Обреченные

Солнце – источник жизни. Свет и тепло дарят счастье, радость,

любовь. У девочки прекрасной и нежной, как нераспустившийся цветок,

света и тепла было много. Очень много.

Но в двенадцать лет эпидемия тяжкой болезни отняла у нее

родителей. Одинокую, с потухшим взором, безучастную ко всему,

добрые родственники пристроили в местный храм. Служить тому, кто

определил ей такую судьбу.

Настоятель отнесся к ней с пониманием и сочувствием. Столь

велики были покорность и безропотность. Обязанности служанки в храме

были необременительны, а близость к Творцу возвышала и очищала

одиночество. Грусть стала светлой. Так прошли три года.

- Все в жизни имеет смысл, - помнила она слова настоятеля. –

Творец дает и забирает по причинам, неведомым человеку. Бесполезно

спрашивать об этом. Нужно принимать все как есть.

Когда в храм явился уважаемый гость, и ей поручили служить

ему, то приняла поручение естественно и покорно. Гость был величествен

и красив. Той красотой зрелого мужчины, что кружит голову девушке.

Загорелое лицо, окаймленное вьющимися черными волосами и короткой

кучерявой бородой, внушало доверие и покой. Жгучие черные глаза

проникали в самое сердце.

- Кто ты? - прозвучал участливый вопрос, когда она мыла ему

ноги перед сном.

И она вдруг стала рассказывать о своей жизни, не скрывая

подробностей. О радости детства, любви родителей и горечи утраты.

- Почему он не взял меня с ними? - так и катились слезы из глаз.

- Бедная, - унизанные перстнями пальцы поправили растрепавшуюся

прядь волос и легко коснулись шеи.

Произошло невероятное. Кожу охватил жар и кровь ударила в

лицо. Словно ощутив это, пальцы водили по шее сверху вниз, вокруг,

коснувшись подбородка. Внутри все сперло, пришлось откинуть голову

назад и открыть рот, выпуская воздух.

- Иди сюда, - сильные руки нежно охватили кисти, и повинуясь

огню внутри, она села на ложе рядом с ним.

- Жизнь многогранна, как алмаз, - пальцы касались кисти, ладони,

поднимаясь по предплечью к плечам. От каждого прикосновения бросало

в дрожь и кружило голову. Она готова была упасть, но руки,

сомкнувшиеся за спиной, повлекли к себе, пока лицо не уткнулось в

его грудь. Теперь шея ощущала прикосновение губ, а пальцы нежили

спину, опускаясь все ниже.

И ей захотелось ответить. Убрав шею, она нашла его губы своими.

Они словно хотели поглотить друг друга поцелуем. Сильно забилось

сердце, и жар ринулся вниз, а пальцы лишь распаляли его. Спина

коснулась ложа, и она ощутила его неровное дыхание. Жар внизу

сменился резкой болью, но лишь на мгновение. Волна тепла и свободы

захлестнула разум. Потом пришел пик, но недолгий. Ужас совершенного

передернул, как струя холодной воды. Охватила дрожь.

- Не бойся, - ласково обнял ее гость

- Я виновна перед Творцом, - она со слезами уткнулась ему в

грудь. – Мне нет прощенья.

- Ничего, - успокоил он. - Я попрошу его за тебя. Это моя вина.

Верь – он меня услышит.

На следующий день гость уехал. Больше она его не видела и о нем

не слышала. Но ничто не проходит без последствий. Мое рождение

стало последствием.