Стряхивая с себя изумление от самого быстро в моей жизни путешествия, я шёл к воротам. Насколько мне было известно, вход в город был свободный, достаточно было просто в устной форме объяснить, зачем пришел.

Я подошёл к воротам и хотел постучать. За секунду до того, как кулак коснулся двери, в ней распахнулось открылось небольшое окошко и выглянула недовольная небритая морда стражника, которая напомнила мне невыспавшегося крота, который с утра высунулся из норы проведать, что же там в мире творится.

Оглядев меня и убедившись в том, что я стою один, морда спросила хриплым голосом:

— Зачем пожаловали в наш город?

— Цель визита — доставка посылки.

— Предъявите.

Я достал конверт из котомки, показал. Морда стражника в окошке исчезла и почти сразу справа в воротах скрипуче открылась дверь, в которую я и вошёл.

Сразу за воротами начиналась каменная дорожная кладка. Видимо, она охватывала собой всю дорожную поверхность в городе. Что же, удобно. Я пошёл по улице, начинающейся от ворот и только сейчас вспомнил, что старик, перенесший меня на этот берег озера, не назвал адресата. Конверт был всё тот же: помятый, с единственной надписью: «Весточка от меня». Ладно, там видно будет.

По словам пославшего посылку — весьма забавного человека, с хитрющим лицом, которое он прятал под широкополой фиолетовой шляпой, Асиосс Гринн был его здешним другом. Я уже весьма смутно помнил имя этого хитрющего шляпника... а нет, помню. Пальц Ахлицкий. Меня всегда удивляло, почему у этих магов всегда такие вывернутые имена.

Да-да, то, что он маг, мне почему то стало ясно сразу. Ну а позже, когда он предложил заключить Знаковый Договор, то все сомнения окончательно отпали. Несмотря на официальный запрет «незарегистрированных магических манипуляция» после принятия Сенатом в 487ом году закона о «необходимом запрещении» маги никуда не делись, просто ушли в подполье и не занимались своим делом в открытую. Время от времени незарегистрированных магов отлавливали, далее об их судьбе мало что известно. О причинах, побудивших сенат постановить, а короля подписать этот закон — неизвестно. Но... обсуждать действия правящих кругов мало кто решался.

Вообще меня всегда удивляла моя собственная способность располагать к себе людей. Не думаю, что этот... как его... Пальц... доверил бы конверт первому встречному, а вот ведь — стоило мне в таверне упомянуть сотрапезнику, с которым я уже около часа вёл весьма занимательную беседу, о своей конечной путевой точке, так он сразу и предложил попутно заработать пару золотых.

Насколько я подозревал, Асиосс Гринн также был магом. Больше я о нём не знал и не подозревал ничего — Пальц не сообщил ни адреса, ни внешнего вида. На вполне логичные расспросы он только рассеяно махал рукой в пространство и говорил, что «и сам уже запамятовал, спроси ка ты лучше сам на месте. Будь уверен, его там знают.»

Двуозёрск был весьма неплох на взгляд человека, впервые пересёкшего городскую черту. Размером невелик, обычный городок, коих много. Низкие одно и двухэтажные дома, несколько главных широких светлых улиц и множество мелких узких, из которых несло грязью, пылью и сыростью. Дома были построены из крупных кусков обожженной глины, скрепленных цементом.

Покрашены были в самые разные цвета. Из окошек по стенам, отражающих яркое солнце, порой показывалось чьё — либо лицо и тут же пряталось обратно. По широким улицам разъезжали запряжённые лошадьми повозки, люди спешили по своим делам. Обычный большой город, залитый полуденным солнцем. Я шёл и шёл, пока не вышел на большую городскую площадь.

В центре стоял невысокий столб, на нём — солнечные часы. Поодаль стояли ворота, ведущие в замок здешнего князя — понятия не имею, кто здесь правит, не интересуюсь никогда. Однако же, мне бы адресата... Я обратился к проходившей мимо миловидной женщине со светлыми завитушками до пояса:

— Прошу меня извинить, вы не слышали об Асиоссе Гринне?

В ответ я получил испуганный взгляд из под чёлки. Женщина тут же подобрала цветастую юбку и пустилась прочь. Быть может, что то не то услышала?

— Вы что — нибудь знаете про Асиосса Гринна?

Ещё один полный страха кинутый взгляд и ещё одна пара ног, торопливо уносящая своего владельца прочь от человека, задавшего вполне безобидный вопрос. Нет, ну действительно! Быть может, он разбойник, держащий всю округу в страхе, но можно же хотя бы сообщить мне об этом, если уж интересуюсь!

— Я ищу Асиосса Гринна, вы не... ну всё с вами ясно. — Я посмотрел вслед торопливо уходящему мужчине в светло — сером балахоне и глубоко вздохнул. До полуночи было ещё одиннадцать с половиной часов, судя по солнцу, мигающему мне из — за высокой крыши дома — пожалуй, единственного обладателя четырёх этажей в округе. Печать с обратной стороны ладони, начинала чуть жечь. Хотя, мне это скорее всего казалось. Вот после полуночи будет худо. Очень худо. Знаковый Договор — это не шутки. Что ж, на крайний случай выход есть: пробежаться с воплем «Асиосс Гринн, у меня для Вас письмо!» по всем улицам этого злосчастного города, окончательно приведя всех в состояние паники. Зато, глядишь, и откликнется.

С этими невесёлыми размышлениями я прошёл через площадь и сел на скамью под тенью трёх лип. О Древние, что же делать то? А кстати, забавно, где я только не был — а липы растут везде. Неужели они столь жизнеспособны?

Мои размышления о липах прервал человек в сером пыльном плаще, севший слева от меня. Сев, он пригладил длинные сальные волосы жилистой пятернёй и заговорил в полголоса, не поворачиваясь.

— Ты ищешь Асиосса Гринна? —голос его был хриплый и чуть равнодушный.

— Да. Ты знаешь, где он? —похоже, всё было не зря. Если он его знает, то, быть может,

согласится и конверт передать?

— Зачем он тебе? — в его равнодушии мне вдруг почувствовалась готовность немедленно убить меня на месте, если он сочтёт, что это необходимо.

— Меня всего лишь попросили передать ему конверт...

— Всего лишь передать конверт Асиоссу Гринну... Занятно, занятно. И кто же попросил тебя об этом? — я покосился: у незнакомца не было меча на поясе, руки он держал на коленях. Сразу стало спокойней — если что, бегать я всегда умел. Но всё же мало ли...

— Пальц Ахлицкий, я увидел его в таверне. Не нужен мне ваш Асиосс... Передайте ему конверт сами! —я полез в котомку.

— Сиди смирно, никуда не лезь. Могу предположить, что Пальц заключил с тобой Знаковый Договор — это так?

— Так.

— Покажи мне Печать.

Я задрал рукав, снял дорожные перчатки с обрезанными пальцами и показал незнакомцу свою кисть. На ладони и с тыльной стороны был круг, составленный из символов: на тыльной было зеркальное отображение того, что на ладони. Похоже на татуировку, но он сам собой исчезнет, как только будет исполнены условия Договора обеих сторон, его заключивших. И смыть этот круг, кстати, нельзя. Никак, даже если содрать кожу, то увидишь, что он отпечатывается на руке, как бы прошивая её насквозь. Были случаи, когда человек, не желая выполнять условие, отрубал себе руку. Что ж, это действительно был единственный способ избавиться от Печати и не выполнять условие...

— Скажи мне свою формулировку.

— «Согласно Договору, заключённому здесь и...»

— Не нужно всю формулировку, лишь условие.

— «Обязуюсь передать полученный конверт Асиоссу Гринну до полуночи 14го числа месяца Приливов, не вскрывая и не пытаясь прочесть, не передавая его иным лицам добровольно.»

Незнакомец помолчал несколько минут, о чём — то размышляя. Потом полез рукой за плащ, достал перетянутый верёвкой мешочек. Достал оттуда пару серебряных монет и положил их рядом.

— Ближе к вечеру сходи в трактир вниз по этой улице и направо, там неплохая еда. Трактир под названием «Счастливый бык». Там проси комнату, «третью или четвёртую слева от окна с полудверью».

— Третью слева от окна с дверью...

— Нет! Запомни формулировку: «третью или четвёртую слева от окна с полудверью».

Повтори.

— Третью или четвёртую слева от окна с полудверью. — повторил я, уже на всё готовый.

— Будь там, и ещё до полуночи ты передашь этот конверт адресату.

Сказав это, незнакомец закутался в плащ и... мне в глаз, видимо, попала соринка. Когда я протёр его и вновь сфокусировал зрение, на месте незнакомца уже было пусто. Монеты, впрочем, остались. Их я сразу положил в карман и глубоко вздохнул. Что-то мне подсказывало, что верить ему можно. Как там..? «Счастливый бык»?

До вечера ещё было часа три — четыре. Я решил побродить по городу. Ничего шибко интересного, честно сказать.

Трактир действительно находилась там, где мне и указали. Хотя, где он ещё мог быть? Спустившись вниз по улице я сразу увидел вывеску с названием. Из центра вывески торчала морда быка. И действительно — создателям вывески как то удалось изобразить на его морде подобие улыбки. Счастливый, хм...

Войдя внутрь, я обнаружил привычную мне в подобных заведениях обстановку — большой зал, освещённый парой люстр со свечами под потолком, с десятком круглых высоких столов без стульев стоящих двумя рядами, заполоняющих центр. А вдоль двух боковых стен стояли столы пониже и поквадратнее, покрытые серой материей и с задвинутыми под них крепко сколоченными деревянными стульями. И вдоль задней стены — длинная барная стойка. Стульев за ней не имелось: в подобных заведениях было не принято напиваться вдрызг. И потому, посетителю бара приходилось рассчитывать свои силы, чтобы не рухнуть, выпив лишнего.

Бросилось в глаза, что столики у двери были совершенно новые, а пол у входной двери был чуть обуглен. Вероятно, недавно здесь был небольшой пожар. Сейчас трактир был почти пустой. Я встал за столик в центре, из двери за барной стойкой сразу вышел и подошёл ко мне сразу молодой парень — скорее всего, сын владельца. На вид ему было лет 20 — 22, одет был в чистый серый костюм со светло — серым фартуком. Но мне нужен трактирщик...

— Парень, кто владелец этого заведения? Твой отец?

— Нет, владелец — сэр Грильяж Шероливцкий.

— Грильяж... это разве не лакомство горных народов? Ладно, шучу. — сразу сказал я, потому что на лице парня немедленно появилось недоумение. — В общем, тащи сюда список блюд, я зверски голоден.

Парень кивнул и достал откуда то кусок тонкой кожи с письменами. Цены у них были вполне себе, кстати... На деньги, оставленные мне на скамье Плащом (так я почему то мысленно начал обзывать того незнакомца), можно было неплохо питаться здесь пару — другую дней. Ну что ж...

— Суп чечевичный, две... нет, три овсяные лепёшки, порцию ножек жареного цыплёнка с картошкой и две кружки ячменного кваса. И ещё... — я чуть придвинулся к парню. — комнату. Третью или четвёртую слева от окна с полудверью.

Парень невозмутимо кивнул.

— Вашу еду принесут через пару минут. И ещё — могу предложить вам сесть за обычный стол.

— Благодарю, но я привык есть стоя. — действительно, не очень люблю сидеть, когда принимаю пищу. Дурацкая привычка, но я всегда либо полулежу, либо стою.

— Хорошо. — и ушёл, чуть поправив воротник.

Я остался стоять за столиком. От нечего делать принялся разглядывать посетителей. За вторым столиком впереди меня стоял полный мужчина в чуть поношенном коричневом кафтане, медленно поглощая половину гуся, запивая его тёмным квасов из кружки.

У стен сидело ещё человек семь, сидели они достаточно близко друг к другу и иногда обменивались парой слов, в процессе поглощения пищи. Один что — то активно вещал, но его мало кто слушал — видимо, всех уже достал. Они были похожи друг на друга — обычные городские жители.

Примерно одинаковая одежда, внешность, привычки, образ жизни. Скорее всего, они здесь ели каждый вечер. Входная дверь раскрылась, и вошёл ещё один посетитель. Оглядев зал, он сразу направился к семерым трапезничающим. Подойдя, поприветствовал их кивком головы и сел с кем — то рядом.

Подошедшего парня в фартуке он поприветствовал также. «Мелис, мне как обычно.» — очевидно, ещё один завсегдай. Парень, которого, как выяснилось, звали Мелис, понимающе кивнул и опять ушёл в дверь за стойку. Я зевнул. Судя по часам над барной стойкой, было ещё четыре часа до полуночи. Ещё было время поесть и пару часов поспать. А там, если верить «Плащу», этот таинственный Асиосс Гринн сам меня найдет. Завсегдаи о чём то начали ожесточённо переговариваться. Новопришедший делился с ними какой то новостью. До меня доносились лишь обрывки:

— ... видали пожар...?

— ...вчера был, по случайности...

— ... Говорят, что... ну, с кем не бывает?

— .. ты в течение часа торчал...

Мне это наскучило и я перестал вслушиваться. Все они одинаковы — одному что то показалось, и он тут же начинает трубить об этом на каждом углу. Другой услышал, раздул услышанное до размеров своей пугливости и передаёт слух дальше. Послышался дружный хохот, потом недовольный выкрик: «ДА НЕ ПЕРЕБИВАЙТЕ!!». Потом, разговор потёк в том же ключе.

Ключ от комнаты лежал на подносе в конверте. На конверте была надпись от руки «34, 2 — ой этаж. Лестница слева от барной стойки. Поднимайтесь, держа ключ в руках.» Ну что же, договорились...

Прикончив весьма неплохо приготовленный ужин и оставив на столе монету, я направился к указанной лестнице. Сзади послышался грандиозный зевок и усталый голос: «Я пожалуй пойду — завтра в лавку с самого утра. Бывайте.» Что ж, я его понимаю. К тому же у меня было подозрение, что тщательно выспаться мне сегодня не удастся.

Насколько я помню, трактир был трёхэтажный. Выйдя, я попал в середину длинного коридора, по обе стороны которого были двери с номерами. Был бы тут усатый полный мужик с застывшей улыбкой, предлагающий развлечения на ночь, был бы коридор типичнейшего трактира. А этот коридор абсолютно пуст, мне было даже немного неуютно. В нём царил полумрак, рассеивающийся лишь свечами в стенных подсвечниках. Мои шаги гулко отдавались в пространстве коридора, когда я шёл по стоптанному ковру. Комната 34 была у самого окна, но не слева, как можно было того ожидать, а справа от него. И дверь была — вполне себе целая дверь.

Зайдя внутрь, чуть не стукнувшись при этом лбом об косяк, я нашёл обстановку довольно удобной. Бывало и хуже. Кровати в обычных придорожных трактирах и в половине городских зачастую были полугнилые, либо просто очень криво сколоченные — здесь она была хорошая, просторная, прочная.

Матрас набит соломой. Вспомнился случай — однажды точно также сняв комнату я вошёл и просто упал на кровать, до этого почти три дня прошагав без отдыха. Как упал, так и вскочил — матрас был набит жгучей крапивой, которой я обжёгся ещё на подходе к трактиру — её там были просто заросли. Расчёсывая живот и грудь, помчался выяснять отношения к трактирщику. В ответ он пожал плечами и протянул мне листок со списком услуг. И действительно, в списке предлагаемых комнат в самом низу была комната с «матрасом, набитым крапивой», за которую я и заплатил, не вчитываясь.

Мило, нечего сказать. От злости я предложил ему набить матрас бочкой швейных иголок и сдавать за самую низкую плату особо нуждающимся. Он хмыкнул и обещал подумать. И предложил мне доплатить за комнату с обычной кроватью.

Минут через пять охрана трактира меня выкинула — трактирщик был крайне недоволен тем, что я угрожающе шёл на него с обнажённым кинжалом и озверелым лицом. К счастью, такой градации стоимости снимаемых комнат я больше не видел нигде.

На столе у кровати стоял маленький столик с почти новой свечой — видно было, что её зажигали буквально на пару минут — и свежей газетой, о чём свидетельствовала дата на заглавной странице. Странно — почему меню во всех трактирах отпечатывается на кусках тонкой кожи, а не на бумаге, подобно газетам? А может, я первый об этом подумал? Подам ка идею первому попавшемуся трактирщику... Газета была из трёх сложенных вдвое широких листов бумаги. Почитаю на сон грядущий...

«Пожар в Счастливом Быке!

Вчера, через час после захода солнца у входа в таверну Счастливый Бык, славящейся среди жителей нашего города вспыхнул пожар. О причинах доподлинно ничего не известно, по словам владельца трактира Грильяжа Широливцкого был уронен горшок с раскалёнными углями во время еженедельной уборки. К счастью, именно из — за того, что в ресторане проводилась уборка, посетителей в нём не было, а среди персонала пострадавших, похоже, нет. Последствия пожара были устранены довольно быстро, уже сегодня посетив ресторан я отметил лишь замену столов у входа. Можно только порадоваться за любимый нами трактир... »

Уж не об этом ли судачили жители за столиками снизу? Правда, там я слышал несколько иное. Ну да ладно, меня это не касается. Надеюсь... Моё дело — отдать конверт, получить плату за доставку и, следующим утром уйти отсюда, а тут уже разбирайтесь сами. Можно отправится в деревушку Шилл, к юго-западу. Всего дня два пути...

С такими мыслями и планами я заснул.