Криминальный мир Прибалтики держался на трех столпах. Или, точнее сказать, на трех мужчинах, чей суммарный рост составлял почти шесть метров чистых мышц, шрамов и дурного характера. К сорока годам они полностью подмяли под себя Латвию, Литву и Эстонию, а их бизнес по торговле оружием раскинул сети далеко за пределы балтийских берегов - в Украину, Россию и добрую половину Европы.

Возглавлял эту империю сорокатрехлетний Томас, более известный как Призрак. Высокий, сто девяностосантиметровый брюнет с холодным взглядом темных глаз, он умел появляться и исчезать бесследно, незаметно дергая за ниточки чужих судеб. Томас всегда сочетал хладнокровный расчет с глубоким пониманием людской психологии. Он мастерски манипулировал врагами, вдохновлял страхом и уважением, но сам оставался непостижимой шкатулкой с двойным дном.

Свою первую банду Томас сколотил еще в девятнадцать лет, начав с подпольных боев без правил, где они с парнями лично заколачивали авторитет кулаками. К двадцати двум годам у него уже был собственный бойцовский клуб, а следом пошло выбивание долгов с заигравшихся мажоров и первые серьезные контракты на стволы. Все эти годы рядом с ним, как преданные церберы, шли два его брата по рижскому приюту.

Правой рукой Призрака и его главным щитом был 42летний Марек (189 см) - голубоглазый шатен с благородной сединой на висках, отвечавший за защиту и харизматичный фасад их трио. Марек искренне любил дорогие костюмы, сарказм и самого себя. Замыкал троицу Оливер (191 см) - суровый блондин с серыми пронзительными глазами, шрамами и жесткой дисциплиной, отвечавший за ловкость и силовые операции.

В одном парни были солидарны на все сто процентов: ни один из них не верил в любовь. Женщины в их жизни существовали исключительно ради мимолетного удовольствия, разврата и снятия стресса. Они были абсолютно уверены, что полностью контролируют свою жизнь, Прибалтику и весь оружейный трафик.

Они просто не знали, что на другом конце Риги, в тихом спальном районе, существовала другая вселенная. И её контролировали три подруги, у которых были свои взгляды на управление хаосом.

Командовала парадом 40летняя Мелания - миниатюрная шатенка с большими зелеными глазами, в которых читалась железобетонная решимость. Ради безопасности своего сына Лукаса Мелания была готова перегрызть глотку любому. Она работала менеджером по продажам, обладала потрясающим грубовато-ироничным чувством юмора и умела виртуозно парировать любые колкости. Мелания привыкла ежесекундно контролировать пространство вокруг себя, занося дела в настенный календарь и свято веря, что её жизнь - это стабильный, четко выверенный маршрут.

Её «солнечной батарейкой» выступала 38летняя София - утонченная, интеллигентная брюнетка с аккуратным каре и пронзительными голубыми глазами. София работала редактором, обожала жить в движении, утреннюю йогу и словесные игры. Главной бедой Софии была импульсивность - она слишком часто действовала до того, как успевала подумать, привнося в жизнь подруг легкий, но очаровательный хаос. Но её собственный несчастливый брак наложил на её образ шлейф легкой, красивой меланхолии.

Замыкала женское трио 39летняя Марта - «эмоциональный якорь» их компании. Высокая, стройная блондинка с легкой спортивной фигурой, Марта работала флористом и пахла пионами. Пережитый развод не сломал её оптимизма: она в одиночку воспитывала шестилетнюю дочь Мию, обожала порядок и создавала невероятный уют. Она мгновенно считывала людей.

Мелания, София и Марта построили свой идеальный, безопасный женский мир. Они делились планами, растили детей, крутили словесные игры, оформляли букеты и были уверены, что ничто не способно нарушить их выверенный рижский покой.

Но у судьбы на этот счет был свой, крайне циничный юмор.

Когда одна из цепочек оружейного бизнеса Томаса случайно пересечется с тихой рутиной девчонок, две абсолютно полярные реальности столкнутся на полной скорости. Хладнокровный расчет Призрака наткнется на иронию Мелании. Наблюдательность Марты заставит понервничать даже молчаливого Оливера. А импульсивность Софии способна будет разнести в щепки идеальный эгоцентризм Марека.

Этим мужчинам придется узнать, что такое настоящая опасность, когда на кону стоит не власть, а сердце. А женщинам придется переписать все свои календари и планы, потому что, когда в твою жизнь врывается Призрак, правила игры меняются навсегда.

Небо над городом разверзлось, выплескивая на панорамные стекла пентхауса потоки грязной воды, словно пытаясь смыть грехи этого места - занятие абсолютно безнадежное. Томас, известный в узких и очень опасных кругах как «Призрак», всматривался в расплывающиеся огни мегаполиса. С высоты сорокового этажа люди казались муравьями, а их законы - детским лепетом. В отражении стекла на него глядел хищник, чьи карие глаза выдавали лишь одно: он чертовски устал считать трупы и прибыли. Шрам на шее, оставленный дешевым албанским ножом, пульсировал в такт дождю - старое напоминание о том, что бессмертие в их бизнесе длится до первой осечки.

Его руки, испещренные чернильными змеями татуировок, нервно замерли. Владелец клуба «Стального кулака», теневой король оружейного трафика от Риги до Екатеринбурга, сегодня чувствовал себя капитаном тонущего корабля, который слишком ленив, чтобы искать спасательный жилет.

Стук в дверь был коротким, как выстрел с глушителем. На пороге вырос Марек - человек, чья биография была написана кровью на обломках чужих жизней. Марек сочетал в себе грацию пантеры и манеры бетономешалки.

- У нас небольшая проблема, Томас, - пробасил он, вваливаясь в комнату.

- Из тех, за которые обычно прилетает пуля в затылок.

Томас не шелохнулся. Его силуэт на фоне пульсирующего неоном города казался высеченным из базальта.

- Слово «проблема» в этом доме под запретом, Марек, - тихо, почти нежно произнес он.

- У нас бывают только «временные трудности» или «будущие покойники». Ты к какой категории склоняешься?

Марек, чья туша едва вписывалась в дверной проем, помял массивный подбородок. Его голубые глаза, обычно холодные, как лед в стакане виски, сейчас нервно бегали по комнате.

- Помнишь тот груз на причале? Ну, те прелестные ящики с «игрушками», которые должны были уехать в Прагу? Так вот, они испарились. Безвозмездно. То есть, их сперли, Томас. Чисто, красиво, как будто их там и не было.

Призрак медленно, с достоинством старой кобры, повернулся. Бледный шрам на шее ярко выделился на загорелой коже.

- «Испарились»? - повторил он, и этот шепот был страшнее крика.

- Ты хочешь сказать, что пятьдесят ящиков новейших штурмовых винтовок отрастили крылышки и улетели на юг? Марек, я плачу тебе за то, чтобы у вещей не было ног.

- Парни на посту... ну, они теперь рассматривают облака в горизонтальном положении. Навсегда, - добавил Марек, пытаясь добавить в голос суровой деловитости.

- Кто-то очень дерзкий решил, что «Призрак» - это просто сказка на ночь.

Томас сделал шаг вперед, войдя в круг тусклого света. Его татуировки на руках словно ожили, извиваясь под кожей.

- Значит, кто-то решил проверить, насколько я прозрачен, - Томас криво усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья.

- Объясни мне по пунктам, как мы докатились до того, что нас грабят в порту, который мы купили еще в девяностых вместе с таможней и чайками?

Дверь кабинета влетела в петли с таким грохотом, будто ее пнули ботинком сорок пятого размера - впрочем, так оно и было. На пороге возник Оливер, ходячее воплощение «тихого омута», в котором черти не просто водятся, а проводят регулярные учения с применением спецсредств. Его светлые волосы промокли насквозь и облепили лоб, а серые глаза сканировали комнату с теплотой тепловизора, ищущего цель в зимнем лесу.

- Слышал, у вас тут вечеринка, - прохрипел он, стряхивая капли дождя прямо на персидский ковер.

- Судя по вашим минам, клоуны разбежались, а торт оказался с сибирской язвой. Я что-то пропустил?

Марек одарил его взглядом, которым обычно награждают свидетелей перед ликвидацией.

- Груз, Оливер. Его «сперли». Кто-то слил инфу, причем сделал это с любовью и в деталях.

Челюсть Томаса сжалась так, что послышался отчетливый скрип. Это была не просто кража - это был плевок в лицо, причем с предварительным уведомлением. Он не спеша проследовал к бару, где стройные ряды элитного пойла манили своей обманчивой безмятежностью. Янтарный виски потек в хрусталь, лед звякнул о стенки - единственный честный звук в этой комнате, полной лжецов и убийц.

- Кто знал? - голос Томаса опустился до опасного баритона, предвещавшего похоронный марш.

- Расписание, координаты, спецификация... Кто из тех, кого я считаю своими, решил, что пенсия по инвалидности - это предел его мечтаний?

Оливер прислонился к стене, скрестив руки на груди, под которой перекатывались стальные мускулы.

- Такую ювелирную работу не провернет залетный гастролер. Это кто-то из «своих». Кто-то, кто ест твою икру и запивает ее твоим же доверием.

Томас сделал глоток. Жидкость обожгла горло, напоминая, что он все еще жив, хотя некоторые очень стараются это исправить.

- Внутренний рынок, - прорычал он, и в этом рыке послышались нотки затачиваемого мачете.

- Либо у нас завелась крыса, либо кому-то очень повезло сорвать джекпот в казино моей щедрости.

Он с размаху опустил стакан на стол. Хрусталь жалобно звякнул, но устоял - в отличие от репутации того, кто это устроил.

- Мы найдем этого шутника. И поверьте, он будет молить о смерти так искренне, что даже дьявол прослезится.

В этот момент тишину, густую как мазут, разрезала вибрация телефона. Это была защищенная линия - единственный канал связи, по которому не заказывают пиццу. Все трое замерли, как хищники, учуявшие запах пороха. Томас переглянулся с Мареком и поднес трубку к уху.

- Слушаю, - коротко бросил он.

- Надеюсь, на том конце провода кто-то с хорошими новостями или очень коротким завещанием.

Мгновение тишины, в котором напряжение можно было резать ножом для сигар. Затем лицо Томаса окаменело, превратившись в посмертную маску античного тирана. Он слушал, сжимая челюсти так, что, казалось, эмаль вот-вот треснет. Когда он наконец заговорил, в его голосе прозвучала сталь, закаленная не просто в огне, а в ледяной ярости.

- Когда? - выплюнул он, сжимая смартфон в кулаке до побеления костяшек.

- И где он сейчас? Адрес, быстро!

Томас закончил разговор, и в комнате стало на пару градусов холоднее. Он повернулся к своим людям, забыв про виски, который в хрустале уже начал казаться дешевой микстурой.

- Это Эрест, - произнес он, и имя повисло в воздухе, как петля на виселице.

- Тот мелкий прыщавый выскочка, который решил, что мой стол - это шведский стол, и начал жрать в три горла. Мы пригрели змею на груди, а она решила, что ее яд дороже моей защиты.

Марек и Оливер переглянулись. Оливер оттолкнулся от стены, его обычная ленивая грация сменилась инстинктом гончей, почуявшей кровь.

- Тогда мы наведаемся к нему прямо сейчас, - прорычал Оливер, разминая кулаки. - Я лично научу его анатомии: покажу, сколько костей в человеческом теле можно сломать, не вызывая немедленной смерти.

Томас не ответил. Он снова подошел к окну, глядя на город, который сегодня напоминал огромную электрическую мясорубку.

- Нет, - наконец отрезал он голосом, в котором сквозила могильная тишина.

- Если это крыса, то у нее могут быть очень зубастые хозяева. Нам не нужно светить своими мордами в дешевой конуре Эреста. Возможно, это подстава, и нас там ждут с распростертыми объятиями и парой снайперских винтовок.

Он подошел к столу из красного лакированного дерева, который стоил дороже, чем жизнь Эреста в базарный день, и быстрым росчерком начертал адрес на листке бумаги. Томас щелчком отправил бумагу по полированной поверхности стола. Марек перехватил листок, и в его голубых глазах, обычно ясных как небо над пепелищем, мелькнуло искреннее недоумение.

- Ты хочешь, чтобы мы послали пару новобранцев разобраться с этим дерьмом? - Марек поднял бровь.

- Тех щенков, которые еще пахнут мамиными блинами и дешевым одеколоном?

Томас коротко и безрадостно усмехнулся. В этой усмешке было больше угрозы, чем во всем арсенале «Стального кулака».

- Именно. Пусть это будет их боевое крещение. Если там засада - мы потеряем двух идиотов, которых не жалко. Если нет... что ж, Эрест узнает, что даже самые мелкие мои пешки могут превратить его жизнь в бесконечный сеанс пыток.

Он снова взял бокал и посмотрел на лед.

- Скажи ребятам: мне не нужен его труп. Мне нужно, чтобы он пел так громко, чтобы его услышали даже на том свете.

Оливер отлепился от стены с грацией сытого удава и заглянул через плечо Марека, изучая каракули на листке так, будто это была карта сокровищ, а не приговор для мелкого стукача.

- И что, просто будем греть задницы в кожаных креслах и ждать, пока молодежь пришлет нам селфи с отбитыми почками Эреста? - в голосе Оливера сквозила скука человека, которому запретили поиграть с любимым огнеметом.

- Мы делаем то, что делаем всегда, - отрезал Томас, даже не обернувшись.

- Мы крутим земной шар в нужную нам сторону. Короли не гоняются за крысами по подвалам - для этого есть дезинсекторы. Наша задача - следить, чтобы в ловушках всегда был свежий сыр и острые зубья.

Он стоял к ним спиной, неподвижный, как памятник самому себе. Марек свернул записку, сунув ее в карман дорогого пиджака, который явно не был рассчитан на такие объемы мышц.

- Принято, босс. Пойдем настроим молодежь на нужную волну. Будет инфа - узнаешь первым, - бросил Марек.

Вместе с Оливером они бесшумно исчезли, оставив в кабинете только запах дождя и дорогого табака.

Томас выждал паузу, достал мобильник и начал лениво листать список контактов. Его пальцы, привыкшие к спусковому крючку, скользили по экрану с пугающим безразличием. Он остановился на имени «Лаура». Пара гудков - и на том конце провода раздалось медово-сладкое мурлыкание, от которого у любого другого мужика подкосились бы ноги.

- Да, милый...

- Мне нужно сбросить пар, - сухо перебил он, не тратя время на прелюдии.

- Через двадцать минут жду тебя в кабинете. Отработай так, чтобы я забыл, как сильно хочу убивать. Поняла? - Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа.

В мире Томаса женщины были чем-то вроде элитного аксессуара или качественной полировки для мебели - приятно смотреть, удобно пользоваться, но никакой души внутри он не предполагал.

Он тяжело опустился в глубокое кожаное кресло, которое обняло его, как старый подельник. Откинувшись на спинку, Томас снова взял стакан. Виски уже не обжигал - он стал топливом для мозга, который в сотый раз прокручивал схему кражи. Кто-то из своих. Кто-то очень близкий. Или очень глупый.

Прошло ровно пятнадцать минут. Точность - единственное, что он ценил в Лауре помимо ее внешности. Дверь кабинета предательски скрипнула, и в комнату вплыла она. Шикарная блондинка в красном платье, которое сидело на ней так плотно, что казалось, будто его напылили из баллончика. Ткань отчаянно пыталась удержать напор ее пышной груди и крутых бедер, а стройные ноги на запредельных шпильках выстукивали ритм, от которого в голове Томаса начали просыпаться самые темные инстинкты.

-Ждал меня? -спросила она.

-На колени и ползи ко мне! - резко и с хищной ухмылкой говорит Томас, бесстыдно разглядывая ее как кусок мяса.

Глаза Лауры расширяются от удивления, затем по ее лицу расплывается медленная, соблазнительная улыбка. Она прикусывает нижнюю губу, глядя на него сквозь ресницы. Она встала послушно на колени и ползет к нему на четвереньках, ее платье натягиваются на ее широкие бедра. Она останавливается между его ног, глядя на него невинными глазами, в которых читается озорство.

-Ты хочешь, чтобы я....? -ее рука тянется к его молнии, пальцы слегка дрожат от возбуждения.

- Я так долго этого ждала... - ее голос едва слышен, когда она медленно расстегивает его ширинку.

Она смотрит ему в лицо, ища подтверждения, ее грудь поднимается и опускается от предвкушения. Она вытаскивает его член, внимательно осматривает его, а затем наклоняется ближе. Ее дыхание тепло обволакивает его кожу, когда она обхватывает основание рукой, делая несколько пробных движений вниз вверх. Ее язык медленно, размеренно обводит кругом головку его члена. Она не торопится - она наслаждается контролем, динамикой власти в этом обмене. Ее свободная рука нежно обхватывает его яички, большой палец массирует их в размеренном ритме. С губ Томаса срывается тихий стон, он откидывает голову назад прикрыв глаза. Он одной рукой зарывается в её волосы резко задавая темп. Она берет головку в рот, плотно обхватывая губами. Ее щеки втягиваются, когда она начинает сосать, мягкий, влажный звук наполняет кабинет. Ее глаза не отрываются от него, наблюдая за его реакцией, оценивая его удовольствие с отстраненной оценкой опытного профессионала. Ее голова начинает покачиваться в размеренном, отработанном ритме под руководством Томаса. Она без колебаний подчиняется, беря его все глубже в рот, пока он не почувствует, как головка его члена упирается в заднюю стенку ее горла. От интенсивности у нее слегка слезятся глаза, но она не отстраняется. Вместо этого она расслабляет мышцы горла, позволяя ему погрузиться еще глубже, подавляя рвотный рефлекс. Ее пальцы слегка впиваются в его бедра, закрепляясь там на мгновение, полностью окутывая его теплым, тесным теплом своего горла, прежде чем она начинает медленно отстраняться, чтобы снова взять его глубоко. Дыхание Томаса участилось, с его губ срывались рваные вздохи и стоны пока он приближался к кульминации. Женщина чувствует напряжение в его теле, как начинают подергиваться его бедра и как перехватывает дыхание. Она удваивает усилия, втягивая щеки и усиливая всасывание, ее голова быстрее двигается в отчаянном ритме, чтобы довести его до оргазма. Ее собственное дыхание становится быстрым, резким, через нос, щеки краснеют от напряжения. Она чувствует знакомое сжатие глубоко внутри него, верный признак того, что его оргазм близок. Томас крепко сжимает ее волосы в кулак. Движения женщины становятся всё более напористыми, её рука ласкает его в такт бешеному ритму её рта. Она чувствует пульсацию его члена на своём языке - верный признак того, что он на грани. С последним, глубоким толчком она удерживает его в глубине горла, её глаза смотрят на него, ожидая неизбежного. Его тело напрягается, из горла вырывается сдавленный крик, когда он наконец достигаете оргазма. Она проглатывает каждую каплю, выжимая из него всё своим языком и губами, пока он дрожал под её прикосновением. Томас убирает руку с ее волос, тяжело дыша откинувшись на кресле. Только тогда она медленно отстраняется, её губы блестят, и она отпускает его нежным, последним поцелуем в кончик. Пару минут Томас приходит в себя, его взгляд устремился на нее, он безразлично махнул рукой в сторону дверей.

-Деньги уже на твоем счету. Свободна! - холодно сказал он, переключая свое внимание на экран своего ноутбука, стоявшего на его рабочем столе.

Лаура надув губки встала с колен поправив свое платье и прическу, молча удалилась, оставив его наедине с самим собой.

Пятничный вечер Мелании обещал быть шедевром лени. После пяти дней в офисе, где она в должности менеджера по продажам впаривала услуги компании людям, которые в них не нуждались, её ментальный ресурс был равен нулю. Сын Лукас, шестнадцатилетний комок гормонов и противоречий, наконец-то отчалил на дачу к другу. Мелания выдохнула: семь лет одиночного материнства после развода с «непутевым принцем» приучили её ценить тишину превыше золота.

Выбравшись из расслабляющей ванны, она устроила себе пятиминутку нежности: тщательно вытерла тело, влезла в любимый белый халат, в котором походила на пушистое облако, и водрузила на нос очки. Зрение к сорока годам решило, что видеть этот мир в деталях ей необязательно, но Мелания была против.

Ужин был аристократично-холостяцким: овощной салат, куриная отбивная и бокал гранатового вина, который должен был окончательно стереть из памяти отчеты и недовольных клиентов.

- Еще одна неделя в крысиных бегах завершена, - пробормотала она, допивая вино.

Взгляд упал на гору посуды в раковине. Грязные тарелки смотрели на неё с укором.

- Надеюсь, до завтра вы не эволюционируете и не захватите кухню, - фыркнула она, сморщив нос, и поплыла в гостиную.

Только она уютно устроила свое «облачное» тело на диване и вознамерилась найти в телевизоре хоть что-то умнее магазинов на диване, как мирную тишину панельки взорвал грохот. На лестничной площадке явно происходил демонтаж здания, причем несанкционированный.

Мелания подскочила. За дверью соседа - ярого игромана и любителя жить не по средствам в съемной однушке - творилось неладное. Глянув в глазок, она увидела не просто «шумных гостей», а двух титанов в черном, которые методично превращали дверь соседа в щепки.

Взыграл инстинкт менеджера, привыкшего разруливать конфликты. Мелания прочистила горло и, стараясь придать голосу мощь директора завода, крикнула через дверь:

- Эй, вы! А ну прекратите дебош! Я уже набираю полицию, и поверьте, у нашего наряда очень плохая карма!

Громилами, к несчастью для тишины дома, оказались Марек и Оливер. Они приехали вытрясти из соседа информацию о пропавшем грузе и меньше всего ожидали услышать «глас народа» из-за соседней двери. Мужчины переглянулись.

Марек, чье лицо обычно выражало лишь разные степени безразличия к человеческой жизни, хищно оскалился в сторону двери Мелании.

- Слышь, милочка, - пробасил он, не прерывая процесса выноса косяка.

- Сгинь в туман и не суй свой хорошенький носик в чужой фарш. Тебе не понравится финал этой сказки.

Оливер, поправляя рукав дорогого пиджака, добавил с издевательской ухмылкой:

- А если не угомонишься, мы следующей вынесем твою дверь. И поверь, мы не из тех гостей, которые приходят со своим тортиком. Нам больше по душе горячий чай и твои извинения... в коленно-локтевой позе.

Марек и Оливер заливались смехом, который больше напоминал лай гиен, а Мелания тем временем закипала. Такой наглости её не учили даже на тренингах по работе с возражениями. Опешив от неприкрытого хамства, она отскочила от двери, словно та была под напряжением, и вцепилась в мобильный.

Пальцы яростно застучали по экрану. После пары гудков на том конце лениво отозвались, но Меланию уже было не остановить:

- Алло! Карлиса 23, первый подъезд, седьмой этаж! Тут два дебила-имбецила в костюмах из фильма про бандитов выносят дверь в 26-ю квартиру. И да, они только что угрожали мне чаепитием с летальным исходом! Пришлите кого-нибудь, кто умеет пользоваться наручниками, и поскорее!

Сотрудник на линии, судя по голосу, повидавший и не таких «менеджеров по гневу», вежливо попросил её забаррикадироваться и не изображать из себя героиню Marvel. Мелания швырнула телефон на диван и прилипла к окну, выстукивая по подоконнику ритм «Марша смерти».

- Ну всё, мальчики, - злорадно буркнула она, вглядываясь в темноту двора.

- Сейчас ваши шкафообразные туловища будут очень компактно упакованы в патрульную машину. Досмеетесь.

А на площадке тем временем продолжался сеанс деструктивного психоанализа. Марек всадил в дверь соседа такой хук с ноги, что металл жалобно хрустнул, обретая форму глубокой миски.

- Гнида! Открывай! - прорычал он так, что у Мелании в серванте зазвенел хрусталь. - Мы же всё равно тебя выковыряем, и тогда «хуже будет» покажется тебе комплиментом!

Оливер, сохраняя вид джентльмена на прогулке, глубоко затянулся сигаретой, выпуская дым в камеру видеонаблюдения, которую они предусмотрительно заклеили жвачкой. Но идиллия длилась недолго. Издалека донесся характерный вой сирен, стремительно превращающийся в оглушительный дуэт.

Оливер замер, его лицо на мгновение утратило невозмутимость.

- Блядь! Копы! Какого хера они тут забыли? У них что, бензин лишний?

Марек, чьи кулаки побелели от напряжения, прошипел сквозь зубы:

- Это та сучка из 25-й. Видать, реально позвонила им. Уходим. Если мы засветимся в этой дыре, Томас нам не просто выговор в личное дело запишет - он нас в этом самом подъезде и прикопает. Нас здесь вообще быть не должно!

Мелания, прижавшись к глазку с упоением наблюдала за сменой декораций. Два «хозяина жизни» только что выглядели как короли преступного мира, а теперь, нервно оглядываясь, позорно ретировались к лестнице, предпочитая не встречаться с лифтом, в котором уже поднималось правосудие.

- Что, мальчики, штанишки намокли? - ворчала она, переминаясь с ноги на ногу в своих пушистых тапочках.

- Ссыкуны сраные... Увидели мигалки и сразу в рассыпную. Трусливые крысы в дорогих пиджаках! Пфффф...

Она еще не знала, что «трусливые крысы» только что внесли её в свой список дел, а их босс, Томас, очень не любит, когда его планы нарушают женщины в белых махровых халатах.

Мелания с ехидной улыбкой победительницы приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы продемонстрировать триумф, но не слишком сильно сверкать домашним облачением. Поправив очки, которые то и дело сползали на кончик носа, она встретилась взглядом с двумя офицерами, вышедшими из лифта с таким видом, будто они только что прервали очень важный пончиковый перерыв.

- Мелания Кулина? Это вы делали вызов? -спросил один из них, лениво оглядывая помятую дверь соседа.

Мелания распахнула дверь пошире и вышла в коридор, гордо неся на себе махровый халат, как королевскую мантию.

- Да, всё верно! Офицер, вы опоздали на главное шоу. Ваша кавалерия так громко завывала у подъезда, что эти два шкафа с антресолями испарились быстрее, чем моя зарплата в день скидок. Убежали по лестнице, роняя тапки и остатки криминального авторитета.

В этот момент дверь 26-й квартиры со скрипом, полным боли и страданий, отворилась. Из проема высунулся сосед - вид у него был такой, будто его только что пропустили через центрифугу. Футболка в пятнах от чипсов, зашуганный взгляд и трясущиеся руки дополняли образ «жертвы обстоятельств».

Мелания, недолго думая, уперла руки в боки, превращаясь из «пушистого облака» в верховную судью подъезда.

- Ну что, соседушка? - хмуро бросила она, сверля его взглядом.

- Рассказывай, кому ты так эпично насрал за пазуху, что тебя хотели извлечь из квартиры методом деления двери на атомы? Если бы не мой гражданский долг и крепкий палец на кнопке вызова, вместо вмятины тут была бы дырища, через которую твой тощий зад вытянули бы наружу и...

Она замолчала на полуслове, подбирая достаточно красочное описание того, что именно амбалы сделали бы с его задом. Полицейские синхронно покосились на неё - в их глазах читалось легкое опасение за психическое здоровье женщины в белом. Сосед же просто хлопал глазами и открывал рот, напоминая выброшенную на берег рыбу, которая пытается осознать теорию относительности.

Мелания разочарованно вздохнула, поняв, что внятных объяснений от этого ходячего недоразумения сегодня не дождется.

- Так, ладно. Разбирайтесь тут сами со своим «клубом анонимных должников».

Она царственно откланялась, зашла в квартиру и с чувством выполненного долга провернула замок на три оборота. В спальне, наконец-то избавившись от очков, она взяла телефон.

«Спокойной ночи, допоздна не засиживайтесь. Люблю тебя», - улетело сообщение сыну.

Бросив телефон на тумбочку, Мелания скинула халат. Оставшись в коротком топе и трусиках, она нырнула под одеяло, которое в этот вечер казалось особенно мягким. Щелкнул ночник, погружая комнату в уютный полумрак. Перед тем как окончательно провалиться в сон, она еще раз вспомнила испуганные лица тех двоих при звуках сирены.

- Трусливые крысы... - прошептала она, расплываясь в улыбке, и медленно погрузилась в сон, не подозревая, что «крысы» уже докладывают Томасу о «дерзкой женщине в белом халате»

Дождь продолжал размазывать неоновую тушь по лицу Риги, превращая брусчатку в скользкое черное зеркало. В паре кварталов от пентхауса бойцовский клуб «Стальной кулак» - бывший заброшенный склад, а ныне храм санкционированного насилия - вибрировал от басов и хруста костей. Воздух здесь был настолько густым от смеси пота, адреналина и перегара, что его можно было резать тесаком.

Томас стоял у бара, воплощая собой образ человека, который пришел на похороны здравого смысла. В свои сорок три он выглядел как ожившая скала: мощные плечи едва не рвали швы безупречного темного пиджака, а расстегнутый ворот черной рубашки открывал вид на шрам, пульсировавший в такт тяжелым битам. На запястье холодно поблескивало золото тяжелых часов - верный признак того, что их владелец ценит время ровно до тех пор, пока оно работает на него.

Заметив в толпе Марека и Оливера, которые прокладывали себе путь сквозь потную массу людей с деликатностью бульдозеров, Призрак жестом указал на угловой столик. Это место было их одним из алтарей, где решались судьбы тех, кто перешел дорогу «Стальному кулаку».

Троица заняла свои места, и шум клуба мгновенно превратился в белый шум. Томас откинулся на спинку стула, превращаясь в хищную тень. Марек сидел напротив, его кулаки - опухшие, в ссадинах и старых мозолях - напоминали два куска сырого мяса, которыми он забивал людей в землю. Оливер же цедил виски, его глаза-сканеры работали в режиме нон-стоп, фиксируя каждое движение официанток и напряжение у входа.

- Дела ползут как беременная черепаха, - проворчал Оливер, гипнотизируя вихри в своем стакане.

- А легавые уже дышат нам в затылок, и у них явно проблемы с гигиеной рта.

Томас медленно пригубил виски. Лед звякнул - сухо и безразлично, как кости в стакане для игры в крэпс.

- Пусть дышат. Пока они не видят состава преступления, их одышка - это просто бесплатный фен для ваших затылков.

Наступила тишина, прерываемая лишь глухими ударами из октагона. Томас сверлил парней взглядом, который обычно предшествует либо выстрелу, либо очень неприятному разговору о сокращении штата.

- Вы снова вляпались в дерьмо? - голос Томаса был обманчиво мягким, как шелковая удавка.

- Решили поиграть в ковбоев без масок?

Марек ударил кулаком по столу, отчего стаканы подпрыгнули.

-Эта чертова соседка вызвала на нас полицию! Мы просто хотели с этого ублюдка выбить информацию по поводу нашего груза, а она начала кричать из-за двери, как чертова сирена.

Оливер сделал долгую затяжку сигареты, тлеющий уголек был единственным источником света на его затененном лице.

-Да, она настоящая штучка. Болтливая баба. После нашего ухода кричала что-то...Кажется, она очень разозлилась, что мы не остались поболтать.

- Соседка, - повторил он, и это слово прозвучало как приговор.

- Вас запеленговала гражданская. Теперь у полиции есть описание двух шкафов, отиравшихся у квартиры Эреста. Это не просто небрежность, это гребаный дебилизм.

Он подался вперед. Тень от его фигуры накрыла стол, съедая остатки света. Голос упал до шепота, от которого у Марека по спине пробежали мурашки.

- Мы - призраки. Мы не оставляем следов, не платим налоги и не позируем для любопытных домохозяек. А вас считала какая-то баба.

Марек вцепился в край стола так, что дерево жалобно застонало. Он хотел что-то вякнуть в оправдание, но взгляд Томаса пригвоздил его к стулу надежнее любого строительного степлера.

- Она просто любопытная стерва... - выдавил Марек, теряя остатки спеси.

- Нет, - отрезал Томас, и в его голосе лязгнула сталь.

- Она - переменная. Ошибка в уравнении. А ошибки в нашем деле обычно закатывают в бетон под развязкой.

Он сделал еще один глоток, не сводя глаз с Марека, будто прикидывал, сколько извести уйдет на его тушу.

- Это последнее китайское предупреждение. В следующий раз, когда у вас зачешутся руки «самостоятельно» порешать вопросы, сделайте это стерильно. Без свидетелей, без криков, без лишнего пафоса. Инсценируйте визит сантехников, несчастный случай или просто организуйте людям путевку в один конец без права переписки. Поняли?

Оливер медленно кивнул, и в его стальных глазах промелькнуло нечто похожее на уважение - или на инстинкт самосохранения, который у него всегда работал как швейцарские часы.

- Поняли, Томас. Без лишней художественной самодеятельности.

Томас поставил стакан на стол. Тихий щелчок хрусталя о дерево прозвучал как взвод затвора, заставив Марека вздрогнуть. В этот момент динамики клуба захлебнулись в хрипе, объявляя имена очередных гладиаторов, готовых вышибать друг другу зубы ради потехи публики. Толпа взревела, воздух наполнился первобытным драйвом, в котором запах пота смешивался с дешевыми надеждами на выигрыш.

- Это еще не финал, - прорычал Марек, яростно растирая свои разбитые костяшки. В его голосе слышалась вибрация низкочастотного мотора.

- Эта стерва у меня еще попляшет. За вызов легавых, за длинный язык... за всё.

- Остынь, ковбой, она сейчас наш самый последний приоритет, - Оливер с холодным равнодушием раздавил окурок в пепельнице, будто это была голова того самого Эреста.

- Томас прав. Если ты подставишь нас под подписку о невыезде из-за какой-то климактерической сплетницы, я лично помогу тебе примерить бетонные ботинки с видом на Даугаву.

Томас хранил молчание, его взгляд был намертво прикован к клетке. Внутри двое мужчин готовились превратить друг друга в кровавое месиво. Один - гора стероидного мяса, способная проломить стену, другой - жилистый и резкий, как удар током. Вокруг клетки извивались полуобнаженные девицы, чьи улыбки стоили ровно столько, сколько им платили за смену. Томас смотрел на них с нескрываемым отвращением: в его мире продажность была нормой, но такая дешевая демонстрация плоти вызывала лишь зевоту.

- Завтра с утра пробейте эту женщину по всем базам, - спокойно произнес Томас, не отрывая глаз от бойцов.

- Мне нужно знать, что она видела и на какую глубину просела ваша маскировка. Если при случайной встрече она не опознает в вас даже грузчиков - живет. Но если в ее глазах мелькнет хотя бы искра узнавания... что ж, тогда нам придется вычеркнуть ее из списка избирателей. Навсегда.

Он окинул взглядом ревущий зал, где первый удар уже достиг цели, оросив настил красными каплями.

- На сегодня всё. Свободны.

Томас встал, поправил пиджак, который сидел на нем как броня, и, не оборачиваясь, направился к выходу. Его ждал пентхаус, недопитый виски и Лаура, которая, скорее всего, уже начала отрабатывать свое присутствие в его жизни.

Оливер допил виски и перевёл взгляд на пышногрудую брюнетку за соседним столом, которая открыто предлагала себя.

-Предлагаю трахнуть вон ту куклу. Отличная игрушка на двоих-сказал он, переводя взгляд на Марека.

Марек перевёл взгляд на брюнетку и с ухмылкой сказал:

-Снять напряжение не помешает. Тащи зад этой шлюхи в нашу Vip– комнату, я буду ждать там.

Он встал и направился к дверям их «комнаты для развратов». Тем временем Оливер встал, расправив свои широкие плечи и подойдя к брюнетки протянул свою руку к ней.

-Хочешь развлечься, детка? - промурлыкал он пока она с игривой улыбкой вложила свою ладонь в его руку и встала из-за стола.

-Тебя сегодня будут ублажать два жеребца, куколка. -прошептал он ей на ухо резко шлепнув по ее заднице и повел в Vip– комнату, где их ждал Марек.

Зайдя в комнату, где по среди комнаты стоит кровать огромного размера, мини бар в левом углу возле которого стоит Марек со стаканом виски в руке в предвкушении, кожаный диван и стол украшают правый угол комнаты. Его взгляд уже скользит по телу брюнетки с нескрываемым голодом. Оливер подводит её к кровати, их взгляды с Мареком прикованы к ней, и она встречает их без страха, лишь с вызывающей ухмылкой на губах.

-Какой у нас план? - спрашивает она, ее голос полон приглашения, когда она жестом указывает между ними и собой.

-Мы будем по очереди, или вы оба достаточно смелы, чтобы разделить меня?

-Снимай с себя все и залазь на кровать. Поработаешь сразу ротиком и своей вагиной - с ухмылкой сказал Оливер, расстёгивая свои джинсы освобождая свой член.

Ухмылка женщины расширяется в широкую, ехидную улыбку, когда она слышит его приказ. Она медленно, обдуманно кивает, глаза ее сверкают предвкушением. Не говоря ни слова, она поворачивается стягивает с себя всё лишнее и забирается на кровать, вставая на четвереньки. Ее спина грациозно выгибается, подставляя Мареку свою гладкую, влажную вагину. Она оглядывается через плечо на него, в ее глазах читается вызов, прежде чем она поворачивает голову к Оливеру, который теперь стоит на краю кровати, его член уже стоит и ждет. Оливер не теряет времени, шагает вперед и сжимает основание своего члена. Он прижимает головку к ее губам, и она охотно открывает их, принимая его в рот с тихим стоном. Она начинает сосать, ее голова движется в размеренном ритме, а язык обвивается вокруг кончика. Позади нее Марек обхватывает ее бедра, впиваясь пальцами в мягкую плоть и притягивая ее к себе. Он выравнивается, толстая головка его члена прижимается к ее влажному входу. Одним мощным толчком он зарывается в нее, вызывая приглушенный крик удовольствия вокруг члена Оливера. Он задает бешеный темп, его бедра шлепают по ее ягодицам с каждым глубоким, сильным движением. Тело женщины покачивается вперед с каждым толчком Марека, прижимая ее все больше к члену Оливера. Она слегка давится, но не отстраняется, вместо этого принимая его глубже, мышцы горла работают, чтобы вместить его. Ее руки вцепляются в простыни, побелев от напряжения, она оказывается между двумя мужчинами, сосудом для их удовольствия. Комната наполняется симфонией хрипов и стонов. Дыхание Марека прерывается, пальцы оставляют следы в форме полумесяца на её бёдрах, когда он всё сильнее и сильнее проникает в неё. Тело женщины содрогается от каждого мощного толчка, её грудь покачивается под ней. Она отвечает на толчки Оливера, её голова покачивается, щёки втянуты, когда она сосёт его с отчаянной, жадной интенсивностью. Тонкая плёнка пота покрывает её кожу, заставляя её блестеть в тусклом свете. Звуки шлепанья плоти о плоть, её приглушённые стоны и гортанные вздохи мужчин создают грубый, плотский ритм, который, кажется, пульсирует в самом воздухе вокруг них. Напряжение в комнате становится почти осязаемым, густой, напряженный воздух потрескивает от приближающегося оргазма всех троих. Ее стоны вокруг члена Оливера становятся все более отчаянными, вибрируя по всему его телу, пока неустанные толчки Марека приближают ее к краю. Она чувствует знакомое скручивание глубоко внутри себя, узел наслаждения настолько сильный, что почти болезненный. Дыхание Оливера прерывается, его руки сжимают ее волосы, когда ее ласки становятся все более неистовыми. Он близок, вид того, как ее так основательно трахают перед ним, доводит его до предела. Толчки Марека становятся все более неровными, его хватка на ее бедрах причиняет боль, его собственный оргазм близок. Женщина знает, что они все на краю пропасти, общий, отчаянный момент висит в воздухе, ожидая падения. Воздух сжимается. Марек издает гортанный рев, его тело застывает, когда он в последний раз вбивается в нее, его член пульсирует глубоко внутри нее, когда он изливает себя серией мощных, резких толчков. Ощущение того, как он наполняет ее, доводит женщину до предела. Ее крик наслаждения приглушен и хриплый, прижимаясь к плоти Оливера, все ее тело содрогается в волне сильного удовольствия, от которого ее мышцы сжимаются и спазмируют. Одновременно Оливер стонет, запрокидывая голову назад, когда ее горло сжимается вокруг него. Он вонзается до самого конца, его бедра дергаются вперед, когда он изливает себя ей в горло густыми, горячими струями. Она инстинктивно сглатывает, принимая все, что он может дать, ее собственный оргазм достигает пика одновременно с этим. Долгое мгновение единственным звуком остается прерывистое, коллективное дыхание всех троих. Марек обмякает на ее спине, тяжело дыша, в то время как Оливер медленно вынимает свой член изо рта.

- Хороша, сучка-тяжело дыша сказал Оливер, обхватив одну ее грудь своей ладонью и грубо сжав.

-Одевайся и убирайся! -грубо добавил он, слезая с кровати заправляя член в джинсы.

Марек отстранился от неё с довольной улыбкой шлепнув ее по заднице, оставив яркий след на коже ее ягодицы от чего брюнетка взвизгнула

-Не плохо, может как-нибудь повторим - сказал он, сползая с кровати вытирая член об простынь.

Брюнетка обижено слезла с кровати подхватив и быстро надев свои вещи поспешила удалится, выплюнув перед уходом им:

-Ублюдки - от чего мужчины громко рассмеялись на этот выпад с ее стороны.