ГЛАВА ВТОРАЯ

Камила

- Ну, и как ты поживаешь, пингвинчик? – окидывая меня теплым, лучистым взглядом, поинтересовался Ильнур.

- Как видишь, - я развела руки в сторону, показывая свой подросший за эти 2 недели, животик (именно столько мы не виделись), - становлюсь все больше и неповоротливее.

- Ой, не наговаривай на себя, Камилка, ты, как всегда, очаровательна и изящна, - протянул черноглазый красавец, поднося к губам бокал с чаем. Мои щеки защипало от смущения – я все еще не могла привыкнуть к манере общения Ильнура, хотя мы были уже давно не чужими друг другу. Из всех братьев Тимура, которых я любила сестринской, чистой любовью, именно черноглазый красавец был мне особо близок. Видимо, тогда, когда он получил пулю, а я сидела возле него, произошло это сближение. Теперь, Ильнур, после того, как выздоровел, был моей личной охраной – мне было приятно его общество, меня радовало его доброта, но я все еще, иногда, смущалась от его комплиментов – чисто братских, но все же…

- О, да, я сама леди изящество, - улыбнулась я, наливая себе бокал чистой воды. Пить хотелось именно воды, хотя гинеколог рекомендовала мне употреблять не более литра жидкости в день (включая супы, фрукты) – из-за неравномерной, уже по 1 кг в неделю, прибавки веса. Я честно пробовала так делать, не пить более литра, но мой организм воспринял это в штыки – и уже вечером я валялась с высоким давлением и лишенная всяких сил, что, в принципе, было для меня не присуще. Наверное, я бы продолжала пробовать – ведь это рекомендации врача, однако Тимур, рявкнув (именно рявкнув) – в приказном порядке велел мне не ограничивать себя в воде (тем более, кроме веса, все показатели были в норме), и перестать мучить себя и нашу дочь.

Да, мы ждали дочку. Как воспринял эту новость столь мужественный, властный человек, мой Тимур? С присущей ему мудростью. Эта новость вызвала искреннюю радость у моего мужа. Надо ли говорить, что это сделало меня еще счастливее? Я не сомневалась – Тимур будет самым лучшим отцом для нашей малышки. И у нее будет все то, о чем я лишь могла мечтать, будучи маленькой девочкой – любовь, защита, безопасность.

- И какие планы у нас на сегодня? – полюбопытствовал Ильнур, бросая на меня смеющийся взгляд. – Все, как обычно – прогулки вокруг дома, просмотр «лунтика» перед сном?

- И чертовски ранний, в 4 утра подъем? – весело улыбаясь, добавил Наиль. – Ничего не изменилось ведь за эту пару недель?

Я посмотрела прямо на Наиля – в его янтарных глазах застыла надежда – что я, наконец-таки, буду вставать чуть позже, но, увы, я не могла его этим обрадовать.

- Да, без Тимура я не могу долго спать, - ответила я, окидывая, сначала Наиля, в модной рубашке и брюках, а потом, и Ильнура – в облегающей, темной кофте и джинсах, теплым взором. Кое-что привлекло мое внимание, а именно, это было темно-красное пятнышко на шее черноглазого красавица. Я не сразу догадалась, что именно это, поэтому, как бывает со мной, невинно поинтересовалась у Ильнура:

- А это что у тебя на шее? Надеюсь, не заразно?

Я действительно переживала об этом – роды были не за горами, и всякая инфекция могла усугубить их течение и, тем более, быть крайне опасной для ребенка. Как только я задала вопрос, случилось несколько вещей. Наиль глухо рассмеялся, толкая брата в бок, а Ильнур, почти покраснев, подтянул ворот повыше, бурча себе под нос:

- Совсем не заразно.

Наконец, до меня стало доходить, что красное пятно – не что иное, как засос. Теперь пришла моя очередь смущаться.

- Извините, - выдохнула я, покидая кухню.

Мне нужно было срочно побыть в одиночестве. Мне было стыдно, странно, и неспокойно. Я устало опустилась на кровать, пытаясь прийти в себя. Мое переменчивое настроение все еще удивляло и, признаться, я не надеялась, что оно стабилизируется в ближайшее время. И все равно, я частенько проявляла контроль над собой, например, как совсем недавно, когда провожала Тимура. Хотелось плакать, но я сумела удержаться от того, чтобы повиснуть на любимом. И только я знала, каково это было.

Я прошлась взглядом по спальне – у стены уже стояла собранная кроватка для нашей дочки. Медленно поднявшись, я подошла к ней, с мечтательной улыбкой и сладким теплом в сердце, разглядывая ее. Розовые бортики, розовая простынка, полупрозрачный балдахин – все выглядело так, как я и Тимур хотели. Я прикрыла глаза, представляя, как совсем скоро тут будет лежать наша малышка. Интересно, на кого она больше будет похожа?

Я почувствовала толчок справа – наша дочка давала мне знать, что с ней все в порядке. Я ласково погладила животик, снова ощущая под своей ладонью мягкие толчки.

- Поедем к бабушке, доченька, - произнесла я, абсолютно уверенная в том, что малышка слышит меня. Еще один толчок, только уже слева. Я расплылась в счастливой улыбке – у меня не было причин грустить.

- Доченька, еще один беляшек съешь, - тепло, улыбаясь мне, произнесла мама, подкладывая ко мне в тарелку третий по счету пирожок. – Ребят, еще чаю и беляшей?

- Не-а, рахмят (спасибо), - ответил Ильнур, откидываясь на спинку мягкого дивана.

- Я тоже наелся, спасибо, Римма Ибрагимовна, все было очень вкусно, - сказал Наиль, возвращая на стол пустой бокал. – Мы пойдем, в зале посидим, а вы общайтесь.

Я улыбнулась, испытывая благодарность к моей догадливой охране. Мне не нужно было ничего говорить им – они сами все понимали.

Я отломила кусочек теста и запихнула его в рот. Вкусно, не то слово. Жаль только, минут через 10 начнется изжога. Бррр.

- Мам, а как Маша? – поинтересовалась я у мамы на счет своей старшей сестры – она тоже была беременна, и тоже ждала дочку, только вот-вот должна было родить.

- Да ничего вроде, я на прошлые выходные к ним ездила, - мама как-то странно улыбнулась. Неестественно, и нехорошие догадки обожгли мне сердце.

- Я ее даже не видела за всю беременность-то, - поделилась я своими мыслями.

- А когда видеться-то? – мама положила передо мной чашку с лимоном. – Поешь, изжоги меньше будет. Маша в городе, ты за городом, то у нее дела, то у вас. Увидитесь еще.

Я положила на язык тонкий ломтик лимона. Меня, аж, передернуло от того, каким кислым он был. Я быстро прожевала его и проглотила, надеясь, что он действительно поможет мне против изжоги.

- Я тебе говорила, что дядя Шамиль в больнице? – мама убрала со стола грязные тарелки.

- Нет, а что с ним? – я замерла, ожидая ответа.

- Да что-то непонятное. Вчера положили. Думаю, завтра его навестить поеду, - по лицу мамы было видно, что она что-то недоговаривает. Я почувствовала – дело совсем плохо. Она окинула меня внимательным взглядом, замечая мою тревогу.

- Так, доченька, - начала мама, - иди пока в комнату, а я тут проветрю. Душно что-то.

- Да тепло же, - отозвалась я.

- Нет! Вдруг продует еще. Иди.

Тон мамы был учительский. Я, не желая спорить, поблагодарив ее, прямиком направилась в свою комнату. Мою бывшую комнату. Теперь она разительно отличалась от того, какой была раньше. Да и сама квартира – здесь был сделан современный, качественный ремонт этой зимой, куплена новая мебель и бытовая техника. Изысканные обои, идеально ровный, белый потолок – все радовало глаз. Стоило мне только заикнуться Тимуру о том, что неплохо было бы помочь маме с ремонтом, как мой муж решил этот вопрос в два счета. Мамочка, конечно, сперва, сопротивлялась, не соглашалась, но я сумела ее уговорить – и не зря. Видели бы вы ее глаза, когда она, совсем, как в известной ТВ-программе, зашла в обновленную квартиру. Радость, изумление, восторг! Ее глаза сияли счастьем.

Я прилегла на небольшой диванчик и прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной и спокойствием, внезапно окутавшим меня. Поместив ладонь на животике, который тут же пришел в активность (как обычно это и бывало), я погрузилась в дрему, убеждая себя, что 10 минут отдыха мне не помешает. А потом – домой. А там – уже и один день прошел, и до встречи с любимым останется всего 2 дня.

Телефонный звонок пробудил меня от сладкой дремы. Пора вставать и возвращаться домой. Я медленно встала и, подождав, когда мне станет чуть легче (после сна была слабость), направилась на кухню – откуда доносился мамин голос. Я прислушалась – она что-то беспокойно говорила. Я уловила скорбные нотки. «Видимо, дядя Шамиль умер», - пронеслось у меня в голове. По груди стал расползаться противный холодок, и странное предчувствие нечто более страшного пронеслось по моим венам. Жуткое ощущение.

- Мам? – я посмотрела на маму, замершую с трубкой телефона у открытого окна. Мама перевела на меня настороженный взгляд.

- Кто-то умер? – понимая, что ответ будет «да», спросила я.

- Да, - мама шагнула ко мне, - умер твой папа.

Тимур

Мы ехали около 7 часов. Настало время размять ноги, да и встретиться с сопровождением на этом участке. Наша дорога лежала на юг, и местная братва любезно пригласила нас в гости и, естественно, гостеприимно встретила на подъезде к их региону.

5 огромных джипа стояли на условленном месте – заправке. Наша машина была узнаваема издалека, и не успели мы подъехать, как у всех автомобилей открылись двери, и суровые мужчины встали полукругом, радушно приветствуя нас.

Я подмигнул Рустему – это означало «расслабься, им с нами нечего делить, а друзья в нашем лице им очень даже нужны».

Брат слегка напряженно улыбнулся – как и всегда, он был сверхбдительным. И надо отдать ему должное – это иногда спасало нам жизни.

Я открыл дверь, видя того самого Мурата – человека-легенду и грозу этого региона. Это был жестокий, но справедливый мужчина. Горец с интересной судьбой. Мы уже несколько раз пересекались с ним. Он был на 15 лет старше меня, и, возможно, мудрее лет на 20. Я снял свою кожаную куртку и кинул ее в салон. Я сделал это не потому, что мне было жарко, а потому, что я показывал – что я доверяю ему, как хозяину этой территории, и тем самым обязываю его быть моим покровителем и защитником, тем самым и предоставляя ему честь сделать это. У этого гордого народа существует культ гостя, а такие гости, как мы, особо ценны по понятным причинам.

- Мурат, - улыбнулся я, протягивая руки вперед. Он уже шел к нам с широкой улыбкой на бородатом, смуглом лице. Мы обнялись, сжимая друг друга не столько сильно, сколько искренне, радуясь встрече. Его охрана немного расслабилась, убирая свои руки с лацканов пиджаков, из-под которых без стеснения высовывались рукояти пистолетов. Кинжал среднего размера висел на ремне у Мурата. Наверное, он даже спал с ним.

- Как дорога, дорогой Тимур? – со свойственным этому народу акцентом, поинтересовался Мурат.

- Слава Всевышнему, Который оберегает нас, дорога была спокойной, - ответил я, указывая рукой на брата, - это мой брат – Рустем. Я рассказывал тебе о нем.

- Рустем, - протянул Мурат, - рад знакомству. Брат Тимура – мой брат.

- Я тоже рад, Мурат, - почти стихами сказал Рустем. Мы рассмеялись, уловив непроизвольную рифму.

- Хорошо, что вы приехали пораньше, у нас большая программа. Надеюсь, ты погостишь несколько дней? – горец еще шире улыбнулся.

- Мы бы, конечно, с удовольствием, но, понимаешь, жена должна вот-вот родить, а тут это срочное дело, не могу пока расслабиться, тебе ли не знать, что «промедление смерти подобно».

- Ай, давай, не будем о грустном, сегодня – отдыхаем, а завтра – посмотрим! Как раз тебе покажу кое-что. Думаю, тебе будет очень интересно.

- Ай, поехали! – подделывая акцент, согласился я.

- По машинам! – приказал Мурат.

Через час мы были в имении Мурата – высокий, каменный забор, по верху которого на раствор были посажены куски битого стекла, ограждал его скромный дом. Это было небольшое жилище, построенное еще родителями Мурата. А за домом стоял уже дом побольше, в котором жила его семья. Сам Мурат жил в доме родителей, лично ухаживая за ними.

- Так, сейчас немножко отдохнете-поспите, а потом начнем культурную программу, - заводя нас в новый дом, в самую большую комнату, сказал Мурат.

Жену и детей он отправил в дальнюю часть дома – чтобы они не мешали нам, а мы – им. Признаться, мы не особо были уставшими, но Мурату нужно было время, чтобы накрыть «поляну».

Я растянулся на свежей постеленной кровати и набрал на телефоне смс жене. «Любимая. Как дела?»

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Камила

Я пришла в себя уже сидя на стуле. В одной моей руке был зажат бокал с водой, в другой – россыпь желтых таблеток – валерианки. Единственное успокоительное, которое когда-то мне, часто взволнованной, разрешила врач. Я залпом выпила их и осушила бокал. Каждый сделанный глоток был направлен на то, чтобы уравновесить свои чувства – которые только начали пробуждаться Мама, с подозрением смотрела на меня, ожидая, что я забьюсь в истерике. Но я, щадя его, и помня, что внутри меня маленькая, уязвимая жизнь, запретила себе. Просто запретила принимать эту новость полностью. Тогда я еще не знала, что лучше было сразу выплакаться, потому что моя реакция, имея отсроченное действие, принесла потом свои плоды.

- У него инфаркт, - добавила мама, когда поняла, что я в адекватном состоянии. – Он ведь пил последние месяцы.

Не удалось. Не получилось вытащить папу из пьяного омута. Даже лечение не подействовало на него. Видимо, одних лекарств было недостаточно. Здесь нужна была еще и сила воли, и принятое решение. И даже новость о том, что я – его любимица, скоро рожу дочку, не смогла промотивировать папу на то, чтобы прекратить пить. Алкогольная зависимость перевесила все.

Я смотрела на маму, задаваясь вопросом, а что испытывает сейчас она? Ее карие глаза блеснули от подступивших слез, и она, отвернувшись, произнесла:

- Значит, такова была его судьба.

Я молчала, не зная, что ответить. Судьба – судьбой, но, как говорится, выбор – за тобой. В моих воспоминаниях всплыло лицо отца – улыбающееся, доброе – именно таким он был совсем недавно, когда вышел после лечения. Устроился на работу охранником в магазинчик (муж предлагал ему помощь, но папа отказался), жил у друга, который, в конце концов, видимо, «помог» ему вернуться к алкоголю. Я могла лишь догадываться, что случилось на самом деле – с отцом мы виделись не очень часто (в принципе, как и с мамой по ряду причин). А теперь – это уже не имело значения. Горечь стала расползаться по моей груди, а застрявшие рыдания сдавили мне горло.

- Доченька, - позвала меня мама, и я, подняв на нее взгляд, поняла, что она уже не первый раз зовет меня.

- Что? – прошептала я.

- Только что позвонили. Дядя Шамиль умер, - мама осела на стул – слабая, потрясенная, потерянная. Она горестно заплакала, пряча лицо в ладонях. Видеть ее такой было мучением, и этот момент мне так напоминал ту весну, 2 года назад, когда умерла бабушка и один из маминых братьев. Я поднялась на ноги и, подойдя к маме, обняла ее. По моим щекам тоже побежали слезы. Я обреченно закрыла глаза, ощущая подкрадывающийся ко мне страх. Вдруг, что-то случится и с мамой? Бедная моя, дорогая, любимая.

- Все, все, - мама шумно вздохнула, - я спокойна. Надо созвониться с женой дядя Шамиля, позвонить на счет твоего отца, связаться с его сестрой, Светой. Организовать похороны.

Она задрожала и судорожно сглотнула.

- Да, мама, - согласилась я, крутя в голове, что необходимо сделать первым.

«Любимая. Как дела?»

Короткое, на такое нужное сообщение светилось на дисплее телефона. Тимур, Тимур! Я глубоко вздохнула, чувствуя, как мне не хватает воздуха. Позвонить ему или нет? Сказать или…? Мне так была нужна его поддержка, его доброе слово, его сила. Я хотела бы, чтобы он вернулся и помог мне. Я хотела, чтобы он прогнал подступавшую ко мне тьму. Спрятал, защитил. Сказал: «я рядом».

Мне нужен был мой муж, моя защита, моя опора, моя стена. Дрожащими пальцами я стала набирать на телефоне ответ.

«Мы у мамы. Все хорошо. Береги себя. Мы тебя любим».

Я нажала: «отправить». Я сделала это. Закрыв глаза, попыталась собраться с мыслями – в очередной раз за этот день.

Да, мне нужен был Тимур, но я понимала – сейчас он занят не самым простыми делами, от которых, быть может, зависела его жизнь. Он ведь мне все не рассказывал. Берёг. Но все равно, то, что он не произнес, я чувствовала. Сердце не обманешь.

- Камил, - в приоткрытую дверь заглянул Ильнур, - а что мама у тебя плачет?

Я подняла глаза на красивого мужчину – на его лице застыл вопрос.

- У нас горе, - тихо начала я, - умер мамин брат и умер мой папа.

- Твою мать, - Ильнур провел пятерней по густым, черным волосам. – Ты как?

- Я не знаю, - выдавила я из себя, вставая, - но нам нужно заняться похоронами. Помочь деньгами. Ты понимаешь. Только прошу об одном.

- Да рядом я буду. И денег сейчас привезут. Не переживай, - пообещал Ильнур, уже готовый сорваться с места, чтобы начать решать этот вопрос.

- Нет, я не про это, - я качнула головой, заглядывая в черные глаза брата, - не говорите Тимуру. Нельзя его отвлекать.

Уважение, смешанное с восхищением, проскользнуло во взгляде Ильнура.

- Понял, сестренка, - черноглазый красавец повысил голос, - Наиль, иди сюда.

Тимур

Получив сообщение: «Мы у мамы. Все хорошо. Береги себя. Мы тебя любим», ответил: «Я вас тоже».

Положил телефон в сторону, ощущая внутреннюю тревогу. Слишком короткое было смс, видимо, что-то случилось, но Камила не хотела об этом говорить. Ладно, если это что-то очень серьезное, то братья известят меня. Но так как от них не было - ни звонка, ни сообщений, можно было немного расслабиться.

- Ты давно знаешь Мурата? – спросил Рустем, располагаясь на разложенном диване.

- Да, мы с ним в Самаре вместе начинали, сразу после армии. Он старше меня на 15 лет, его опыт очень пригодился мне, а мои навыки – ему. Когда мы приехали в этот город на Волге на старой «девятке», мы никого не знали, и нас никто не знал. Потом, мы помогли одному коммерсанту, и он любезно согласился сотрудничать с нами, и подтянул своих коллег. Так началась наша веселая, полная приключений, жизнь, пока вас не прогнали с детдома. Я решил отойти от этих дел в Самаре, оставляя на Мурата бизнес. В общем, мы ничего друг другу не должны, кроме хороших отношений и взаимоуважения. Ну, ладно, давай покемарим.

Я швырнул одну подушку Рустему, а сам удобно устроил голову на другой. Закрывая глаза, я увидел улыбающуюся жену и незаметно для себя улыбнулся сам.

Мы проснулись через 3 часа – хозяйский топот Мурата как бы невзначай, разбудил нас. Он принес огромный поднос с пловом, большими кусками мяса и головками пареного чеснока. Аппетитный аромат заполнил собой комнату.

- Просыпайтесь, гости дорогие, сам готовил для вас – сам зарезал, сам приготовил, - пробасил хозяин дома. Он широко улыбался, излучая хорошее настроение. Сейчас, Мурат создавал впечатление домашнего и родного человека, который, наконец-то, дождался своих дорогих гостей. Для своего пятого десятка, он двигался весьма грациозно. Его широкие, мозолистые ладони выдавали в нем богатырскую силу. Люди, пожимавшие ее, проникались уважением практически мгновенно, хотя Мурат никогда не жал руку слишком сильно.

- Сейчас немного покушаем и пойдем – покажу свою конюшню.

- Отлично, - я довольно улыбнулся. Я достал из сумки конскую колбасу и вручил ее Мурату со словами:

- Ты давно хотел попробовать.

- Ай, спасибо. Как теперь я своему коню в глаза смотреть буду? – засмеялся хозяин дома.

- Все бывает… - начал я, а закончил эту фразу вместе с Муратом:

- В первый раз!

Мы рассмеялись и принялись за плов.

Камила

Я долго не могла заснуть – впервые за эти месяцы я ночевала не в нашем доме, а в квартире мамы. Да, я могла уехать – и там мне было бы комфортнее, легче… Но я не смогла оставить маму одну.

Стоило мне только взглянуть на нее – такую слабую, одинокую, как мое сердце сделало выбор. Я боялась за нее, боялась потерять и ее. Странное предчувствие не покидало меня. Я хотела быть с мамой, и, как и прежде, быть для нее поддержкой. В тот миг я свято верила, что сильнее, чем раньше. Что у меня хватит сил.

Я продолжала быть наивной…

Еще днем Азамат, не вдаваясь в подробности, привез две пачки денег – на похороны родственников. Дядю, как этнического мусульманина, должны были хоронить уже завтра, ну а моего папу, как христианина – на 3 день.

У меня еще было время, чтобы решить – идти ли мне на его похороны. Возможно, кому-то казалось шоком – как это, не пойти на похороны родного отца? Но что-то подсказывало мне, что все это может плохо закончиться. Страшная догадка, что от охватившего горя, я могу потерять там ребенка, прошлась по моему телу ледяной волной. Звучит ужасно, но я уловила запах смерти – парализующий, на фоне которого стало все меркнуть. Мне стало столь страшно, что малышка, почувствовав мое состояние, начала буянить в животике – она стала активно вертеться и толкать меня, вызывая еще больше беспокойства. Я не знала, как успокоиться и успокоить мою дочку. Мне нужен был Тимур, его родной голос, его бережные объятия. Как я нуждалась в нем! И была так близка, чтобы позвонить ему. Я с тоской посмотрела на темный дисплей телефона. Но нет, у меня хватило силы воли оставить эту затею. Я справлюсь.

Вспомнив какую-то молитву на арабском, я стала монотонно повторять ее, пока, наконец, не заснула.

Я проснулась от телефонного звонка, разбившего раннее утро на осколки. Еще до того, как мама взяла трубку, я чувствовала – случилось что-то страшное. Я не ошиблась. Следом послышалось рыдание матери – истошное, завывающее, столь сильное, что даже Наиль и Ильнур выбежали из зала на ее плач.

Я села и, свесив ноги, попыталась набраться сил, чтобы подняться и принять ту новость, которую должна была вот-вот сообщить мне моя мама. Тяжело вздохнув, я наконец-таки встала и направилась прямиком на мамино рыдание.

- Мам? – позвала я ее, застыв на пороге кухни.

Она обернулась, окидывая меня взглядом, полным невыразимой боли.

- Маша родила мертвую дочку, - произнесла мама.