У подножья широкого полукруга гор, в окрестностях Рима, лежит холмистая равнина Azienda-di-Roma. Именно здесь я выросла, здесь проходило мое детство, здесь – мой дом!

Путь был не из легких. Полет от Пизы до самого Рима, который хоть и занимал меньше часа, для меня показался вечностью. Когда я наконец очутилась в своей родной среде, волна воспоминаний нахлынула на меня: я вспомнила, как когда-то зимой здесь паслись огромные стада овец, и в облике белоснежной волчицы я гонялась за ними, ощущая это чувство охоты и сладкий аромат страха, исходящий от них. Для меня это была веселая игра, ведь в отличие от других оборотней, которые могли обращаться лишь в полнолуние, я могла это делать, когда пожелаю.

Улыбка осветила мое лицо от воспоминаний самого первого обращения. Мне тогда было шестнадцать. Все кости внутри меня поочередно ломались, ощущалась жутко невыносимая боль. Казалось, это будет длиться вечно, но в один момент все прекратилось, и пришло истинное блаженство. Тогда я впервые выбралась в лес в ипостаси волчицы. О, эти ощущения незабываемы: когда чувствуешь землю под лапами, легкий ветерок ласкает твою шерсть, когда становишься частью природы — настоящая свобода.

Я вспомнила, как по ночам открывала нараспашку окна своих покоев и слушала тишину, наполнявшуюся хором лягушек. О, а эти птицы, живущие в зарослях, они до сих пор поют, и их пение все также прекрасно. Свет солнечных лучей, проникавших сквозь кроны деревьев, падал на мою бледную кожу, согревая. Конечно, меня солнце не жгло, как других вампиров, ведь я не просто вампир — я гибрид, порочное порождение вампира и оборотня.

Об истинной гибели своей матери я узнала в свое двадцатилетие, в день, когда цикл моего взросления остановился, и проявилась моя вампирская сущность. Эмоции, чувства — всё словно бы обострилось в тысячу раз. В тот день я узнала, что мой отец лгал мне, и, не желая больше находиться рядом с ним, я сбежала и начала новую жизнь. Но все рано или поздно заканчивается, закончилась и моя новая жизнь.

Теперь я здесь. Передо мной огромный дворец, огражденный от внешнего мира железными воротами. Однако на этих воротах есть то, что тем, кто не входит в клан, не под силу узреть — заклинание защиты. Только входящие в клан Холост могут открыть ворота, достаточно лишь капли крови. Охрана, что должна быть круглосуточно на посту, отсутствовала, что было довольно странно. Никогда прежде такого не бывало.

Обнажив свои белоснежные острые клыки, я надкусила ладонь и направила кровоточащую руку к воротам. Моя кровь плавно перетекла в замок на воротах. Они засияли голубоватым светом и со скрипом отворились (видно давно никто засов не смазывал). Под ногами уже вместо земли была брусчатка, вокруг аккуратно стриженные кусты, а напротив — чудесный фонтан, сделанный из камня. Дворец хоть и готического стиля, однако, своего простора и изящества не потерял.

Благодаря моему происхождению обоняние, слух, зрение, сила и скорость у меня была гораздо лучше, чем у других вампиров и оборотней. Довольно сложно найти того, кто был бы мне равен.

Я прислушалась и услышала голоса в тронном зале, сотни голосов. И облаченная в белую свободную майку, которая только подчеркивала мои пышные формы; в джинсовые облегающие брюки с небольшими разрезами в области колен; в голубой блейзер средней длины с прорезным карманом обманкой и запонками от малоизвестной российской компании «Bbroshkа», двинулась в самый конец этого длинного и широкого коридора.

С каждым моим шагом я все больше утверждалась в том, как сильно все-таки скучала по родному дому.

Мой дом все также изящен, все с таким же таинственным величием — высокие потолки, сделанные из булыжника; стены, отделанные имитирующими камнями и окрашенные серым цветом; пол, покрытый самыми разнообразными орнаментами. Стены украшали множество картин. Некоторые из них я отправляла своему отцу в знак подарка, например, картину великого бельгийского художника Рене Магритт «Влюбленные», написанную в 1928 году. Но, конечно же, особую значимость имели картины американского художника Бориса Валеджио, написанные не в самые далекие годы ХХ века.

Двери тронного зала, покрытые разными орнаментами из золота, распахнулись. Толпа стоящих существ тотчас обернулись. С каждым моим шагом по красному винтажному ковру толпа расступалась передо мной, перешептываясь: «Принцесса вернулась. Принцесса вернулась».

Зал был большим и просторным. С высоким потолком, на котором виднелись небольшие окна, украшенные многоцветными витражами. Местами все так же стояли подсвечники, освещавшие своим светом зал, когда проходил бал. Столетия прошли, а интерьер так и остался средневековым.

Наконец подойдя к трону, я увидела свою младшую сводную сестру. Задержав на ней свой взгляд, я смогла ее рассмотреть: молодая девушка, словно бы подросток. Невысокий рост, худощавое телосложение, русые волосы средней длины с вьющимися концами, большие темно-алого оттенка глаза, немного пухловатые губы и круглое лицо, как у ребенка. Чистокровный вампир.

– А ты изменилась, повзрослела, – произнесла я.

Облаченная в темно-синее платье с пышной юбкой, слегка открытой спиной и шелковыми перчатками до локтей, Нэтали, поднявшись с трона, степенно спустилась и, сделав реверанс, произнесла:

– Добро пожаловать домой, сестра.

– Благодарю, – еще раз осмотрев зал, я так и не нашла взглядом ни отца, ни мачеху. – Мы можем поговорить где-нибудь наедине?

– Да, конечно, – отпустив всех присутствующих, мы направились в библиотеку.

Библиотека находилась на втором этаже замка. Помещение представляло собой просторный зал с высоким потолком и расставленными по периметру книжными стеллажами. Расставленная в традиционном стиле в большом количестве разнообразная мебель, в основном мягкая, делила комнату на несколько зон. В отделке было использовано множество элементов: стрельчатые окна с витражными элементами, деревянный панельный потолок, двухуровневая отделка стен, в которой стеллаж выполняет роль нижнего уровня, а верхний уровень оклеен обоями.

Мы выбрали небольшую зону между правыми книжными стеллажами, где в детстве часто проводили время.

– Сколько тебе уже исполнилось? – решила я первой начать разговор.

– Сто пятьдесят. После своих двадцати трех лет я перестала стареть, – Нэтали, не прекращая улыбаться, во все глаза рассматривала меня. – Поверить не могу, что ты здесь.

– Да, я тоже, – я невольно улыбнулась. – Ты мне вот что скажи, отец и правда пропал? И где Элеонора?

– К сожалению, это правда, – перестав улыбаться, в ее глазах проявилось беспокойство. – Моя мать тоже исчезла.

– Как? Когда? – я просто не могла в это поверить. Мой отец, ставший первым и последним бессмертным оборотнем с помощью древней, давно почившей ведьмы, пропал, да еще и с матерью Нэтали.

– Год назад, – раздался сбоку довольно знакомый мужской голос.

Я обернулась. Передо мной стоял высокий семнадцатилетний брюнет, обращенный в вампира четыреста лет тому назад, еще задолго до моего появления на свет.

– Дядя Алан, – я склонила голову в знак приветствия. Моей радости видеть своего дорогого дядю не было предела, хоть и вела себя вполне сдержанно.

– Рад вас видеть в добром здравии, Ваше Высочество, – он поклонился, после чего присел рядом с моей сестрой.

– Мы поэтому сегодня и собрали весь клан в тронном зале, – произнесла Нэтали. – Все ищут его и мою мать, но результата пока нет.

– Расскажите подробнее, как и при каких обстоятельствах они пропали, – я внимательно посмотрела на них двоих. Ведь не могут люди, а тем более нелюди, просто так взять и исчезнуть.

– Мы с вашим отцом в тот день обсуждали одну не очень приятную ситуацию, – начал Алан. – Незадолго до исчезновения его и Элеоноры к нему за помощью обратился клан Лаусан. Со слов вашего отца, у них назревал конфликт со стаей оборотней, и они просили у него помощи и поддержки в том случае, если не удастся решить все мирно. На следующий день ваш отец вместе с Элеонорой отправились, как обычно, на прогулку. И не вернулись.

– Странно, – пробормотала я. – Дарья мне не говорила, что ее клан обращался к нам за помощью.

– А при чем тут Дарья? – спросил он.

– Это она мне поведала об исчезновении отца, – я пожала плечами и вздохнула. – Так, ладно, в каком часу они отправились на прогулку?

– Не помню точно, но это было после обеда, солнечным днем.

Ну что ж, информации мало, но с ней можно работать. Если они отправились на прогулку солнечным днем, а обычно через два-три часа они возвращались, то их не могли похитить или убить, по крайней мере, вампиры, а оборотни бы с ними просто не справились. Да и зачем это кому-то? Ведьмы и колдуны Нового Орлеана в наши дела не лезут, как и мы в их, по давно принятому магическому соглашению. Другие же маги не могли нас найти, как минимум, из-за заключенного договора, благодаря которому каждый член клана был скрыт от любого магического поиска. Врагов у нас вроде бы нет. Хотя я довольно долго отсутствовала, может и появились?

– А враги у нас есть?

– Нет, сестра, – это уже мне ответила Нэтали. – Со всеми мы поддерживаем нейтралитет.

Значит предположение о врагах отпадает. Нужно узнать, что за стая, о которой говорил мой отец. Хотя… Что насчет того сумасшедшего мага, убившего мою мать? Нет, это вряд ли, столько уже времени прошло. Он не смог бы нас найти, хотя бы потому что давно мертв. А слухи могут оказаться лишь слухами. Что же произошло в тот день?

– Вы, верно, устали с дороги, – прервал мои размышления Алан. – Пойдемте, я вас провожу в ваши покои.

– Да, конечно, – я устало улыбнулась и поплелась вслед за мужчиной.

– Еще увидимся, – произнесла вслед Нэтали.

Я вошла в свои покои и, осматривая комнату, ощутила непередаваемое чувство облегчения. Я даже и не понимала, насколько была все это время напряжена.

В середине комнаты лежал персидский ковер, над ним возвышалась хрустальная люстра с электрическими лампочками. Возле ковра, слева, стояла изголовьем к стене изысканная двуспальная кровать, застеленная черным шелком, рядом с которой находился небольшой винтажный диванчик. Лучи солнца, проходящие сквозь широкое окно напротив меня, освещали помещение. Возле окна расположился небольшой столик с подсвечником, наполнявшим огненным светом комнату в темное время суток. Справа от окна был письменный стол со стулом. Поблизости дверь, ведущая в уборную, а недалеко от двери стоял мой шкаф для гардероба.

– Тут ничего не изменилось, – я подошла к своему шкафу и отметила, что все мое одеяние все так же изысканно и не потрепано. Но в этом сейчас нельзя ходить по городу, времена не те. А так как я прилетела налегке, то придется в ближайшее время наведаться в местный бутик.

– После вашего ухода мы ничего не меняли. Ваш отец приказал поддерживать здесь прежний вид на случай, если вы вернетесь, – помолчав минуту, он добавил: – Отдыхайте, Ваше Высочество. Завтра трудный день.

После ухода Алана я не успела даже присесть на диван, как раздался стук в дверь.

– Входите.

В комнату вошла девушка, на вид лет двадцати двух. Блондинка, с розовой прядью в волосах, прямой формой носа, невысоким ростом и довольно стройным телосложением.

– Я ваша служанка, Ваше Высочество, – произнесла тоненьким голоском девушка, присев в реверансе.

– Как твое имя?

– Аврил, Ваше Высочество.

– Аврил, набери мне ванну, после подай бокал свежей крови, – приказала я ей. Я редко пью кровь, но иногда все же сущность вампира берет вверх.

– Как прикажете, Ваше Высочество.

Нежась в викторианской ванне и потягивая кровь из бокала, я размышляла о насущном. Довольно странная ситуация с отцом. Он никогда не был легкомысленным. Он не мог просто оставить свой клан и уйти. Да и Элеонора не позволила бы этому случиться, она достаточно мудрая и ответственная женщина. Нужно в этом разобраться.

Когда вода начала уже остывать, а бокал был полностью осушен, я, закутавшись в полотенце, посмотрела в небольшое настенное зеркало возле раковины. На меня смотрела миловидная девушка полтора метра ростом: овальное лицо с четко выраженными скулами, зелено-голубые глаза вновь приобрели алый оттенок от выпитой крови, ярко выражая вампирскую сущность, маленький курносый нос и пухлые губы.

Выйдя из ванной, я заметила, что уже была ночь, а моя служанка ждала меня с белой ночной сорочкой в руках. Неужели я так долго пробыла в воде?

Пока девушка помогала мне надеть сорочку, я выяснила, что она вампир не так давно, всего как год. Нужно бы узнать о ней подробнее, так, на всякий случай. Потушив свет, я легла в постель и мгновенно провалилась в сон, как только моя голова коснулась подушки.

Райли де Холост.

Сильный дождь приглушает звук моих шагов. Я бегу так быстро, что аж дыхание прерывается. Но остановиться просто не имею права. Младенец на моих руках на удивление не плачет, словно бы понимает, что сейчас не время издавать громкие звуки. Я в бегах уже несколько часов. Полагаю, мы зашли в самую глубь леса, куда ни одно живое существо не сунется, даже под страхом смерти. Поговаривают, что здесь живёт древняя и очень могущественная ведьма, которая может по одному своему желанию убить любого: будь то самый сильный оборотень, древний вампир или могущественный маг.

Через ещё несколько часов блуждания я наконец обнаружил маленькую хижину. Она была из старых, казалось бы, давно сгнивших досок, крыша из соломы, окна настолько маленькие, что из них еле виден свет. От этого места веяло чем-то столь ужасающим, что хотелось уйти отсюда как можно скорее.

Но у меня нет выбора. Бежать или сражаться я не могу, силы иссякли. А если остаться на месте, то нас могут нагнать, и тогда моя дочь точно умрет. А вдруг эта хижина принадлежит той самой ведьме? Ее никто и не видел, были лишь слухи. А вот тех, кого мог за мной и дочерью послать Балфур – точно видели. Я решил рискнуть. Подойдя к хижине, постучался в дверь.

Двери отворились, и перед собой я увидел юную чернокожую девушку, чьи белоснежные волосы, словно волны, развевались по плечам, достигая пола. Своими серыми, словно туман, глазами она, казалось бы, смотрела в самую глубь меня.

– Так-так, и кто тут у нас? – она посмотрела сначала на меня, потом на мою дочь. – Оборотень и его маленький гибрид. Ну что ж, заходите, коль пришли.

– Простите, как вы ее назвали? – спросил я, зайдя внутрь.

Кстати, внутреннее убранство внушало уют. Пол из свежих деревянных досок. Стены из камня. Справа обеденный стол со стульями и окно, вполне обычное, не то, маленькое, которое я видел снаружи. Как такое может быть? Магия? Чуть дальше камин, в котором весело танцевали огни, рядом с камином два кресла. Ещё чуть дальше односпальная кровать, прижатая к стене. А слева шкаф, как я понял, для одежды, недалеко от него – навесные полки и котел с чем-то съестным. Я был удивлен, ведь внутри дом был явно больше, чем выглядел снаружи.

– Иллюзорная отталкивающая магия, – любезно пояснила колдунья, заметив мое удивление. – А ваш младенец – гибрид. Довольно редкое проявление природной магии. Обычно от связи оборотней и вампиров не рождаются дети.

– Вы сказали редкое? – ухватился я за мимолётное слово. – Значит такое уже когда-то было?

– Не совсем, – словно бы нехотя ответила девушка, поджав губы. – Давайте сначала накормим и уложим спать ребенка, а потом я вам расскажу историю, которую мне когда-то поведали.

– Да, конечно, – я осторожно передал ребенка в ее руки. – Извините, я вам не представился. Я – Райли.

– Тасмин, – представилась в ответ ведьма, беря девочку на руки. – А малышку как звать?

– Софи, – чуть подумав, ответил я, с горечью вспоминая свою любимую, которая, наверное, уже мертва.

– Софи... – Тасмин словно смаковала ее имя. – Тебе предстоят великие свершения, Софи.

Сняв промокшую от дождя ткань, Тасмин укутала ее в тёплый маленький плед, с помощью магии нагрела утреннее козье молоко и накормила ребенка. Затем предложила мне мясную похлёбку, от которой я был не в силах отказаться. Мы сели в кресла около камина, и она начала свой рассказ:

– Семьсот лет назад была очень могущественная ведьма по имени Бриджит. У нее было четверо сыновей и одна дочь. Одной лунной ночью ее самого младшего сына убил оборотень в порыве несдержанной ярости, как это бывает в самое первое обращение. Но кого волнуют такие мелочи? – хрипло рассмеялась девушка. – После гибели своего младшего сына Бриджит обезумела от мести и обратилась к темной магии. С помощью темной магии она обратила своих детей в чудовищ, в вампиров. Вот только она не подумала о том, что наложенная на ее среднего сына, рожденным от ее связи с оборотнем, сдерживающая сущность магия не выдержит темного колдовства и рухнет. Так и появился на свет первый гибрид. Трудно ему пришлось. Его боялись и избегали как вампиры, так и оборотни. От обиды и злобы он убивал любого, кто на него плохо посмотрит.

– Вы же не хотите сказать, – с замиранием сердца начал я. – Что мою дочь ждет та же участь?

– В вашей дочери течет кровь двух враждующих рас, – ответила Тасмин. – Ее ждут великие свершения. Конечно, она будет в разы сильнее любого вампира или оборотня, учитывая ее происхождение. Ей так же не будет вредить солнечный свет, но какая именно сущность больше возьмет вверх, и как пройдет ее первое обращение в оборотня, я сказать не могу.

– Я сделаю все возможное, чтобы моя дочь не повторила судьбу того бедного мальчика-гибрида, – у меня были твердые намерения. Возможно даже придется создать свой клан из вампиров и оборотней, чтобы были на равных. Это конечно сложно, наверное, даже невозможно, но я должен хотя бы попытаться!

– Учитывайте так же то, что большинство могут воспринимать ее как угрозу и попытаться уничтожить, – предупредила ведьма, забирая у меня опустошенную тарелку и предлагая согревающий чай из трав и ягод. – Ее мать, как я понимаю, мертва?

Я не хотел отвечать на этот вопрос и потому опустил взгляд, пряча душераздирающую боль.

– Я так полагаю, что ответ утвердительный, – продолжила она все понимая по моему виду, или, может, чувствуя? – Я не знаю из какого клана была мать этого ребенка и знать не желаю, но, чтобы уберечь её, я могу закрепить на ней клеймо, благодаря которому её энергию не смогут почувствовать другие сверхъестественные существа. Но хочу вас сразу предупредить, что клеймо будет действовать всего несколько веков, потом оно может возыметь определенный эффект.

– Что за эффект? – может все-таки не стоит? Вдруг потом это клеймо ее убьет?

– Этого я вам сказать не могу. За всю свою жизнь я ни разу не творила такое заклинание, но оно не смертельное. Не переживайте. Если вы согласны, то мне нужно будет несколько дней, чтобы к нему подготовиться.

– Хорошо, я согласен, – ответил, немного подумав.

– Что же касается вас, – спустя несколько минут молчания продолжила Тасмин. – Я сделаю вам подарок в виде долголетия, учитывая, что вы единственный родной человек этого бедного дитя. Проживите свою жизнь с умом, не тратьте ее впустую.

Я очнулся лёжа на холодном каменном полу, прикованный к стене кандалами. Сил не было, ощущалась ужасная слабость. Что произошло? Последнее, что я помню – как мы с женой прогуливались по лесу верхом, потом боль в затылке и темнота. Немного проморгавшись, попытался осмотреться. Вокруг были какие-то полки с банками, да коробки. Кладовка что ли? Внезапно дверь впереди меня открылась, и в глаза ударил яркий свет.

– Слишком быстро ты очнулся, – раздался скрипучий голос.

– Кто ты? Где я? – спросил я шепотом из-за пересохшего горла. – Где моя жена?

– О, о ней тебе переживать не стоит. Лучше о себе переживай, – усмехнулась женщина и спустилась ко мне.

Я наконец смог ее рассмотреть. Это была дряхлая морщинистая старуха с короткими седыми волосами. Ее глаза почти выцвели, казалось, сделай она еще шаг, и из нее посыпется песок. Увидев в ее руках кружку с водой, я почувствовал ужасную жажду.

– Хочешь? – спросила старуха, и, словно бы издеваясь, вылила воду прямо передо мной.

Я был в ярости. Попытался вырваться, но не получалось. Кандалы с каждым моим рывком только давали отблеск, ещё больше сжимая запястья.

– Тот, кто породил чудовище и позволил ему жить, именно такого и заслуживает, – рассмеялась старуха. – Но не переживай, я тебя не убью. Ты им нужен живым.

Чудовище? Она говорит о Софи? Неужели о ней прознал кто-то помимо моего клана?

– Только пальцем ее тронь, и я разорву тебя на куски! – прорычал я. Мои когти удлинились, началось обращение, но оно так и не успело завершиться – мою шею обхватила обжигающая огненная плеть, отнимая силы. Нужно ее отвлечь, иначе я так точно лишусь воздуха и снова потеряю сознание. – Ты сказала, что им я нужен живым. Кому?

– Об этом ты скоро сам узнаешь, – она криво усмехнулась и рассеяла плеть. Дышать стало гораздо проще.

Но пробыл в сознании я недолго. Я посмотрел на нее, тяжело дыша и мысленно обещая себе выбраться отсюда, и тут в меня полетел голубой шар. Яркая вспышка боли окутала мое тело, и я отключился.