Меткости, не зря столько времени ушло на стрельбу и тренажёры. Плюс, Борис говорил, что он слышал, что камни иногда реагируют не сразу, а на втором или третьем курсе. На последнем выпуске у него кто-то смог инициировать аж два камня сразу! Стойкость и Земля! А ещё под конец учёбы ты точно научишься инициировать профильный камень, это один из обязательных выпускных экзаменов.

Мы подошли к центральной площади Университета. Пока я замёрзшими пальцами дожимал последние плиты, День Открытых Дверей успел официально начаться: людей на площади стало значительно меньше и все они куда-то целенаправленно шли. Большинство людей двигалось по полукруглым лестницам к центральному входу в университет: левая лестница была для подъема, правая – для спуска. В самом университетском дворе успели открыться лавки с едой и сувенирами, стояли информационные стенды с рекламными буклетами факультетов. До нас донёсся приятный запах жареного мяса, в животах забурчало. Без лишних слов я достал нам с Лелей по бутерброду и мы с набитыми ртами направились к левому лестничному крылу.

Когда поднялись по лестнице и зашли в здание университета, мы заметили множество навигационных табличек. Сразу стало чуть спокойнее: не потеряемся. И каким широким был коридор!

– С чего начнём? – Леля заметила большой стенд и принялась изучать названия факультетов на нём. – Предлагаю зайти во все кабинеты. Борис говорил, что коридоры тут на всех этажах идут прямоугольником, и если не уходить с коридора, то вернёшься в начало.

Идея казалась хорошей, да и постоянный поток из людей, которые входили и выходили из университета, не давал надолго задержаться у входа, поэтому мы пошли направо.

– О, смотри, факультет рунописи!

У двери стояла большая толпа из желающих, но дверь с табличкой “Аудитория 104” и наклеенной надписью “Факультет рунописи” была закрыта. При этом все стоящие чего-то терпеливо ждали.

– А чего они ждут? – спросил я у Лели, та пожала плечами.

– Партиями запускают, – пришёл к нам на помощь патлатый парень рядом с нами. – Много очень желающих, сейчас как раз должно закончиться, и нас запустят.

Двухстворчатые двери в аудиторию словно услышали его слова, раскрылись и начали выпускать предыдущих посетителей. Минуты три люди выходили и выходили, оживлённо переговариваясь друг с другом. Кто-то поворачивал сразу к выходу из здания, кто-то шёл дальше по коридору, кто-то отправлялся к информационным стойкам. Да когда же они закончатся?!

Наконец, последний посетитель покинул аудиторию, за ним из дверей вышла женщина и поставленным, громким голосом пригласила нас в зал. Человеческий поток сменил своё направление.

Аудитория представляла собой мини-амфитеатр: справа была кафедра для выступления лектора, слева – ровные ряды сидений с партами, где мы с Лелей и нашли себе место. Женщина, которая позвала всех нас, выглянула из аудитории, убедилась, что желающих больше нет, и захлопнула дверь.

– Уважаемые абитуриенты, – голос прокатился по залу, разговоры сразу смолкли, – я рада, что вы нашли время посетить наш факультет рунописи на Дне открытых дверей Королевского Университета.

Речь у женщины была чёткая, быстрая, но при этом казалось, что ей невероятно важно, чтобы мы услышали её, чтобы речь была не формальностью.

– Меня зовут Солнцева Ирина Антиповна, – продолжала женщина, – я заместитель декана факультета рунописи и мне оказана честь представлять наш факультет. Как вы все наверняка знаете, рунопись – это активно развивающаяся практическая наука современности. Руномобили, рунобусы, руническая подсветка, рунические ключи – это всё результат совместной плодотворной работы нашего факультета и ведущих предприятий нашего Королевства. Более того, все вы помните печальные инциденты в Керите и Уавлефкастере 7 лет назад. Пострадало множество семей, только в Керите в один день погибло более 70 тысяч человек. Для избежания повтора таких событий наше королевство приняло сложное, но верное решение отказаться от большинства постоянных рун, которые использовались во многих предметах быта. Ведь именно они были использованы террористами для дистанционной инициации и детонации, что и привело к многочисленным жертвам в двух городах.

Лектор взяла паузу, чтобы попить воды. Я прекрасно помнил взрыв в Керите. Я видел его из лесной опушки, куда в 10 лет убежал от родителей, потому что испугался, что они накажут меня за разбитую вазу. Взрыв был мощнейший, яркий, меня взрывной волной отбросило в кусты и сверху засыпало землёй и ветками. Больше я ничего не помнил. Спасатели потом сказали, что мне чудом удалось выжить.

– Одновременно перед целым королевством встала задача обеспечить функционирование всех сфер нашей жизни, – продолжила лектор. – Чем были хороши постоянные руны? Кто-нибудь знает?

Удивительно, но от интонации в её голосе мне сразу захотелось что-нибудь ответить. И, видимо, такое желание возникло не только у меня, потому что из зала начали выкрикивать:

– Они работали вечно!

– Они не требовали подзарядки!

– Они передавались из поколения в поколение!

– Работали всегда!

– Не нужно было заряжать!

– Всё так, – лектор поняла, что ответы начали повторяться и вернула себе инициативу. – Прелесть постоянных рун была в том, что они были самозаряжающимися. Их гравировали на домашней утвари из хорошего материала, поэтому предметы могли находиться в рабочем состоянии очень, очень долгое время. Наверняка в каждой из Ваших семей был такой предмет, который переходил из поколения в поколение и который пришлось сдать в Королевское хранилище. Такие предметы были везде: лампы с руной зажигались вечером и гасли утром. Котлы и кастрюли с подогревом, в которых было очень комфортно готовить. Окна, которые не надо мыть. Насосы в канализации. И многие, многие тысячи подобных предметов. У всех у них главной особенностью была автоподзарядка – они могли накапливать заряд, получая энергию из окружающей среды. Но никто и не предполагал, что если рунам запретить тратить энергию, то они продолжат накапливать энергию без остановки и однажды вызовут цепную реакцию взрывов.

Зал затих. Трагедию в Керите и Уавлефкастере обычно не обсуждали: был взрыв, погибли люди, виноваты постоянные руны – и всё. А сейчас лектор рассказывал, почему руны стали опасны, сколько людей погибло. Механизм взрыва. Я вспомнил слова отца – за полгода до взрыва он периодически жаловался, что лампа на рабочем столе, семейная реликвия, стала хуже светить.

– Перед нашим университетом Король поставил сложную и невероятно срочную задачу: требовалось обеспечить работу целого Королевства без постоянных рун. Нужно было быстро придумать замену изымаемым предметам, а там, где замену нельзя было предложить, нужны были эквиваленты. И именно решение нашего факультета оказалось самым эффективным. Мы предложили временные руны.

Лектор снова взяла стакан с водой, отпила и поставила стакан назад на кафедру. Посетители в зале тихо перешёптывались.

– Если честно, временные руны были временным решением, – по залу пробежал смешок. – Но нет ничего более постоянного, чем временное, верно? Причиной взрыва было накопление рунами энергии без её отдачи. Значит, чтобы обезопасить людей, мы должны были предложить жителям те же руны, которые не могли накапливать энергию и которые через некоторое время нужно было заново наносить или заряжать. Временные руны. Наш факультет в кратчайшие сроки предложил концепт наиболее распространённых рун в заряжающемся исполнении, совместно с Королевским заводом наладили производство, и сейчас, по прошествии семи лет, вы можете наслаждаться современной, цивилизованной жизнью без боязни взрыва. Да, часть постоянных рун пришлось оставить, но их ничтожное количество, и они находятся в безлюдных местах, так что в случае своей детонации они не смогут причинить большого вреда.

Преподаватель снова отпила немного воды, на секунду бросила изучающий взгляд на кафедру и вернулась к аудитории.

– Наш факультет ведет активные исследования рунописи. Наши исследования по праву считаются передовыми на всём Центральном континенте. Мы сотрудничаем с Университетом Кемской Державы и ежегодно организуем обмен студентами именно на базе наших факультетов. Сейчас перед нами поставлены одни из самых значительных вызовов Королевства – как наладить жизнь и быт людей. И вполне может статься, что именно вы, уважаемые абитуриенты, сможете помочь нашему Королевству и, быть может, всей нашей планете стать лучше! Приглашаем всех желающих на учёбу в наш факультет. Обращаю внимание, что для тех, кто смог инициировать Камни по направлению Руны, Алхимия или одной из стихий, предлагаются особые условия по поступлению. Благодарю вас, что вы выбрали время познакомиться с нашим факультетом. Надеюсь увидеть вас снова! Дополнительно о нашем факультете и условия поступления вы можете узнать в материалах на инфостойке у входа в университет. Хорошего всем Дня открытых дверей!

Лектор вежливо улыбнулась, подошла к выходу и открыла дверь. Зал загудел и начал выдвигаться. Мы с Лелей тоже направились в университетский коридор.

– Офигеть, – протянула Леля, – я не знала, что взрывы были из-за постоянных рун. Я думала, что там эльфы из Империи бомбы взорвали. Так! Погоди. Лектор сказала, что в каком-то эльфийском городе тоже взрыв был?

– Уавлефкастер, – рядом с нами снова оказался тот патлатый парень. – Я жил в десяти километрах от города, у нас все окна выбило, когда город рванул.

Мы вышли из аудитории и пошли дальше по коридору уже втроём.

– Офигеть, – протянула девушка. –Так, постой, а какого рожна тогда мы с эльфами воюем?! У нас город взорвался, у них. Куча смертей. Тут бы объединиться, разобраться, помочь друг другу. Почему мы их-то во взрывах обвиняем?

– Ну, у нас обвиняют вас… – протянул парень.

– Погоди, – Леля не сразу поняла слова патлатого, – ты что, из Эльфийской Империи?

– Угу. Меня зовут Эра.

– Лель, давай зайдём сюда! – я заметил закрытую дверь с табличкой “Библиотека”. Надо было срочно отвлечь девушку, а то она сейчас двинет патлатому. Её отец сильно недолюбливал эльфийцев. Удивительно, как ещё он меня переваривал.

– Так, – Леля не сводила яростный взгляд с патлатого. – Ти, иди один, а мне тут поговорить надо кое с кем. Встретимся у ворот, если потеряемся.

Ну, Леля девушка взрослая, за себя постоять может, что мне её удерживать. Парень стойко пытался держать взгляд разозлённой орки, но было заметно, что он нервничает.

– Ну, как знаешь, – отказываться от библиотеки уже было неловко, поэтому я подошёл к двери и потянул ручку. Закрыто? Дверь дёрнулась, но не открылась. Я попробовал ещё раз, дверь шелохнулась, но снова не открылась. Я обернулся, надеясь на помощь Лели, но её уже и след простыл. Блин, как неловко-то. Я вернулся к двери и дёрнул её ещё раз. Дверь скрипнула, но не поддалась. Закрыто?

– Сильнее, молодой человек, – произнёс кто-то слева от меня усталым голосом. Я кивнул головой и со всей силы рванул дверь на себя. Сверху у косяка словно что-то хрустнуло, и дверь, наконец-то, поддалась. Пока я завис, вглядываясь в залитый солнечным светом кабинет, со мной поравнялся обладатель усталого голоса, высокий чёрно-белый мужчина. Чёрный костюм, белая рубашка, белая кожа, чёрные волосы, резкие черты лица.

– Благодарю, – так же устало произнёс он, слегка скользнул внимательным взглядом по мне и зашёл внутрь. Я направился за ним. Дверь громко захлопнулась, от хлопка я подпрыгнул, но мужчина даже не обратил внимание на шум.

– Флора Олеговна, милочка, мне бы пачку формуляров на анкетирование поступающих, в сто восьмом закончились, к вам отправили, – интересно, но когда я увидел обладателя голоса, он перестал казаться усталым. Звуки скорее были вдумчивыми, словно мужчина старался всем и каждому старательно донести свою точку зрения. Даже если оппонент был не сильно умным.

Я переключил взгляд с мужчины на кабинет. Он казался небольшим, слева от меня вдоль стены стояло несколько пустых парт, дальнюю стену украшало высокое, до потолка, приоткрытое окно, а по правую руку разместилась длинная стойка, у неё сейчас терпеливо кого-то ожидал тот самый чёрно-белый мужчина.

– Сергей Петрович? – из-за перегородки послышался приглушённый, но очень знакомый женский голос. – Какая приятная неожиданность. Одну минуту! А то у меня с утра никого нет, решила немного каталог в порядок привести. День открытых дверей называется, ни единого посетителя.

– Ну, вы очень хорошо забаррикадировались, скажу я вам. Мы с молодым абитуриентом еле к вам попали.

– Дверь опять клинит? Да что ж такое-то! Я же уже говорила Павлу Ромуловичу, чтобы он починил дверь. Вот ведь прохиндей, наверняка в отпуск свинтил.

– Как же вы утром-то попали? – в голосе мужчины проскользнули нотки ехидства.

– Так я по привычке, ногой в косяк упрусь и дёргаю. А из сто восьмого могли бы и сами сходить, избаловались девчонки, профессоров за бумагой посылают.

Из-за прилавка вынырнула удивительно знакомая гном-брюнетка и выложила на стол пачку жёлтых листков. Это же была Флора Олеговна, что к нам в лавку постоянно заходила! Я заулыбался.

– Ваши формуляры, профессор Немолов, – женщина заметила меня и громко воскликнула: – Тиаретайра! Какая приятная неожиданность! Ты решился поступать в университет?

– Здравствуйте, Флора Олеговна! – мне было радостно и очень неловко: я вспомнил слова Лели про профессора Немолова, и увидеть его вот так, без пафоса, словно он клиент нашей лавки, было неожиданно. Он же, в свою очередь, спокойно разглядывал меня.

– Сергей Петрович, это Ти, я о нём вам рассказывала, – обратилась к профессору Флора Олеговна. – Ну, тот, кто придумал порошковые лекарства лавки Алвинов.

Обо мне ещё и рассказывали! Я был готов от смущения провалиться под землю.

– Вот как, – во взгляде профессора появился интерес. – Молодой человек, так это вы тот самый главный враг нашего факультета рунописи?

– Враг?! Почему? Нет, я не хотел, точнее, я хотел, но не враг, а чтобы Оскару помочь, ему ведь было без котла никак...

Всесильный, что я нёс? Кому это было интересно?

– Сергей Петрович, это очень одарённый молодой человек, – Флора Олеговна явно решила окончательно вогнать меня в краску. – Уверен, что он в Зале инициации проявит себя.

– О, Флора Олеговна, пока вспомнил, – профессор повернулся к женщине, – можете, пожалуйста, ещё дать пачку бланков для абитуриентов, которые прошли инициацию? Наверняка они в сто восьмом тоже закончились. Там сейчас толпа.

– Сейчас, – брюнетка скрылась за прилавком. Профессор потерял ко мне интерес, пододвинул к себе жёлтую пачку бланков и постукиваниями начал её выравнивать. Так, прямо сейчас уйти будет невежливо и неправильно. А я и не знал, что Флора Олеговна работала в университете! Да ещё и знала профессора Немолова! А профессор знал её. Блин, какой же я идиот, ведь сейчас Флора Олеговна рекламировала меня перед профессором, а я как истукан стоял и молчал! Хотя что я скажу? Что в Зале инициации на меня не среагировал ни один из камней?

Я подошёл к партам слева и сел за одну из них. Прямо надо мной на стене разместился выпуклый чёрный квадрат, очень похожий на одну из плит в Зале инициации. Какое интересное, стильное украшение. Наверняка, в этой каменюке был заложен какой-нибудь глубокий смысл. Если будешь посещать библиотеку, то даже из самого чёрного камня сможешь получить свет знаний!

Я усмехнулся пафосу придуманной фразы, встал и отработанным движением приложил руку к булыжнику. Поверхность была без рун, просто шершавый камень полметра на полметра, висевший на стене. На ощупь он был таким же, как камни в Зале инициации – прохладный, шершавый и приятный. Только в зале инициации было жутко холодно, а здесь, в библиотеке, тепло и солнечно.

– Несу-несу, Сергей Петрович, – послышался голос женщины и торопливые приближающиеся шаги. Я обернулся и увидел, что профессор наблюдал за мной.

– Вам нужно расписаться...

И тут библиотека исчезла. Я просто моргнул – и стены исчезли. Бесшумно, без вспышки и звуков, словно их выключили. Я стоял один в абсолютно тёмном помещении. Мог дышать, мог смотреть, только смотреть было не на что. Я перевёл взгляд на свои руки. Я видел себя, свои руки, своё тело, а вокруг ничего не было! Правда, я видел не совсем себя, а скорее свой контур, светлые границы своего тела.

“Кандидат!”

Фраза прогремела словно отовсюду. Слово произнесли громко, но не болезненно. Я закрутил головой, пытаясь найти источник звука. Он был позади меня. Вдалеке, в ста шагах, стоял высокий постамент, на вершине которого разместилось семь кресел. К постаменту вела широкая лестница, на креслах сидели контуры фигур в балахонах, их лица были скрыты под капюшонами. И почему-то я понял, что лица здесь были не важны. И постамент не важен. И кресла. Важны были эти семь фигур.

“Кандидат!” – повторно прогремело. – “Ты готов вступить в борьбу за пост Хранителя своей Системы?”

И фигуры замолчали. Мне надо ответить? Но что? Кто они такие? Что они хотят? Как я сюда попал? Это профессор Немолов так шутит?

– Я не понимаю, что вы от меня хотите! Кто вы? Где я? – я громко крикнул в сторону семи фигур. Мой голос утонул в окружающем мраке. Они меня услышали? Что они мне предлагали? Что значит Хранитель? Что за Система? Если я соглашусь, что будет? А если откажусь?

“На Кандидате есть отпечаток Космической Силы”, – снова загремел голос. – “Кандидат вызвал Суд. Кандидат не принял решение.”

Центральная фигура указала рукой в мою сторону.

“Кандидат проявил неуважение к Суду. Система не имеет Хранителя. Если Кандидат откажется, должность Хранителя будет объявлена вакантной на аукционе Мурлея. У Кандидата есть семь планетных суток на принятие решения.”

И меня выкинуло.

– ...в получении бумаги, Сергей Петрович, а то Дворянков меня сожрёт с потрохами.

Ветер подул в окно чуть сильнее, пачка бумаги в руках у профессора зашелестела, пытаясь выбраться на волю из прямоугольного плена. Профессор, словно не получив желаемого от наблюдения за мной, перевёл внимание на женщину.

– Да, конечно, Флора Олеговна. Спасибо, что напоминаете, без вас – как без рук, честное слово.

– Ой, ну что вы, Сергей Петрович, я просто стараюсь делать свою работу так же хорошо, как и вы!

Сквозняк стих. Я наконец-то пришёл в себя и убрал руку от непонятного чёрного камня. Что сейчас произошло?! Куда меня забросило? Что это за семь фигур на постаменте? Суд? Кого они судят?

– Флора Олеговна, хоть вы и льстите, но мне чрезвычайно приятно, – профессор Немолов расписался, сложил обе пачки бумаги в одну и с улыбкой кивнул женщине. – Благодарю за бланки, пойду общаться с новичками, работа ждёт. Молодой человек!

Профессор повернулся ко мне. Соберись, Ти, вернись на землю, потом разберёшься с тёмной комнатой. Это явно была не шутка профессора Немолова.

– Да? – блин, всё-таки я дал петуха. Но Немолов словно и не заметил.

– Вас, кажется, Тиаретайра зовут? Вы из Керита, да? Наслышан о вашей трагедии с семьёй и искренне сочувствую утрате. И рад видеть, что вы не опустились на социальное дно, как многие из керитян, а стараетесь тянуться к знаниям. Флора Олеговна говорила, что вы – полуэльф. Не подскажете, из какого вы рода по эльфийской линии?

– Я, э, из рода Лиадонов, мой отец был эльфом, – невероятно, насколько он тактичен и одновременно настойчив! Обычно когда узнавали о том, что я из Керита, либо изображали жалость, либо издевались над эльфийским происхождением. Здесь же было чистое соучастие без капли жалости.

– О, какой древний род! – профессор явно заинтересовался. – Позвольте уточнить, а Теритрон Лиадон кем вам приходится?

– Это мой отец, – обычно я отмалчивался на вопрос о родне, я прекрасно помнил, как в Керите меня дразнили полукровкой из-за того, что моя мать, знатная гномка, вышла замуж за какого-то эльфа из Эльфийской империи и взяла его фамилию. Отец же никогда не акцентировал внимания на своей фамилии, да и с его родственниками я не виделся. Но сейчас явно был не тот момент.

– Интересно, – пробормотал профессор, но тут его прервал громкий треск открывающейся двери.

– Да чтоб её! Профессор! – в дверном проёме появилась слегка взлохмаченная девушка. Она ловко увернулась от щепок, которые посыпались сверху с косяка, и переключила внимание на Немолова.

– Профессор, я вас еле нашла! Вас заждались на кафедре абитуриенты и их родители.

Последнее слово девушка протянула сквозь зубы. Видимо, какие-то родители успели сильно рассердить девушку.

– Да-да, конечно, Мария, благодарю! – профессор перехватил папку с бумагой и посмотрел на меня. – Молодой человек, загляните, пожалуйста, ко мне в аудиторию сегодня. Кабинет двести четыре.

Профессор слегка склонил голову и вышел. Мария странно посмотрела на меня и последовала за удаляющейся чёрной спиной. Подул ветер, дверь с треском захлопнулась.

– Ох уж этот сквозняк, – ворчливо произнесла Флора Олеговна. – Вот ведь Дворянов, старый пройдоха. Ушёл в отпуск, а мне с дверью воевать до осени. Ти! Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? Сам профессор заинтересовался тобой!

– Ага, – у меня в голове всё крутились голоса из тёмного зала. Почему-то мне казалось, что происшествие было очень важным.

– И это вся реакция? – Флора Олеговна хотела сначала возмутиться, но потом словно передумала, выдохнула и продолжила. – Если бы я тебя не знала, Ти, то подумала бы, что тебе всё равно. Но я-то знаю, что ты очень здравомыслящий молодой человек. Даже слишком рассудительный для своих семнадцати лет. Подумать только, эльфы в твоём возрасте только и думают о развлечениях и озорстве, а ты, словно молодой гном, вгрызся в работу и не отпускаешь её. Это, конечно же, очень хорошо, но сейчас тебе надо отвлечься от лавки и подумать о своём будущем, Ти. И будущее твоё начнётся с Университета.

– А? – я наконец-то пришёл в себя. Кто такой Хранитель? Что за Мурлей? Аукцион? По каким правилам будет проводиться этот аукцион? Фигуры в зале, конечно, невероятно загадочны, но я никак не мог снова туда попасть, чтобы задать крутившиеся в моей голове вопросы. Или мог?

Я рванул к чёрному квадрату на стене и с усердием хлопнул по нему рукой. Но, видимо, слегка перестарался: плита от моего удара соскочила с петель, на которых она крепилась к стене, с оглушительным грохотом упала на парту и раскололась на множество частей.

– Тиаретайра! – ох каким визгливым может быть голос у Флоры Олеговны. – Что ты вытворяешь?! Ты тут всё решил разрушить?!

– Простите меня, пожалуйста, Флора Олеговна, я по привычке, – какая же она сердитая. Чувствую, мне сейчас попадёт. И потом ещё от Оскара влетит…

– По какой такой привычке?! Что-то я не заметила, чтобы ты в лавке Алвинов крушил плиты инициации налево и направо!

– Как плита инициации? – по моей спине пробежал холодок. Эта квадратная штука была плитой инициации?! Я что, инициировал плиту? Но почему тогда не было столба света?

– Да, Тиаретайра, ты только что раскурочил плиту инициации. Плиту, которую нельзя сломать. Только конкретно эта нерабочая, историки говорят, что её как сделали, так ни разу не смогли инициировать. Явно схалтурили. Вот в библиотеку и убрали, чтобы не мешалась. Когда я пришла работать сюда, плита уже была на стене! И заметьте, сударь, висела здесь плита больше шести веков! Надёжно висела! А ну, помогай убрать всё ко мне за стойку, пока факультет рунописи не узнал.

Всё-таки хорошо, что дверь в библиотеку заклинило. Перетаскивание каменных осколков заняло довольно много времени. Флора Олеговна командовала мной, показывая, куда укладывать осколки, и постепенно возвращалась в своё обычное, добродушное состояние.

– Ну, может, оно и к лучшему, – вздохнула женщина. – Жалко, конечно, всё-таки реликвия, шестьсот лет висела на стене, самая первая плита инициации как-никак. Оригинальная. Но с другой стороны, без неё стена выглядит свежее. Как думаешь, Ти? Мне кажется, сюда хорошо пойдёт картина-натюрморт. Я недавно на рынке видела отличную картину и хотела её купить, но в последний момент пришлось отказаться, мне ведь некуда её повесить. Такая большая картина! Там яблоки, груши, виноград и большое манго. И всё на красивой шёлковой скатерти. Красиво и ужасно непрактично. Ты представляешь, Ти, как стирать такую скатерть? Я – нет. А для картины – в самый раз.

Флора Олеговна говорила и говорила, мне вообще не обязательно было включаться в её монолог, достаточно было просто быть рядом и вовремя кивать или мотать головой. Она говорила и нервное напряжение от ситуации спадало, женщина успокаивалась.

Последние осколки были уложены за стойку, и от инцидента осталось только светлое квадратное пятно на стене, вмятины на парте и очень мелкие камни под партой.

– Ну, всё, молодой человек, иди, тебе надо ещё по Университету погулять, – Флора Олеговна откуда-то из-под стойки вытащила веник с совком и направилась к парте. – Я подмету остатки. И обязательно зайди к профессору Немолову, раз он тебя сам позвал! Прямо вот с него сейчас и начни, понял меня?

– Да, Флора Олеговна, обязательно! Спасибо!

– Это тебе спасибо, меня эта каменюка уже давно нервировала, а факультет рунописи настаивал, чтобы плита была в библиотеке. Мол, больше в аудиториях некуда её повесить, мест нет. Ну вот теперь-то им придётся её забрать. И как ты её расколол, ума не приложу. Ти, когда будешь в зале Инициации, будь аккуратней!

– Я уже был там.

– И как?

– Ничего.

– Совсем-совсем ничего?

– Ну, на плите Тени до головы столб поднялся и потом упал, и всё.

– Это не считается. А алхимию успел попробовать?

– Угу, пальцы накрыло и всё.

– Ну, об этом Оскару Витольдовичу ты же говорить не будешь, да? Побереги мужчину. Он о тебе заботится, пусть и по-своему. Ты тоже о нём позаботься. Придумай что-нибудь.

– Мы с Лелей договорились, что скажем Оскару, будто к плите была большая очередь и я не успел.

– Отлично придумано! Всё, хватит разговоров, иди уже.

Я кивнул женщине и под шорканье веника пошёл к выходу. С усилием толкнул плечом дверь и открыл её с первого раза. Влился в шумный человеческий поток, за спиной с треском захлопнулась дверь библиотеки, несколько человек ойкнуло. Но я не обращал внимания, у меня была цель – кабинет двести четыре!