У меня от удивления брови взлетают на лоб, но мужчина интересуется с абсолютно равнодушным лицом. Вроде такое спрашивают у понравившейся девушки, но я, откровенно говоря, не тяну в звездную лигу этого мужчины.

Рядом с таким мужчиной должны быть только первые красавицы, модели, актрисы, но точно не такие простушки, как я.

Игнат Юсупов приподнимает бровь. Словно выражает свое недовольство моей заминкой.

А мне вдруг кажется, что я на допросе. Смущает такое отношение, и я заставляю себя улыбнуться, чтобы не быть резкой.

— Прошу прощения. В этом ресторане четкий регламент и субординация. Я не имею права беседовать с гостями на отстраненные темы. И так. Вы готовы сделать заказ?

Повисает молчание. Пауза затягивается. Миллиардер лишь слегка прищуривается. Но мне отчего то становится не по себе. Меня словно под микроскопом изучают и страшно хочется одернуть на себе одежду, пригладить юбку, но я не позволяю себе этой слабости.

Продолжаю молча стоять в ожидании заказа мужчины. Мы словно в гляделки играем, взгляды скрещиваются подобно рапирам.

Я не собираюсь нарушать субординацию этого заведения, а интерес мужчины явно имеет какой то отстраненный характер.

Ну просто не может миллиардер интересоваться мной!

это в книгах и сказках богатые мужчины из списка «Форбс» влюбляются в простых девушек, в реальности девушки моей профессии незаметны, серое рабочее платье-форма заставляет взгляд посетителей проскальзывать с нас и не замечать, пока не потребуется счет или же дополнение к заказу.

Поэтому как бы там ни было, чем бы ни был обусловлен интерес олигарха, я уверенно выдерживаю взгляд Юсупова и, кажется, одерживаю маленькую победу.

— Двойной эспрессо. Черный. Без сахара и сливок.

Спустя короткую паузу, наконец, отвечает, киваю и разворачиваюсь. Почти убегаю от этого стола с колотящимся где-то в горле сердцем.

Залетаю за угол, как меня тормозит администратор.

— Ну что?! - спрашивает с нажимом, а у самой глаза горят, явно боится.

— Кофе заказал. Двойной эспрессо. Все. Вроде бы...

Прищуривается. Играет губами.

— Точно все?! — спрашивает с нажимом, а я вдруг вспоминаю, что мужчина спросил о том, когда я заканчиваю работу, но эту информацию интуитивно не выдаю.

Мне только что было сказано, что желание такого клиента — закон, так что.

Мало ли.

Вдруг решит, что мне непременно нужно доложить о том, когда у меня смена заканчивается, а она уже закончилась.

И что тогда предложит администратор?!

Пошлости в голову лезут. Непозволительные, конечно. Но я перестраховываюсь. Нет.

Чувствую, что нельзя говорить.

— Да. Просто кофе заказал.

— Но ты долго там стояла.. - опять взгляд женщины скользит по моему лицу, будто в поисках каких-то ответов, - больше, чем пару минут.

— Он рассматривал меня. Возможно, оценивал, в состоянии ли я принять заказ.. я не знаю, - выдаю совсем тихо.

— Это странно, - опять жамкает губами Галина Муратовна, а я лишь пожимаю плечами.

— Ладно, не накосячь только! Я тебя умоляю! - взмахивает рукой. — Бери заказ господина Юсупова и бегом обратно.

Забираю поднос и иду в направлении столика миллиардера. Ставлю чашечку кофе перед мужчиной под его внимательным взглядом и вновь цепляю улыбку.

— Может быть, что-нибудь к кофе? — заученная фраза вылетает сама собой, и я мысленно даю себе хорошую такую оплеуху. Вдруг мужчина воспримет мою фразу иначе?!

Мало ли.

Ответом мне служит оценивающий взгляд, вновь скользящий по мне, заставляющий голые участки моей кожи буквально вспыхнуть. От него у меня в буквальном смысле мурашки по коже бегают.

Неловкая пауза. Неловкая с моей стороны. Посетитель же этого ресторана чувствует себя вполне комфортно. На его лице нет никаких эмоций. Только глаза...

ЕГО глаза сканируют, оценивают, скользят.

Так и не дождавшись его ответа, я пячусь от ВИП-столика, пока, наконец, не поворачиваюсь спиной к Юсупову и не ухожу опять ощущая взгляд в спину.

Цепкий. Прожигающий насквозь.

Что-то странное творится со мной. Кровь начинает бежать по жилам быстрее, сердце колотится.

Наконец, поворот и стена скрывает меня от внимания желтовато-карих глаз, и я на этом выдыхаю. Моя смена давно окончена, и я с облегчением закрываю дверь раздевалки.

Собираю свой рюкзак, снимаю платье официантки и осторожно вешаю в шкафчик. Нам и форму запрещают домой уносить. Кощеева по мере необходимости два раза в неделю отправляет одежду персонала в специальную прачечную.

Натягиваю джинсы, толстовку и цепляю легкий плащ. Распускаю свои светло-каштановые волосы и заглядываю в зеркало.

Румянец на щеках и глаза усталые.

Наконец, выхожу из раздевалки и сворачиваю к заднему выходу.

— До встречи, красотка, — подмигивает мне охранник Володя и я киваю. Парень флиртует со всеми, иногда думаю, может, он имена девчонок не запоминает, так как редко к кому обращается именно по имени, обычно всякие там уменьшительно-ласкательные.

Машу парню на прощание рукой.

Дверь за спиной хлопает, и я обхожу красивое здание, иду в сторону фасада. Все же в ночь лучше держаться улицы, может, в этот час и не слишком многолюдно, но все же.

Дождь начинает мелко моросить, и я накидываю капюшон в желании скрыться от холодноватых капель.

Мне остается совсем чуть чуть, чтобы выйти на проезжую часть, здесь маленький перекресток, уже готовлюсь его перейти, как передо мной со скрежетом тормозит черный хищный седан, баснословно дорогой.

Сердце пропускает удар и рвется из груди, когда дверь передо мной распахивается, а меня окружают высокие мужчины в костюмах.

Сердце ударяется о ребра, когда один из них спокойно выговаривает:

— Садитесь в машину. С вами хотят поговорить.

Вроде и культурно общается мужчина с квадратным лицом, в котором чувствуется военная выправка, а я прищуриваюсь, пытаясь понять. Смутно знакомое лицо... И, наконец, меня озаряет. Те самые мужчины, которые в ресторане сидели. Охранники миллиардера.

Кошусь на машину. Один из мужчин открывает заднюю дверь, второй берет меня под руку, обращаю взгляд на мордоворота, но он пресекает мою истерику одной короткой фразой:

— Не стоит усложнять свое положение. В салон вы все равно сядете.

Взглядом продавливает, слегка сжимает пальцы на моем локте, давая ощутить силу этого прикосновения. этим бравым солдатам не составит труда справиться с кем-то их внушающей комплекции, а тут я. Хрупкая девушка.

— Без истерик. Хозяин этого не терпит, — мне кажется, мужчина мне сейчас какое то внушение делает, потому что у меня голос отнимается.

Я даже если и захочу, не закричу. Спазм в горле ощущаю, а еще мне кричать в принципе бесполезно. Этот перекресток пуст и до оживленной мостовой далеко, да и в этот час на улице прохожих мало.

Погода также не располагает к прогулкам..

— Прошу в салон, - как предупредительный ухажер выдает мужчина.

Мне кажется, что у меня от страха ноги слабеют, я чуть не валюсь, и поэтому мужчина придерживает меня и направляет в салон, в который я буквально заваливаюсь. Дверь закрывается с тихим хлопком, оставляя меня наедине с беспринципным богачом.

Мельком замечаю абсолютно черный интерьер из кожи и дерева, с широкими подлокотниками кресел, которые подсвечены голубым светом.

Огромный салон отгорожен от водительской части перегородкой. Все эти детали фиксирует мое подсознание, которое всячески бережет меня от взгляда на мужчину, который сидит напротив меня.

Я отчего-то смотрю в пол. В поле моего зрения идеальные черные брюки с ровными стрелками, которые обтянули длинные ноги и мощные бедра мужчины.

Черные лакированные туфли блестят без единой пылинки и капельки дождя. А я на мгновение на свои убитые кеды смотрю и думаю, что пачкаю салон.

Бред, конечно. Собираюсь с силами и поднимаю взгляд. Замираю. Сталкиваюсь взглядом с мужчиной из ресторана.

Миллиардер Игнат Юсупов смотрит на меня все так же холодно. Рассматривает. Его глаза скользят по моему лицу, оценивают.

— Ты побледнела, — выдает спокойным голосом.

— Вы. вы меня силой затолкали в машину! - голос вырывается из горла хрипом.

— Тебе никто не намерен вредить.

Хочу запротестовать, сказать, что его действия расходятся со словами, но из моего рта не вырывается ни звука. Меня будто тяжестью этого взгляда придавливает.

И спорить совершенно не хочется. Передо мной человек, наделенный властью и богатством. Наличие рычагов давления делает его слишком опасным.

Мало ли что взбредет в голову олигарху. Поэтому я просто спрашиваю первое, что вертится у меня в голове.

— Что вам от меня нужно?

Кивает на мой вопрос. Губы слегка раздвигаются в улыбке. Опасной такой. У меня мороз по коже от этого мужчины. И я не выдерживаю этого накала, напряжения.

Если секундой ранее голос отнялся, то сейчас, наоборот, я начинаю тараторить:

— Послушайте, мне нужно успеть на последний автобус, потом еще и на метро, чтобы до дома суметь добраться.

Моя пламенная речь лишь заставляет мужчину ухмыльнуться. Он кривит чувственные полноватые губы, а я вдруг ловлю себя на том, что этот Юсупов красив, как сам черт.

Правда, красота его брутальная. Мужская. Глаза режут без ножа. Острый взгляд, высокий лоб, хищный носи белоснежные зубы крупные и крепкие. Оскал хищника.

— Ну допустим, что на свой автобус ты уже опоздала, — ставит в известность. Не иначе, а Я губы кусаю, когда на свои наручные часики смотрю.

С досадой понимаю, что действительно опоздала. Как то мысленно сразу же просчитываю, что на такси у меня денег хватит, но все же это для моего кармана весомый урон.

Привычные мысли отвлекают от того, что происходит здесь и сейчас, я вновь поднимаю взгляд на миллиардера.

— Послушайте, это уже не смешно, говорю с досадой, - я не понимаю, зачем я тут. Вам что, кофе не понравился?!

Прищуривает свои холодные глаза. Статный мужчина с идеальной стрижкой, сидит абсолютно в расслабленный позе, но при этом напоминает дикого зверя, который лишь наблюдает за дичью, чтобы в нужный момент напасть.

— Кофе был неплохой, — слышу явную иронию в голосе мужчины, а в ярких глазах скользит пренебрежение.

— Тогда... тогда я не понимаю! Что вам от меня вообще надо?! Может, вы меня с кем-то перепутали?

Кивает на мои слова, словно впервые что-то вразумительное услышал с моей стороны.

— Нам нужно поговорить. И я никогда и ничего не путаю.

Короткое промедление и мужчина будто выстреливает в меня, выдавая ровно:

— Мне нужна именно ты. Юлия Михайловна Беляева...

У меня рот распахивается. Меня настолько шокирует то, что мужчина обращается ко мне по имени-отчеству, что я даже ответить не могу.

Откуда?! Откуда он знает меня?!

Мужчина внимательно рассматривает меня. Улавливает каждую эмоцию, которая проскальзывает на моем лице.

— Учишься. Работаешь. Приводов не имеешь.

В горле становится совсем сухо. Рука сама опускается на горло, которое я сжимаю.

Вновь считывает меня. Рука мужчины опускается на подлокотник и там, в нише, лежит бутылка с водой. Откупоривает ее и протягивает мне.

— Воды? — интересуется как-то по-светски и я киваю, забираю бутылку и делаю глоток, и лишь потому думаю, что, может быть, зря я взяла из рук незнакомца бутыль, там что-то подмешено и я сейчас просто отрублюсь... может, он маньяк.

Да. Из списка «Форбс». Которого в лицо все знают.

— Что. что вам от меня нужно?! — спрашиваю, как только голос возвращается

— Пока... просто поговорить.

Чеканит ответ и прищуривает свои леденящие душу колючие глаза.

Это его “пока” звучит как-то уж очень многозначительно.

— Поговорить? — переспрашиваю. — О чем вам говорить со мной?!

Ухмылка кривит чувственные твердые губы мужчины. Он будто соглашается с моим высказыванием. У человека его уровня разговор со мной может быть только в плате заказа и уточнения меню.

Мы оба это хорошо понимаем. Я как обыкновенную реалию, а он.. он смотрит на меня, как на букашку, и от этого и странность всей ситуации.

— Имя Бахтияров Альберт Генрихович говорит тебе о чем-то?

Спрашивает будто между прочим, а вот глаза словно вспыхивают сталью и губы свои сжимает в линию. От одного взгляда мужчины у меня мороз по коже идет.

Пожимаю плечами.

— Нет, — отвечаю тихонечко и напарываюсь на откровенно презрительный взгляд.

— Уверена? — переспрашивает с нажимом.

— Я не знаю этого человека! — повышаю голос и сжимаю руки в кулаки. — Если у вас на этом все, то отпустите меня и я домой пойду!

— Зато он знал тебя.

— Знал? — цепляюсь за слово в прошедшем времени... что-то мне говорит о том, что этого человека больше нет, иначе зачем незнакомцу использовать это время в отношении Бахтиярова Альберта Генриховича.

Я силюсь вспомнить, напрягаю память, но ничего не нахожу. Полный штиль.

— Послушайте, я правда не знаю того, о ком вы спрашиваете, возможно, вы ошиблись, спутали меня с кем-то, словом, я не та, кто вам нужен, и ничего не знаю!

Теряю терпение, проговариваю уверенно.

— Мне скрывать нечего. я не знаю ни вас, ни этого мужчину. Так что.. просто выпустите меня из этого автомобиля!

Несмотря на то, что я держусь, последняя фраза вылетает с надрывом.

— Не знаешь, значит. Как интересно...

Говорит с плохо скрываемым раздражением, чуть подается вперед и до меня доходят хвойные нотки аромата парфюма мужчины. Этот запах на мгновение окутывает и заставляет сделать глубокий вдох, чтобы утонуть в терпком, пряно-холодном аромате.

Это не просто парфюм, здесь четко ощущается сам запах мужчины, его аромат, столь же тяжелый, как и его аура, придавливающая меня к сиденью.

Опять его светлые глаза с уклоном в золотой цвет скользят по моему лицу; будто оценивают, неожиданно крепкая рука опускается на мой подбородок, который он сжимает указательным и большим пальцами.

Обжигает этим прикосновением и мне бы дернуться, отстраниться, но я не могу шевельнуться, словно загипнотизированная, продолжаю смотреть в стремительно темнеющие глаза мужчины.

— Красивая девочка, наивный и открытый взгляд, юность.. в тебе есть многое, что можно использовать для того, чтобы вскружить голову, только я не понимаю, как и когда тебе это удалось!

Слова, пропитанные едким презрением, а вот большой палец проходится в ласке, слегка очерчивает контур моей губы и у меня мурашки по телу рассыпаются иголками. Жар от этой руки проскальзывает по моему телу, салон автомобиля будто сужается, придавая странную интимность нашей беседе с этим мужчиной.

— Как простая девочка смогла провернуть подобную аферу?

Будто спрашивает меня и засматривается в мои явно шокированные глаза.

— Я ничего не понимаю. В чем. в чем вы меня обвиняете?!

Смотрю в его волевое лицо с хищными линиями. Глубоко посаженные умные глаза, широкие ровные брови, нос с легкой горбинкой, чуть островатый. Чисто выбритый подбородок, тяжелый, с маленьким шрамом, который можно заметить только на расстоянии поцелуя...

Сглатываю гулко и вновь смотрю в глаза мужчине. Вблизи он буквально завораживает своей мужественностью. Это не красота модельного мальчика с обложки журнала. Нет.

Теперь понимаю слова Веты, которая говорила, что есть мужчины, когда на них смотришь, коленки слабнут..и трусики падают.

И Игнат Юсупов именно такой... он сшибает своей энергетикой и харизмой.

Я буквально замираю пойманной птичкой в его руках.

— Какая наивная девочка, и я бы тебе поверил, если бы не запись.

— Запись?! - поражаюсь до глубины души. — Какая-такая запись?!

Откидывается в кресле, смотрит на меня не мигая.

— Запись с камер видеонаблюдения ресторана, на которой ты так мило общаешься с тем самым Бахтияровым Альбертом Генриховичем, которого якобы не знаешь.. и который приходил до недавнего времени каждый день в ресторан и занимал именно тот столик, который обслуживаешь ты!

Делает многозначительную паузу, словно дает мне время на осознание, но до меня ничего не доходит.

— Еще раз повторяю, я этого мужчину не знаю! У нас в ресторан ходят многие и я.

— Каждый день. Он приходил каждый чертов день! И ты подходила к нему, улыбалась, заигрывала.. Ты привязала его к себе!

Явно мое непонимание выводит мужчину из себя. Его энергетика, аура, все становится каким-то тяжелым. Мне хочется забиться в какой ни будь дальний угол и просто спрятаться от подобного испепеляющего взгляда.

— Все ли посетители забегают в такое дорогое заведение как на работу, да при этом выбирают один единственный столик у окна?! — вскидывает бровь и его лицо в полутьме салона приобретает какие то дьявольские черты.

Хочу возразить, но вдруг меня словно молнией ударяет. Я вспоминаю... вспоминаю импозантного седовласого мужчину в летах, с ухоженной бородкой и в костюме-тройке, бабочке, с внимательными темными глазами.

Он словно сошел с картинок модных журналов времен шестидесятых годов прошлого века.

— Вижу пришло осознание Или ты решила закончить свою нелепую игру в непонимание.

— Просто вспомнила одного пожилого посетителя. Этот добрейшей души старичок впервые вошел в ресторан, будто растерялся, потерялся и я была неподалеку, опередила нашего администратора и подошла к нему. Проводила за свой столик, а затем... затем этот импозантный седовласый старец часто захаживал, выбирал черный кофе, иногда в добавок шло какое-нибудь пирожное, которое он всегда оставлял нетронутым. Так странно.

— Что странно? - цепляется к моим словам и я пожимаю плечами, бросаю осторожный взгляд на мужчину и все же решаюсь говорить правду до конца, потому что четко ощущаю, что таким людям, как Игнат Юсупов, врать себе дороже.

— странно, что он выбирал баснословно дорогие пирожные и не притрагивался к ним. А я убирала этот столик;

Прикусываю губу. Не знаю, как высказаться в верном ключе. Тем более глядя на человека, в руках которого сконцентрирована такая власть. Мне кажется, что Юсупов сейчас сдерживается. Заставляет себя быть со мной цивильным, мне отчего-то кажется, что у него в венах кровь кипит. Он напоминает вулкан. Затишье которого продлится недолго и скоро рванет не по-детски

— я жду твоего ответа.

Есть присказка, что сытому голодного не понять, но я все же пытаюсь объяснить свою мысль.

— Я убирала этот столик, соответственно, кухня никогда не примет возврат со стола, даже нетронутый. это не то заведение, а значит. значит, я могла выкинуть пирожное в мусорку, или…

Прикусываю губу. Не продолжаю. А мужчина лишь с неким презрением кривит свои пухлые губы и мне отчего то хочется очень сильно ударить по этому красивому высокомерному лицу.

— То есть, получается, что этот мужчина делал тебе знаки внимания в виде дорогих пирожных?

Взгляд Юсупова становится тяжелее некуда, а я пожимаю плечами.

— я не знаю. Пока я принимала заказ, мы мило беседовали обо всем да ни о чем, а потом я приносила кофе и пирожное, которое он сразу же от себя отодвигал на центр стола.

Когда я спросила, почему он даже не пробует сладость, что не так, то он ответил, что у него повышен сахар и он получает просто эстетическое удовольствие от созерцания.

Выговариваю и замолкаю. Вспоминаю нашу беседу с тем самым стариком, которая вызвала у меня улыбку смущения.

— Я просто люблю смотреть на красивые объекты, скажем, на вот это безукоризненное пирожное, посыпанное сладчайшей пудрой, аромат которой я могу учуять даже на расстоянии, теплая улыбка на твердых губах и взгляд мне в глаза, — а еще мне нравится смотреть на такую юную и милую девушку, не сочти меня бестактным, Юленька, в моем возрасте можно лишь созерцать.

Видимо, Юсупов что-то считывает по моему лицу, потому что подается вперед и проговаривает ровно:

— Ты его хорошо знаешь. Юлия. Гораздо лучше, чем пытаешься представить.

— Господин Берт просто часто приходил.

— Берт? — переспрашивает и отчего-то на красивом мужественном лице мужчины губы сдвигаются в узкую линию.

— Да, он так назвался и, как я и сказала, был завсегдатаем, — пожимаю плечами и дополняю тише, — но в последнее время он больше не приходит.

Юсупов держит паузу, а затем резко проговаривает:

— Этот человек и есть Альберт Бахтияров! Мой дед! И он недавно скончался.

Обрубает так, что у меня воздух в легких просто кончается. На глазах выступают слезы.

Яне знала этого мужчину, мы с ним просто общались, но упоминание того, что этого милого любезного старца больше нет, отчего-то вызывает резь в глазах.

Тактичный, уважительный. Пока работаешь в ресторане для элиты, понимаешь, какими пороками страдают те, у кого на счетах миллионы, а вот тот мужчина... он был другим.

Один раз он пришел под конец моей смены и пригласил просто посидеть с ним.

Пообщаться. Но я была вынуждена отказать, сославшись на строгий регламент заведения, в котором работаю, и я ожидала недовольства или укора, но на морщинистом лице засияла улыбка и мужчина одобрительно кивнул:

— Ты хорошая девочка, Юлия. Очень хорошая девочка.

Это был последний раз, когда я его видела, больше он не пришел.

Наконец, выныриваю из своих воспоминаний и тихо произношу:

— Примите мои искренние соболезнования.

Только вот мои искренние слова вызывают какой-то странный отклик у мужчины. У него желваки на щеках начинают двигаться и мне кажется, что если прислушаюсь, смогу услышать скрежет его зубов слишком явно.

— То есть. Ты сейчас утверждаешь, что познакомилась с ним в ресторане. Только ты умело лжешь, Юлия! Потому что в этот ресторан тебя взяли только благодаря протекции моего деда!

Каждая реплика этого мужчины ввергает меня в шок.

— Вы не правы. Меня взяли на работу.

Перебивает. Не дает продолжить:

— чтобы человека взяли работать в этот ресторан, нужны рекомендательные письма, опыт работы, великолепное знание этикета, а также определенный испытательный срок, и только после этого зачисление в штат. Такая процедура дело не одного месяца.

Рубит словами и вливается взглядом в мои глаза

— Скажи-ка мне, Юлия Беляева, какой из критериев был соблюден в твоем случае? —скидывает бровь, и я понимаю, что это привычка давить и додавливать своих собеседников.

— Послушайте. Вы все передергиваете! - не выдерживаю, немного даже голос повышаю.

— Меня взяли из-за определенного стечения обстоятельств! Просто девушка ногу сломала и была нужна быстрая замена! Я не понимаю, в чем вы меня обвиняете! И вообще мне нужно домой!

— В чем я обвиняю, не понимаешь?! Ты сейчас серьезно такая наивная или просто вжилась в роль? Ты себя слышишь?!

— Вы про что?!

Обхватываю себя ладошками, становится совершенно невыносимо сидеть под таким давящим взглядом.

Прищуривается и опять окидывает меня взглядом с головы до пят. Прожигает просто, а я чувствую, как тело реагирует на внимание этого мужчины, у меня ладошки потеют и сердце спотыкается.

— Элитный ресторан, куда не пробиться. И тут вдруг девчонка с улицы, чье резюме вовремя подвернулось под руку и которую взяли, несмотря на то, что она ни под один пункт не проходит! Разве что протекция влиятельного человека тебе помогла, дорогая Юлия Михайловна Беляева.

Пока мужчина говорит, у меня спина покрывается испариной. Вспоминаю свою радость, когда позвонили и сказали, что я принята на работу. Посетовали, что форс-мажор и я срочно должна явиться, а через два дня в ресторан зашел тот самый седовласый мужчина...

Начинаю сопоставлять факты, обрывки информации и прочего и вдруг понимаю.

Кажется, бред Юсупова не такой уж и бред.

Опять считывает меня подобно открытой книге, подается вперед и снова меня обдает ароматом мужчины. Таким терпким, и я непроизвольно делаю глубокий вдох.

— ВИЖУ. По глазам вижу, что ты начинаешь понимать, или перестаешь играть свою роль.

Его дыхание обдает мое лицо, а я на мгновение зависаю, потому что глаза у Игната "Юсупова какие-то странные, они желтизной отдают.

Волчий взгляд. Хищный. Замираю под прицелом этих глаз, а у самой сердце сходит с ума.

— Я правда не понимаю, что вы от меня хотите, и я честна перед вами.

Опять прикосновение к моей щеке. На этот раз костяшками пальцев. Вроде и ласка, а мне кажется, что меня сейчас ударили, потому что разрядом тока бьет.

— Я бы хотел тебе поверить, девочка, но я привык апеллировать фактами. А факт в том, что мне нужна именно ты.

Опять откидывается на сиденье, а я вдруг понимаю, что пока вела беседу с мужчиной, не поняла, как автомобиль уже едет в неизвестном направлении.

Видимо, стресс настолько меня выбил из колеи и этот мужчина. невероятный, несносный, наглый и откровенно ненормальный!

— Куда вы меня везете! - прилипаю взглядом к окну и пальцы сами тянутся к ручке.

— Мы едем ко мне в особняк, — отвечает совершенно спокойно, - и не дергайся. Двери заблокированы. Ну а если бы не были заблокированы, ты готова оказаться на асфальте, вывалившись из машины на такой скорости? Тебя не убьет, но позвоночник перебить можешь.

Выговаривает все абсолютно равнодушно, буравит меня взглядом.

— Не усложняй себе жизнь, Юля, и не облегчай мне. Ты мне в любой кондиции сгодишься, главное, От равнодушных слов мужчины у меня на глазах слезы вспыхивают, страх щупальцами опутывает горло.

— вы. вы что, мне сейчас пригрозили физической расправой?! — спрашиваю и губы дрожать начинают.

Нервы сдают. Я понимаю, что человек, наделенный могуществом и властью, здесь и сейчас похищает меня, да еще и такому, как Юсупов, за это ничего не будет!

Опять рассматривает меня, и ухмылка цветет на губах.

— Скажем так, Юля. Сейчас я чувствую, что ты не лжешь. Вижу, что ты шокирована. Но если. если бы я понял, что ты умелая вертлявая аферистка.

Делает паузу, и я замираю, взгляда от мужчины оторвать не могу. Он реально на волка похож с этими глазами и хищными чертами, с темными волосами, которые уложены в безукоризненной модельной стрижке.

— Если? — цепляюсь к его слову.

— Да. Если бы я почуял фальшь, то, дорогая моя, на каждую аферу есть другая, и я привык разыгрывать разные комбинации. Иногда весьма и весьма жесткие.

Говорит совершенно равнодушно, и я понимаю, что на волоске вишу.. над пропастью и внизу острые камни, о которые я могу расшибиться насмерть.

Такие, как Юсупов, не знают, что такое милосердие, и этот мужчина. есть в нем эта звериная харизма, сущность бескомпромиссная и безжалостная.

Явно чувствую, что будь я виновна в чем-то, что он мне приписывает, он бы не пощадил.

сглатываю ком, нервы начинают сдавать. Ситуация давит бетонной плитой. А я все в окно смотрю. На проскальзывающий за окном город. И дождь начинает молотить сильнее.

Отчетливо слышу барабанную дробь по крыше. Ливень заряжает самый настоящий со вспышкой молнии, которая отчего-то отражается в глазах мужчины, сидящего напротив меня, а громыхнувший гром заставляет меня вздрогнуть.

‘Сумасшедшая ночь какая-то. Настолько природа сходит с ума, что стоит мне взглянуть на окно, как все размазывается, единственное, что удается заметить — это свет фар проезжающих машин.

В такую погоду хочется быстрее оказаться дома, забиться в кресло, обмотаться любимым теплым одеялом и пить какао, наблюдая за тем, как капли ползут по стеклу.

С трудом отрываю взгляд от стекла с затейливым узором из стекающих капель и вновь смотрю на брутального мужчину, который внушает не только безумный трепет и страх, но еще и.. рядом сниму меня в животе будто жар зарождается и дыхание учащается.

— Зачем, зачем я вам нужна?! Я все равно не понимаю! Что я такого сделала?! Мило общалась с вашим дедушкой, так за это не судят! И я.. я правда ничего не понимаю!

Срываюсь на крик и накрываю ладонями лицо, которое горит нещадно. Меня трясти начинает. А в следующее мгновение сильные руки накрывают мои плечи, чуть сжимают, и я чувствую их тяжесть, силу.

— Юля, посмотри на меня, сухой голос, властный, заставляющий подчиниться, мои ладони будто сами опадают и я поднимаю глаза на Игната, который смотрит на меня, сдвинув широкие брови к переносице.

Проницательный он, но сейчас будто исчезает металл, который все это врем давил на меня, будто Юсупов становится немного мягче.

— Не плачь. Я не хотел тебя пугать.

шмыгаю носом громко и некрасиво, по-детски как-то.

— Но вы сделали именно это! Напугали до чертиков! И продолжаете пугать!

В глазах миллиардера будто что-то вспыхивает, искорки веселья, что ли, когда он качает толовой и выдает с нажимом:

— Поверь мне, с тобой я достаточно мягок.

— Тогда отпустите меня, пожалуйста! Высадите и я забуду все, вас забуду! Я не понимаю, что я такого сделала?!

Хмурится сильнее.

— Многое, Юлия. Тебя угораздило стать ключом к завещанию моего деда.