Журналист очнулся. Ему было тяжело открыть глаза, и сильно болела голова. Был слышен звук костра, а по запаху чувствовалась горелая древесина и металл. Помимо этого, в воздухе витал озон. Осень наполнила все тело холодом. Нужно было приходить в себя.

Ему пришлось силой заставить себя открыть глаза. Поначалу, зрение выдало мутные силуэты. Было одновременно светло и темно. Он посмотрел наверх. Там было темно. Глаза, немного напряглись, и, он увидел на безоблачно черном небе звезды. Журналист опустил взгляд. Здесь было светло.

Сознание начало проясняться. Журналист ощутил себя на холодной земле. Спиной он чувствовал твердую поверхность. Обернувшись, он понял, что прислонен к забору одного из садовых участков. Более того, впереди, через дорогу, он видел кафе, где недавно завтракал. Вся улица была охвачена яркими горящими обломками.

Журналист посмотрел налево, и увидел самое главное кострище. Огромная груда металла, лишь отдаленно напоминала прибывшие утром грузовики. "Как это произошло?"- промелькнула мысль у Журналиста.

Он вспомнил звук взрыва. Заболел ушибленный висок. Ноги и руки медленно, но все-таки приходили в подчинение. Он, как мог, осмотрел себя. Следов крови на одежде не было, что давало небольшую веру в отсутствие ранений от взрыва.

Журналист перевернулся и встал на колени, оперевшись руками в землю. Появилась возможность увидеть забор, который послужил опорой. И Журналист упал на бок, от увиденного. На заборе свисало наполовину перевалившееся тело человека, в блестящем белом комбинезоне. Его рука заканчивалась там, где раньше была голова Журналиста.

Журналист простонал, от отчаяния, в попытке понять, что произошло. Не было ни единой логической связи, чтобы мозг снова начал работать рационально.

«Так», - заставлял себя думать он. - «Я жив, и это уже хорошо. Здесь что-то произошло. Был взрыв, я отрубился, еще был удар по голове. Я отключился в кафе, значит, меня сюда притащили. Похоже, это сделал человек, что сейчас на заборе. Он жив? Не знаю. А Алена? Это она меня ударила? Она жива? Она в кафе?»

С этими мыслями, Журналист посмотрел на здание кафе. Внешняя вывеска, покосившись, висела и не работала. Свет внутри тоже не горел. Окна сияли черными провалами, выбитых взрывом стекол. Никаких признаков, что внутри здания кто-то может быть. «Но вдруг Алена тоже там без сознания?» - подумал он. – «Если это так, то нельзя ее там оставлять».

Первая попытка встать на ноги, завершилась падением на четвереньки. Журналист повторил усилие, и уже смог подняться на ноги и держать равновесие. Двигаясь медленно, небольшими шагами, он стал подбираться к входу кафе. Сзади еще потрескивали догорающие детали машин.

Он подошел к полуоткрытой двери кафе. Она была сломана в верхнем углу. Словно чья-то рука отломила кусок, пытаясь отковырять все полотно.

В кафе было темно. В свете уличного огня, у входа немного поблескивали осколки от выбитых стекол. Нужно было найти свет. Журналист, похрустывая осколками на полу, начал пробираться вглубь помещения. Руками он ощупывал стену, пытаясь найти выключатель. С улицы еще немного остался свет от горящей машины, но чем дальше пробирался вдоль стены Журналист, тем тьма сильнее окутывала кафе.

Выключатель так и не попадал под руку. Журналист подумал, что пропустил его и собирался уже вернуться к выходу и поискать его снова, как вдруг услышал звук.

Что-то прошуршало за барной стойкой. Было слышно, как покатилась бутылка по полу.

«Алена, ты здесь?» - слабым хриплым голосом спросил он. Ответа не последовало. Лишь тонкий скрежет по полу.

Журналист дернулся и схватил первый попавшийся стул. Он направил его в сторону барной стойки. Учащенный пульс не давал прислушаться к вернувшейся тишине. В глубине помещения, покатилась стеклянная бутылка, и с тихим звоном остановилась во тьме.

Становилось очень тревожно. В помещении явно кто-то был, но не хотел показываться. Журналист решил выйти из кафе и как можно скорее. Спиной вперед, он направился к выходу, не отпуская взгляда от темноты, где едва различались края барной стойки.

Внезапно он услышал тихий тягучий скрип несмазанной дверной петли, в дальнем углу помещения. Что-то происходило. Журналист двигался к выходу, сохраняя положение вытянутого перед собой стула. От напряжения он начал дышать ртом. Холодный пот побежал по лбу и спине. Страх все сильнее сковывал и без того напряженное тело.

В горящей на улице машине что-то треснуло. Журналист судорожно повернулся к выходу на звук. В этот момент, что-то быстро прошелестело по полу и вонзилось ему в ногу.

Журналист вскрикнул, больше от неожиданности. Боли он не почувствовал на волне адреналина. Но что-то дернуло с такой силой, что он упал на спину, и уронил на себя державший в руках стул.

Затем, он почувствовал, как неведомая сила притягивает его по полу во тьму. Он задевал столы и стулья, ткнулся во что-то мягкое. Страх еще больше охватил его и не давал предпринять действий. Журналист закричал.

Впереди, куда его тащило, он слышал какую-то возню на полу, булькающие звуки и тихое чавканье. Нужно было что- то делать.

Вместо страха, от отчаяния, проснулась животная злость. Журналист подтянулся к своей захваченной ступне и схватил ее одной рукой. На ощупь он почувствовал что-то склизкое, обвившее ступню. Одновременно с этим, другой рукой, Журналист искал какое-то орудие, предмет, чтобы отбиться и убежать. По пути, ему воткнулись осколки выбитого от взрыва стекла. Рука была порезана.

Но, своей раненой рукой, Журналист смог схватить осколок побольше. Рванувшись к своей ноге изо всех сил, он махнул осколком чуть подальше ступни. Захват за ногу ослаб. Тогда Журналист со всей последней волей начал рубить темноту возле своей ноги, натыкаясь на какую-то толстую и склизкую, словно змею, субстанцию. Резким движением на себя, он высвободил ногу от захвата. Во тьме, у барной стойки что-то зашипело. Страх снова взял свое, но теперь в руках было оружие. Он вытянул осколок во тьму. Ничего не происходило. Тишина.

Внезапно, тьма зашипела, и звук начал приближаться. Журналист стал отползать к выходу. Там еще был свет и возможность выйти. Необходимо выиграть хотя бы немного времени, чтобы развернуться и побежать. Он резко закричал и бросил осколок во тьму. Звука падающего стекла он не услышал, лишь какой-то глухой удар, словно камень о землю.

Нужно было бежать. Журналист резко встал, развернулся, и, прихрамывая, побежал к выходу из кафе. За его спиной зачавкала и зашевелилась тьма. Свет от выхода выдавал силуэт упавшего на Журналиста стула. Он подобрал этот стул по ходу своего бегства, и отбросил во тьму. На секунду, посторонние звуки прекратились. А Журналист уже выбежал на улицу, и сколько оставалось сил, закрыл искромсанную входную дверь. Подпереть ее было нечем. Да и пустые от взрыва окна кафе не сулили надежды на защиту. Нужно было отходить.

Журналист начал идти, прихрамывая, в сторону горящих машин, надеясь, что свет и животная боязнь огня, если на него напало животное, защитят его. «Что это было?» - мелькала одна и та же мысль у него в голове. Захваченная ранее нога ныла при ходьбе, руки тряслись. Похоже, адреналин в крови начал понемногу отпускать сознание Журналиста. Он посмотрел на свои ботинки. Штанина над раненой стопой почернела от крови. Промелькнула мысль, что рану надо перевязать.

Он начал было расстегивать куртку, чтобы изорвать футболку на бинты. Вдруг его взгляд остановился на повисшем, на заборе теле. Он так и не проверил, жив ли этот человек в блестящем белом комбинезоне. За одним, можно было бы проверить, есть ли у него что-то полезное для перевязки. Если это какая-то спецоперация силовиков, то их должны были снабдить такими перевязочными комплектами. Надежды на это было немного, но хотя бы что-то.

Сменив курс от горящих машин к забору, Журналист по дороге прихватил с земли небольшой камень, в качестве оружия. Можно было поискать камень и побольше, но поблизости ничего подходящего не нашлось.

Подойдя к телу, свисающему с забора, Журналист, готовясь защищаться, отвел руку с камнем назад. Свободной же рукой он потряс за блестящий комбинезон. Никакой реакции. Журналист понял, что ее и не последует. Отбросив камень, он начал стягивать тело с забора на землю. Тяжелым мешком оно повалилось, сбив Журналиста с ног. Поднявшись с земли, он начал переворачивать тело на спину, и стал осматривать. Никаких подтеков, ран, следов нападения. На лицо был надет противогаз с двумя фильтрами, правое стекло было разбито. Голова покрыта белым блестящим капюшоном от комбинезона. Пульса на шее не было. Журналист ощупал комбинезон на поиск карманов с комплектом первой помощи. Их не было, но ткань была мешковатая, и что-то под ней чувствовалось.

Журналист тяжело вздохнул. Ему первый раз в жизни предстоит заниматься мародерством. Мысленно извинился перед трупом, и начал стаскивать комбинезон. Ткань снаружи была холодной, как металл. Изнанка же была мягкой и теплой. К небольшому облегчению Журналиста, под комбинезоном на теле была надета черная униформа, с жилетом, подсумками, и ремнями.

Раненая нога заныла, нужно было действовать быстрее. Журналист начал обыскивать карманы, вскоре нашел фонарик, складной нож, бинт, и какой-то флакон, по запаху отдающий спиртом. Обработав и перевязав ногу, и раненую осколком руку, стерпев жжение от антисептика, Журналист немного успокоился. Теперь нужно было подумать о дальнейших действиях.

Кто-то протяжно завыл. Журналист резко обернулся. Звук донесся из центра городка. Это был не человеческий голос, но и не животного. Звук был какой-то булькающий, словно плохо работающий уличный громкоговоритель.

По спине Журналиста пробежали мурашки. На секунду он забыл про холод, боль в ноге и полное непонимание дальнейших действий. Верх взял страх и желание поскорее убраться из города. Он повернулся в сторону выезда из города на трассу. Было сильное желание уйти - убежать он не мог из-за травмы.

Журналист еще раз посмотрел на снятый, валявшийся рядом с телом, блестящий комбинезон. Он никогда не видел такой формы. Блестящий, как фольга, но, при этом матерчатый, словно обычная ткань. Больше это походило на костюм дезинсектора, обрабатывающего помещения от насекомых. Но от военных, если это были военные, можно было ожидать любого диковинного снаряжения.

Он мысленно попросил прощения у трупа еще раз и подобрал комбинезон. После этого, он надел его на себя. От опасности он может и не защитит, но от ночного холода при походе по трассе спасёт точно.

Из кафе что-то издало булькающий звук, словно перевернули канистру с водой. Журналист нервно задрожал, сунул в карман нож, и, прихрамывая, спешно двинулся в сторону выезда из городка. Без оглядки.

Он шёл минут двадцать, подсвечивая себе фонариком под ноги. Луч вел его, сначала по неровной земляной дороге, затем по потрескавшемуся асфальту трассы. Никаких звуков живности, криков ночных птиц. Не было лая собак, и, упаси, воя волков. Все как будто замерло в страхе или ожидании. Даже ветер, словно боясь кого-то потревожить, шевелил траву практически неслышно. Под эту невыносимую тишину, он вышел к указателю населенного пункта.

Именно с него Журналист начал вчера знакомство с Коньково. Сейчас ему очень хотелось поймать любую попутку, и уехать, как можно дальше от этого места. «И что потом?» - подумал он. – «Кому сообщить? Полиции? Военным? Чтобы их также разбросала эта непонятная сила? Что это вообще такое?» К Журналисту стало возвращаться рациональное мышление, и сотни вопросов наводнили голову. «В любом случае», - сказал он себе. – «Я еще жив. Нога болит, конечно, но жив. На все остальные вопросы пусть отвечают компетентные органы, желательно на бронемашинах».

Внезапно у Журналиста что-то задрожало в левом боку. От неожиданности он вскрикнул, и начал резко расстегивать комбинезон и куртку. Он посветил себе на футболку. Она была цела. Журналист задрал её. Ничего. Испачканное землёй, но здоровое тело.

Дрожало в кармане куртки. Он расстегнул ее и достал смартфон. «Как я раньше не вспомнил про него?» - удивился про себя Журналист. – «Можно же было позвонить из Коньково , где связь была наверняка лучше, чем за его пределами. Можно. В нормальной ситуации, но не в этой».

Журналист разблокировал его. Экран засветился ярким светом. Стекло треснуло, похоже, при одном из падений. Часы показывали пятнадцать минут второго ночи. Заряда осталось сорок восемь процентов. Мерцало одно мигающее деление индикатора связи. Было ещё кое-что.

Два входящих СМС - сообщения.

Журналист подумал сначала, что это обычный спам. Но сообщения были не с федерального номера. Он открыл первое.

«Ты где? Вернись», - значилось в первом.

Журналист оторопел. Время отправки сообщения было полчаса назад, то есть когда ещё была стабильная связь.

Второе сообщение пошатнуло равновесие в его ногах.

«Я у кафе».

Он несколько секунд был в состоянии ступора. Сообщения точно были отправлены недавно. Номер телефона Журналист никому не оставлял в Коньково. Или оставлял?

«Визитка у бармена!» - чуть не воскликнул он. Его наполнила огромная гамма чувств. Тревога сменялась животной радостью, что кто-то ещё смог спастись. Что он не один. Но помимо всего, закралось чувство сомнения. Журналисту до сих пор было непонятно, какую задачу выполняли бойцы в блестящих комбинезонах. Прибыли ли они эвакуировать население от этой... от этих... животных? Или у них была другая задача? Один из них, судя по всему, спас Журналиста, вытащив из кафе, после взрыва. Похоже, ценой своей жизни. И то, что с ним произошло в кафе, носило явную физическую опасность.

Сомнения нарастали. Их прервал внезапно появившийся запах озона, который уже второй день сопровождал Журналиста. Он, словно животное, спиной ощутил, что за ним наблюдают. Быстро осветив вокруг себя фонариком, Журналист увидел только лес разделенный трассой. Тихий тёмный лес.

Он посветил на дорогу. В ту сторону, куда собирался сбежать из этого смертельно опасного места. Через метров двадцать, дорогу окружала лишь тьма. «Но что там будет через эти двадцать метров?» - подумал Журналист. – «Я вообще пройду их?»

Затем, он посмотрел в сторону Коньково. Уличное освещение местами еще работало. Немного отдавали светом догорающие машины того отряда в комбинезонах. Там была лучше связь, можно было вызвать все службы подряд. И там оставались люди, с кем можно было объединиться, чтобы дожить до прибытия помощи. Только что за люди?

Журналист достал телефон. Заряда уже было сорок пять процентов. Нужно было выбирать куда идти. От опасности, хотя непонятно безопасна ли дальше трасса, или вернуться обратно. Возможно, не дожить до рассвета, но хотя бы иметь какой-то шанс.

Одно деление связи на смартфоне продолжало мигать. Журналист выбрал номер телефона, с которого пришли последние два СМС и отправил своё.

«Кто ты?» - написал он.

Журналист не знал, как он ещё мог оправдать своё возвращение в Коньково, поэтому искал хоть какое-то подтверждение.

Телефон просигналил. Сообщение было прочитано. Журналист затаил дыхание. Ощущение постоянного наблюдения за ним никак не проходило. Голова от страха соображала все хуже и хуже. Это состояние было не остановить.

Смартфон снова завибрировал. Одно входящее СМС. Журналист дрожащим пальцем открыл его.

«Алена», - значилось в сообщении.

Журналист был ошарашен этим сообщением. Оно никак не укладывалось у него в голове. Значит, жена бармена была жива и находилась в кафе. Как такое возможно, если сам Журналист едва уцелел, спасая себя из этого места. «Быть может», - подумал он. – «Она находилась в это время в другом месте, например, искала мужа, и потом вернулась в кафе? Увидела, как я вожусь с комбинезоном у трупа, не решилась подходить и написала СМС, чтобы не шуметь. Это возможно. Однако, кто тогда ударил меня бутылкой по голове? Кроме Алёны, больше в кафе никого не было. И сейчас я получил СМС с просьбой, или даже с требованием вернуться в Коньково. Бред! Может со мной играют эти спецы в комбинезонах, если кто из них остался жив после взрыва?» Журналист все ещё сомневался, что это была операция спасения. Эти ребята приехали сами, с оружием, без предупреждения. Именно с них и начался этот... инцидент. Журналист поправил съехавшие очки.

Это ему помогло увидеть в стороне, куда он шёл, сильный, но далекий свет. Он приближался достаточно быстро, чтобы Журналист успел сообразить, что это автомобиль. «Наконец-то», - подумал он. - «Уберусь отсюда поскорее, может, по пути подберем Алену и бармена, если водитель рискнет заехать в Коньково. Вряд ли рискнет, да и вряд ли остановится, чтобы подобрать меня». Странный тип в грязном белом комбинезоне, с перемотанной порезанной рукой посреди ночи, на въезде в город, явно вызовет подозрения. Но сейчас, он даже был готов прыгнуть на капот машины, лишь бы убраться из этого места.

Спустя полминуты, очертания автомобиля прорисовывались более чётко. Это уже был грузовик, судя по высоте фар от земли. «Дальнобойщики», - подумал Журналист. - «Так даже легче. Они достаточно сочувственно относятся к путникам. Могут подбросить до ближайшего населенного пункта, если попутчик не будет давать уснуть разговорами». Шансы на спасение увеличивались.

Журналист пошёл навстречу огням, заняв середину дороги. Он собрался попеременно включать и выключать фонарик, создавая привлекающее мигание, но остановился. Он увидел силуэт приближающегося грузовика полностью. Это означало, что его подсвечивает сзади идущий транспорт.

«Автоколонна», - подумал Журналист. - «Это что-то меняет?» Он по-прежнему хочет покинуть эту местность и как можно скорее. Однако, последняя встреча с грузовиками стоила ему здоровья и чуть не лишила жизни. «А если это подмога?» - рассуждал он. – «Получили какой-нибудь сигнал бедствия и едут спасать предыдущую группу?»

Сомнения все больше одолевали Журналиста. Колонна приближалась. Возможно, его еще не заметили, но фигура в белом комбинезоне более заметна. Можно было привлечь ненужное внимание. Времени размышлять оставались секунды.

«К черту!» - пронеслась мысль у Журналиста. Он пригнулся и быстро перескочил в сторону обочины. От резкого движения заныло в ноге, но он заставил себя двигаться как можно быстрее.

Журналист нырнул за кусты и в спешке стал пробираться к ближайшей, в начинающемся лесном массиве, сосне. Обогнув её, он тут же припал к земле, так, чтобы его не было видно. Он стал ждать. Было уже все равно, на постоянное ощущение наблюдения за ним. Лучше, когда просто смотрят, а не гоняться. Если в машинах был враг, ещё вооруженный, то у Журналиста будет мало шансов на спасение. Бежать он не сможет, прятаться долго тоже. Оставалось надеяться только на судьбу.

Гул машин нарастал. Свет от фар становился все ярче. Журналист увидел первый грузовик. Сзади идущая машина подсветила его боковой борт. Никаких надписей и логотипов Журналист не увидел. «Неужели я просто перетрусил и упустил свой шанс на спасение?» - пронеслось у него в голове. Лёжа на холодном мху, он продолжал наблюдать за проезжающей автоколонной. Он насчитал шесть грузовиков. Все без опознавательных знаков. Никаких ассоциаций по содержимому фургонов не было.

«Дурак», - подумал Журналист. – «Нужно было остаться на дороге и остановить их. Меня бы подобрали и увезли в безопасное место. Но что если колонна движется в Коньково? Будь это обычные дальнобойщики, а никакая не подмога тем бойцам в комбинезонах, то они едут точно навстречу опасности. А если и бойцы, то им все равно могла понадобиться помощь, рассказать что их ждёт». От этих мыслей Журналисту стало стыдно. Грустно и стыдно. Давно он не чувствовал себя таким беспомощным. Даже при освобождении от той твари в кафе, он обладал большей решительностью, чем сейчас.

Лёжа на земле ему становилось холодно. Осенняя погода заставила кожу покрыться мурашками. Журналист встал, отряхнулся и побрел обратно к дороге, снова решать, куда ему идти. Чувства постоянного наблюдения он на себе больше не ощущал. Запах озона тоже пропал. Журналист начинал неосознанно видеть в этом какую-то взаимосвязь, но не мог логически объяснить самому себе её появление. «Может быть, её и не было», - подумал он. – «Может быть, это все от страха. Ещё утомления, боли. И голода». Журналист понял, что не ел с утра, пока был без сознания.

Он вышел на дорогу. Подсвечивая фонариком в обе стороны трассы, он прикидывал, как ему поступить.

Внезапно, телефон завибировал. Журналист опять дернулся от неожиданности, и потянулся за ним. Разблокировав треснутый экран, он увидел уровень заряда в сорок два процента, и одно входящие сообщение. Открыв его, Журналист увидел текст.

«Быстрее, они уже здесь», - было в нем.

Кто они? Водители, бойцы, эти твари? Опять поток вопросов забил голову Журналиста. Если он сейчас уйдёт отсюда пешком во тьму, то нет гарантий, что ему хватит сил добраться до ближайшего населенного пункта. И не факт, что его паранойя - плод воображения. В то время, как в Коньково, он хоть и рискуя своим здоровьем, а может и жизнью, будет иметь шанс на выживание. Возможно, он дозвониться до кого-то, найдёт способ защититься, найдет еду. И людей, с которыми можно объединить усилия в ожидании спасения.

Он посмотрел в сторону немногочисленных огней Коньково. Никаких доносящихся, даже малейших звуков оттуда. Да и сам он стоит слишком далеко от городка. « Там уже все закончилось», - успокаивал себя Журналист. – «Приехали военные, может даже в тех грузовиках, быстро и чётко решили весь инцидент. А от Алёны, просто пришло запоздалое СМС...»

Журналист сплюнул всем, что осталось в пересохшем горле. Опять приходится принимать решение иррациональным способом. Он отбросил все мысли, направил луч фонарика на дорогу, в сторону Коньково и, слегка прихрамывая, зашагал.

Вот уже второй раз он идёт этой дорогой в Коньково. Правда, если первый был полон надежды на скорейший обогрев и ужин, то сейчас мысли Журналиста наполнились тревожность и некоторым отчаянием. Но он заставлял себя думать, пытаясь сконструировать в голове каꬬое-то подобие плана. Хотя бы отсутствие дождя было приятной мыслью.

Прошло минут десять пути. Дорога, освещаемая фонариком, иногда поблескивала лужами от вчерашнего дождя. Не все еще высохло. Журналист некоторые лужи обходил, но усталость брала свое, и иногда он все-таки вступал в воду. Его абсолютно не беспокоил шум от тихих всплесков. За все время пути, он ни разу не услышал, ни одного постороннего звука, кроме легкого шума травы, лениво шевелящейся ветром.

Журналиста уже стало слегка пошатывать. Он был утомлен. Буквально всем. Болью в ноге, постоянными мыслями и вопросами в голове, голодом. Чувствовалась общая слабость.

Его снова пошатнуло, он оступился и шагнул ногой в очередную лужу. Она издала тихий для лужи, но громкий для безмолвной местности всплеск. Журналист выровнялся с дорогой, встряхнул головой. Неожиданно всплеск повторился. До Журналиста только через пару шагов дошло, что это не от его ног. Звук прозвучал, где-то позади.

Он резко обернулся и направил фонарик на другую сторону дороги. Усталость сразу сняло как рукой. Все органы чувств, словно по команде, включились на максимум. Луч фонаря высветил только неровный асфальт с небольшими мокрыми участками от луж. Никакого постороннего шума. Только ветер перебирал придорожную траву.

«Неужели мне показалось?» - напряженно подумал Журналист. – «Я не настолько устал, что не смогу отличить свои шаги от чужих. Или настолько?»

Он достал телефон. Времени был третий час ночи, а заряда оставалось на тридцать восемь процентов. По-прежнему, одно мигающее деление связи. Журналист решил рискнуть и набрал экстренный номер служб спасения. Короткие гудки. Заряда сразу стало тридцать семь процентов. Надо было спешить, чтобы шанс дозвониться до помощи не исчез. Журналист прибавил ходу. На отвлечения больше не было времени. Впереди уже виднелся заезд с трассы в Коньково. Он достал найденный с тела складной нож. Вытащив лезвие, переложил нож в правую руку. Теперь Журналист чувствовал себя слабо, но защищенным.

По его плану, или его подобию, Журналист дойдет до кафе, спрячется в кустах и напишет Алене. Затем наберет во все службы спасения, и будет их ждать. Возможно, скроется на время в одном из частных домов в Коньково. Скорее всего, они пустуют, если люди сбежали. Может, найдет укрытие в том садовом домике бармена, где ночевал недавно. Но идти вглубь городка Журналисту не хотелось. Он вспомнил вой, и посчитал, что возвращаться в тот домик слишком рискованно.

Он подходил к кафе. Пока было также безмолвно, как и на подходе на Коньково. Журналист остановился недалеко от кафе и осмотрел то место, где очнулся после отключки. Железные детали от грузовиков уже заметно догорали, и от них не было так светло. Становилось тревожнее от мысли, что будет очень темно, когда эта груда догорит. Правда, до рассвета оставалось часа три, и это немного обнадеживало. «Дожить бы ещё», - подумал Журналист.

Тут он вспомнил про свой план, и быстро залез в ближайший куст. Даже сквозь слои одежды и комбинезона, колючие, местами уже безлистные, ветки неприятно впивались в тело Журналиста. Одна чуть не проткнула ему глаз, если бы не линза очков.

Устроившись как можно удобнее, Журналист достал телефон. Прикрывая одной рукой светящийся экран, начал набирать текст.

«Я на месте, жду», - значилось в нем.

Он нажал «отправить» и сообщение ушло. Связь позволяла набрать помощь любой службы, но Журналист мешкал. Он не знал, что будет, если его кто-то или что-то в округе услышит. Отправлять службам сообщение тоже не стоит. Они могут перезвонить в неподходящий момент.

Немного подумав, Журналист все-таки написал сообщение: «Срочно помогите! ЧС, есть жертвы. Коньково, Октябрьский район».

Журналист отправил на экстренный номер диспетчера службы спасения. После этого, перевёл телефон в беззвучный режим. Придётся теперь чаще проверять пропущенные звонки. Индикатор заряда показывал тридцать процентов. Пока терпит, но потребуется подзарядка телефона. Насколько возможна она в таких условиях, он не знал.

Окрестные дома были обычными одноэтажными строениями, с садовыми участками. Какие-то деревянные, есть кирпичные, обнесённые листовым забором. На некоторых был свежий сайдинг.

Их объединяло одно. Во всех домах был выключен свет. Хотя на улице была глубокая ночь, вряд ли в этих домах кто-то спал. Особенно, после утреннего уличного взрыва. Однозначно, люди покинули свои дома. Если с ними не приключился худший вариант. Было ли в домах электричество, трудно было понять. Опять же, никаких звуков, даже какой-нибудь гудящей трансформаторной будки. Однако, Журналист помнил свет от уличных огней, когда добирался недавно до Коньково. Возможно, ближе к центру городка остались не вырубленные линии.

Журналист ещё раз посмотрел на телефон. Нет входящих сообщений, нет пропущенных звонков. Примета жизни, когда чего-то сильно ждёшь, обычно, это и не происходит.

Было уже холодно, даже в комбинезоне. Осенний ветер продувал Журналиста до дрожи. Нужно было себя чем-то занять в ожидании. Ему хорошо была видна та открытая площадка, где он пришёл в сознание. Ему захотелось осмотреть её издалека ещё раз. Догорающая куча железа, забор, на который он был прислонен. С него еще свисало тело, которое Журналист оттащил на землю. Стоп! На земле ничего не было! То место, где Журналист обыскивал труп бойца, было пустым. Однозначно, он не мог прийти в себя и уйти по своим делам. Кто-то его оттащил. Только кто и куда? Свои товарищи? А они сами выжили?

Журналист посмотрел на кафе. В слабом отблеске от кострища, он видел чёрные проемы от выбитых стекол, висевшую на одном болте уличную вывеску. Он посмотрел на истерзанную дверь, которую старательно прикрывал, во время своего бегства от того страшного существа. Дверь была открыта.

Журналист встревожился. «Эта тварь могла выйти из кафе и утащить тело бойца», - подумал он. – «Вот только куда? Обратно? Или в другое место? Может поэтому Алена не отвечает. Она с оставшимися людьми видела, как тварь выползала из кафе, поэтому они спрятались и не выходят на связь? Или они в кафе, потому что там сейчас пусто? Тогда бы они прикрыли дверь за собой, или завалили вход всякой мебелью из интерьера. Или они все сейчас в кафе и нуждаются в помощи?»

Он нервно зарезал в кустах. Что-то нужно было решать. В этот раз, от его действий могла зависеть жизнь других людей. Журналист раньше не считал себя большим смельчаков, но в этот раз чувство ответственности за других перевесило страх за самого себя.

Встав и выйдя из кустов, Журналист направился к кафе, сжимая в правой руке складной нож. Правда, на полпути, он засомневался, что это слишком убедительное оружие. Впрочем, другого не было.

Подходя к небольшой изгороди у кафе, Журналист остановился, и посмотрел на штакет. Из таких досок возводят большинство заборов. Длиной метра полтора, с заостренным наверху концом. Непонятно, для чего их делают острыми, но Журналисту сейчас это не помешает.

Он взялся руками за одну штакетину, и сделал несколько рывковых движений на себя. Деревянная доска, не с первого раза, конечно, но поддалась. Вместе с гвоздями, Журналист выдрал её из общего ряда в заборе. Нижний гвоздь, которым крепилась доска, он загнул ногой, верхний оставил.

Теперь у него было орудие. Заостренная деревянная пика. Сейчас он был похож на древнего охотника, или на первобытного ловца рыбы. Хотя, вряд ли с доской от забора можно долго сопротивляться бойцам спецназа или этим непонятным существам. Но проверить то, что рукой проверять будет брезгливо - с этим новое орудие отлично справится.

Журналист осторожно двинулся к двери в кафе, вытянув перед собой доску острым концом вперёд. Подойдя к ней, он стукнул несколько раз деревяшкой по дверному полотну. Он не знал, какая реакция за этим последует, но ожидал хотя бы какого-то звука в ответ. Тишина. Тогда Журналист вытащил фонарик, включил его, и аккуратно посветил в тёмное помещение кафе.

Луч фонарика осветил блестящий, от разбитых осколков, пол, перевёрнутые столы, стулья, лежащие на боку. Журналист решился зайти через дверной проем. Оглушительно громко для такой тишины скрипнула половица под ногами. Журналист вздрогнул и сильнее сжал доску.

Продолжая светить вперёд, он стал медленно, крадучись, двигаться в сторону барной стойки. Тихим звоном зашуршали под ногами разбитые стекла. Журналист посветил на пол, где недавно боролся за свою ногу. Остались следы возни, где-то на стеклах уже чернела кровь. «Это моя кровь, или кровь этого животного?» - подумал он. Журналист обратил внимание, что других следов перемещения не было. Возможно, никто сюда не заходил. А выходил ли?

Журналист осторожно дошёл до барной стойки. Опасаясь какой-либо реакции, он перекинул руку с доской через столешницу, и попытался достать до пола. По ощущениям, был твёрдый пол. Тогда он резко высунулся с фонарем, чтобы его увидеть. Ничего. Голый пол. У стенки валялась пустая бутылка. Журналист немного успокоился. Осталось проверить кухню.

Вытянув доску острием вперёд, он направился к двери, ведущей на кухню. Дверное полотно выглядело неповреждённым. Как и многие кухонные двери в других питейных заведениях, эта легко открывалась в обе стороны. Это и позволило Журналисту толкнуть дверь доской и одновременно засветить фонарем помещение. Выглядело пустым. Опять же, никаких посторонних звуков.

Журналист осмелился и шагнул в сторону кухни. Догадки подтвердились. Кухня тоже пустовала. На полу лежала кастрюля с утренними макаронами, которые, скорее всего, ел Журналист. Рядом валялся черпак. С помощью фонаря был найден выключатель. При его нажатии, ответной реакции не последовало. Похоже, электричество по улице, где было кафе, полностью отсутствовало. На кухне, слабый свет давало окно в боковой стене. В нем можно было увидеть силуэты кустарников, слегка покачивающихся на ветру. Рядом с окном был черный ход, ведущий на улицу. Дверь его была открыта. Журналист собирался выйти через неё и продолжить поиск выживших, но остановился. С голоду, его обоняние обострилось, и нос уловил запах хлеба. В животе заурчало. Он прикрыл дверь чёрного хода, и подошёл к кухонному столу.

На нем была тарелка с резанным белым хлебом. Журналист его брать не стал, хотя очень хотелось. Неизвестно, кто его трогал с утра. Он начал искать в шкафчиках, что-то более съедобное. Они были забиты, крупами, консервами, алкоголем. В неработающий холодильник Журналист даже не стал соваться. Все что могло испортиться в течение дня, скорее всего, испортилось. Он достал три банки шпрот, нашёл в шкафу нерезаный хлеб. С пола вытащил из общей спайки пластиковую бутыль минеральной воды. Открыв консервы ножом, Журналист жадно начал их есть, запивая водой, и закусывая хлебом. Такого вкусного ужина, он никогда ещё не пробовал. Главное, что сейчас это ему поможет не свалиться без сил.

Наевшись, Журналист поискал лучом фонарика на стенах медицинскую аптечку. Не помешало бы сменить повязку на ноге и продезинфицировать. Он слышал, что в питейных заведениях наличие аптечки - это обязательное требование, но не сильно надеялся на его соблюдения в этом кафе. На стенах ничего похожего не висело. Тогда, Журналист снова начал обыскивать шкафы и, все-таки, нашёл маленькую коробочку с бинтом и таблетками ношпы. Дезинфицирующей жидкости не оказалось. Журналист взял из ящика с алкоголем бутылку водки, пустую на треть, понюхал на предмет содержимого. В нос дало этиловым спиртом.

Журналист закатал комбинезон и штанину на ноге. Наложенная ранее белая повязка приобрела багровый цвет и успела сползти с раны. По виду подсохшей крови на коже, казалось, будто на ногу ранее был накинут очень толстый и очень туго затянутый в петлю канат. «И правда, хватка у того существа была мертвая», - отметил он про себя.

Снятую повязку, Журналист заменил на новую, промочив её водкой. Спирт, соприкоснувшись с кожей дал такую резкую боль в ноге, что он чуть не вскрикнул от боли. Журналист рефлекторно отвернулся от источника дискомфорта в сторону окна.

В окне мелькнул силуэт. На мгновение. Но после него пролетел ещё один. Оба они прошли быстро от окна в сторону парадного входа в кафе. Был слышен небольшой хруст сухой осенней листвы и тишина.

У Журналиста все похолодело. Но теперь он, возможно в силу еды и небольшого отдыха, быстро пришёл в себя. Быстро раскатав штанину обратно, он схватил свою доску от забора и, пригнувшись, подполз к двери, ведущей в зал с барной стойкой. Осторожно приоткрыв кухонную дверь, и заглянув в проем, Журналист поначалу никого не увидел. Он вглядывался в темноту, немного освещаемую догорающими грузовиками.

Внезапно, в разбитом от взрыва окне, рядом с кафе, появились две фигуры. По виду человеческие, но их было видно по пояс, так что Журналист до конца не был уверен. От них вспыхнуло два луча. Журналист зажмурился от ослепительного света и спрятался обратно за проем. «Фонари!» - подумал он. - «Значит это все-таки люди. Это от них пришло СМС?»

Неуверенность в ответе на свой вопрос, не давала Журналисту броситься к ним на встречу с радостными криками. Нужно было проверить.

Он достал телефон. Из-за беззвучного режима он пропустил один звонок и одно СМС. Прикрыв ладонью светящийся экран, Журналист проверил звонок. Федеральный номер. Скорее всего, откликнулась служба спасения. «Может быть, они, не дождавшись ответа, уже направили хотя бы полицию», - пронеслось у него в голове. Перезванивать он не стал, а вместо этого открыл входящее сообщение.

«Уходи оттуда», - прочел он. Номер был все тот же, с которого писала Алена.

Голову опять наводнили сомнения. Он опять не понимал что происходит, и кому верить.

Меж тем, лучи фонариков, похоже, обшаривали помещение кафе. Пару раз они освещали кусок кухни в проеме под дверью. Затем свет пропал, и наступила темнота.

Журналист сидел на полу возле двери, держа доску от забора в руках. Можно было на кухне найти оружие и посерьезнее - кухонный нож или топор для разделки мяса. Но поиск создаст лишний шум.

По-прежнему ничего не происходило. Журналист тихо заерзал на месте. Нервное напряжение и любопытство не давало ему быть неподвижным. Наконец, он решил снова оценить обстановку в зале кафе. Осторожно оперев доску на стену, Журналист потянулся к двери. Вдруг, послышался скрип половицы. Той самой, на которую наступил он, входя в кафе.

«Они здесь!» - с ужасом пронеслось в его голове. Он отпрянул от двери, посмотрел вниз, в зазор между деревянным полотном и полом. Света фонариков не было. Послышался лёгкий хруст стекла. Похоже, эти люди медленно двигались по залу. Понимая, где закончатся их поиски, Журналист решил уходить с кухни наружу. Он пожалел, что прикрыл дверь от чёрного входа. Теперь совсем беззвучно здание не покинуть.

Он начал медленно разворачиваться от двери. Похоже, темнота способствовала небольшой дезориентации, и его пошатнуло. Ногой он задел поставленную доску, и та с оглушительным для такой тишины грохотом, упала на пол.

Журналист в ужасе замер. За кухонной дверью, в зале тоже наступила тишина. Все это слилось в единое молчание со всем окружением на пару минут. Был слышен только уличный ветер и лёгкое постукивание голых веток кустарника друг об друга. Напряжение было таким сильным, что Журналист всем телом ощущал тех людей за дверью. В то же время, его ноги от страха словно примерзли к полу, мешая выбежать через чёрный ход кафе.

За дверью послышались шаги. Медленные, тихие, они были все отчётливее слышны за кухонной дверью. У Журналиста мучительно забилось сердце. Он абсолютно не представлял, с какой целью пришли эти люди, потому не знал, как ему реагировать.

Внезапно шаги стихли. Журналист задержал дыхание. Ему показалось, что люди за дверью к чему-то готовятся. Если у них было оружие, то можно ожидать самого худшего. Журналист так и стоял возле кухонной двери в полной нерешительности.

Совсем близко, возможно, в паре шагов от кухонной двери, в зале кафе, чей-то мужской голос тихо произнёс: «Семен, это ты?»

Молчание. «Так», - подумал Журналист. - «Стрелять они не стали. Начали говорить. Значит можно рискнуть и ответить».

Едва он открыл рот, как из зала кафе снова послышался скрип входной половицы. Затем, возле кухонной двери прозвучали шаги на месте. Похоже, скрип заставил этих людей развернуться. На секунду, Журналисту показалось, что он почувствовал запах озона. За дверью закричали:

«Миха, беги, прикрою!»

После этих слов прозвучал оглушительный со свистом хлопок. Журналисту заложило уши. От неожиданности, он согнулся, прислонившись к кухонной двери. Сквозь помутнение он услышал ещё два таких хлопка, сопровождаемых яростными ругательствами.

Дверь кухни резко открылась на Журналиста, сбив его с ног на пол. Лёжа на боку, он повернул голову в сторону кухонного проема. Ему ослепительно светили фонарем, так что не видно было лица вбежавшего человека. Журналист смог опознать в фигуре только попавшую под луч ногу с чёрным ботинком. С белой блестящей тканью поверх него.

В зале прогремел ещё один свистящий хлопок. Что - то издало булькающий вой. Послышался истошный крик. Человеческий.

Фонарь, слепящий Журналиста, резко отвернулся в сторону зала кафе.

«Лёха!» - закричал мужской голос в проеме кухни.

В глазах Журналиста, после слепящего света, внезапно стало темно. Зрение ещё не привыкло к темноте, но он начал подниматься с пола. Нужно было убегать. Не было смысла искать упавшую доску. Сейчас главное - покинуть кафе живым.

Рядом с ним, в дверном проеме кухни, закричал владелец фонарика. Журналист быстро посмотрел в ту сторону. Зрение начало привыкать к темноте, и он увидел только пустой проем, силуэты которого вычерчивало слабое уличное свечение горящих обломков.

Неожиданно, по всему зданию кафе прошел, как гром, мощный гортанный нечеловеческий вой. Журналиста опять оглушила сила звука. Причём, он начался совсем рядом с дверью, ведущей в кухню.

Что бы это ни было, но двоих человек оно одолело без проблем. Журналист не собирался быть третьим, и бросился к двери чёрного входа. Толкнув ее плечом, он вывалился на улицу.

Не обращая внимания на боль в ноге, он бежал изо всех сил. Миновав голые кустарники, выбежал к одному из частных домов и перепрыгнул через невысокий забор садового участка. Журналист услышал в спину протяжный вой, доносящийся из кафе, но не стал оборачиваться. Так он добежал до одноэтажного частного дома из белого кирпича, свернул от него, и, снова перепрыгнув, через забор, оказался на соседней улице. Забежать в дом, в поисках чего- то полезного для выживания, Журналист даже не думал. Теперь любое помещение не казалось ему безопасным. От бега началась одышка. Пришлось перейти на быстрый шаг.

Он брел вдоль забора по неасфальтированной дороге минут пять, изредка включая и выключая фонарь. Журналист боялся привлечь внимание, но освещение было необходимо, чтобы не подвернуть ногу на местных канавах. Снова он не слышал ни единого постороннего звука. Оглушительная тишина начинала порождать слуховые галлюцинации. Ему мерещился шорох за спиной, какой-то лёгкий топот. Журналист несколько раз оглядывался назад. Никого.

Он вспомнил про телефон. Достав и разблокировав, Журналист увидел одно входящее сообщение.

«Мы в Доме культуры, на главной площади, это в центре. Скорее!» - такой был текст.

Номер телефона отправителя был незнакомым. Это был не тот, с которого писала Алена. Его, Журналиста, снова куда-то зовут, и снова ждут. Все эти игры с телефоном его начинали по-настоящему раздражать. Столько было вопросов, а из ответов только догадки. В кафе были однозначно бойцы из грузовиков. Они специально пришли в помещение, примерно после СМС Журналиста. «Перехватили сообщение или телефон? Возможно. Почему позвали Семена?» - такие вопросы были у него в голове. Журналист вспомнил название кафе. «У Семена», - было написано на сломанной вывеске у входа. «Значит, они искали бармена», - подумал Журналист. - «Почему именно его? Бойцов послала Алена?»

У него появилась мысль, что раз бойцы ищут людей, значит, все-таки проводится эвакуация. И вместо того, чтобы изрешетить пулями дверь кухни, на всякий случай, люди все-таки позвали по имени человека, предположительно живого. Исходя из таких выводов, Журналист принял решение, что при первом удобном случае - сдастся им без разговоров. Возможно, блестящий комбинезон поможет хотя бы не спутать его с этой тварью из кафе, и по нему не будет открыт огонь на поражение.

Журналист вспомнил, что его ждут в местном Доме культуры на площади, в центре Коньково. Он остановился и понял, что не знает, где этот центр находится. Ему приходилось быть только на окраине городка. Если он сейчас будет плутать по местным проселочным улочками, то есть вероятность заблудиться. Нужна была помощь в ориентировании.

Он набрал на телефоне номер последнего пришедшего СМС, чтобы позвонить. Послышались длинные гудки. Журналист простоял в ожидании минуты две. Так и не дождавшись соединения, линия оборвалась автоматически.

Он остановился. Можно было так бродить по этим полусельским улицам до самого утра, но так и не найти дорогу к площади. Журналист снова разблокировал телефон и написал сообщение: «Заблудился. Где площадь?»

Отправив этот текст по последнему номеру, он, стал ждать. Ноги болели от марш - броска из кафе, и Журналист, отойдя от дороги к забору ближайшего участка, сел прямо на землю. Спиной он навалился на забор, и в первый раз за последние три часа смог немного расслабиться. Именно в таком положении, сидя у забора, он пришёл в себя, несколькими часами ранее. Однако сейчас никто не свисал за его спиной, а эмоцию отчаяния сменило ожидание.

Подул холодный ветер. Он неприятно пощекотал голову и шею Журналиста, и тот накинул капюшон на голову. Фонарь сейчас был выключен и лежал рядом с его ногой. Время слилось в одно большое ожидание, мысли стали тягучими, и Журналист начал дремать.

Ему приснилось, что он снова зашёл в кафе «У Семена». Интерьер также был скрыт темнотой. Лишь тусклый свет уличного огня, от взорвавшихся грузовиков, проникал с парадного входа. Что-то урчало и рокотало со стороны барной стойки. Журналист вытянул руку, чтобы посветить фонариком, но, внезапно для себя, обнаружил в ладони пистолет.

Что-то треснуло на месте взрыва, но в этот раз он не обернулся, а продолжил идти во тьму зала. Рокот со стороны данной стойки предупреждающие усиливался. Но Журналист не чувствовал страха. Он направил пистолет в сторону издаваемых звуков и нажал на курок.

Журналист резко проснулся, словно выстрел был настоящим. Ещё не отойдя окончательно от дремы, он достал телефон и собрался проверить сообщения, как боковым зрением увидел в небе ослепительный красный свет. Журналист поднял взгляд. В небе, уже снижался, ярко мерцая, огонь сигнальной ракеты. Он быстро достал телефон, увидел одно входящее сообщение, открыл его. Короткий текст, о содержании которого он уже догадался: «Иди на свет».

Похоже, звук выстрела ему и вправду не приснился. И ракета летела не так уж далеко от него. Минут задвадцать, если идти аккуратно, можно добраться. Журналист старался запомнить ориентиры по освещаемым силуэтам домов. Он уже собирался вставать, как забор, на который он опирался, задвигался и заскрипел.

Журналист резко оглянулся налево, надеясь в свете догорающей ракеты увидеть источник шума. Никого. Тогда он мотнул головой направо, но заметил только дико качающееся полотно забора. Он приподнял голову чуть выше и все тело похолодело.

На верху забора лежало огромное черное нечто. В свете ракеты это было похоже на лапу, только без когтей и количеством пальцев более дюжины. Может больше. Затем, Журналист увидел, как рядом перекинулись на забор ещё две таких. И что-то чернело над ними, что-то большое, подвижное. Рассмотреть повыше мешал капюшон, да и сам Журналист в состоянии ступора не мог пошевелить головой. Все тело его сейчас не слушалось, дыхание остановилось. Он замер в страхе.

Между тем, забор перестал раскачиваться. Он слегка треснул, и немного наклонился всем своим полотном, в сторону сидевшего на земле Журналиста. Он ощутил толчок в спину и подался вперёд.

Рядом с ним что-то стукнулось о землю. Словно разом, с силой, бросили вниз десять мешков с песком, и они издали единый, но неравномерный звук удара.

Журналист резко посмотрел в сторону спустившегося с забора объекта, но не смог разглядеть. Сигнальная ракета уже опустилась за горизонт крыши соседнего двухэтажного дома, на другой стороне просёлочной дороги. Света уже не хватало. Снова наступала ночь. О том, чтобы включить фонарь, у Журналиста даже мысли не было. Последнее, что он увидел в свете догорающего сигнального огня, были движущиеся силуэты на крышах двух дальних домов.

Они были нечеловеческие, даже близко не походили. Словно с картин художников сюрреалистов, большие, плавные, они покачивались из стороны в сторону. Одновременно сглаженные и угловатые, как будто их создатель не смог прийти к единому решению по форме. Казалось, они направили свои взоры в сторону сигнальной ракеты. Но тут огонь погас. Наступила тьма.

Журналист запаниковал. Руки дрожали. Инстинктивно, он хотел убежать, спрятаться, забиться куда-нибудь. Как маленький зверек при виде большого хищника. Но остатки рассудка, которые продолжали работать, подсказывали, что сползшая по забору тварь, оставила его без внимания неспроста.

Во тьме ночи, Журналист услышал с того места, где приземлилась эта груда, три прерывистых рокочущих звука. Как будто в ответ, со стороны крыш соседних домов, послышались похожие кличи. Возле Журналиста зашуршала земля, словно волокли что-то тяжелое. Звуки стали отдаляться от него. Тварь отползала. С соседних крыш тоже что-то проскрежетало. Послышались тяжелые удары о землю. «Задвигались после выпущенной сигнальной ракеты», - решил Журналист. - «Только бы не поползли на площадь». Мысли стали приобретать более рациональный характер, ощущение опасности спадать. «Меня не заметили!» - подумал он. - «Не стали хватать как в кафе. Почему?»

Он осмотрел себя. На нем был все тот же комбинезон из блестящей серебристой ткани. Журналист потрогал её. Холод. Причем ткань была явно ниже по температуре, чем окружающая атмосфера. Словно металл. Это ощущение было только снаружи. Внутри Журналисту было очень тепло, даже жарко. Хотя он был ещё и в своей одежде, но сделал вывод, что комбинезон, как минимум сохраняет тепло.

«Неужели из-за этой ткани я невидим для тварей?» - подумал он. Неожиданный вывод немного успокоил его. Однако, он вспомнил о бойцах в кафе. Судя по крикам, они явно проиграли бой тому существу. Их точно заметили.

Журналист отодвинул сомнения в голове. Если его не заметили сейчас, благодаря блестящему комбинезону, значит, есть, пускай и небольшой, шанс добраться до Дома культуры на площади живым. А там будь, что будет.

Он аккуратно встал с земли. Несмотря на его вероятную невидимость для этих существ, издаваемые звуки лучше свести к минимуму. Фонарь он держал в левой руке, но не решался включать. Рано или поздно, это придётся сделать, чтобы сориентироваться, при поиске дороги до площади. Раскрыть себя светом, Журналист тоже не хотел. Но решил пойти на риск. Он резко включил свет фонаря. На пару секунд проселочная дорога стала видна. Никого. Журналист перевёл дух. Чуть вдалеке виднелся поворот к соседним домам. Он вел в сторону площади. Легким нажатием пальца, фонарь выключился. Журналист решил не привлекать много лишнего внимания светом. Даже если эти твари, ушли, поманенные сигнальной ракетой, не исключалась опасность встречи с одной из них.

Он шел уже минут пятнадцать, по дороге, вдоль частных домов. Журналист передвигался как при замедленной съемке, осторожно ступая на землю, чтобы создавать как можно меньше шума. Это оказалось не так просто. Сухая трава на проселочной дороге предательски шелестела под ногами, не давая возможности бесшумно передвигаться. Впрочем, Журналист еще ориентировался и на посторонний шелест. При этом, останавливаясь, всякий раз, как появлялись посторонние звуки. Даже дуновение ветра, задевавшее ветки местных деревьев, было подозрительным для Журналиста, и заставляло замирать. Иногда, ему казалось, что кто-то тихо рычал, неподалеку от него. Испытывая огромный страх, Журналист заставлял себя останавливаться. Он прислушивался. Если никаких звуков не было, то он продолжал свое осторожное движение.

Несмотря на то, что площадь с Домом культуры находились относительно близко, если верить выпущенной сигнальной ракете, все осложнялось постоянным темнотой, и постоянным поиском поворотов в нужном направлении. Журналист уже свернул четвертый раз на новую улицу, при этом не был уверен до конца, что шел в правильном направлении. Ему помогли его школьные знания навигации по звездам, с уроков ОБЖ. Небо так и блистало ориентирами. Полярную звезду он отыскать не смог, зато, ориентируясь по расположению Большой медведицы, выбрал более четкое направление движения.

Журналист свернул на более широкую улицу. Дорога на ней была заасфальтирована. Однозначно, это была одна из центральных улиц, и Журналист надеялся, что по ней сможет добраться до площади. Было непривычно идти по твердой поверхности. Подошвы издавали четкий звук об асфальт, и Журналист сошел обратно на мягкую землю.

Он шел параллельно дороге, стараясь не шуметь. Ему казалось, что эти существа где-то близко, поскольку они обратили внимание на сигнальный огонь. От мыслей о них, Журналиста бросило в холодный пот. Сердце забилось так, словно он снова оказался рядом с этими тварями. «Больше мне таких встреч не нужно», - подумал Журналист. Раненая нога уже перестала ныть от боли, но ужасные воспоминания о первом знакомстве били по голове, сильнее молотка.

Продолжая идти вдоль дороги, Журналист как будто чувствовал, что приближается к площади. Дома по бокам от обочин выглядели все больше, насколько их можно было разглядеть, а заборы все выше. Однозначно, здесь жили люди побогаче. И, возможно, как жители крупных городов, они тоже стремились расположиться поближе к центру. Журналист вспомнил о своей маленькой квартире на окраине столицы. Ему очень захотелось очутиться сейчас именно там. Без страха, без жажды выжить, без ранений и усталости. На душе стало тоскливо. Он, еще прошлым вечером убеждал Семена, если так звали бармена, в невозможности существования чего-то извне. Теперь, когда он лично столкнулся с этим «чем-то», что не мог объяснить сам, возникло чувство стыда. Исчез цинизм, пропали мысли о том, что он везде побывал, и все видел. Сквозь страх, просвечивало любопытство о происхождении этих существ. Журналист даже не исключал, что стал свидетелем первого контакта с неземной цивилизацией. Но, по его мнению, этот контакт был слишком неудачным.

Неожиданно, дорога, по которой он шел, ярко осветилась от уличных фонарей. Журналист от испуга остановился. Кто-то, похоже, решил заняться восстановлением уличного освещения. Хотя, недавно на подходе к Коньково, он видел огни, сейчас, для него это стало настоящей неожиданностью. Поскольку, это была одна из центральных улиц, она была хорошо освещена. Словно взлетная полоса для воздушных судов, дорога указывала Журналисту путь к возможному безопасному месту. Он решил возобновить путь, и зашагал дальше.

Ему было беспокойно. Теперь свет у него ассоциировался с привлечением угрозы. Он не мог для себя решить, что больше привлекает этих существ, свет, или тепло. Возможно, и то, и другое. Во всех случаях, лампы фонарей могли привлечь этих существ. Журналист решил ускорить темп ходьбы.

Позади, послышался, бьющий головной болью, знакомый скрежет забора. Журналиста бросило в жар, но он не обернулся. Продолжив идти быстрой походкой, он продумывал свои дальнейшие действия. Вернее, пытался, так как ни одна мысль от страха, не могла уложиться в четкий план.

Послышался узнаваемый удар о землю. Журналист прибавил ход. Он начал издавать много шума своими ботинками. Приходило понимание, что это только начало. С противоположной стороны улицы послышались похожие звуки приземления. Похоже, другие существа тоже перелезали через заборы, и двигались к центральной улице на свет. Журналист начал прерывисто дышать. Воздуха ему явно не хватало, но уловить запах озона удалось легко.

От быстрой сбивчивой ходьбы началась боль в голени. Он не знал, сколько еще так продержится, но начал осознавать, что может стать легкой добычей. По земле послышался звук волокущихся тел. И по звуку, они набирали скорость, в сторону Журналиста. Он уже не надеялся на особые свойства комбинезона, если они были. Этим существам достаточно сориентироваться по шуму, который издавался им уже порядочно. Стуки подошв о землю, шуршание элементами комбинезона, явно привлекали ненужное внимание. Журналист перешел на такой быстрый шаг, что он уже больше напоминал спортивную ходьбу. Мокрое от пота тело начинало неприятно зудеть, но он старался не обращать внимания. Дорога с фонарями уходила куда-то в темноту, и, казалось, была бесконечной.

Впереди, во тьме, послышался звук, похожий на выстрел из сна Журналиста. Внезапно мрак на конце дороги загорелся нежным красным светом. Стали видны дома, силуэты крыш. Из-за одной из них вылетел яркий белый огонек, и направился плавно вверх.

Журналист понял, что эта сигнальная ракета была выпущена для него. Возможно, его увидели издалека и решили помочь, указав путь. Но он вспомнил, как отреагировали эти существа на ракету в прошлый раз. Он и так уже слышал ползущую возню по земле, метрах в двадцати от себя. Причем расстояние до него постепенно сокращалось. Ждать не было причин, и Журналист рванулся вперед.

Боль в ноге опять проявила себя, но он не обращал на это внимания. У него сейчас была цель – выжить. Движение позади Журналиста тоже усилилось. Похоже, существа набирали скорость, чтобы его догнать. Журналист перешел на предельный бег, какой мог себе позволить. Ему не хватало воздуха, но инстинкт не позволял ему снизить темп. Инстинкт и страх. Уличные фонари мелькали мимо него с бешеной скоростью.

Сигнальный огонь уже начал опускаться, свечение ослабевало. Силы на бег заканчивались, но Журналист продолжал отчаянно двигаться. Сзади, и очень близко послышался короткий рык, изданный, словно в предвкушении скорой добычи. Журналист тоже коротко вскрикнул, но больше от ощущения неизбежности. Ноги уже начали запинаться, он ощущал скорый конец.

Впереди, издали послышался короткий хлопок, затем небольшой свист. Лицо справа обдало жаром. Позади, был слышен звук удара в плоть, жалобный скулеж. Еще два хлопка, сопровождаемых свистом. Взволнованный рев, прогремел уже с нескольких сторон. Журналисту показалось, что погоня за ним начала замедлятся. Он, что есть сил, припустил вперед, напряг остатки всей своей воли. Похоже, его решили прикрыть выстрелами по этим существам.

Стрельба продолжалась. Ее звуки были все ближе. Журналист понял, что приближается к площади с Домом культуры. Ему уже было все равно, что ждет впереди, главное – он недалеко от безопасного места.

Стрельба прекратилась. Журналист понял, что больше его никто не преследует, но при этом не стал замедлять темп. Уличные фонари закончились, он снова погрузился в темноту. Теперь, ему пришлось перейти на шаг. Сердце бешено стучало от проделанного пути, пересохшее горло драло при каждом вздохе. Все мышцы ныли от боли. Журналист остановился и согнулся, оперевшись руками в колени, чтобы отдышаться.

Приходя в себя, он обернулся, чтобы убедиться в отсутствие погони. Улица все также была освещена фонарями. На дороге, отдавая чернотой, что-то лежало. Какие-то невнятные тени, перемещались через проезжую часть, но никаких признаков приближения. Журналист подумал, что к нему все-таки подбираются, стараясь обойти уличный свет. Он еще не восстановился после своего спринта, но начал идти вглубь темноты. Звуки шагов звонко отдавались эхом в округе. Журналист понял, что он достиг своей цели. Он был на площади.

Сейчас ему было необходимо найти здание Дома культуры, но он не рисковал пользоваться фонариком. Если что-то пойдет не так, то он, лишенный сил, не сможет повторить свой побег. Звать стрелков он не стал по тем же причинам. В ориентировании ему поможет только его логика и очень много удачи.

«Так», - сказал он себе. – «Я сейчас на площади. Скорее всего, она, как в обычных городах квадратная. Значит, в одной из сторон находится этот Дом культуры. С той стороны, откуда я прибежал, его точно нет. Осталось только три варианта: налево, прямо и направо. И куда теперь?» Для него это был сейчас самый главный вопрос в жизни.

Нужно было куда-то двигаться. Журналист повернул в левую сторону, и, осторожно, создавая минимум шума на таком открытом пространстве как площадь, зашагал.

Все тело болело, и в этот раз, усталость не проходила. Журналист чувствовал себя словно выжатым. Ему еще никогда не приходилось так много и быстро бегать. За психическое состояние он тоже не ручался. Пройдя метров двадцать, все время мерещились какие-то скребущие звуки в стороне. На них он уже не обращал внимания. Уже не было сил как-то сопротивляться во тьме тем, кто, похоже, в ней ориентируется неплохо.

Сзади что-то прошуршало. Журналист не успел обернуться, как под колено прилетело что тяжелое и твердое. Он подкосился, и чуть не упал на спину, но его подхватили. По ощущениям, это были человеческие руки. Журналист пытался привстать, чтобы рассмотреть тех, кто его повалил, но ему упреждающе влетел в голову чей-то кулак. Удар был несильный, сознание не пропало. Но Журналист обмяк, повис на подхвативших его руках. Понимая, что это было предупреждение, он перестал всячески сопротивляться, тем самым позволив себя тащить.

Его поволокли обратно от того пути, куда он следовал. «Ошибся», - подумал Журналист. Вместо этого его вели на противоположную сторону площади. Ноги волочились по земле, когда его тащили спиной вперед. Все-таки, общая усталость и удар по голове взяли верх, и он потерял сознание.