А возможно, всё начало рушиться, когда Жанна приехала из-за границы?

Воспоминания Ники о той ночи были ещё свежи: Константин вернулся далеко за полночь, и от него разило алкоголем.

С тех пор он стал всё реже появляться дома.

На работе их пути пересекались лишь изредка, а общение сводилось к коротким приветственным кивкам. Если им и приходилось обсуждать деловые вопросы, это можно было считать роскошью. Складывалось впечатление, будто нить, некогда крепко их связывающая, неожиданно истлела.

Ника внезапно почувствовала усталость.

Был ли смысл сохранять такой брак? От того, что они оставались вместе, страдали все трое.

Собравшись с силами, девушка села на кровати и набрала номер мужа.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем на звонок наконец ответили. Однако голос, донёсшийся из трубки, принадлежал не Константину, а Жанне.

Она старалась говорить мягко и вкрадчиво, однако в её тоне отчётливо звучала ледяная нотка.

«Ника, это ты?» – спросила она вместо приветствия.

Девушка судорожно сжала телефон, когда по пальцам резко пробежала дрожь. Ей потребовался глубокий вдох, прежде чем она смогла выдавить твёрдое: «Да».

«Костя сейчас в душе. Я скажу, чтобы он перезвонил тебе, когда выйдет».

«В этом нет необходимости», – ровно, почти отстранённо ответила Ника. Она и сама не поняла, каким чудом ей удалось не сорваться на крик.

Затем последовал лёгкий щелчок, и звонок оборвался.

Изначально девушка намеревалась потребовать у мужа развод, однако теперь понимала всю тщетность своей затеи. Он вряд ли стал бы с ней разговаривать и, скорее всего, не перезвонит.

После минутного оцепенения Ника сглотнула ком в горле и, набрав номер своего адвоката, поручила ему подготовить необходимые для развода документы.

Два года терзаний выжгли её изнутри.

Возвращение Жанны не было первопричиной их краха. Оно лишь обнажило правду, на которую они закрывали глаза. Пришло время положить конец этому бессмысленному браку и наконец освободиться.

***

Приняв снотворное, Ника начала погружаться в тяжёлый, насыщенный грёзами сон.

Где-то на грани между явью и забытьём она смутно ощутила, как матрас рядом с ней прогнулся, и кто-то бесшумно скользнул под одеяло.

Мгновение спустя вокруг неё сомкнулись прохладные, знакомые руки.

Затем мягкие уста коснулись её лба, скользнули к щеке и наконец нашли её губы, чтобы слиться в медленном, нежном поцелуе.

Как же давно она не ощущала этого тепла, до щемящей боли ассоциируемого с тем Константином, которого она когда-то знала.

Девушка отчаянно пыталась вырваться из небытия. Ей хотелось открыть глаза и убедиться, что происходящее правда, а не очередной жестокий сон, однако тело отказывалось слушаться. Дремота упрямо увлекала её за собой, укутывая в туманный кокон.

Проснувшись на следующее утро, Ника инстинктивно потянулась к месту рядом с собой.

Простыня была холодной, а в спальне царила тишина.

Почувствовав горечь разочарования, девушка криво усмехнулась.

Видимо, всё, что она испытала прошлой ночью, было не более чем сном.

В воскресенье офис не работал, а значит, можно было ещё немного понежиться в постели, позволяя тишине осесть в груди.

Когда Ника наконец спустилась на первый этаж, часы показывали девять.

Константин уже сидел за обеденным столом. Мягкий солнечный свет, льющийся через французское окно, окаймлял чёткие линии его рельефной фигуры. Эту завораживающую картину дополнял расстёгнутый воротник, из-под которого виднелась крепкая шея с выраженными трапециевидными мышцами.

Он слегка склонил голову, и можно было заметить, как ресницы отбрасывают тонкие тени под глазами. Одна его рука покоилась на краю белоснежной скатерти, а другая держала изящную фарфоровую чашку, которая смотрелась почти нелепо в его длинных сильных пальцах. Завитки пара от горячего кофе медленно поднимались вверх и растворялись в залитом солнцем воздухе.

Ника не ожидала, что муж будет дома.

Внезапность этого открытия лишила её дара речи, и она замерла, не зная, как преодолеть расстояние между ними.

Пока она тщетно пыталась подобрать хоть какие-то слова, чтобы нарушить неловкое молчание, раздался весёлый голос Галины: «‎Доброе утро, госпожа Елисеева! Спускайтесь скорее, завтрак готов!»

Константин медленно поднял голову и посмотрел на жену.

Их взгляды встретились лишь на мгновение, а затем он отвернулся, словно её присутствие не значило для него ровным счётом ничего.

Как и прежде, его глаза были полны непроницаемого холода, что создавало разительный контраст с тёплым солнечным светом, заливающим столовую. Сегодня он казался как никогда отстранённым, почти неземным, будто принадлежал совершенно иному миру.

Такой благородный, такой безмятежный, такой недосягаемый.

Ника неторопливо спустилась по лестнице и направилась к столу.

Скользнув на своё место, она принялась рассеянно помешивать кашу, не говоря Константину ни слова.

Горячая овсянка парила, размывая очертания всего, что находилось перед глазами девушки, поэтому она сосредоточилась на созерцании этого процесса.

Столовая погрузилась в тишину, нарушаемую лишь звоном столовых приборов и размеренным тиканьем настенных часов.

«Тебя что-то беспокоит?» – неожиданно спросил Константин.

Ложка с овсянкой зависла в воздухе.

Подняв глаза, Ника увидела, что муж неспешно листает финансовый журнал. На глянцевой обложке красовалась его фотография из ресторана «Жемчужина», где он отмечал день рождения Жанны.

А ведь вчера была третья годовщина их свадьбы.

«Всё в порядке», – ответила Ника, и её голос прозвучал настолько бесстрастно, что больше напоминал роботизированную аудиозапись, чем живую человеческую речь.

Константин наконец оторвался от журнала. Его ледяной взгляд задержался на лице жены, а затем медленно скользнул к обручальному кольцу на её безымянном пальце.

На краткий миг девушке показалось, что его резкие черты смягчились, однако это тепло испарилось прежде, чем она успела убедиться, что ей это не почудилось.

«В обед поедем к моим родителям», – сухо сообщил мужчина.

Ника почувствовала непреодолимое желание отказаться.

Одна мысль о том, что придётся вернуться в дом, где её свекровь, Ирина Елисеева, наполняла пространство тихим, удушающим презрением, вселяла в девушку животный ужас.

«Я уже сказал им, что приеду с тобой. Постарайся всё не испортить», – резко добавил Константин, не дожидаясь ответа.

Слова, готовые сорваться с губ, застряли у Ники в горле.

Опустив взгляд, она уставилась на овсянку, понимая, что больше не сможет съесть ни ложки.

«Что-то не так с кашей? – тут же спросил Константин, бросив на неё хмурый взгляд. – Тебе не нравится?»

«Нравится, – спокойно ответила девушка. – Честно говоря, это лучшая овсянка, которую я когда-либо ела. Идеальный завтрак».

Губы мужчины чуть приоткрылись, словно на языке вертелась какая-то мысль, однако он так её и не озвучил.

Вместо этого он достал из-под стола тёмно-зелёный подарочный пакет и поставил на стол перед женой. Золотые буквы на бархатистой поверхности ловили косые лучи утреннего солнца и заманчиво переливались.

Ника сразу же узнала теснённый логотип, и у неё замерло сердце.

Это было фирменное клеймо ювелира, которого обожали женщины семьи Елисеевых. Все новые коллекции неизменно доставлялись в их поместье до официального старта продаж.

Ника не спешила принимать подарок. Однако она слегка раздвинула края пакета и увидела внутри тёмно-синюю бархатную коробочку.

«Надень это, когда поедем к родителям. Иначе все подумают, что я о тебе не забочусь», – пробормотал Константин нарочито небрежным тоном, словно всё происходящее не имело для него никакого значения.

Ника едва заметно напряглась.

«Ладно», – чуть ли не шёпотом ответила она.

Мужчина снова поднял голову, однако лишь скользнул взглядом по обнажённой ключице жены и снова отвернулся.

«Там ничего особенного. Просто необдуманная покупка», – натянуто продолжил он, будто защищаясь, однако ответа не последовало.

«Я всё равно собирался его выбросить, поэтому подумал, почему бы не отдать тебе», – добавил он поспешно, видимо, решив, что сказанного ранее недостаточно.

«Ясно», – безэмоционально пробормотала Ника и с таким же безразличием отодвинула пакет в сторону.

Солнечный свет, льющийся через широкое панорамное окно, прочерчивал бледную золотую линию, которая словно разделяла комнату – и их самих – на две половины.

Константин украдкой наблюдал, как опущенные ресницы девушки отбрасывают лёгкие тени на её щёки. Он пошевелил рукой, будто намереваясь коснуться её лица, однако движение оборвалось на полпути, и вместо этого он потянулся к чашке с кофе.

«Может быть, попробуешь для разнообразия почаще улыбаться? Твой мрачный вид убивает всё настроение».

С этими словами мужчина поднялся со своего места и направился к выходу. В ту же секунду, словно по команде, из окна подул лёгкий ветерок, шевеля выбившуюся прядь волос Ники.

Только когда его шаги стихли на верхней ступеньке лестницы, девушка осторожно заглянула в бархатную коробочку.

Внутри лежало изящное изумрудное ожерелье.

Оно напоминало украшение, которое чаще всего носила Клавдия, хотя девушка не могла утверждать этого наверняка.

Как бы то ни было, подарки от мужа всегда казались ей случайными, и этот не стал исключением: всего лишь безделушка, которую можно было выбросить, бесплатный сувенир, не представляющий никакой ценности – даже как память.

«Ой! Разве это не одно из старых украшений госпожи Клавдии?» – послышался из-за спины полный любопытства голос Галины.

Она много лет работала на Елисеевых и в основном находилась рядом с бабушкой Константина. Именно Клавдия поручила домработнице заботиться о Нике, когда та вышла замуж за её внука.

«Правда?» – удивлённо спросила девушка и несколько раз моргнула, явно застигнутая врасплох.

«Да, я уверена, – подтвердила Галина, наклонившись ближе и внимательно осмотрев изумруд. – У госпожи Клавдии было два одинаковых ожерелья, и оба перешли по наследству господину Елисееву».

Женщина сделала паузу, а затем на её лице появилась тёплая улыбка, и она добавила: «Раз он подарил его вам, значит, вы всё ещё ему дороги».

Ника бросила короткий взгляд на лестницу, однако ничего не ответила, лишь позволив Галине осторожно застегнуть ожерелье.