Расскажи мне, как правильно жить

Предисловие

Мы боимся своих желаний и потому зачастую отказываемся от них. Выбираем тот путь, который кажется нам безопасным, способным сублимировать всю нашу нерастраченную в желаемом направлении энергию. Но именно этот путь чаще всего оказывается ошибочным. Ведь убежать от своих желаний невозможно. Их можно подавлять. Но у этого процесса есть свой срок. И неизвестно, в какой момент и в какую форму выльется это подавленное желание. А также неизвестны последствия...

Пролог

«То, что мы говорим, ничто,

по сравнению с тем, что мы чувствуем»

Л.Н. Толстой

Рабочий день закончился, и я уже собиралась уходить, как в дверь кто-то робко постучал.

– Войдите, – откликнулась я.

Чья-то маленькая головка протиснулась в дверной проём. Длинные спутанные волосы падали на лицо, полностью закрывая его. Я подошла ближе.

– Кто вы?

Дверь распахнулась шире, и маленькая тонкая тень робкими шагами проникла в мой кабинет.

Это была девочка-подросток. На вид ей не больше четырнадцати. Она откинула волосы с лица и подняла голову. В её больших серых глазах читался испуг. Но вместе с тем я увидела искорки любопытства, промелькнувшие и тут же погасшие. Девочка застыла на одном месте, словно пригвождённая к полу, не смея пошевелиться. По всему видно, она ждала моего приглашения.

– Проходи. Садись, – я указала на кресло, в котором обычно принимаю своих пациентов.

И тут девочка заговорила. Её первыми словами были:

– А вы можете закрыть дверь? Я боюсь, что за мной придут и заберут отсюда.

Видимо, на лице моём отразилось недоумение. Тогда девочка пояснила:

– Моя мать. И отчим. Они следят за мной. Я боюсь их!

– Чего именно ты боишься? – я опустилась в кресло напротив неё. Жестом пригласила её сесть. Внимательно вгляделась в её лицо. В моей практике наблюдение играет огромную роль. Именно благодаря ему можно обнаружить гораздо больше, чем просто слушая, что говорит собеседник. Невербалика даёт много информации – конечно, тому, кто умеет её читать. И я училась этому много лет. На редких практикумах в университете (нас тогда заваливали теорией, считая, что это и есть тот самый фундамент, на котором строится профессионализм). На встречах с практикующими терапевтами, каждый из которых придерживался своей концепции и утверждал, что лишь она единственно правильная. Я училась через книги, написанные людьми, реально прошедшими школу логотерапии и «телески». Но больше всего я вынесла из собственной практики, когда реально начала работать. Когда поняла, что ошибки можно обернуть в свою сторону. И брать от них то, чего не найти нигде – опыт.

И сейчас, глядя на свою собеседницу, я ловила каждый её жест, знакомясь с внутренним миром и первым внешне выраженным страхом. Тем, который она готова была показать.

– Я боюсь, – говорила она, – что меня накажут. Что снова запрут меня в комнате. Отнимут телефон.

Глаза её бегали из стороны в сторону. Девочка не находила себе места. Я посмотрела на её руки. Они мелко дрожали. Тогда я сделала то, чего делать не следовало. Накрыла своей ладонью её руку и ласковым голосом произнесла:

– Не бойся. Здесь ты в безопасности.

Это была моя первая ошибка.