– Ваш заказ: минизим в порошке, упаковка сонника и два флакона чистой воды, с вас четыре медяка.

– Спасибо, молодой человек, – низенькая женщина с милой улыбкой выложила монетки на стол и забрала приготовленный мной пакет.

– Приходите снова, Флора Олеговна!

– С удовольствием, молодой человек, я только к вам. Передавай привет Оскару!

Брюнетка подмигнула и не спеша направилась к выходу, по пути рассматривая витрины. Я убрал деньги в кассу и, убедившись, что других покупателей не было, вытащил из-под стола бланк оптового заказа.

Сегодня обязательно нужно заказать двадцать ящиков чистой воды. Кто ж знал, что она так хорошо пойдёт – три пробных ящика улетели за неделю. А учитывая, что покупка пока идёт по цене 1 медяк за 5 флаконов, а продаётся по 1 медяку за две штуки, выгода налицо. Пока, конечно, наши соседи не прознают – опять начнут демпинговать себе в убыток, бизнесмены мамкины.

Потом нужно ещё три рулона тех цветастых супердешёвых обоев. Порошковые средства очень хорошо уходят в красивых ярких мини-пакетиках с порциями на одно применение. Покупают такие порционные порошки быстрее, чем мы их успеваем фасовать. Ох, убьют нас когда-нибудь горожане за весь мусор от этих разовых упаковок. А потом воскресят и заставят сделать ещё порционных пакетов, ха-ха!

– Что смешного?! Если есть свободное время – протри витрины!

Видимо, последние мысли я случайно озвучил. Низкий черноволосый Оскар, владелец алхимической лавки, стоял, уперев руки в боки, и буравил меня сердитым взглядом из-за круглых очков.

– Оскар Витольдович, – я нацепил деловое лицо, – я тут начал заполнять оптовый заказ, нам нужно двадцать ящиков чистой воды, три рулона упаковочной бумаги, ещё несколько ингредиентов для порошков заканчиваются, и вам передавала привет Флора Олеговна.

– Другое дело, Ти, вижу деловой подход, – Оскар изобразил ухмылку и выхватил у меня из рук оптовый бланк. – Флора Олеговна, говоришь, угу… Склянки забыл. И мёд. И дозарядку для рун на стены, через неделю тускнеть начнут.

Карандаш шустро заскрипел по бумаге. Гном знал своё дело, при нём лавка была и остаётся одной из лучших алхимических лавок столицы. Мать Оскара, достойная вдова дома Алвинов, когда очутилась на смертном одре, именно младшего сына посчитала достойным продолжателем семейного дела. Специально для этого она собрала срочный домашний совет, озвучила это решение и прямо на совете скоропостижно покинула этот бренный мир. Правда, при каждом новом пересказе какие-то детали менялись, но Оскара историческая достоверность мало волновала. Его гораздо больше радовали продажи алхимических препаратов, которые обязательно росли после очередного эмоционального пересказа этой семейной байки новым посетителям.

– Сахар сорок килограмм, два мешка сушёного солнечника, мешок ядрён-травы, мешок мочегона… Ти, помогай давай, чего стоишь остолопом?

– Ядрён-травы два мешка и марлевой ткани рулонов десять, – на вопросительный взгляд Оскара я торопливо добавил: – Скоро западные ветра будут, с гор пыльца полетит, народ чихать начнёт, а ядрён-траву проложим в марле и будем продавать как приятно пахнущие маски для защиты.

Оскар задумчиво смотрел, видимо, ожидая продолжения.

– Листья у неё пористые, через них очень легко дышать, – я с удовольствием наблюдал, как Оскар кивнул и начал вносить правки в лист заказа. – Я ещё в прошлом году заметил, что в период Западных ветров у нас особенно хорошо продавались маски из марли. Можно предложить маски с приятным ароматным дополнением и сделать их по монете за штуку.

– В четыре раза дороже?! – лицо Оскара задумчиво вытянулось, но объяснить гному свежевычитанный аргумент экономистов “дороже – значит, лучше” я не успел: в мастерской коротко глухо взвизгнули и через секунду что-то разбилось.

– Леля!!! – взревел начальник. – Чего тару переводишь?!

– Извините, пожалуйста, Оскар Витольдович, я сейчас всё уберу, – залепетал за дверью тонкий девичий голосок. Леля остро чувствовала моменты, когда от начальника могло прилететь, и быстро включала паиньку.

– Ти, глянь, чего это там у неё случилось? И помоги ей с фасовкой, поедете на рынок вместе.

Гном дождался моего кивка и вернулся к оптовому заказу.

Мастерская, она же лаборатория, она же производственный цех, пряталась за деревянной дверью в углу лавки. Если в самом магазинчике было всё для покупателя – широкий вход с отличными баннерами, стеклянные витрины с товаром и ценниками, дорогие обои с встроенными рунами на подсветку, белый подсвечивающийся потолок, деревянный пол досочка к досочке – то мастерская была именно мастерской. Место для творчества.

Пол в мастерской был ниже пола в лавке на три ступеньки, об которые я периодически спотыкался под звонкий хохот Лели. “Эту лестницу дед моего деда выкладывал, а мой дед укреплял, всё с ними в порядке, ещё век простоят!” – отвечал Оскар на мои просьбы перестроить ступеньки. Сама лаборатория представляла из себя просторное овальное помещение со сферическим высоким потолком и трубой-вытяжкой. По центру зала располагался круглый деревянный стол, на котором были вразнобой расставлены небольшие станки и инструменты. Под столом разместилось множество ящиков с подручными материалами, а стены зала закрывали шкафчики с сырьём и стеллажи для тары и готовой продукции. Рядом с одним из таких шкафов Леля, вооружившись метёлкой и совком, воевала с осколками на полу.

– Я уже практически всё убрала, – Леля ловко вытащила из-под стеллажа пару прозрачных осколков.

– Не порезалась? Оскар волнуется, нам закупаться ехать пора.

Я включил второй и третий переключатели на стене, большой воздушный шар под потолком послушно увеличил яркость в комнате. Леля прищурилась от яркого света.

– Можешь передать начальнику, что всё в порядке, только одна колба разбита. Стеллаж задела, когда мешок солнечника доставала.

Осколки со звоном перекочевали в мусорное ведро, девушка поставила веник с совком в угол и немного потянулась.

– О-ох, пока пакуешь эти пакетики, вся спина затечёт. Убавь назад свет, Ти, очень ярко, глаза режет.

Я послушно вернул переключатели в прежнее положение. Орка благодарно кивнула:

– Вот так лучше. Да, кстати, солнечника был последний мешок! В заказ добавили? Да? Ну и отлично. Помоги мне с фасовкой порошка, немного осталось.

Лаборатория лавки была нашим главным козырем. Мы сами готовили препараты. Особенно хорошо продавались порошки для микстуры в разовых пакетах – идея Оскара. Как гном рассказывал, сначала они продавали только готовые микстуры: от першения в горле, от температуры, от боли в груди, от боли в душе (очень вкусные, заразы), для помощи кишечнику и многие другие. В лаборатории микстуры варили в специальном котле, полученную жидкость аккуратно разливали по стеклянным баночкам для продажи. Но каждая готовка занимала довольно большое время: прогрев котла и зарядка всех рун, добавление в котёл ингредиентов в нужном порядке, сама варка, разлив жидкости по бутылочкам и их охлаждение под вытяжкой, потом тщательная мойка котла. И каждый этап мог сделать микстуру неэффективной. Поэтому микстур всегда не хватало и они были недешёвым удовольствием: отвар для успокоения желудка стоил покупателям десять медяков! Но за лекарствами всегда была очередь. И скупалось всё. Потому что лекарства работали всегда и для всех.

Поэтому, когда Оскар взял меня к себе пять лет назад, моей первой задачей было срочно придумать, как сохранить лавку при деле без котла.

Через неделю после моего прихода в лавку Король издал Указ: “В связи с подлыми подрывными деяниями террористических групп, финансируемых отдельными представителями иноземных властных структур, и возможным использованием постоянных рун на предметах вышеуказанными лицами на дистанции до 400 километров для осуществления подрывной деятельности против великого Королевства Дракки”, все предметы домашнего обихода, на которых были нанесены постоянные руны, были срочно экспроприированы в Королевское Хранилище.

В день издания Указа на Оскаре лица не было. Варочный котёл был семейной реликвией Алвинов, он передавался из поколения в поколение уже много веков. Но расстаться с ним пришлось: о его котле знали конкуренты, которые не упустили бы возможности избавиться от такого неудобного соседа.

Алхимическая лавка Алвинов закрылась.

Но недолго они радовались. Пока Оскар занимался важной миссией – тихо и сумрачно страдал за пыльным прилавком – мы с Лелей утроили свои усилия по экспериментированию с порошками. Ещё до издания Указа мы заметили интересную особенность одной смеси: если к сухим ингредиентам микстуры для помощи кишечнику добавить порошки солнечника летнего, солнечника осеннего, колокольчика ветреного и лунника пыльного, то итоговая смесь хорошо растворялась в воде при комнатной температуре и имела все свойства микстуры. Мы с Лелей догадались добавить лимонник с содой, отчего микстура растворялась с красивыми пузырьками, но дальше наши усилия встали в тупик. У нас никак не получалось добиться нужных пропорций, чтобы вкус был сносным, и с этим мы пошли к Оскару.

В тот день он уже проснулся, сидел за прилавком, обхватив голову, но ещё не приступил к церемонии оплакивания семейной реликвии. Наверное, поэтому наш сбивчивый совместный рассказ он слушал очень внимательно и без комментариев. Когда мы закончили, он молча встал, взял у нас порошок в колбе, растворил его в воде, дождался, когда пузырьки закончат играть на поверхности, и залпом выпил микстуру. Застыл секунд на десять. И заплакал.

С того дня Оскар вернулся к нам. Он активно включился в доработку порошков и сразу исправил все наши косяки. Мы с Лелей ещё долго удивлялись, как без его умений и знаний нам удалось хоть что-то придумать. Он пересмотрел все наши исследования, быстро исправил пропорции и практически мгновенно начал выдавать рецепты на замену остальных наших отваров.

Лавка открылась с особенной помпой. Был заказан оркестр, листовки с большими красивыми надписями “новые технологии”, “сделай микстуру сам”, “не лей, насыпай”, маленькие бесплатные пробнички с порошками чуть ли не насильно раздавались недоверчивым прохожим, и результат не заставил себя долго ждать: жителям Фрэлиса очень понравились перспективные технологии.

А потом Леля притащила обои и предложила сделать порошки порционными, я придумал делать версию для детей (с сахаром) и для взрослых (с многолистником горьким), мы пережили три ограбления (нас спасли руны защиты от воров на рецептах), мы начали сотрудничать с доставщиками, и сейчас наша алхимическая лавка была одной из самых популярных лекарственных лавок во всей столице.

Я помог Леле расфасовать остатки готового порошка по бумажным пакетикам, девушка скинула фартук, перчатки, мы забрали у Оскара оптовый бланк и вышли из лавки. Орка прищурилась на залитую ярким солнцем улицу и быстро надела тёмные очки.

– Вот так-то лучше. По коням?

Служебная четырёхместная руномашина ждала нас слева, в тени бокового тупичка. Я запрыгнул на пассажирское сиденье и с завистью посмотрел на руль – полуэльфам запрещено было водить в Королевстве. Леля села на водительское место, приложила многоразовую руну заряда к стартеру, машина с лёгкой вибрацией приподнялась, и мы выдвинулись.

Мобиль не спеша летел над булыжниками. Я сделал ленивое лицо и наблюдал с пассажирского сиденья за ползущим мимо пейзажем. Руномашины могли двигаться по городу не быстрее двадцати километров в час, но плохо плыть всегда лучше, чем хорошо идти. И мы спокойно плыли.

– А я хочу поступить в университет, – Леля внезапно нарушила молчание. – На боевой факультет.

– Как брат? – старший брат Лели шесть лет назад окончил боевой факультет столичного университета и сейчас был каким-то начальником.

– Ну, да, как брат, но не совсем, – замялась Леля. – Я больше по стрелковым, он же силовик до мозга костей.

– Где он сейчас? Ты, вроде, рассказывала, что он где-то начальником стал.

– Он помощник командира отделения при королевской гвардии, – с гордостью произнесла девушка, мы повернули налево, через опущенные окна в салон сразу подул тёплый летний ветер. – Сейчас готовится к вступительным экзаменам на поступление в саму королевскую гвардию. Он не вылезает с тренировок, измотался, но в его взгляде такая уверенность…

Леля на секунду замолчала, вздохнула и продолжила:

– Я тоже хочу быть такой же уверенной. Знать, что смогу. Что пройду, поступлю. Знать, что там в будущем меня ждёт.

Я отвернулся к окну. Мы некоторое время ехали в тишине, у меня в голове крутились обрывки мыслей, которые сплетались друг с другом, распадались и спустя мгновение сплелись в фразу:

– А что насчёт лавки? Оскар расстроится.

Девушка фыркнула.

– Не, этот старый гном долго расстраиваться не будет. Ему главное – прибыль. Да, я хороша в зельеварении, – Леля чуть приосанилась, в её голосе послышались патетические нотки, – но это не главное для орка, орк живёт войной, сражением...

– ... и у нас этих сражений в лавке каждый день навалом, – перебил я Лелю, повернулся к девушке и сердито продолжил. – Вспомни вчерашнего чудика, под курьера маскировался. Ну явно шпион был, всё ему в лабораторию надо было. Или вспомни две недели назад на оптовой базе. Да если бы не ты, как бы мы узнали про чистую воду? А как бы заставили того тролля заменить рваные мешки на целые?

– Да, я хороша, – довольно мурлыкнула орка, на секунду зависла и снова вернула себе серьёзное лицо, – но не может же орк всю жизнь работать торговцем. Мы – дети войны, главное для нас – победа в битве!

Снова пауза, но я недолго молчал:

– Ты не торговец, а алхимист, ты из лаборатории не вылезаешь. На тебя Оскар весь процесс по разработке скинул. Заметь, в лаборатории всё расставлено под тебя, Оскар даже согласился на высокие стеллажи. Да он туда ни в жизнь сам не дотянется! Только если ты его поднимешь.

Леля хохотнула:

– Ага, я его за подмышки подниму, а он будет болтать своими короткими ножками. Да он же орать будет как резаный, если я так сделаю! Прямо представляю его слова: “Мне не нужна помощь дылды-орки, я сам залезу!”

– А ты подними и подержи, он устанет и станет спокойным и добрым.

– Ты когда-нибудь видел Оскара добрым? Да и это скорее я устану, в нём энергии больше, чем в нас двоих!

Мы не спеша двигались по магистральной улице. Мне нравились такие перебранки, после них всегда поднималось настроение. А ещё мне не хотелось, чтобы Леля уходила. Она и Оскар были двое близких мне людей, которых я хорошо знал в городе. Если Леля начнёт учиться, то будет появляться в лавке намного реже. И, быть может, больше вообще не придёт, её семья давно уже говорила ей, что девушке пора взяться за ум.

– …А давай вместе поступим? – внезапный вопрос Лели выбил меня из размышлений. Я ошарашенно обернулся к девушке. Она продолжила:

– Ну а что, по возрасту ты тоже проходишь, мозги у тебя на месте. Авось и не посмотрят, что ты полуэльф. Ты бы куда хотел поступить? На алхимический?

– Ну, эээ, – я не успел ответить, мы приехали.

Центральный рынок представлял собой огромный район столицы, где круглые сутки торговали всем и для всех. Широкие улицы разветвлялись на другие улицы поменьше, которые снова разветвлялись на совсем уже тесные улочки. По всем проулкам бродили жители и гости города, они с любопытством изучали товар, витрины, ожесточённо спорили с продавцами, суматошно выискивали в ярких вывесках нужный магазинчик.

Минуту покружив по парковке, Леля виртуозно въехала в свободный карман, остановилась и приложила руну заряда к стартеру. Заряд вернулся из машины в камень с руной и руномобиль плавно опустился на землю. Девушка взяла у меня список покупок и, бросив через плечо: “Встретимся у машины через час”, – уверенным шагом влилась в поток входящих на рынок. Обычно закупками занимались Оскар с Лелей, мне закупки не доверяли – продавцы постоянно взвинчивали цены, как только видели перед собой полуэльфа. Так что ближайший час я был предоставлен самому себе.

В основном торговые места представляли собой палатки с большим козырьком из ткани от солнца и дождя, но иногда встречались и небольшие магазинчики-здания с отдельным входом, как наша лавка. Некоторые продавцы со штучным товаром стояли вдоль торговых рядов. Среди людского потока, громко оповещая о продукции, разгуливали зазывалы. Яркие баннеры с рунной подсветкой всеми цветами радуги рекламировали ассортимент и старательно зазывали покупателей к себе.

Сразу при входе гостей встречали магазинчики с быстрой едой и сувенирные лавки. Гербы и флаги Королевства и её столицы, прилипающиеся мини-картинки памятных мест, брелоки с безделушками, запечатанные в стекле фигурки, просто статуэтки перемежались с горячей выпечкой, мясными пирожками и вкусными напитками. Торговцы зазывали, посетители шумели, выпечка поглощалась. Мне нравилось быть в такой суете – в такие моменты казалось, что я был единым целым с остальными людьми, я словно чувствовал одновременно всех и всё вокруг.

Я чуть отошёл в сторону от всего потока, втянул носом вкусный запах от лавки с жареным мясом на палочках и прислушался к окружающему миру. Гомон людей, дребезжание побрякушек на ветру, запахи жареного мяса, цветастые вывески-баннеры, звуки музыкальных инструментов вдалеке… Я свернул с главной улицы, сразу стало не так шумно. В тесном переулке между трёхэтажными зданиями в ряд стояли торговые ряды с сувенирами. Я не спеша пошёл вдоль них, разглядывая всякие диковинки.

– Фигурки эльфов! – продавщица встретилась со мной взглядом и профессионально предложила то, что, как ей казалось, меня заинтересует. Я не стал отвечать, отвёл глаза и пошёл дальше, продавщица сразу переключилась на другого покупателя. Веера всех расцветок. Шали, платки, тюрбаны, банданы. Очки от солнца, для вождения, для купания, для полётов.

На одном из прилавков прямо посередине лежал крупный, с ладонь, ярко синий полупрозрачный каменный бублик. Присмотревшись, я заметил на нём рельеф – шерсть, ушки, хвост и спрятанную под ним мордочку спящего кота.

– Молодой человек заинтересовался фигуркой кота? – улыбающийся полный орк с холодными глазами оценил меня взглядом и цокнул. – Мда, фигурка хорошая, возможно даже слишком хорошая для вас.

Продавец вышел из-за прилавка, взял в ладонь фигурку и протянул ко мне. Камень слегка светился изнутри, на зелёной ладони орка появился бледный круг.

– Посмотрите, как светится. Словно он МАГИЧЕСКИЙ! Конечно же, это не так, мы соблюдаем указы Королевства, но посмотрите, какой эффект!

Камень действительно был красивым. Интересно, его можно использовать как ночник?

– Вы можете использовать его как подсветку ночью, – словно прочитал мои мысли орк, – или он станет симпатичным мини-прессом для бумаг. Вы наверняка сейчас учитесь, молодой человек, и бумаги так и летают по всей комнате. Представляете, как будет удобно? Положили фигурку на документы и сквозняк больше не помешает.

Меня отвлекла громкая речь сбоку. Я обернулся и увидел неспешно приближающиеся три фигуры в бело-синих костюмах, вокруг которых крутился шумный гном.

– Уважаемый инквизитор, – умоляюще возмущался гном, – этого не может быть! Все мои товары были неоднократно проверены таможенными службами Королевства! Один раз на границе, дважды по пути в Столицу и ещё один раз при получении торгового разрешения на самой таможне вашего замечательного рынка!

Главный инквизитор, орк с большим животом и ленивым взглядом, неспешно шёл вдоль рядов в сопровождении двух молодых людей, на лице мужчины отчётливо читалось презрение к вынужденному попутчику.

– Послушайте, – у орка был неожиданно писклявый голос, – меня не волнуют ваши приключения. Меня волнует безопасность, вы понимаете? Безопасность!

Орк остановился, поднял указательный палец вверх, многозначительно посмотрел на торговца и продолжил:

– К нам поступило сообщение, что в вашем товаре присутствует магический предмет, который вы собираетесь продавать.

– Быть этого не может! – на секунду возмутился гном, взял себя в руки и продолжил умоляющим тоном. – Уважаемый инквизитор, это явно заговор против меня, у меня ничего такого нет и быть не могло, я законопослушный гном из рода Кордлинов!

– Вот и разберёмся, – орк продолжил движение. – Раз вам нечего скрывать, значит, вам нечего беспокоиться. Ведь так?

Под пытливым взглядом главного инквизитора рынка торговец согласно закивал:

– Конечно-конечно, уважаемый инквизитор! Это значит, лавка может работать, пока вы проверяете?

– Исключено, – припечатал инквизитор. Он как раз пытливо изучал лавку, у которой я остановился. Было видно, что его сильно заинтересовал яркий камень в руках продавца, инквизитор буквально пожирал его глазами. Продавец-орк заметно напрягся.

– Исключено, лавка будет закрыта, пока мы всё аккуратно не проверим. Безопасность прежде всего!

Инквизитор остановился рядом со мной и скомандовал одному из своих подчинённых, показывая на фигурку кота в руке продавца:

– Вот это проверь.

Парень-инквизитор резво выскочил из-за спины начальника, вытащил бордовый заострённый стилус из внутреннего кармана пиджака и быстро нанёс в воздухе штрихи. Выглядело это так, будто перед волшебником была прозрачная доска и инквизитор палочкой рисовал на ней цветные линии.

Юноша нарисовал символ из восьми линий и слегка прикоснулся ладонью к висящему в воздухе рисунку. Из руки мага вышла частичка синей энергии, руна её впитала, повисела в воздухе ещё секунду, потом все линии посерели и руна исчезла.

Инквизитор повторил свою манипуляцию ещё четыре раза, каждый раз нанося новый рисунок. Руны исчезали без каких-либо эффектов.

– Чисто! – парень-инквизитор убрал стилус назад в карман и быстро вернулся к инквизитору-начальнику.

– Разве? Но почему он светится? – задумчиво протянул инквизитор. Орк-продавец продолжал держать фигурку кота в руке и боялся сделать лишнее движение, чтобы не спровоцировать проверяющего. – Какой любопытный экземпляр. Ты точно проверил на все магические эффекты?

– Да, старший инквизитор! – парень так старался, словно был на стажировке. – Воздух, земля, вода, огонь, мысли. Я проверил, в предмете магия отсутствует. Если бы магия была, или глубокие руны, то мы бы увидели вспышку.

Старший инквизитор задумчиво продолжал смотреть на камень, у продавца заметно вспотела ладонь.

– Уважаемый инквизитор, – встрял гном в появившейся паузе, – я уверен, что это какое-то недопонимание! Может, нам удастся обсудить этот вопрос детальней? У меня в лавке есть отдельный кабинет для переговоров…

Старший инквизитор сразу забыл про камень и повернулся к гному:

– Переговоры, говорите? Ну, если вы так настаиваете, я, конечно, пойду вам навстречу, уважаемый торговец. Безопасность безопасностью, но и об удобстве для наших гостей необходимо заботиться. Пойдёмте, сударь, нужно обсудить детали проверки вашего товара.

Трио белых-синих вместе с гномом направились в обратную сторону. Я ещё немного проследил за ними и повернулся к продавцу, тот с тревогой провожал взглядом удаляющуюся группу.

– Извините, – я обратился к напряжённой фигуре, – а сколько стоит фигурка?

– А? – продавец резко перевёл взгляд на меня. – Что?

– Фигурка. У вас в руках. Сколько стоит?

– А, фигурка кота? Точно! Да! Сегодня у меня особое предложение, молодой человек. И только для вас! Я продам его за, скажем, один серебряный.

– У меня только восемь медяков, – зарплата была не скоро, да и практически всё уходило на еду и аренду комнаты.

– Восемь?! – орк сначала возмутился, но спустя секунду выдохнул: – А, была не была. Вы, молодой человек, сегодня у меня сотый покупатель, поэтому я сделаю очень, очень большую скидку для вас и уступлю эту замечательную фигурку за восемь медных монет.

Я достал монеты из кармана и пересыпал их продавцу в руку. Орк не пересчитывая положил деньги в карман и чуть ли не принудительно всунул мне камень в руку.

– Благодарю вас за покупку, приходите ещё, – орк оттарабанил слова, механически улыбнулся и спустя секунду добавил: – Иди, парень, быстрее, пока инквизитор не вернулся. Ему камушек тоже понравился.

Мне второго приглашения не понадобилось. Я сунул камень за пазуху и быстрым шагом направился к выходу из рынка. На сегодня, пожалуй, хватит покупок. Да и Леля наверняка уже заждалась меня.

Когда я подошёл к парковке, Леля с мрачным видом грузила последний баул с сырьём.

– Тиаретайра, где тебя эльфы носят?!

– Извини, пожалуйста, – я запрыгнул на пассажирское сиденье и пристегнулся. Обычно девушка после закупок была в приподнятом настроении, но сегодня она была явно не в духе. Видимо что-то произошло. Лучше помолчу. Может отойдёт, пока едем, и расскажет.

Леля завела руномобиль, резко вырулила с парковки – мы чуть не врезались в соседний руномобиль – и вжала педаль газа в пол. Если бы не городской скоростной режим, мы бы рванули вперёд на безумной скорости.

– Дрянные ограничения, – сквозь зубы процедила девушка. Я промолчал. Машина не спеша летела над главной городской дорогой, излишне нервно перестраиваясь в потоке. Орка напряжённо крутила руль, молчала и упорно смотрела вперёд.

– Вот козёл! – взорвалась Леля.

– Кто?

– Михась!

– Это про которого ты рассказывала?

– Да! Этот козёл! Он сейчас внаглую сосался с какой-то бабищей! Ты представляешь?! Да она же вообще старая! Ей явно лет тридцать пять! А он! Лапал её везде и сосался! А она как шлюха крутилась у него в руках. Козёл!

– А ты что? – я вспомнил, Леля рассказывала о своём парне, Михасе, тоже орке. Он работал на складе рынка, там они и познакомились, когда она забирала товар. Кажется, они уже два или три месяца встречались.

– А я ему в глаз зарядила.

– Ты ЧТО?! – я хохотнул. – Прямо там, на рынке?!

– Ну, да, а что мне оставалось делать? Дождаться, когда они дососутся? Потом расшаркаться и двинуть? Нет уж, пусть теперь с фингалом походит. Я себя не на помойке нашла. Козёл! Так, ладно, проехали. Ты-то что купил?

– Спящего кота, – я достал из-за пазухи камень, в лучах солнца он казался ярко лазурным.

– Ох ты какой бублик, – Орка на секунду переключила внимание на камень. – Красивый. Куда его положишь?

– В комнату к себе отнесу.

– Не боишься, что украдут?

– Лель, я уже много раз тебе говорил, что у меня нормальная комната! У меня ничего ещё не своровали!

– Угу, а тот завтрак у тебя эльфы унесли.

– Это было один только раз, и в тот день окно было открыто. Может, какая собака заскочила.

– Крутая собака, на второй этаж заскакивает!

– Ну или птица! Лель, не придирайся! Что ты сказать хочешь? Чтобы я в лавке его положил?

– Да. Конечно. Ты посмотри, какой красивый камень! Сделают ему ноги. Я бы его украла однозначно! А в мастерской он точно будет в сохранности.

Всё-таки Леля была права. Я жил в комнате общежития, там был проходной двор и хранить что-то ценное было опасно. А за этот сувенир продавец хотел целый серебряный!

Когда мы приехали, я помог Леле разгрузиться и сразу направился в лавку. После жаркой улицы в помещении было даже немного холодно. Оскар стоял за отдельным гномьим прилавком и увлечённо беседовал с Флорой Олеговной.

– А вот это наши новые разработки, – Оскар вертел в руках красный пакетик с наклейкой “Бодрость духа”, – называется “Бодрость духа”. Тонизирует и придаёт сил! Можно принять с утра и энергии хватит до самого вечера. Особенно хорошо действует с похмелья. До Циркатского, конечно, далековато, но и ценник не такой высокий.

– Как удивительно, – восхитилась женщина, – Оскар, вы такой умный! Как вы всё это придумываете?

Гном приосанился, ему явно нравилось общество брюнетки.

– Ну, мы же профессионалы!

Я хрюкнул. Этот порошок я придумал случайно, когда перепутал ингредиенты и вместо мяты бухнул мятницу.

– О, Ти, ты уже вернулся? Как съездили? Всё купили, что я вам поручил? – Оскар явно распускал хвост перед восхищённой женщиной.

– Да, всё как вы указали. Оскар Витольдович!

– Молодец! А где Леля?

– Сейчас придёт, она что-то в машине забыла.

– Хорошо. Иди в мастерскую. Так вот, уважаемая Флора, как вы смотрите на участие в тестировании наших новых рецептов? Тестирование абсолютно безопасно, всё полностью за наш счёт и под нашим неустанным наблюдением...

Гном и его собеседница полностью увлеклись друг другом. Я им был не нужен. Ну и славно, значит, сегодня покупатели на нём, а мне можно спокойно отдохнуть в мастерской.

У меня был свой отдельный шкафчик, в котором хранились личные вещи. Кружки, тарелки, столовые приборы, блокноты с записями, небольшие порции порошков, с которыми я экспериментировал в свободное время.

Отдельная полка была выделена под память о семье. Фото с родителями и моими братом с сестрой, подаренный отцом кулон-оберег, самодельный брелок от младшей сестры. Я уже начал забывать их лица. Ну, может, оно и к лучшему.

Я вынул кота из кармана, полюбовался на его красивое свечение и положил на семейную полку. Интересно, а камень будет светиться в полной темноте? Я прикрыл дверцы и посмотрел на камень в щель. В темноте кот словно ожил, было видно, как свечение едва переливается от головы кота к его спине и назад. Или это мне так казалось?

– Что делаешь? – ворвалась громкая Леля в мастерскую.

Я от неожиданности подскочил.

– Я на камень смотрел, светится красиво.

– Круто! Дай тоже глянуть.

Леля пару минут позалипала на камень через узкую щель между дверцами, потом открыла их и покрутила бублик у себя в руках.

– Красивая штука. Правильно сделал, что здесь оставил. Явно дорогая вещь, ноги бы ей быстро сделали в твоём клоповнике.

Леля положила камень на полку.

– И нет там клопов, нормальные матрасы. А камень продавался за один серебряный. Но потом мимо лавки прошли инквизиторы, их главный заметил камень и даже проверку на магию ему устроил. Но ничего не нашёл. Как инквизиторы ушли, продавец продал его мне за восемь медяков.

– Офигеть. А ты что?

– А я что? Я взял и купил. Я что, дурак что ли, отказываться от такой скидки? Плюс камень красивый.

– Это да, Ти, ты может и наивный идиот, но не дурак. Ладно. Помоги мне разложить мешки по шкафам.

Остаток дня мы занялись раскладыванием покупок по своим местам. К нам один раз зашёл Оскар, проверил, что всё идёт как надо, и снова вернулся в зал. Покупатели были сегодня на нём.

Поздняя весна плавно перешла в жаркое лето, которое тоже уже начало подходить к своему завершению. Я продолжал работать в лавке, помогать Леле в мастерской и иногда задумываться о её словах про университет, даже начал откладывать часть зарплаты на учёбу. Но пока было слишком много неизвестного – что потребуется для поступления, какой факультет нужно выбрать, сколько будет стоить обучение, зачем вообще нужно было учиться, получится ли совмещать учёбу и работу у Оскара. То, что работу бросать было нельзя, было очевидным, где ещё брать деньги на образование.

– Леля, а что нужно, чтобы пойти учиться в университет?

– А? – Леля в защитных очках с толстыми стёклами выглядела немного забавно. – Ну, для начала, понять, куда ты хочешь. Ты решил, на кого пойдёшь учиться?

– Ещё нет. Не решил пока.

– Ааа, ну как у меня сестра двоюродная, Ольга, она тоже такая, хочу учиться, а куда не знаю, на кого не знаю, но хочу, ведь это круууто.

Девушка манерно тянула гласные, изображая сестру. Я засмеялся – вышло очень похоже, я понял, о ком говорила Леля.

– Ну, я хочу научиться чему-нибудь. Знания новые там, или навыки.

– А кем ты хочешь быть? – девушка вернулась к работе, она поочерёдно насыпала три порошка из мешков в чашку в нужных пропорциях. Мешки были неудобными, а порошки мелкодисперсными, при работе поднималась пыль. Частицы сразу улетали к середине круглого стола и вытягивались в трубу у потолка, часть оседала на лице Лели, отчего её лицо приняло серебряный оттенок. Я чуть подкрутил реостат вытяжки, труба у потолка послушно загудела и разлетевшаяся по мастерской пыль начала стягиваться к потолку комнаты.

– Ещё не знаю. Может, алхимиком? Я тут недавно нашёл рекламный буклет университета, там просто перечислены названия факультетов, но по названиям не совсем понятно, чему там учат. Одно мне точно ясно, на военное дело лучше не идти, свои же ненароком застрелят при первой стычке.

– Это точно, застрелят, или противник первым прикончит, – буркнула Леля, не отрываясь от процесса.

– Угу. Я пока думаю про алхимический или на теорию рун. Ещё вроде исторический факультет интересно звучит.

– Не, на исторический тебе, тьфу, точно не надо, – мелкая пыль всё летала вокруг Лели. – Туда одни девки идут. Да и скучно там.

– А, понял, не знал. Я к чему. На буклете написано, что завтра с утра в университете будет день открытых дверей. Поедешь со мной?

Леля оторвалась от порошков и пристально посмотрела на меня.

– А то мне одному страшно, – слегка робко закончил я.

– Завтра?! – взорвалась девушка. – Ну братец, ну даёт! А мне сказал, что день открытых дверей в самом конце лета. Ну я Бориске устрою! Ти, конечно, поехали! Так. Чтобы Оскар нас отпустил на весь день, надо сегодня сделать ему двойной запас порошков, на сегодня и на завтра. И ещё еды с собой взять. И питья. И мобиль возьмём, Оскару он незачем будет, а нам нужнее.

– Я думал, мы просто туда заедем минут на двадцать и назад…

– Ты что?! Это же День Открытых Дверей Королевского Университета! Мы там до вечера, понял?

Леля явно завелась, она уже предвкушала завтрашнюю поездку, её ажиотаж передался и мне. Девушка отставила в сторону мешок с порошком и продолжила, активно жестикулируя:

– Там все факультеты будут показывать, что они умеют, чтобы привлечь к себе студентов! Там выпускники будут, можно с ними поговорить. Там можно будет поболтать с преподами. Вначале обязательно в Зал инициации нужно заглянуть! А если повезёт, так и вообще в Университетской лотерее поучаствуем!

– А что там разыгрывают? Новые книжки?

– Ну ты деревня, книжки. Там разыгрывают полностью бесплатные места! Можно учиться без оплаты! Лишними пять золотых в год никому не помешают!

– Пять?!

– А ты не знал сколько стоит обучение? Ну ты даёшь. И сколько уже накопил?

– Чуть больше двух золотых, – я расстроился. Если обучение стоит таких космических денег, то мне уж точно никогда не попасть в университет.

– Да, негусто. Ти, ну чего нос повесил. Поехали! А вдруг выиграешь? Или вдруг в зале инициации у тебя откроется талант? Представляешь круто будет! И скидка на обучение. Поехали, я тебя у Оскара отпрошу.

Всё-таки Леля умела поднять настроение. Даже несмотря на то, что мои шансы из призрачных стали меньше частицы пыли, которую сейчас утягивало в потолочную вытяжку, мне почему-то казалось, что всё будет хорошо. И на завтрашний день открытых дверей я был обязан поехать, чтобы хотя бы просто посмотреть на университет.

Мы весь день работали в мастерской как проклятые и умудрились намолоть, смешать и расфасовать основных порошков аж на три дня вперёд. Леля с оживлением рассказывала о былых достижениях своего брата Бориса – как он пришёл на день открытых дверей и покорил декана боевого факультета своей подготовкой, как он четыре года назад с отличием закончил факультет, как его приняли в шестое отделение при королевской гвардии, как он поучаствовал в двух стычках с наёмниками Эльфийской Империи на границе.

Ближе к вечеру мы пошли к Оскару отпроситься на завтрашний день. Точнее, отпрашивалась Леля, а я стоял рядом. Леля быстро рассказала про день открытых дверей, отдала буклет в руки гному и выпросила руномобиль.

– А зачем тебе нужен Тиаретайра? – показал Оскар на меня пальцем.

– Для компании, одной скучно, – быстро ответила девушка.

На удивление, больше вопросов не было. Думаю, свою роль сыграла Флора Олеговна – она как раз зашла в нашу лавку, и гном целиком переключил своё внимание на дорогого посетителя. Нас официально освободили на весь завтрашний день!

Мы быстро скинули рабочие халаты, договорились завтра с утра встретиться у руномобиля и разошлись по домам. По пути я купил продуктов на бутерброды в продуктовой лавке. Если за обучение там нужно отдавать по пять золотых в год, то представляю, сколько там стоило просто покушать. Лучше приготовлю бутербродов и мы спокойно, без переплат, завтра перекусим.

– Пять золотых, – бормотал я себе под нос, пока стоял на рунобусной остановке. – Каждый год. Безумные деньги. Где я столько найду… Надо завтра узнать, что за лотерея и как в ней поучаствовать. Обязательно.

Полупустой рунобус номер три плавно подлетел к остановке, я показал водителю проездной, нашёл свободное место в середине салона и уткнулся в окно, наблюдая, как двигался городской пейзаж. Пять золотых. А я ещё потратил целых восемь медных монет на камень!

Через несколько остановок мы выехали из центра Фрэлиса, движение за окном заметно ускорилось.

– Привет, тут свободно?

От моих мыслей меня отвлекла девушка. Оказывается, пока я разглядывал пейзаж, почти все сидячие места в рунобусе успели занять, но рядом со мной сиденье было пока свободным.

– Да, конечно, присаживайтесь.

– Спасибо! – девушка села и вытянула ноги перед собой. – Фух, что-то я устала. Ты не против? Ну и отлично. Ты до куда едешь?

– До конечной.

– А где ты там живёшь? Там же пустошь. Погоди, ты из той жёлтой пятиэтажной общаги на конечной? Про неё столько всякой жути рассказывают. А в ту общагу всех беженцев из Керита ведь отправили. А ты видел взрыв в Керите, да? Слушай, а это правда, что у вас там призрак Керита живёт?

Мне было немного неловко, девушка говорила громко и на её слова в нашу сторону стали поворачивать головы.

– Никаких там призраков нет, – я процедил сквозь зубы. – Можешь потише говорить? Водитель нас только не слышал.

– Ой, извини, – ей как будто и вправду было неловко, она потише продолжила, – а тебе в общаге нравится? Мне кажется, это как-то не то…

– У меня денег нет, чтобы съехать.

– А, поняла, извини. Слушай, а ты же эльф, да?

– Полуэльф, – механически ответил я. Разговор мне немного надоел. Я заметил в передней части салона две девичьи головы, повёрнутые в нашу сторону. Видимо, они отправили подругу выпытать информацию из того странного парня.

– Неважно. Раз ты эльф, умеешь же колдовать? Ну, стилусом там оп-оп и наколдовал себе что-нибудь, да?

– Нет, не умею колдовать, я не эльф, а полуэльф, – разговор становился совсем плохим. Соседи спереди затылками ловили каждое наше слово. Того и гляди вышвырнут из салона, придётся пешком добираться. Только бы обошлось.

– Слушай, – я посмотрел в глаза девушке, она явно развлекалась, – иди к своим подругам, они тебя уже ждут. Я очень устал и хочу немного поспать.

Я продолжал смотреть в глаза соседке с безразличной маской на лице. Про усталость была полная правда, всё-таки тройная норма за день давала о себе знать. Девушка сначала что-то ещё хотела спросить, потом запнулась на полуслове, переглянулась со своими подругами, пискнула: “Пока!” – и убежала в переднюю часть салона. Ну и отлично.

На следующей остановке ко мне подсела пожилая орка, и путь до конечной я провёл в молчании, отрешённо наблюдая за дорогой в окно. Мы уже выехали за город, расстояния между остановками стали больше, солнце скрылось за горизонтом, и я не заметил, как немного задремал.

– Конечная, – толчок в плечо вытянул меня из лап морфея. Водитель кивнул головой в сторону открытой двери и пошёл дальше по проходу будить следующего. За окном уже было темно. Я махнул головой, стряхивая остатки сна, выскочил из рунобуса и быстрым шагом направился к общежитию.

Пятиэтажное здание ждало меня всего в двухстах метрах от конечной. Я заскочил в единственный подъезд, быстро поздоровался со старенькой консьержкой, по лестнице поднялся на второй этаж, зашёл в свой номер, кинул продукты в холодильник, разделся и сразу же лёг спать.

Ночью мне снился университет. Высоченные, до самых облаков, шпили и ворота. Надменные и строгие взгляды учителей. Главный инквизитор с рынка строго спрашивал “Завтра последний день сдачи оплаты за учёбу, платите или выметайтесь!” Леля в крутой одежде лесного снайпера получает в награду от Оскара диплом об окончании факультета. Куда-то мимо меня суетливо пробегает Флора Олеговна с ворохом бумаг. Бутерброды с протухшим мясом и червями. Девушки из рунобуса стоят рядом с Лелей, хихикают и смотрят на меня. И постоянное сосущее ощущение одиночества.

Проснулся я совершенно разбитый и весь в липком, холодном поту. Лучи утреннего солнца уже перебрались на мою подушку и подбирались к глазам. Это значило, что через полчаса мой рунобус уедет с конечной! Вчерашняя затея с днём открытых дверей уже не казалась такой хорошей. Может, отменить поездку?

Нет. Надо ехать.

Я быстро привёл себя в порядок, из продуктов в холодильнике сделал на нас с Лелей бутербродов, положил их в рюкзак и выскочил из общежития, не забыв попрощаться с консьержкой. Мне иногда казалось, что она меня не замечает.

Я успел вовремя, рунобус уже стоял на конечной с открытыми дверями. Я сел на своё место в середине салона и через полтора часа вышел в центре Фрэлиса. Десять минут пешком и вот она, алхимическая лавка Алвинов.

– Ага, явился не запылился, – Леля уже сидела в заведённом руномобиле. – Я уж думала, что ты струсил. Садись, полетели!

И мы полетели. Город располагался у подножия холма, из-за запрета на постройку высоких зданий королевский замок и здание университета, которые были как раз на возвышении, выгодно возносились над всем Фрэлисом. К ним проще всего было добраться именно по Центральной улице.

– Главное, по привычке не зарулить на рынок, – пробормотала под нос Леля. Лицо орки немного помрачнело, видимо, она вспомнила про вчерашний инцидент. Надо отвлечь.

– Ты ж хорошо ему двинула?

– А то! – глаза у девушки заблестели, я попал в точку с вопросом. – Неделю теперь с фингалом ходить будет. А Борис когда узнал, что я сделала, даже передумал ему лицо чистить. Говорит, что сама справилась. И смеялся.

– Ну и правильно, он своё получил, – я вспомнил обрывки сна и немного занервничал. – Лель, а что там будем делать? В университете?

– А всё то же, что на рынке. Походим, побродим, посмотрим, послушаем, бутерброды съедим. Ты же сделал нам бутербродов? А то там цены высоченные на еду.

Я утвердительно кивнул.

– Молодец, Ти! Я бы с тобой в разведку пошла. Видишь, сейчас на разведку едем! Так, паркуемся...

На улице заметно увеличилось число жителей, все они шли в сторону университета. Ехать стало опасно, можно было кого-нибудь ненароком сбить, поэтому Леля быстро нашла свободное место для руномобиля и потихоньку туда выруливала, чтобы никого не задеть. Всё-таки хорошо, что мобили были роскошью, недоступной даже некоторым богатеям.

Машина плавно припарковалась. Леля выключила мобиль, мы вышли из салона и влились в людской поток. Сколько же их! И как я раньше пропускал такое мероприятие?

– Мам, а вдруг мы куда-то не туда зайдём? – нас догнали молодая рыжая девушка и очень похожая на неё женщина. Женщина уверенно шла вперёд, рассекая собой толпу, девушка торопливо следовала за ней.

– Душенька моя, вспомни, как называется мероприятие? – у мамы был мягкий, но сильный голос, да и сама она, казалось, излучала спокойствие и уверенность. – Мероприятие называется День Открытых Дверей. Так что если дверь открыта, значит, нам туда можно. Давай ускоримся, до встречи с профессором Немоловым нам нужно успеть в Зал инициации.

– Хорошо, – пискнула дочка, и пара обогнала нас. Я никак не мог отвести взгляд от рыжих локонов девушки, которые всё мелькали за спинами впереди идущих людей.

– Что, понравилась? – в бок мне прилетел кулачок от Лели, я ойкнул. – Ничего девчонка, да? Красивая, рыжая, из знатной семьи, потомственная волшебница. Хороший выбор, Ти, одобряю!

– Леля! – мои уши горели, а сам я, наверное, был пунцовым. – Хватит!

– Да ладно, ладно, остынь, боец, – Леля чуть отстранилась, показывая мне открытые ладони, но в глазах у неё танцевали чертята. – Кстати, мама у неё очень хваткая, если она знает профессора Немолова, значит, дочка наверняка поступит. И про Зал инициации она права. Нам тоже туда надо зайти.

– А кто этот профессор Немолов? – толпа постепенно замедлялась и уплотнялась, становилось тесно, мы подходили к воротам. Я старался не терять из виду Лелю, немудрено было потеряться.

– Он декан факультета теории магии. Курс термагов обязательный в университете, он есть на всех факультетах. Каждый должен знать основы магии, чтобы знать принципы её работы. Так что Немолов очень крутой мужик.

В десяти метрах от прохода в университетский двор движение людей совсем замедлилось. Высоченные кованые ворота были открыты только на одну створку, из-за чего весь человеческий поток сужался у самого входа до ручейка из нескольких людей. Мы с Лелей маленькими шажками продвигались к устью человеческой речки, люди вокруг сосредоточенно шли, стараясь не наступить друг другу на ноги. Слева и справа сюда подходила масса пешеходов из соседних улиц, они вклинивались в общий человеческий ручей у самых ворот, из-за чего мы иногда замедлялись до полной остановки.

Наконец, мы добрались до входа, протиснулись через ворота и выскочили во внутренний двор университета. Метрах в двухстах впереди возвышалось высоченное здание, центральный вход  которого находился на уровне второго этажа. Туда вели две полукруглые лестницы, оканчивающиеся большой площадкой для выступления. Судя по тому, что все входящие люди старались занять места поближе к лестницам, двери университета ещё не были открыты.

Надеюсь, бутерброды в рюкзаке не сильно помялись.

– За мной, – Леля схватила меня за руку и потянула влево.

– Брат подсказал, что надо сделать в первую очередь, – девушка понизила голос, чтобы лишние уши нас не услышали. – Мы должны в первую очередь успеть зайти в Зал инициации, в этой комнате всегда самая толкучка. Тебе, Ти, надо будет каждый камень попробовать.

– А что там надо делать? Что там инициируют?

– Ти, такое ощущение, что про университет ты только из брошюрки узнал, – Леля посмотрела на меня с укором и быстро продолжила. – В этом зале можно понять, к какому направлению у тебя есть предрасположенность. Борис говорит, что всё будет просто и понятно: стоят камни, рядом с ними информационные таблички с описанием, касаешься камня и если он засветится ярко, значит это твоё.

Мы уже достаточно удалились от центрального входа и завернули за угол здания. Рядом с нами шли другие посетители, которые, наверное, тоже хотели успеть пройти инициацию до открытия факультетов. Впереди я заметил знакомую рыжеволосую парочку, они как раз завернули в открытый проход.

– О, смотри, мамаша-то тоже в теме, – Леля успела заметить парочку. – Нам за ними, Ти.

Мы быстро преодолели оставшееся расстояние, я прочёл надпись на табличке у двери “Зал инициации” и мы вошли в здание. Как же тут было холодно!

Огромное помещение с высоким потолком походило на какую-то выставку, а не на таинственное место инициации: по залу в четыре ровных ряда на значительном расстоянии друг от друга стояли серебристые тумбы по пояс высотой. Сверху на столбиках лежали цветные однотонные плиты толщиной в три-четыре пальца, сбоку стояли информационные таблички. Всё, как Леля сказала. Человек двадцать-тридцать прогуливались по залу, останавливались у информационных табличек, кто-то держал руку на плите. Девушка направилась куда-то в середину зала, я же повернул налево к ближайшей табличке.

“ЗЕМЛЯ”, – было написано большими буквами на информационном стенде. Сверху столбика лежала тёмно-коричневая плита, на ней была выгравирована какая-то руна. Я поднёс руку к руне, коснулся её. Шершавая плита под ладонью осталась прохладной, линии руны на секунду стали чуть ярче и потухли. И что? Я прошёл? Надо прочесть всю информацию на стенде, может станет понятнее, что делать.

“ЗЕМЛЯ.

Плита инициации с нанесенной постоянной руной предназначена для определения предрасположенности к владению магическим искусством на основе указанного выше направления либо её эквивалентов. Способ применения: прикоснуться рукой, дождаться реакции рун.

Для получения полноценной активации рекомендуется держать руку на плите не менее 40 секунд.

Признак положительной реакции: световой сигнал.

Внимание: в случае получения светового сигнала кандидат имеет право в заявительном порядке поступить в университет на специальных условиях. Информация о положительной реакции поступает автоматически в университет. Для получения справки о положительной реакции необходимо обратиться в секретариат университета, кабинет 108. Со всеми условиями спец. поступления можно ознакомиться на информационных стендах университета.”

Ага, то есть коснулся рукой, дождался от плиты светового сигнала и поступаешь на каких-то специальных условиях? Интересно. И держать руку надо подольше, для гарантии около минуты. А что значит – световой сигнал?

Тут я краем глаза заметил яркую вспышку, а по залу прокатилось многоголосое восхищение. Повернул голову в сторону источника и сразу же получил ответ на свой вопрос, что такое световой сигнал: от одной из плит в потолок бил яркий огненный столб света. Казалось, что поток не светил, а тёк в сторону потолка: клубы плавно двигались, извивались и переплетались друг с другом. Красный свет был ярким, насыщенным, а сам процесс проходил без каких-либо звуков. Посетители замерли, наблюдая за красивым зрелищем. Секунд через десять свет истончился, померк и растворился в воздухе. Люди в зале зааплодировали.

– Видел?! – подскочила ко мне Леля. – Я же говорила, что та рыженькая из потомственных магов! На ней плита огня инициировалась! Да как сильно! Она – огневик. Боевой факультет её с руками оторвёт!

Рыжеволосая девушка растерянно улыбалась и словно не знала, что ей дальше делать. Но тут к ней подошла довольная мама, обняла её, и они, о чём-то перешёптываясь, пошли на выход.

– Фух, ладно, я нашла свою плиту, попробую стать лучником. Мне чертовски хочется, чтобы эта зелёная каменюка засветилась. Пожелай мне удачи, Ти.

– Удачи! – мне непривычно было видеть девушку такой напряжённой, она заметно нервничала. – Лель, давай я рядом постою?

– Давай! Это хорошая идея, да! Она ведь засветится, правда? Должна!

Мы подошли к тумбе с тёмно-зелёной плитой сверху. На инфотабличке было написано: “МЕТКОСТЬ”. Леля выдохнула и приложила руку к плите, линии руны стали чуть контрастней, над камнем появилась лёгкая зелёная дымка.

– Ждём, – Леля сосредоточенно наблюдала за вихрями, я пока решил изучить текст на инфотабличке. Он был таким же, как у камня “ЗЕМЛЯ”! На стенде было написано ровно то же самое, текст отличался от текста земли только заголовком. Я перекинул взгляд на соседний информационный стенд “ТЕНИ”, текст был таким же: активация через 40 секунд, положительная реакция в виде светового сигнала, за справкой в кабинет 108.

– Ой, Ти, смотри, смотри, началось!

От камня в потолок устремился зелёный поток света. Он был не таким плотным и ярким, как у девушки-огневика, но зелёные вихри тоже были хорошо различимы. Леля с восхищением наблюдала за игрой света, по залу снова пробежали восхищённые и завистливые возгласы, раздались редкие хлопки. Свет потух, Леля убрала руку от камня и, довольная, повернулась ко мне.

– Я – лучница! Как папа и говорил!

– А ты сомневалась, – улыбнулся я в ответ.

– И ничего я не сомневалась! Я сразу знала, что буду лучницей. Так, а ты что выбрал? О, пошли, я нашла плиту алхимика, наверняка тебе подойдёт.

Орка схватила меня за руку и потащила в начало зала. К девушке вернулись её уверенность и позитивный настрой.

Мы остановились у второй от входа тумбы с песочно-жёлтым камнем. “АЛХИМИЯ”. Ну, что ж, попробуем. Я прикоснулся рукой к плите, руна на ней стала контрастной, жёлтый дымок слегка заклубился над рукой. На ощупь камень был шершавым и прохладным, но не слишком холодным, касаться его было приятно. Пока руна активировалась, я решил изучить рисунок. Руна как будто состояла из двух частей: левая часть была нарисована острыми прямыми линиями, правая – изогнутыми кривыми, все линии соединялись по диагональной полосе.

– Мда, – протянула Леля через минуту, – что-то не хочет запускаться плита. Ну, значит, алхимия не твоё, Тиаретайра! Так и передадим Оскару.

Клубы жёлтого дыма не хотели подниматься выше моей кисти.

– Может, не надо? Оскар наверняка расстроится...

– Ничего, встряска этому скряге не помешает. Но, если ты так хочешь… Давай скажем, что очередь была большой и мы не дождались. Так, Ти, пока народа мало, я предлагаю тебе походить по залу, поискать свою специализацию. Если повезёт, то поступать будет значительно проще. И дешевле! Я пошла, мне надо срочно в сто восьмой кабинет за справкой. Скоро вернусь! Но если потеряемся, встречаемся у ворот, хорошо?

Леля махнула рукой и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом вышла из зала. Я почувствовал, что немного замёрз. В зале по сравнению с летним теплом было прохладно, а узкие окошки под потолком не давали солнечным лучам хорошо прогреть зал.

Снова вспыхнул световой столб от плиты огня. Довольный парень держал руку на красном камне и наблюдал за реакцией людей в зале. Огненная вспышка была не такой яркой, как у девушки ранее, и сам световой поток был слегка ленивым, наверное, поэтому по залу раздались лишь одинокие хлопки. Поток потух, парень убрал руку и пошёл в сторону выхода. Судя по всему, он рассчитывал на более эмоциональный отклик окружающих. Интересно, он успел застать тот яркий поток до него?

– Так, Ти, сосредоточься, – когда мне было неловко или неуютно, разговоры с собой помогали прийти в себя. – Тебе надо понять, кем ты можешь стать в университете.

Я переключил внимание на следующий тёмно синий камень. “ВОДА”. Прикоснулся рукой к камню, досчитал про себя до сорока. Ничего. По-моему, реакция камня была даже слабее, чем на алхимии.

У камня с надписью “ВОЗДУХ” была очередь из трёх людей, я решил вернуться к нему попозже и перешёл к следующему по порядку: “РАСТЕНИЯ”. Сорок раз посчитал про себя. Ничего. Но хоть зеленовато-жёлтая дымка немного поклубилась.

– Ура-а-а! – парень на камне “ВОЗДУХ” заставил зажечься белый столб света. Яркий и плотный поток бесшумно ударил в потолок. Мне обязательно нужно проверить воздух! И огонь. Ну, по порядку, а то запутаюсь.

Я пробыл в зале около часа и окончательно замёрз. Ни один из камней не отреагировал на меня. Самая сильная реакция была на камне “ТЕНИ”, клубы дыма поднялись до уровня моей головы и лениво, нехотя, осели. Пока я продолжал свои тщетные попытки, народа в зале становилось всё больше, а камни вокруг всё зажигались от рук талантливых посетителей. Вода, Воздух, два раза Огонь, несколько раз Земля и Меткость, по разу Растения и Животные. Один раз Тени, причём серо-чёрный столб ударил в потолок сразу после того, как меня сменила ждущая своей очереди светловолосая девушка. Песок, Руны, Свет. Потом я уже перестал считать. Как же было холодно в зале!

– Ти, как дела? – Леля вернулась с папкой бумаг в руках. – Я уже успела до сто восьмого кабинета добежать! Представляешь, там уже очередь. Теперь осталось только с папой поговорить, чтобы он помог мне документы заполнить. И я официально поступила!

Леля попыталась изобразить что-то вроде танца победителя, но вокруг уже было слишком много народа, поэтому ей пришлось обойтись прыжками на месте. За её спиной вспыхнул зелёный световой поток и раздался довольный восклик. То ли Растения, то ли Скорость.

– У меня ничего, – на удивление, я не чувствовал сильного расстройства. Наверное, потому что не я один был таким – на каждого счастливчика приходило по десять-пятнадцать таких же бездарей, как я.

– Что, совсем ничего? Ты точно все камни обошёл?

– Ну, на Тенях у меня клубы аж до головы поднялись.

– Это не считается,– отмахнулась девушка. – Жаль, конечно, с талантом проще поступить. Ну и так тоже можно. Пошли тогда в университет! Хватит мёрзнуть. Походим по факультетам, найдёшь себе направление по душе.

И мы наконец-то выбрались из холодного зала на теплый, солнечный двор. Число людей. идущих нам навстречу в Зал инициации, заметно увеличилось. Хорошо всё-таки, что нам удалось пораньше попасть в зал, а то мне не удалось бы попробовать все таланты. Когда мы выходили, очередь у каждого из камней была не меньше десяти человек. Представляю, что здесь будет твориться через полчаса.

– Эй, не кисни, ты же сам видишь, что талант не у каждого проявляется, – Леля, видимо, решила, что я скукожился не от холода, а от жалости к себе любимому. – Мы сюда заскочили на всякий случай, а вдруг какой-нибудь камень среагировал бы. Я-то точно знала, что у меня будет талант Меткости, не зря столько времени ушло на стрельбу и тренажёры. Плюс, Борис говорил, что он слышал, что камни иногда реагируют не сразу, а на втором или третьем курсе. На последнем выпуске у него кто-то смог инициировать аж два камня сразу! Стойкость и Земля! А ещё под конец учёбы ты точно научишься инициировать профильный камень, это один из обязательных выпускных экзаменов.

Мы подошли к центральной площади Университета. Пока я замёрзшими пальцами дожимал последние плиты, День Открытых Дверей успел официально начаться: людей на площади стало значительно меньше и все они куда-то целенаправленно шли. Большинство людей двигалось по полукруглым лестницам к центральному входу в университет: левая лестница была для подъема, правая – для спуска. В самом университетском дворе успели открыться лавки с едой и сувенирами, стояли информационные стенды с рекламными буклетами факультетов. До нас донёсся приятный запах жареного мяса, в животах забурчало. Без лишних слов я достал нам с Лелей по бутерброду и мы с набитыми ртами направились к левому лестничному крылу.

Когда поднялись по лестнице и зашли в здание университета, мы заметили множество навигационных табличек. Сразу стало чуть спокойнее: не потеряемся. И каким широким был коридор!

– С чего начнём? – Леля заметила большой стенд и принялась изучать названия факультетов на нём. – Предлагаю зайти во все кабинеты. Борис говорил, что коридоры тут на всех этажах идут прямоугольником, и если не уходить с коридора, то вернёшься в начало.

Идея казалась хорошей, да и постоянный поток из людей, которые входили и выходили из университета, не давал надолго задержаться у входа, поэтому мы пошли направо.

– О, смотри, факультет рунописи!

У двери стояла большая толпа из желающих, но дверь с табличкой “Аудитория 104” и наклеенной надписью “Факультет рунописи” была закрыта. При этом все стоящие чего-то терпеливо ждали.

– А чего они ждут? – спросил я у Лели, та пожала плечами.

– Партиями запускают, – пришёл к нам на помощь патлатый парень рядом с нами. – Много очень желающих, сейчас как раз должно закончиться, и нас запустят.

Двухстворчатые двери в аудиторию словно услышали его слова, раскрылись и начали выпускать предыдущих посетителей. Минуты три люди выходили и выходили, оживлённо переговариваясь друг с другом. Кто-то поворачивал сразу к выходу из здания, кто-то шёл дальше по коридору, кто-то отправлялся к информационным стойкам. Да когда же они закончатся?!

Наконец, последний посетитель покинул аудиторию, за ним из дверей вышла женщина и поставленным, громким голосом пригласила нас в зал. Человеческий поток сменил своё направление.

Аудитория представляла собой мини-амфитеатр: справа была кафедра для выступления лектора, слева – ровные ряды сидений с партами, где мы с Лелей и нашли себе место. Женщина, которая позвала всех нас, выглянула из аудитории, убедилась, что желающих больше нет, и захлопнула дверь.

– Уважаемые абитуриенты, – голос прокатился по залу, разговоры сразу смолкли, – я рада, что вы нашли время посетить наш факультет рунописи на Дне открытых дверей Королевского Университета.

Речь у женщины была чёткая, быстрая, но при этом казалось, что ей невероятно важно, чтобы мы услышали её, чтобы речь была не формальностью.

– Меня зовут Солнцева Ирина Антиповна, – продолжала женщина, – я заместитель декана факультета рунописи и мне оказана честь представлять наш факультет. Как вы все наверняка знаете, рунопись – это активно развивающаяся практическая наука современности. Руномобили, рунобусы, руническая подсветка, рунические ключи – это всё результат совместной плодотворной работы нашего факультета и ведущих предприятий нашего Королевства. Более того, все вы помните печальные инциденты в Керите и Уавлефкастере 7 лет назад. Пострадало множество семей, только в Керите в один день погибло более 70 тысяч человек. Для избежания повтора таких событий наше королевство приняло сложное, но верное решение отказаться от большинства постоянных рун, которые использовались во многих предметах быта. Ведь именно они были использованы террористами для дистанционной инициации и детонации, что и привело к многочисленным жертвам в двух городах.

Лектор взяла паузу, чтобы попить воды. Я прекрасно помнил взрыв в Керите. Я видел его из лесной опушки, куда в 10 лет убежал от родителей, потому что испугался, что они накажут меня за разбитую вазу. Взрыв был мощнейший, яркий, меня взрывной волной отбросило в кусты и сверху засыпало землёй и ветками. Больше я ничего не помнил. Спасатели потом сказали, что мне чудом удалось выжить.

– Одновременно перед целым королевством встала задача обеспечить функционирование всех сфер нашей жизни, – продолжила лектор. – Чем были хороши постоянные руны? Кто-нибудь знает?

Удивительно, но от интонации в её голосе мне сразу захотелось что-нибудь ответить. И, видимо, такое желание возникло не только у меня, потому что из зала начали выкрикивать:

– Они работали вечно!

– Они не требовали подзарядки!

– Они передавались из поколения в поколение!

– Работали всегда!

– Не нужно было заряжать!

– Всё так, – лектор поняла, что ответы начали повторяться и вернула себе инициативу. – Прелесть постоянных рун была в том, что они были самозаряжающимися. Их гравировали на домашней утвари из хорошего материала, поэтому предметы могли находиться в рабочем состоянии очень, очень долгое время. Наверняка в каждой из Ваших семей был такой предмет, который переходил из поколения в поколение и который пришлось сдать в Королевское хранилище. Такие предметы были везде: лампы с руной зажигались вечером и гасли утром. Котлы и кастрюли с подогревом, в которых было очень комфортно готовить. Окна, которые не надо мыть. Насосы в канализации. И многие, многие тысячи подобных предметов. У всех у них главной особенностью была автоподзарядка – они могли накапливать заряд, получая энергию из окружающей среды. Но никто и не предполагал, что если рунам запретить тратить энергию, то они продолжат накапливать энергию без остановки и однажды вызовут цепную реакцию взрывов.

Зал затих. Трагедию в Керите и Уавлефкастере обычно не обсуждали: был взрыв, погибли люди, виноваты постоянные руны – и всё. А сейчас лектор рассказывал, почему руны стали опасны, сколько людей погибло. Механизм взрыва. Я вспомнил слова отца – за полгода до взрыва он периодически жаловался, что лампа на рабочем столе, семейная реликвия, стала хуже светить.

– Перед нашим университетом Король поставил сложную и невероятно срочную задачу: требовалось обеспечить работу целого Королевства без постоянных рун. Нужно было быстро придумать замену изымаемым предметам, а там, где замену нельзя было предложить, нужны были эквиваленты. И именно решение нашего факультета оказалось самым эффективным. Мы предложили временные руны.

Лектор снова взяла стакан с водой, отпила и поставила стакан назад на кафедру. Посетители в зале тихо перешёптывались.

– Если честно, временные руны были временным решением, – по залу пробежал смешок. – Но нет ничего более постоянного, чем временное, верно? Причиной взрыва было накопление рунами энергии без её отдачи. Значит, чтобы обезопасить людей, мы должны были предложить жителям те же руны, которые не могли накапливать энергию и которые через некоторое время нужно было заново наносить или заряжать. Временные руны. Наш факультет в кратчайшие сроки предложил концепт наиболее распространённых рун в заряжающемся исполнении, совместно с Королевским заводом наладили производство, и сейчас, по прошествии семи лет, вы можете наслаждаться современной, цивилизованной жизнью без боязни взрыва. Да, часть постоянных рун пришлось оставить, но их ничтожное количество, и они находятся в безлюдных местах, так что в случае своей детонации они не смогут причинить большого вреда.

Преподаватель снова отпила немного воды, на секунду бросила изучающий взгляд на кафедру и вернулась к аудитории.

– Наш факультет ведет активные исследования рунописи. Наши исследования по праву считаются передовыми на всём Центральном континенте. Мы сотрудничаем с Университетом Кемской Державы и ежегодно организуем обмен студентами именно на базе наших факультетов. Сейчас перед нами поставлены одни из самых значительных вызовов Королевства – как наладить жизнь и быт людей. И вполне может статься, что именно вы, уважаемые абитуриенты, сможете помочь нашему Королевству и, быть может, всей нашей планете стать лучше! Приглашаем всех желающих на учёбу в наш факультет. Обращаю внимание, что для тех, кто смог инициировать Камни по направлению Руны, Алхимия или одной из стихий, предлагаются особые условия по поступлению. Благодарю вас, что вы выбрали время познакомиться с нашим факультетом. Надеюсь увидеть вас снова! Дополнительно о нашем факультете и условия поступления вы можете узнать в материалах на инфостойке у входа в университет. Хорошего всем Дня открытых дверей!

Лектор вежливо улыбнулась, подошла к выходу и открыла дверь. Зал загудел и начал выдвигаться. Мы с Лелей тоже направились в университетский коридор.

– Офигеть, – протянула Леля, – я не знала, что взрывы были из-за постоянных рун. Я думала, что там эльфы из Империи бомбы взорвали. Так! Погоди. Лектор сказала, что в каком-то эльфийском городе тоже взрыв был?

– Уавлефкастер, – рядом с нами снова оказался тот патлатый парень. – Я жил в десяти километрах от города, у нас все окна выбило, когда город рванул.

Мы вышли из аудитории и пошли дальше по коридору уже втроём.

– Офигеть, – протянула девушка. –Так, постой, а какого рожна тогда мы с эльфами воюем?! У нас город взорвался, у них. Куча смертей. Тут бы объединиться, разобраться, помочь друг другу. Почему мы их-то во взрывах обвиняем?

– Ну, у нас обвиняют вас… – протянул парень.

– Погоди, – Леля не сразу поняла слова патлатого, – ты что, из Эльфийской Империи?

– Угу. Меня зовут Эра.

– Лель, давай зайдём сюда! – я заметил закрытую дверь с табличкой “Библиотека”. Надо было срочно отвлечь девушку, а то она сейчас двинет патлатому. Её отец сильно недолюбливал эльфийцев. Удивительно, как ещё он меня переваривал.

– Так, – Леля не сводила яростный взгляд с патлатого. – Ти, иди один, а мне тут поговорить надо кое с кем. Встретимся у ворот, если потеряемся.

Ну, Леля девушка взрослая, за себя постоять может, что мне её удерживать. Парень стойко пытался держать взгляд разозлённой орки, но было заметно, что он нервничает.

– Ну, как знаешь, – отказываться от библиотеки уже было неловко, поэтому я подошёл к двери и потянул ручку. Закрыто? Дверь дёрнулась, но не открылась. Я попробовал ещё раз, дверь шелохнулась, но снова не открылась. Я обернулся, надеясь на помощь Лели, но её уже и след простыл. Блин, как неловко-то. Я вернулся к двери и дёрнул её ещё раз. Дверь скрипнула, но не поддалась. Закрыто?

– Сильнее, молодой человек, – произнёс кто-то слева от меня усталым голосом. Я кивнул головой и со всей силы рванул дверь на себя. Сверху у косяка словно что-то хрустнуло, и дверь, наконец-то, поддалась. Пока я завис, вглядываясь в залитый солнечным светом кабинет, со мной поравнялся обладатель усталого голоса, высокий чёрно-белый мужчина. Чёрный костюм, белая рубашка, белая кожа, чёрные волосы, резкие черты лица.

– Благодарю, – так же устало произнёс он, слегка скользнул внимательным взглядом по мне и зашёл внутрь. Я направился за ним. Дверь громко захлопнулась, от хлопка я подпрыгнул, но мужчина даже не обратил внимание на шум.

– Флора Олеговна, милочка, мне бы пачку формуляров на анкетирование поступающих, в сто восьмом закончились, к вам отправили, – интересно, но когда я увидел обладателя голоса, он перестал казаться усталым. Звуки скорее были вдумчивыми, словно мужчина старался всем и каждому старательно донести свою точку зрения. Даже если оппонент был не сильно умным.

Я переключил взгляд с мужчины на кабинет. Он казался небольшим, слева от меня вдоль стены стояло несколько пустых парт, дальнюю стену украшало высокое, до потолка, приоткрытое окно, а по правую руку разместилась длинная стойка, у неё сейчас терпеливо кого-то ожидал тот самый чёрно-белый мужчина.

– Сергей Петрович? – из-за перегородки послышался приглушённый, но очень знакомый женский голос. – Какая приятная неожиданность. Одну минуту! А то у меня с утра никого нет, решила немного каталог в порядок привести. День открытых дверей называется, ни единого посетителя.

– Ну, вы очень хорошо забаррикадировались, скажу я вам. Мы с молодым абитуриентом еле к вам попали.

– Дверь опять клинит? Да что ж такое-то! Я же уже говорила Павлу Ромуловичу, чтобы он починил дверь. Вот ведь прохиндей, наверняка в отпуск свинтил.

– Как же вы утром-то попали? – в голосе мужчины проскользнули нотки ехидства.

– Так я по привычке, ногой в косяк упрусь и дёргаю. А из сто восьмого могли бы и сами сходить, избаловались девчонки, профессоров за бумагой посылают.

Из-за прилавка вынырнула удивительно знакомая гном-брюнетка и выложила на стол пачку жёлтых листков. Это же была Флора Олеговна, что к нам в лавку постоянно заходила! Я заулыбался.

– Ваши формуляры, профессор Немолов, – женщина заметила меня и громко воскликнула: – Тиаретайра! Какая приятная неожиданность! Ты решился поступать в университет?

– Здравствуйте, Флора Олеговна! – мне было радостно и очень неловко: я вспомнил слова Лели про профессора Немолова, и увидеть его вот так, без пафоса, словно он клиент нашей лавки, было неожиданно. Он же, в свою очередь, спокойно разглядывал меня.

– Сергей Петрович, это Ти, я о нём вам рассказывала, – обратилась к профессору Флора Олеговна. – Ну, тот, кто придумал порошковые лекарства лавки Алвинов.

Обо мне ещё и рассказывали! Я был готов от смущения провалиться под землю.

– Вот как, – во взгляде профессора появился интерес. – Молодой человек, так это вы тот самый главный враг нашего факультета рунописи?

– Враг?! Почему? Нет, я не хотел, точнее, я хотел, но не враг, а чтобы Оскару помочь, ему ведь было без котла никак...

Всесильный, что я нёс? Кому это было интересно?

– Сергей Петрович, это очень одарённый молодой человек, – Флора Олеговна явно решила окончательно вогнать меня в краску. – Уверен, что он в Зале инициации проявит себя.

– О, Флора Олеговна, пока вспомнил, – профессор повернулся к женщине, – можете, пожалуйста, ещё дать пачку бланков для абитуриентов, которые прошли инициацию? Наверняка они в сто восьмом тоже закончились. Там сейчас толпа.

– Сейчас, – брюнетка скрылась за прилавком. Профессор потерял ко мне интерес, пододвинул к себе жёлтую пачку бланков и постукиваниями начал её выравнивать. Так, прямо сейчас уйти будет невежливо и неправильно. А я и не знал, что Флора Олеговна работала в университете! Да ещё и знала профессора Немолова! А профессор знал её. Блин, какой же я идиот, ведь сейчас Флора Олеговна рекламировала меня перед профессором, а я как истукан стоял и молчал! Хотя что я скажу? Что в Зале инициации на меня не среагировал ни один из камней?

Я подошёл к партам слева и сел за одну из них. Прямо надо мной на стене разместился выпуклый чёрный квадрат, очень похожий на одну из плит в Зале инициации. Какое интересное, стильное украшение. Наверняка, в этой каменюке был заложен какой-нибудь глубокий смысл. Если будешь посещать библиотеку, то даже из самого чёрного камня сможешь получить свет знаний!

Я усмехнулся пафосу придуманной фразы, встал и отработанным движением приложил руку к булыжнику. Поверхность была без рун, просто шершавый камень полметра на полметра, висевший на стене. На ощупь он был таким же, как камни в Зале инициации – прохладный, шершавый и приятный. Только в зале инициации было жутко холодно, а здесь, в библиотеке, тепло и солнечно.

– Несу-несу, Сергей Петрович, – послышался голос женщины и торопливые приближающиеся шаги. Я обернулся и увидел, что профессор наблюдал за мной.

– Вам нужно расписаться...

И тут библиотека исчезла. Я просто моргнул – и стены исчезли. Бесшумно, без вспышки и звуков, словно их выключили. Я стоял один в абсолютно тёмном помещении. Мог дышать, мог смотреть, только смотреть было не на что. Я перевёл взгляд на свои руки. Я видел себя, свои руки, своё тело, а вокруг ничего не было! Правда, я видел не совсем себя, а скорее свой контур, светлые границы своего тела.

“Кандидат!”

Фраза прогремела словно отовсюду. Слово произнесли громко, но не болезненно. Я закрутил головой, пытаясь найти источник звука. Он был позади меня. Вдалеке, в ста шагах, стоял высокий постамент, на вершине которого разместилось семь кресел. К постаменту вела широкая лестница, на креслах сидели контуры фигур в балахонах, их лица были скрыты под капюшонами. И почему-то я понял, что лица здесь были не важны. И постамент не важен. И кресла. Важны были эти семь фигур.

“Кандидат!” – повторно прогремело. – “Ты готов вступить в борьбу за пост Хранителя своей Системы?”

И фигуры замолчали. Мне надо ответить? Но что? Кто они такие? Что они хотят? Как я сюда попал? Это профессор Немолов так шутит?

– Я не понимаю, что вы от меня хотите! Кто вы? Где я? – я громко крикнул в сторону семи фигур. Мой голос утонул в окружающем мраке. Они меня услышали? Что они мне предлагали? Что значит Хранитель? Что за Система? Если я соглашусь, что будет? А если откажусь?

“На Кандидате есть отпечаток Космической Силы”, – снова загремел голос. – “Кандидат вызвал Суд. Кандидат не принял решение.”

Центральная фигура указала рукой в мою сторону.

“Кандидат проявил неуважение к Суду. Система не имеет Хранителя. Если Кандидат откажется, должность Хранителя будет объявлена вакантной на аукционе Мурлея. У Кандидата есть семь планетных суток на принятие решения.”

И меня выкинуло.

– ...в получении бумаги, Сергей Петрович, а то Дворянков меня сожрёт с потрохами.

Ветер подул в окно чуть сильнее, пачка бумаги в руках у профессора зашелестела, пытаясь выбраться на волю из прямоугольного плена. Профессор, словно не получив желаемого от наблюдения за мной, перевёл внимание на женщину.

– Да, конечно, Флора Олеговна. Спасибо, что напоминаете, без вас – как без рук, честное слово.

– Ой, ну что вы, Сергей Петрович, я просто стараюсь делать свою работу так же хорошо, как и вы!

Сквозняк стих. Я наконец-то пришёл в себя и убрал руку от непонятного чёрного камня. Что сейчас произошло?! Куда меня забросило? Что это за семь фигур на постаменте? Суд? Кого они судят?

– Флора Олеговна, хоть вы и льстите, но мне чрезвычайно приятно, – профессор Немолов расписался, сложил обе пачки бумаги в одну и с улыбкой кивнул женщине. – Благодарю за бланки, пойду общаться с новичками, работа ждёт. Молодой человек!

Профессор повернулся ко мне. Соберись, Ти, вернись на землю, потом разберёшься с тёмной комнатой. Это явно была не шутка профессора Немолова.

– Да? – блин, всё-таки я дал петуха. Но Немолов словно и не заметил.

– Вас, кажется, Тиаретайра зовут? Вы из Керита, да? Наслышан о вашей трагедии с семьёй и искренне сочувствую утрате. И рад видеть, что вы не опустились на социальное дно, как многие из керитян, а стараетесь тянуться к знаниям. Флора Олеговна говорила, что вы – полуэльф. Не подскажете, из какого вы рода по эльфийской линии?

– Я, э, из рода Лиадонов, мой отец был эльфом, – невероятно, насколько он тактичен и одновременно настойчив! Обычно когда узнавали о том, что я из Керита, либо изображали жалость, либо издевались над эльфийским происхождением. Здесь же было чистое соучастие без капли жалости.

– О, какой древний род! – профессор явно заинтересовался. – Позвольте уточнить, а Теритрон Лиадон кем вам приходится?

– Это мой отец, – обычно я отмалчивался на вопрос о родне, я прекрасно помнил, как в Керите меня дразнили полукровкой из-за того, что моя мать, знатная гномка, вышла замуж за какого-то эльфа из Эльфийской империи и взяла его фамилию. Отец же никогда не акцентировал внимания на своей фамилии, да и с его родственниками я не виделся. Но сейчас явно был не тот момент.

– Интересно, – пробормотал профессор, но тут его прервал громкий треск открывающейся двери.

– Да чтоб её! Профессор! – в дверном проёме появилась слегка взлохмаченная девушка. Она ловко увернулась от щепок, которые посыпались сверху с косяка, и переключила внимание на Немолова.

– Профессор, я вас еле нашла! Вас заждались на кафедре абитуриенты и их родители.

Последнее слово девушка протянула сквозь зубы. Видимо, какие-то родители успели сильно рассердить девушку.

– Да-да, конечно, Мария, благодарю! – профессор перехватил папку с бумагой и посмотрел на меня. – Молодой человек, загляните, пожалуйста, ко мне в аудиторию сегодня. Кабинет двести четыре.

Профессор слегка склонил голову и вышел. Мария странно посмотрела на меня и последовала за удаляющейся чёрной спиной. Подул ветер, дверь с треском захлопнулась.

– Ох уж этот сквозняк, – ворчливо произнесла Флора Олеговна. – Вот ведь Дворянов, старый пройдоха. Ушёл в отпуск, а мне с дверью воевать до осени. Ти! Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? Сам профессор заинтересовался тобой!

– Ага, – у меня в голове всё крутились голоса из тёмного зала. Почему-то мне казалось, что происшествие было очень важным.

– И это вся реакция? – Флора Олеговна хотела сначала возмутиться, но потом словно передумала, выдохнула и продолжила. – Если бы я тебя не знала, Ти, то подумала бы, что тебе всё равно. Но я-то знаю, что ты очень здравомыслящий молодой человек. Даже слишком рассудительный для своих семнадцати лет. Подумать только, эльфы в твоём возрасте только и думают о развлечениях и озорстве, а ты, словно молодой гном, вгрызся в работу и не отпускаешь её. Это, конечно же, очень хорошо, но сейчас тебе надо отвлечься от лавки и подумать о своём будущем, Ти. И будущее твоё начнётся с Университета.

– А? – я наконец-то пришёл в себя. Кто такой Хранитель? Что за Мурлей? Аукцион? По каким правилам будет проводиться этот аукцион? Фигуры в зале, конечно, невероятно загадочны, но я никак не мог снова туда попасть, чтобы задать крутившиеся в моей голове вопросы. Или мог?

Я рванул к чёрному квадрату на стене и с усердием хлопнул по нему рукой. Но, видимо, слегка перестарался: плита от моего удара соскочила с петель, на которых она крепилась к стене, с оглушительным грохотом упала на парту и раскололась на множество частей.

– Тиаретайра! – ох каким визгливым может быть голос у Флоры Олеговны. – Что ты вытворяешь?! Ты тут всё решил разрушить?!

– Простите меня, пожалуйста, Флора Олеговна, я по привычке, – какая же она сердитая. Чувствую, мне сейчас попадёт. И потом ещё от Оскара влетит…

– По какой такой привычке?! Что-то я не заметила, чтобы ты в лавке Алвинов крушил плиты инициации налево и направо!

– Как плита инициации? – по моей спине пробежал холодок. Эта квадратная штука была плитой инициации?! Я что, инициировал плиту? Но почему тогда не было столба света?

– Да, Тиаретайра, ты только что раскурочил плиту инициации. Плиту, которую нельзя сломать. Только конкретно эта нерабочая, историки говорят, что её как сделали, так ни разу не смогли инициировать. Явно схалтурили. Вот в библиотеку и убрали, чтобы не мешалась. Когда я пришла работать сюда, плита уже была на стене! И заметьте, сударь, висела здесь плита больше шести веков! Надёжно висела! А ну, помогай убрать всё ко мне за стойку, пока факультет рунописи не узнал.

Всё-таки хорошо, что дверь в библиотеку заклинило. Перетаскивание каменных осколков заняло довольно много времени. Флора Олеговна командовала мной, показывая, куда укладывать осколки, и постепенно возвращалась в своё обычное, добродушное состояние.

– Ну, может, оно и к лучшему, – вздохнула женщина. – Жалко, конечно, всё-таки реликвия, шестьсот лет висела на стене, самая первая плита инициации как-никак. Оригинальная. Но с другой стороны, без неё стена выглядит свежее. Как думаешь, Ти? Мне кажется, сюда хорошо пойдёт картина-натюрморт. Я недавно на рынке видела отличную картину и хотела её купить, но в последний момент пришлось отказаться, мне ведь некуда её повесить. Такая большая картина! Там яблоки, груши, виноград и большое манго. И всё на красивой шёлковой скатерти. Красиво и ужасно непрактично. Ты представляешь, Ти, как стирать такую скатерть? Я – нет. А для картины – в самый раз.

Флора Олеговна говорила и говорила, мне вообще не обязательно было включаться в её монолог, достаточно было просто быть рядом и вовремя кивать или мотать головой. Она говорила и нервное напряжение от ситуации спадало, женщина успокаивалась.

Последние осколки были уложены за стойку, и от инцидента осталось только светлое квадратное пятно на стене, вмятины на парте и очень мелкие камни под партой.

– Ну, всё, молодой человек, иди, тебе надо ещё по Университету погулять, – Флора Олеговна откуда-то из-под стойки вытащила веник с совком и направилась к парте. – Я подмету остатки. И обязательно зайди к профессору Немолову, раз он тебя сам позвал! Прямо вот с него сейчас и начни, понял меня?

– Да, Флора Олеговна, обязательно! Спасибо!

– Это тебе спасибо, меня эта каменюка уже давно нервировала, а факультет рунописи настаивал, чтобы плита была в библиотеке. Мол, больше в аудиториях некуда её повесить, мест нет. Ну вот теперь-то им придётся её забрать. И как ты её расколол, ума не приложу. Ти, когда будешь в зале Инициации, будь аккуратней!

– Я уже был там.

– И как?

– Ничего.

– Совсем-совсем ничего?

– Ну, на плите Тени до головы столб поднялся и потом упал, и всё.

– Это не считается. А алхимию успел попробовать?

– Угу, пальцы накрыло и всё.

– Ну, об этом Оскару Витольдовичу ты же говорить не будешь, да? Побереги мужчину. Он о тебе заботится, пусть и по-своему. Ты тоже о нём позаботься. Придумай что-нибудь.

– Мы с Лелей договорились, что скажем Оскару, будто к плите была большая очередь и я не успел.

– Отлично придумано! Всё, хватит разговоров, иди уже.

Я кивнул женщине и под шорканье веника пошёл к выходу. С усилием толкнул плечом дверь и открыл её с первого раза. Влился в шумный человеческий поток, за спиной с треском захлопнулась дверь библиотеки, несколько человек ойкнуло. Но я не обращал внимания, у меня была цель – кабинет двести четыре!