Но, разумеется, потащила. Сначала накинула на незнакомца свой тёплый мягкий и такой уютный халатик, в который так мечтала облачиться после вечеринки. Проклиная бесчувственного мужчину, с трудом втащила на диван и, накинув горячее электроодеяло, схватила сотовый. Всё, достал!

– Скорая? Примите вызов… Что? Сколько ждать?! Мужчина ударился головой, истекает кровью! Если умрёт, я на вас в суд подам! Да плевать, что Новый год!

Дёрнулась, подчиняясь жёсткой хватке незнакомца, который притянул меня к себе, и, прижав к обнажённой груди, вырвал сотовый из моих пальцев. С трудом проговорил:

– Извините… Жена пьяная… Поссорились.

И швырнул телефон в стену. Я расширившимися глазами смотрела, как рассыпался на части мой новенький сиреневый смартфон, и понимала, что зря этот гад не прибился туфлей добровольно! Сейчас я его добью! Отпихнула и, вырвавшись, издала такой дикий клич, что все индейцы племени оттава из передачи по Дискавери, прикурили бы свою трубку мира и добровольно отдали бы все свои стеклянные бусы. Схватив со столика вазу, размахнулась и… с сожалением опустила её на место.

Да, вазу жаль, мне её мама подарила. Из старых советских запасов ещё, привезена по случаю из славного городка Гусь-хрустального, когда мне было лет пять… Да, чёрт побери, не вазу стало жать! Не смогла вот так, без серьёзной опасности человека бить. А незнакомец глазки свои прекрасные снова закатил, да на диванчике сполз и прикинулся трупиком. Вздохнула: ну вот что делать?! Телефона лишил. Только ведь купила с премии себе на Новый год. Правильно говорят – не стоит пользоваться подарками до наступления праздника, а я вот в приметы не верила…

Ворча, встала и потопала в ванную комнату. Подняла мокрый пиджак и, встряхнув, вытащила пачку денег. Пусть платит! Новый куплю, взамен разбитого. Вот только попробуй слово сказать, гад обнажённый, я и за вазу Гусь-хрустальную с тебя стрясу! Естественно, после того как она будет расколочена о косматую голову! Отсчитала купюры и положила на стеклянную полочку, а пиджак аккуратно повесила на плечики: хорошая вещь, нельзя так разбрасываться. Расположила над ванной: пусть стекает вода. Штаны и прочую «радость пролетариата» развесила на батарее.

Всё же заперлась и быстро приняла душ: смыла остатки косметики и, глянув в зеркало, с удовольствием отметила, что опухоль потихоньку уходит, но дышать всё ещё было неприятно. В горле першило, нёбо драло. Натянула тёплую фланелевую пижаму и, вернувшись в комнату, первым делом, выбросила проклятый баллончик в окно. Вот тебе и средство самообороны! Ваза надёжнее!

А вот «питомец» совсем мне не понравился. Дышит тяжело, хрипит, по щекам слёзы, лицо красное… Сам виноват! Нечего было с поцелуями лезть! Прижала пальцы к губам: а хорошо целуется, стервец! Вот только горько оттого, что назвал Ритой. Усмехнулась: для таких, красивых и богатых, что Рита, что Марита, что любая другая… Меняют девчонок как перчатки… Конечно, хорошо целуется! Поди тренировался каждый день по нескольку часов кряду.

Но что с ним делать? Хорошо, что не нападает, плохо, что выглядит… плохо! И так промёрз, туфлей вырубленный, да ещё и баллончиком орошённый. Как бы кони не двинул на моём диване, доказывай потом его многочисленным пассиям, что волосы мои и вырывать им совершенно не обязательно. Прислонила ладонь ко лбу мужчины и недовольно цокнула языком: жар! Вызвать скорую от соседей?

Вздохнула и поднялась, как незнакомец ухватился за брючину, прохрипел:

– Не уходи… Пожалуйста.

Поджала губы и осторожно отцепила от ткани слабые пальцы. Спокойно ответила:

– Я быстро, только врача вызову.

– Не оставляй меня, – прошептал и закрыл глаза. Едва слышно добавил: – Они меня убьют…

– Что? – хмыкнула я. – Конечно, врачи бывают разные, но даже в Новый год не все пьют. Я прослежу, чтобы тебе оказали квалифицированную по… – И тут замерла от неожиданно-возникшей мысли. – Погоди! – Постучала пальцем по своим губам: – Красивый мужик с классном пиджаке и старых трениках босиком на снегу. – Подпрыгнула от догадки: – Ритка! Так ты от её ревнивого мужа сбежал? – Расхохоталась: – Вот же котяра дворовый!

Наверняка пришёл к Ритке с третьего этажа! Женщина очень красивая и… не очень нравственная. А муж у неё… всем мужьям муж! Оперативник, верзила, косая сажень в плечах, бутылки бьёт о бритую голову… и не только свою. Вот только работа такая, что не всегда может за жёнушкой присмотреть: то туда пошлют, то сюда. Видимо, Рита решила праздник весело провести, да Василий неожиданно вернулся в лучших традициях анекдотов! Посмотрела на помятого «кота» сочувственно:

– Да… Вася, конечно, не убьёт, но усы бантиком завяжет! На спине… Так что да, пусть остынет, чтобы ты не остыл трупиком. И ментов вызывать толку нет, сосед ещё с ними договорится, чтобы тебя дополнительно проучили в каком-нибудь тихом месте. – Невольно рассмеялась: – А может, всё же рассказать ему? Поделом тебе, коту мартовскому!

Ноги коснулся Рин, потёрся и посмотрел так преданно, что сердце моё дрогнуло. Присела на корточки и погладила котёнка:

– Вступаешься за этого ходока? Вот она – мужская солидарность! Эх, ну как отказать, когда так громко мурлычут? Да и пострадал он от моего меткого броска… Кстати, за туфлями бы сходить… Дорогие, жалко. Но боязно оставлять чужака в квартире...

Вздохнула и снова пошла за аптечкой. Вот что толку? Крутила коробочку с таблетками, – и как в бесчувственного это воткнуть? – да, кусая губы, смотрела на красное лицо незнакомца. Но жар нужно сбить. Вздохнула: раз решила, надо лечить! И потопала за уксусом. По старинке будем.

О своём решении пожалела сразу же, как стянула халатик. Щёки опалило жаром, сердце заколотилось. Хорош, котяра! Даже сейчас, в беззащитной позе больного, с неровно вздымающейся грудью и… Чертыхнувшись, отвела взгляд. Вот зачем этот идиот трусы намочил? Не мои же надевать. Рассмеялась весело, представив «котяру» в новеньких алых стрингах, которые купила когда-то, да так и не надела. От трусов там было лишь… слово.

Прикрыла роскошное хозяйство одним полотенцем, а второе намочила в тазике с разведённым водой уксусом. Капли шумно стекали с выжимаемой тряпочки. Провела влажной тканью по коже мужчины, отмечая странные белесые шрамы на груди и животе. Сантиметра два, где-то четыре, ровные тонкие. Упал на разбитое стекло? Или подвергся нападению подонков с ножами? Насчитала полосок штук двадцать… Сочувствие сжало горло. Помотала головой, прогоняя некстати нахлынувшую жалость: выжил же!

Обтерев подрагивающего больного, сунула ему под мышку градусник, а полотенце снова намочила и, хорошенько отжав, положила на лоб. Когда накинула на его тело халатик, мужчина дёрнулся, и я невольно задела ранку на виске. Прижала пластырь, да, осторожно приподняв голову, поправила подушку, и незнакомец застонал. Ощутив в густоте волос большую опухоль, испуганно отдёрнула руку: это я его так?! Второй туфлей задела? Осторожно повернула голову и, раздвинув волосы, уставилась на чёрно-синюю гематому. Нет… Тут как минимум вазой прилетело! Причём прямиком из Гусь-хрустального. А что если мужчина упал с третьего этажа? Головой вниз?! Может, Вася-то его и… застал. Ох, зря я скорую не вызвала! Наверняка сотрясение всей кошачьей тушки!

Отдёрнула руки и хотела подняться, как пострадавший открыл глаза и посмотрел прямо на меня:

– Ты ещё кто?

– Не узнаёшь? – деланно изумилась я и огорошила: – Жена твоя!

– Жена?! – Он нервно пошевелился и, сузив глаза, жёстко усмехнулся: – Я столько не выпью. Ты себя в зеркало видела?

– Сам недавно доктору это доказывал, – мстительно заявила я и кивнула на остатки сотового, – как раз перед тем, как телефон мой разбить. А я, между прочим, скорую собиралась вызвать!

Он попытался сесть, но, застонав, прижал руку к затылку:

– Чёрт, как голова трещит!

– Хорошо, что совсем не треснула, – иронично пробормотала я и, в ответ на вопросительный взгляд, виновато улыбнулась да пояснила: – Сзади шишка ещё с одну голову!

Мужчина осторожно ощупывал затылок, а я протянула соскользнувшее с его лба мокрое полотенце:

– Вот, приложите. Увы, льда у меня нет.

Он поморщила от резкого запаха, но тряпку к голове прижал, царапнул меня взглядом:

– Спасибо.

Посмотрела удивлённо: он и такие слова знает?! Уже и не ждала… И всё же неприятно, что насчёт внешности моей проехался, но… Головой ведь ударился… и не такой бред будешь нести из-за сотрясения. Хорошо, что выжил после встречи с Васенькой-то. Решила простить «комплимент», тем более сама понимала, что без макияжа, да с последствиями от перцового баллончика действительно затруднительно выглядеть как мисс мира. Улыбнулась и мягко произнесла:

– Всё хорошо… Вы ударились головой, плюс переохладились… – Подумав чуть-чуть, про туфли и баллончик решила умолчать. Лишь добавила: – Вели себя немного неадекватно. Скорую не дали вызвать… телефон мой сломали. Кричали, что вас убьют…

– Действительно, – тихо хмыкнул незнакомец, – всё хорошо. Лучше не бывает! А как я здесь оказался?

– Не помните нашу романтичную встречу у подъезда? – криво усмехнулась я и вздохнула: – Жаль… Я вся такая в вечернем туалете, вы… хм… наполовину!

– Ничего не понимаю, – нахмурился он и приподнял халат. – И где моя одежда?

– Часть в ванной, часть на батарее, – честно ответила я и, решив сразу расставить все точки, да пожирнее, добавила: – В вашем пиджаке была пачка денег. Я забрала ровно сумму стоимости разбитого вами телефона.

Не знаю, что с моим чувством самосохранения, но почему-то я совершенно не боялась этого типа. Может, потому, что он был голым… голые выглядят беззащитно. А может потому, что под рукой гусь-хрусталище… Смело заявила о деньгах: вот пусть попробует возмутиться, ещё и компенсацию за моральный ущерб стрясу! Но незнакомец, казалось, пропустил денежный вопрос мимо ушей.

– Дай мне мою одежду! – рыкнул он.

– Слушаюсь, ваше величество, – проворчала я и, осторожно пододвинув развалившегося у ног Рина, потопала за королевским облачением. – Сию минуту, не гневайтесь, пожалуйста!

Принесла одежду и разложила ещё влажную на столике. Показала деньги и те купюры, что забрала, но мужчина снова проигнорировал. Он тронул пиджак, нахмурился, а при виде треников посмотрел на меня совсем уж мрачно.

– Это не моё! – обвинил он.

– Неужели? – усмехнулась я и развела руками: – Но именно в этом вы предстали пред мои очи! Правда, поспешили снять при первой же возможности…

– Да? – криво ухмыльнулся он и снова царапнул подозрительным взглядом: – И часто ты к себе домой незнакомых мужчин приводишь?

– Часто, – насмешливо кивнула я. Вот же гад, как смеет так брезгливо на меня смотреть? Я его от холодной смерти спасла, даже простила поцелуй, а он относится так, словно у меня не квартира, а притон. Помедлила немного и, насладившись реакцией незнакомца, подняла котёнка: – В этом году целых два раза! Лимит исчерпан! Благо, год тоже подходит к концу… Надеюсь, в следующем замёрзших бездомных котов под своей дверью не обнаружу! Как и ходоков по чужим жёнам в чужой одежде…

Но незнакомец меня уже не слушал: он задумчиво перебирал свои – или не свои? – вещи, да недовольно поджимал губы. Дотронулся до затылка и болезненно скривился. Я погладила Рина и настороженно спросила:

– Может, всё же в «травму» поедете? Деньги есть, доберётесь на такси. А что до одежды… сложу в пакетик, высушите дома. И халат можете себе оставить! – Усмехнулась: – Подарок на Новый год.

Он бросил на меня такой колкий взгляд, что по спине побежали мурашки, и резко поднялся. При виде его накачанного тела, я невольно сжала кота. Рин протестующе мяукнул, выбрался из моих рук и спрыгнул на пол. Пока незнакомец надевал мой халат, отвернулась, но услышала спокойный голос:

– Значит, я пришёл к чужой жене и как герой анекдота, получил по шее от ревнивого мужа?

– О, так вы меня слушали? – деланно изумилась я и тут же удивилась по-настоящему: – Погодите… Вы не помните? О, тогда это точно сотрясение.

И осторожно проговорила:

– Схожу к соседям, попрошу телефон, чтобы такси до травмы вызвать…

– Сам схожу, – хищно усмехнулся мужчина, завязывая пояс пушистого розового халатика. – Брюки заберу, да посмотрю… что там за муж.

Мне халат был до колена, а на незнакомце смотрелся, как рубашка, да мало что прикрывал. Я нервно сглотнула и быстро проговорила:

– Поверьте, ваши брюки не стоят вашей жизни. И даже если там дорогущий телефон, лучше купить новый. Рука у Васи тяжёлая…

Раздался требовательный звонок в дверь, и я вздрогнула: кого это принесло? Друзей у меня немного, родители в другом городе. Может, соседям что-то нужно? Встрепенулась: вот и хорошо! Ходить не надо, попрошу телефон принести. Побежала в прихожую, распахнула дверь, и улыбка сползла с моих губ при виде Валерия.

Жуткий кошмар, который, как казалось, давно в прошлом, снова накрыл меня с головой. Уже год прошёл, как мне удалось вырваться из лап чудовища, но всё было словно вчера. Неужели, его уже освободили? И бывший из тюрьмы сразу же приехал ко мне? Грудь сжало холодом, в животе свернулся колючий жгут страха. Валерий протянул украшенную бантиками корзинку с мандаринами и с кривой ухмылкой проговорил:

– Твои любимые! Я пришёл, чтобы…

– Уйти, – грубо оборвала я и попыталась захлопнуть дверь перед носом, но Лера успел сунуть ногу в щель. Эх, надо было сильнее дверью, чтобы что-нибудь ему сломать! Прошипела: – Убирайся! Или я Васю позову…

– Руся, – с усилием ввалился бывший в квартиру, – я же мириться пришёл!

– Чтобы помириться, нужно поссориться, – закричала я и с бешено бьющимся сердцем нашарила в углу швабру: пусть только попробует «помириться», сразу огребёт! – А я тебя вычеркнула из своей жизни! Ты моральный урод… даже не смей приближаться ко мне! Мало одного суда?! Ещё захотел?..

– Заткнись и иди сюда, – зло рявкнул Валера и, отбросив корзинку, кинулся ко мне: – Я год бабы не видел…

Пискнула от ужаса, руки-ноги оледенели: как и раньше, ему не нужно было моё разрешение. Швабра выпала из непослушных пальцев: я снова беззащитна перед этим чудовищем! И от осознания, что кошмар заново вернулся в мою жизнь, потемнело перед глазами.

– Нет! Не надо… Оставь меня!

Противные руки, ненавистные губы, боль… Снова боль!

– Она сказала «нет», тварь!

Вскрик, удар, грохот… Едва дыша, скорчилась и, опустившись на пол, съёжилась в углу. Рыдания сжимали горло, я стискивала руки, глотала слёзы и боялась посмотреть в лицо ужасу из прошлого. Ругань, высокий вскрик, снова грохот.

– Ты ещё кто? – змеиное шипение Леры, жуткий смех: – Ах ты шалава! Пока я сидел, хахаля завела? Шлюха!

– Да, завела! – сжимаясь от ужаса, выкрикнула я. Уткнувшись в колени, прошептала: – Ты никто мне больше, Лера… – Снова закричала: – Уходи! Оставь меня в покое!

Лишившись последних сил, обхватила себя руками и, дрожа, молча плакала. Снова жуткий кошмар прошлого встал перед глазами. Весёлая свадьба, после которой прекрасный принц превратился в чудовище, которому не требовалось согласия на близость… Прожила целый год, полный боли и страха, пока в наш дом не заехали молодожёны. Вася помог мне выбраться из, казалось бы, безвыходной ситуации.

– Ещё раз сунешься к ней, урод, тебя никто не найдёт!

Рык незнакомца в розовом халатике прогремел на весь дом, поскольку «котяра» выволок моего бывшего мужа на площадку и спустил с лестницы.

– Кто ты, падла? – высокий голос Валеры звенел в ушах и отдавался в теле болью.

Снова грохот, крик, голоса соседей. Я сжалась, когда услышала шаги, но это возвратился мой незнакомец. Захлопнул дверь и, тяжело дыша, уставился на меня странным невидящим взглядом. Пробормотал:

– Кто я такой? – Схватился за голову и застонал: – Чёрт, понятия не имею!

– Руся! – Вскрик, дверь распахнулась, едва не сбив незнакомца, и в квартиру ворвался Василий. За его спиной я заметила его красавицу-жену Ритку. Остолбеневшая женщина изумлённо смотрела на тело незнакомца: распахнувшийся халатик не скрывал ничего. Вася же опустился и осторожно коснулся меня: – Маруся, ты жива? Лерка откинулся! Прости, не успел тебе сказать… Что этот дебил сделал? Если он снова за своё, я его…

Сжал кулачищи и, сверкая глазищами, вскочил.

– Всё нормально, – хрипло остановила я оперативника. – Он… ничего не сделал…

– Вася, пойдём, – Рита потянула мужа за рукав, и у меня сердце пропустило пару ударов. Сейчас Василий заметит любовника жены и завершит начатое. А Рита с понимающей улыбкой посмотрела на меня: – У Руси мужчина, Вась…

Оперативник резко повернулся и при виде полуголого незнакомца коротко хмыкнул:

– Ох! – Ревниво зыркнул на жену и шикнул: – А ну отвернись!

Поднялся и, протянув руку, представился:

– Василий! – Представился и, оправдываясь, пробурчал: – Я услышал шум и испугался за Марусю. Её бывший сволочь ещё та! Но вы сами справились… – Широко улыбнулся: – Извини, если помешали!

Мой защитник приподнял брови и уточнил:

– Вася? Тот, который муж. У вас мои брюки?

Оперативник сжал ладонь незнакомца так, что я отчётливо услышала хруст, но мужчина и не поморщился.

– Что?! – взревел Василий и всем телом развернулся к своей побелевшей красавице-жене. – О чём он говорит? Какие брюки?!

– Вася, я его не знаю, – испуганно пискнула Рита. – Честно, в первый раз вижу!

И нотка сожаления в её голосе убедила меня, что женщина говорит правду.

– Эй, – позвала я. Слабо, опираясь о стену, поднялась и, пытаясь устоять на дрожащих ногах, нервно улыбнулась: – Вася, этот человек сильно пострадал и, похоже, потерял память…

– Потерял память? – обернулся Василий.

Незнакомец лишь вздохнул. В установившейся тишине стало слышно, как Рин увлечённо с громким чавканьем грызёт один из рассыпавшихся мандаринов.

– Спасибо, – благодарно кивнул мой спаситель, разглаживая на груди красный свитер.

Отметила, что одежда Василия не так уж и велика незнакомцу. Мы с Ритой сидели за праздничным столом: женщина задумчиво отпивала золотистое пузырящееся шампанское из высокого бокала, а я без аппетита ковыряла вилкой оливье.

– Даже имя забыть, – тихо произнесла Рита и с сожалением вздохнула, затем мечтательно улыбнулась: – Ему бы подошло Георгий. Или Алексей… Нет! Лучше Константин. А ты как думаешь?

– Мандарин, – усмехнулась я. – Номер два. От него так мандаринами пахло, когда встретила у подъезда…

– Тогда Чебурашка, – захохотал Вася и хлопнул мужчину по плечу. – Как в мультике! Того нашла в мандаринах…

– Вообще-то, в апельсинах, – невольно улыбнулась я и посмотрела на мужчину: – Так как называть ваше королевское величество? Чебурашкой… – оценила габариты и поправилась: – Чебуратор! Или Мандарин? Рин…

Он молча усмехнулся и стянул со стола мандаринку, очистил и, закинув в рот, поднёс шкурку к носу. Прожевав, задумчиво проговорил:

– Мандаринами пахло? Странно…

– Садись, Рин, – пригласил его Василий. Я внимательно посмотрела на реакцию незнакомца, но тот и бровью не повёл, что его обозвали кошачьей кличкой. Рин… А ему подходит! Плеснув вискаря в пузатый бокал, сосед протянул его моему спасителю: – Завтра отвезу тебя к знакомым, сегодня не помогут… всё равно в Новый год никто ничего делать не станет, уж извини. Давай выпьем!

Рита подлила мне шампанского и улыбнулась:

– Мы тоже не будем отставать, да? – Выразительно оглядела мою длинную фланелевую пижаму и приподняла тщательно подведённые брови: – Точно не хочешь переодеться? Знаешь, как Новый год встретишь, так его и проведёшь…

– Типун тебе на силикон, – вздрогнула я и поёжилась: – Не дай Дед Мороз так год прожить! Одного Лерки бы хватило с головой, а тут ещё мужики без памяти…

– А я бы не отказалась, – протянула Рита и окинула Рина плотоядным взглядом, – без памяти…

– Рита! – рявкнул Василий.

– А? – встрепенулась та и нежно улыбнулась мужу: – Да, дорогой?

– Горячее неси, – хмуро проговорил Вася. И когда она упорхнула на кухню, внимательно посмотрел на меня: – Я, грешным делом, подумал, что Лерка тебя снова бил. Столько шума! Лицо у тебя… опухшее. Что случилось?

– А, – отмахнулась я. – Это перец, перцовый баллончик. Видимо, аллергия…

– Баллончик? – удивился Вася и понимающе хмыкнул. – Пыталась Лерку остановить?

– Не Лерку, – покачнула головой и бросила короткий взгляд на Рина.

Быстро отвернулась, но тот успел заметить. Нахмурился и проворчал:

– А я-то думаю, почему у меня в горле першит и кожа чешется. – Усмехнулся: – А утверждала, что спасла меня! А сама баллончиком…

– А нечего было лезть с поцелуями! – вырвалось у меня.

Покраснела и залпом осушила бокал.

– Что? – рассмеялся Рин и покачал головой: – Ты не в моём вкусе, извини.

– Это вы простите, ваше величество, – ехидно откликнулась я, – что не ответила должным образом. Надо было надеть корону из Гусь-хрустального, да с книксеном под мягкое место выставить за дверь!

Голова закружилась, и я закинула в рот мандаринку: раз пью, так и закусывать надо! И, вообще, лучше жевать, а то ещё проболтаюсь о том, как обтирала незнакомца уксусом…

– Рита! – позвал Вася. – Помнишь, меня летом осы покусали? Где тот пузырёк, что мне Михалыч прописал? Тащи сюда…

– Так тебе горячего или лекарства? – ворчливо отозвалась жена.

– Кстати, о лекарстве, – с усилием проглотив едва прожёванную мандаринку, спросила я Рина. – Как ваше высоковеличие себя чувствует? Промёрз так, что жар был… Градусник выпал? Эх, даже не посмотрела, какая температура.

– Вроде нормально, – прижал Рин ладонь ко лбу, дотронулся до затылка и скривился: – А вот тут больно. И тут…

Коснулся виска, и я снова покраснела. Да, туфли я метко кидаю. Василий так подозрительно покосился на меня, что в горле пересохло. Я быстро налила себе шампанского, да глотнула. Так, спокойно! Это была просто самооборона! Не посадит же меня Вася за метание туфель?

Рита поставила на стол широкое дымящееся блюдо, сунула мне пузырёк из тёмного стекла, а Рину с улыбкой протянула коробочку:

– Вы простудились? Вот это должно помочь.

Я следила, как она заботливо наливает Рину воды и помогает запить таблетку. В груди нехорошо кольнуло, снова возникло подозрение, что не просто так он меня Риткой назвал, когда поцеловал… Но если Рин действительно приходил к жене Василия, то он Оскара заслужил! Да и Рита тоже.

– Выпей, чтобы опухоль прошла, – кивнул на бутылочку Вася. – Пей-пей, хуже не будет!

– Куда уж хуже, – саркастично хмыкнул Рин.

Бросила на него красноречивый взгляд и залпом осушила пузырёк. Сладкая гадость слегка горчила, поэтому запила шампанским. Вытерла рот и хмуро посмотрела на Рина:

– Так, ну всё! Моя миссия по спасению завершена. Теперь вам Василий поможет, а мне пора! У меня котёнок не кормленный…

Вскочила, да тут же покачнулась, пол будто ушёл из-под ног, а мир завращался, я словно внезапно попала в калейдоскоп. Ощутила сильные руки и растерянно посмотрела на взволнованное лицо Рина.

– Что случилось? – всматривался он.

– Рита, – протянул Василий, – а что там Михалыч говорил про алкоголь, когда меня осы покусали?

– Запретил, – тут же отозвалась его жена и прижала руки ко рту: – Ох ты! Она же шампанским запила! Что же делать? Вот, положи на диванчик…

– Лучше отнесу домой, – отозвался Рин и вдруг подхватил меня на руки. – Василий, помоги с дверью.

Затаив дыхание, завороженно смотрела на напряжённое лицо Рина. Вот что за мужчина?! Говорит гадости, невежливо тыкает, но стоит случиться неприятности, как тут же спешит на помощь. Когда поднялась и покачнулась, Рин был от меня дальше всех, но тут же оказался рядом, не дал упасть. В груди разлилось приятное тепло.

Поблагодарив Василия, Рин убедил оперативника, что всё будет хорошо, да уложил меня на диванчик. При воспоминании о том, что он сам, обнажённый, лежал здесь, в лицо опять бросилась краска. Мужчина проводил соседа и, договорившись встретиться утром, вернулся ко мне.

– Опухоль вроде немного поспала, – пробормотал Рин и, наклонившись, прикоснулся к моему лицу. – Но кожа сильно покраснела. Ого… Да ты, оказывается, симпатичная!

Упёрся руками по обе стороны от моего тела и белозубо улыбнулся, а я не могла оторвать восхищённого взора от синих глаз. Сейчас, в старом красном свитере Васи мужчина выглядел таким домашним, таким… мягким и тёплым, что неудержимо захотелось погреться. Согреть не тело, а истерзанную душу и разодранное сердце. Порывисто обвила шею Рина и, притянув к себе, крепко прижалась щекой к шёлковой бородке.

– Пожалуйста, не говори, что не только тащишь домой всех задрогших, – ехидно прошептал Рин, – но и бросаешься на шею каждому, кто скажет тебе комплимент.

Скрипнула зубами: ещё бы молчал, цены бы этому красавчику не было! Нет ведь! Как рот откроет, так колючки веером летят.

– Надо было тебя кактусом обозвать, – убирая руки, раздражённо пробурчала я. – Больше похож, чем на мандарин!

Улыбка Рина смягчилась, глаза весело заблестели.

– Ну вот, наконец, ты перестала ко мне на «вы» обращаться! Так ведь лучше, да? – Склонился и коснулся уха нежными губами: – Ближе.

Сердце замерло на миг и пустилось вскачь. Ощутив аромат мандаринов, едва не застонала. Нет, ну надо запретить ему их есть. Итак хорош, а с этим запахом лишает меня последних крох здравого смысла. Голова закружилась сильнее, несмотря на то, что лежу: ох, не зря Васе не рекомендовали алкоголь во время лечения!

А что я так растаяла? Ну, ходок же! Точно от расправы чьего-то мужа сбежал! Как ни убеждала себя, оторвать взгляда от его мягких губ не могла. Всё равно, что голодной смотреть на спелый ароматный мандарин: невозможно удержаться и не вскрыть его.

Что будет потом? Вновь обвила руками шею мужчины: да какая разница, что будет? Рин всё равно завтра исчезнет из моей жизни. Но сейчас я хочу получить свою новогоднюю мандаринку… Нежно прижалась губами в его рту и, прикрыв глаза, ощутила приятную цитрусовую сладость. Страшно было смотреть на реакцию мужчины, но всё равно открыла глаза и приготовилась к новой волне колючих высказываний.

Улыбка Рина растаяла, мужчина посмотрел внимательно и серьёзно. И вдруг строго произнёс:

– У меня странное чувство. Я не помню себя. Не знаю, кто я и как оказался здесь. Но, кажется, я помню тебя. – Прижал ладонь к сердцу: – Здесь помню. Ты точно не моя жена?

– Точно, – тихо ответила я и, ощутив, как жар снова охватил щёки, прошептала: – Будь ты моим мужем, то… – Не выдержав пристального взгляда, отвернулась и фальшиво рассмеялась: – То прокатился бы по ступеням следом за Лерой! Тот тоже был ходоком! А меня ревновал ко всем столбам.

– Не сравнивай меня с этим… – нервно дёрнулся Рин и болезненно сморщился.

Я испуганно убрала руки: он же ранен, а я за шею схватилась. Момент волшебства рассыпался, оставив лишь осколки поблекших игрушек. Я сжала челюсти: ну кто меня за язык тянул? Вот зачем о бывшем вспоминать? Рин спас меня от этого ублюдка, прогнал его, а я… Упустила возможность провести прекрасную новогоднюю ночь с красивым и мужественным незнакомцем. Ну да, он не без греха, так и я сама бросилась на Рина, как кошка по весне. Нет, это всё лекарство и алкоголь… И всё же, почему так горько?

Осторожно села и, прижав ладонь к гудящей голове, спросила:

– Ты совсем ничего не помнишь? Даже после того, как я рассказала о нашей встрече, ничего не всплыло в памяти?

Рин сел рядом и, поглаживая запрыгнувшего к нему на колени котёнка, улыбнулся:

– А ему можно столько мандаринов есть? Плохо не станет?

– Ох, да, надо убрать то, что он не закусал, да покормить котейку рыбкой, – невольно улыбнулась я и покачала головой: – Не волнуйся, плохо ему не станет. Я когда его подобрала, ещё не знала об этой привязанности, да принесла кило мандаринов. А утром, обнаружив возлежащего на шкурках кота, испугалась и повезла к ветеринару. Тот долго возмущался, но никаких последствий у Рина так и не случилось.

Осторожно поднялась и покачнулась. Перед глазами всё поплыло. Мужчина, внимательно наблюдая за мной, тоже встал.

– Давай, я покормлю кота, – предложил он. – Руководи, что делать.