Ресторан «Le Bernardin» славился своими морепродуктами и тем, что здесь можно было встретить половину списка Forbes. Амайя вошла в зал, стараясь держаться уверенно, хотя внутри у нее все дрожало от напряжения.

Метрдотель, увидев ее, слегка замялся.

- Миссис Роббинс? У нас не забронирован столик на ваше имя... Ваш муж... он уже здесь, но...

- Я знаю, Жан, - Амайя улыбнулась ему самой обезоруживающей улыбкой. - Я просто хотела сделать ему сюрприз. Не провожайте меня, я сама.

Она прошла в зал, скользя взглядом по столикам. Хилтон любил угловые места, подальше от любопытных глаз, но достаточно близко к центру, чтобы чувствовать себя важным.

Она увидела их сразу.

Они сидели в дальнем алькове, скрытом тенью декоративной колонны. Хилтон и Харлоу.

Харлоу смеялась, откинув голову назад, ее длинные светлые волосы каскадом падали на плечи. Она что-то говорила, а потом взяла вилку со своей тарелки и поднесла ее к губам Хилтона.

Это был интимный жест. Слишком интимный для «деловых партнеров», которыми они себя называли. Хилтон открыл рот и принял еду с ее вилки, глядя на нее с такой откровенной жадностью, что Амайю затошнило.

Она достала телефон. Камера была готова. Она сделала серию снимков, скрываясь за пышным растением в кадке. Ракурс был идеальным. Лица были видны четко. Вилка у губ. Рука Хилтона, накрывающая руку Харлоу на столе.

Амайя опустила телефон. Ей хотелось подойти и перевернуть стол. Ей хотелось закричать так, чтобы лопнули бокалы с дорогим вином. Но она знала, что истерика - это оружие слабых. А она больше не была слабой.

Она сняла свой шелковый шарф - узнаваемый, с принтом от Hermes, который Хилтон подарил ей на Рождество, - и «случайно» уронила его на стул у входа в гардеробную, где Хилтон обязательно должен был пройти.

Вечер опустился на город тяжелым, душным покрывалом.

Амайя сидела в кресле в гостиной, держа в руках стакан с водой. Лед давно растаял.

Звук открывающейся двери заставил ее выпрямиться.

Хилтон вошел в комнату. В одной руке он держал портфель, в другой - ее шарф. Лицо его было бледным от сдерживаемой ярости.

- Ты была там? - он бросил шарф на журнальный столик. Ткань скользнула по стеклу, как змея.

Амайя медленно подняла на него глаза.

- Да, я видела вас.

- Ты шпионишь за мной? - Хилтон повысил голос, переходя в наступление. Это была его любимая тактика: лучшая защита - это нападение. - Это уже паранойя, Амайя! Ты ведешь себя как сумасшедшая!

- Почему она кормила тебя с рук, Хилтон? - голос Амайи был тихим, но в тишине комнаты он прозвучал громче крика.

Хилтон рассмеялся. Это был короткий, лающий смех, лишенный веселья.

- Боже, ты серьезно? Это был деловой обед! Мы обсуждали стратегию поглощения! У нас с Ратледжами давние связи, у нас европейский стиль общения! Ты просто закомплексованная дура, если видишь в этом что-то грязное!

Он начал ходить по комнате, размахивая руками.

- Ты своей ревностью душишь меня! Ты неуверенна в себе, и проецируешь это на меня!

Амайя с грохотом поставила стакан на стол. Вода выплеснулась на полированное дерево.

- Я хочу развод, Хилтон.

Он замер. Тишина в комнате стала вязкой, как болото.

Лицо Хилтона потемнело. Маска обиженного джентльмена спала, обнажив что-то уродливое и опасное.

Он подошел к ней вплотную, нависая над креслом. От него пахло вином и чужой ложью.

- Ты никуда не уйдешь, - прошипел он. - Ты никто без моих денег. Ты вернешься в свою дыру в пригороде и сгниешь там.

Он схватил ее за плечи, пальцы больно впились в кожу. Он встряхнул ее, словно тряпичную куклу.

- Посмотри на себя! Кому ты нужна, кроме меня?

Амайя смотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде не было страха, только ледяное презрение. И это бесило его больше всего.

- Ты просто устала, дорогая, - его голос вдруг изменился, став приторно-сладким, но хватка на плечах не ослабла. - У тебя стресс. Завтра ты проснешься и поймешь, какой бред ты несла.

Он резко наклонился и поцеловал ее. Это был не поцелуй любви. Это был жест власти. Он сминал ее губы, вторгаясь в ее пространство, метя территорию.

Амайя стояла неподвижно, опустив руки вдоль тела. Она не отвечала, но и не отталкивала. Она просто выключила себя.

Хилтон отстранился, тяжело дыша. В его глазах читалось удовлетворение. Он думал, что победил. Что поставил ее на место.

- Иди спать, - бросил он и направился в свой кабинет, громко хлопнув дверью.

Амайя осталась стоять посреди гостиной. Она медленно подняла руку и вытерла губы тыльной стороной ладони, стирая ощущение его слюны.

Она достала телефон. Пальцы быстро набрали сообщение юристу:

«Начинаем фазу 2».

Ее взгляд упал на столик в прихожей. Там лежало приглашение на благотворительный аукцион, тисненное золотом.

Завтра. Все закончится завтра.

Утро пахло озоном и решимостью. Амайя вошла в двери элитного аукционного дома на Мэдисон-авеню, скрывая глаза за темными очками.

Оценщик, пожилой мужчина с моноклем, который видел в своей жизни больше драм, чем любой психотерапевт, удивленно поднял брови, когда Амайя начала выкладывать содержимое своей сумки на черный бархат прилавка.

Колье с бриллиантами, подаренное вчера. Браслет Cartier. Серьги с сапфирами. И, наконец, тяжелое обручальное кольцо с огромным солитером.

- Миссис Роббинс, - осторожно начал он, - это же новые коллекции. Некоторые вещи Хилтон покупал у нас совсем недавно.

- Они вызывают у меня аллергию, - холодно отрезала Амайя. - Продавайте. Срочный выкуп. Я хочу чек сейчас.

Сумма была внушительной. Не полной рыночной стоимостью, конечно, но достаточной, чтобы начать новую жизнь. Или новую войну.

Она вышла из здания, чувствуя странную легкость. Шея была свободна. Палец был легким без кольца.

Она тут же перевела деньги на оффшорный счет, который открыла на девичью фамилию бабушки.

Вечер. Благотворительный гала-ужин в «Метрополитен-музее».

Амайя стояла перед зеркалом. На ней было черное платье. Не просто черное. Это было «платье мести», как называла его пресса после принцессы Дианы. Глубокое декольте, разрез до бедра, ткань, облегающая каждый изгиб. Оно было куплено на деньги от продажи кольца.

Она вошла в зал под вспышки камер.

Хилтон уже был там. Он стоял в центре круга своих друзей-мажоров, держа бокал с виски. Рядом, конечно же, была Харлоу. На ней было красное платье, слишком яркое, слишком кричащее. Она висела на руке Хилтона, словно трофей.

Амайя направилась прямо к ним. Толпа расступалась перед ней. Друзья Хилтона замолчали, переглядываясь.

- О, смотрите, домохозяйка выбралась в свет, - ухмыльнулся Чейз, школьный приятель Хилтона, известный своим низким интеллектом и высоким банковским счетом. - Хилтон, ты забыл оставить ей список покупок?

Хилтон напрягся, сжимая бокал.

- Чейз, - голос Амайи был мягким, как шелк, и острым, как бритва. - Удивительно, что ты помнишь, как выглядит список. Я думала, ты читаешь только этикетки на бутылках.

Кто-то в группе прыснул. Чейз покраснел.

Харлоу, чувствуя, что внимание уходит от нее, крепче вцепилась в локоть Хилтона.

- Ой, Амайя, - протянула она своим высоким, детским голоском. - Ты такая бледная. Тебе нездоровится? Может, тебе лучше поехать домой?

Хилтон не отстранился. Он даже не посмотрел на жену. Он позволил любовнице публично унижать ее.

- За верных партнеров, - громко произнес он, поднимая бокал и глядя прямо в глаза Харлоу.

Внутри Амайи лопнула последняя струна терпения.

Она плавно взяла бокал с шампанским с подноса проходящего мимо официанта. Пузырьки весело играли в золотистой жидкости.

Она подошла к Хилтону вплотную.

- За партнеров, дорогой, - сказала она.

И одним резким движением выплеснула содержимое бокала ему в лицо.

Зал замер. Музыка, казалось, стихла. Слышно было только, как капли дорогого шампанского падают на мраморный пол.

Хилтон стоял, моргая. С его носа капал алкоголь, стекая на белоснежную рубашку. Его глаза налились кровью от бешенства и унижения.

- Ты сумасшедшая! - взвизгнула Харлоу, отскакивая, чтобы брызги не попали на ее платье.

Амайя спокойно поставила пустой бокал обратно на поднос официанта, который застыл с открытым ртом.

- Освежись, тебе полезно, - бросила она.

Хилтон сделал шаг к ней, но тут же подоспела охрана. Он сам дал знак. Он не мог ударить ее здесь, при всех.

- Выведите ее! - прорычал он.

Охранники подхватили Амайю под локти. Она не сопротивлялась. Она шла с высоко поднятой головой, чувствуя на спине сотни взглядов. Это было изгнание, но это был и триумф.

У самого выхода, когда слезы ярости уже застилали глаза, она налетела на кого-то.

Это был высокий мужчина. Она ударилась о его твердую грудь.

- Простите, - пробормотала она, не поднимая головы, пытаясь скрыть лицо.

Мужчина не отодвинулся. На секунду его рука поддержала ее за локоть, не давая упасть. Его хватка была уверенной, но странно бережной.

Амайя вырвалась и выбежала на улицу, в прохладную ночную темноту.

Она осталась одна на тротуаре, дрожа от адреналина и холода, пока швейцар вызывал ей такси. Но такси ей было не нужно. Лимузин Хилтона уже подъезжал.