Трактир «Три быка», что называется, был заполнен под завязку. Я, остановившись на входе, попытался найти глазами друзей. Всё было как всегда, ничего не предвещало беды.

— Они за вашим любимым столиком, Ксандр, – пытаясь перекричать шум толпы, разогретой спиртными напитками, произнёс Мрок, хозяин трактира.

Я подошёл к стойке трактирщика и, пожав парню руку, спросил:

— Что за праздник? Обычно в это время у тебя людей не очень много.

— Пятёрка рыжего Ингурда из Долины с богатой добычей вернулась. Ещё на входе в город ребята начали приглашать всех желающих отпраздновать это событие. А люди, сам знаешь, всегда идут толпами на бесплатное. Кстати, Ингурд и девочек из «Чёрной кошки» оплатил. Шикарно жить не запретишь. Ждём сегодня веселье.

Я присвистнул: пригласить для развлечения девочек из заведения мадам Шанри – удовольствие не из дешёвых. Оставалось только догадываться и предполагать, что же могли найти старатели в городе Мёртвых. Пробираясь по узкому проходу между столиками, я здоровался со знакомыми, такими же, как и я, ловцами удачи. Для нас возвращение из города Мёртвых, или из другого города в Долине чёрных облаков, всегда сродни празднику, новому Дню рождению.

За десять лет «стараний» мы потеряли много знакомых, очень много. Они исчезали из нашей жизни навсегда, оставляя от «прибыльного» дела во рту привкус горечи и разочарования. Тьма призывает к себе только лучших, а то, что ты до сих пор живой и имеешь возможность выпить вина в компании друзей, это всего лишь вопрос времени. Если ты, конечно, не оставишь свой промысел навсегда и не отправишься в дальний поход, гонимый ветром странствий и приключений, в надежде найти что-то такое…

Сделав несколько шагов по залу трактира, я почувствовал небольшое головокружение и покалывание в висках. Списав это на недомогание и на летнюю жару, начал аккуратно пробираться к крайнему столику, давно облюбованному нашей пятёркой. Стол «спрятался» за огромным фикусом, там всегда царил полумрак и было относительно тихо.

— Какой симпатичный, – произнесла темноволосая, зеленоглазая Морри, перегораживая ногой проход между столами. В разрезе платья, до бедра, была видна ослепительно-белая стройная нога. – Присядешь за наш столик, милый? Давай выпьем?

— Морри, ты пьяна и ничего не видишь, – попыталась привстать со стула сестра-близнец Морри, Торри. Девушка неловко взмахнула рукой, опрокинула бокал с вином. – Это же Ксандр из пятёрки Торгви Носатика.

— Да? Вот удача! – улыбнулась Морри. – Он мне всегда нравился. Ксандр, женись на мне, а?

— Женится на тебе, сестричка, я в довесок пойду, – засмеялась Торри. – Ксандр, такое предлагают раз в жизни, не будь идиотом! Слева и справа, днём и ночью, от тебя будут две шикарные женщины! Это же мечта любого мужчины!

— Вот бросите пить, сразу поженимся, милые мои, – ответил я, погладив Морри по ноге. Девушка притворно застонала, провела по губам кончиком языка и убрала ногу.

— Стоп, все замолчали! – неожиданно произнесла Пальва, «дремавшая» всё это время за столом, склонив голову на грудь.

В трактире стало тихо, посетители замерли, с удивлением взирая на меня и на девушек-старателей. Пальва Ураган – противоположность близнецам: высокая и светловолосая. Она посмотрела на меня вполне осмысленным взглядом, потом лёгким и непринуждённым движением «вспорхнула» на стол.

— Будьте свидетелями, славные старатели, и ты, Мрок, хозяин этого чудесного заведения. Ксандр Тингольд, по прозвищу Тень, поклялся жениться на сёстрах Бриц, если те бросят употреблять спиртное. Не важно какое: вино, пиво, или гномью настойку. Все всё слышали? Кто будет свидетелем?

— С вашим удовольствием, – услышал я за спиной голос Мрока. – У меня для такого случая и бумага соответствующая есть, с заклинанием. Ага.

— Мрок, сволочь, ты-то куда прёшься? – прошипел я, двигая локтём назад. Мрок, судорожно всхлипнув, осел на пол. От удара о рёбра трактирщика левая рука онемела до плеча.

— Но-но, брат, так нельзя поступать с обещаниями! – из-за соседнего стола поднялся громила Бон, отъявленный задира и негодяй. – Весь трактир слышал твоё обещание жениться на сёстрах. Так, братья?

— У-а-а-а! – выдохнула толпа. – Обещал, обещал!

Сейчас в трактире не осталось никого равнодушного к происходящему, все кричали «обещал» и стучали по столам кулаками. Из-за огромного фикуса, стоящего в углу зала трактира, выглянул Торгви. Он покрутил пальцем у виска, я пожал плечами, пытаясь сообразить, что же в трактире происходит на самом деле. Посмотрев в глаза Морри, я понял, что она сегодня не выпила ни грамма вина. Девушка побледнела, еле заметно покачав головой. Торри выпила, и она в этой истории, скорее всего, никакого участия не принимает. А вот Пальва – при делах.

То, что кто-то поспорил на кругленькую сумму, в этом сомнений не было. Этот «кто-то» знает мои привычки, принципы, и поставил большие деньги на то, что я не отступлюсь от своего обещания жениться. Но кто мог предусмотреть вариант, что именно сегодня я произнесу фразу о женитьбе? Если это только не она…Посмотрев по сторонам, я увидел сидящую за соседним столиком Жельвин. Девушка, маг-менталист, посмотрела на меня и отсалютовала бокалом вина. Вот же сволочь! Понимаю, что она держит обиду со времени разрыва отношений. Но зачем вот так, безжалостно? Расстались и расстались, пора друг друга забыть и простить. Тем более, что разошлись по-хорошему. Ан, нет.... С кем сидит за столом Жельвин? Ба, да это же сам Ингурд. Как интересно.

Итак, что мы имеем? Морри, притворяющаяся пьяной, Пальва, внезапно проснувшаяся, Жельвин, внушившая мне необходимые слова, и Ингурд. Это одна сторона спора. А кто на второй стороне? Да это же Мрок! Какой нормальный человек станет хранить у себя «на всякий случай» бумагу с заклинанием стоимостью в один золотой? Правильно, только тот, кто был заранее предупреждён о споре или сам его предложивший. И ещё мне подозрительно спокойствие Бона, который по уши влюблён в Морри. Или в Торри. Лично я близнецов, кто из них кто, – не различаю. Но, тем не менее, Бон принимает участие в споре, это даже не обсуждается.

— Мрок, зачем тебе этот спор? – спросил я у трактирщика. – Сколько стоит на кону?

— Двадцать золотых, Ксандр. Ты меня извини, конечно, но такая сумма мне сейчас необходима, как воздух. Сам видишь, в каком состоянии трактир. Нужен ремонт и причём – капитальный. Ты не в обиде, Ксандр?

— Да пошёл ты… – ответил я трактирщику, потом, откашлявшись, громко произнёс: – Я готов принести клятву и сдержать своё слово. Кто выступит свидетелем со стороны сестёр? С моей стороны свидетель – Торгви Носатик.

В трактире стало так тихо, что был слышен цокот копыт лошадей по мостовой улицы и жужжание мух, устроивших под потолком весёлую канитель. Кто-то громко икнул и это вывело посетителей трактира из оцепенения.

— Ты идиот, Ксандр, – произнёс Торгви, тронув меня за плечо. – За каким таким Тёмным ты на это идёшь? У нас и так проблем полно, теперь и это…

— Ты же понимаешь, что меня развели, как последнего идиота. Каждый сейчас получит то, что заслужил. Подыграй мне, Торгви.

— Со стороны сестёр Бриц я выступлю свидетелем. Гарантирую, что они выполнят своё обещание.

Ингурд. Кто бы сомневался? Всё стало на свои места. Ну что же, игра — значит игра, только знать бы ещё, чем эта игра закончится. Процедура разрешения спора была стандартная. Пальва, будь она неладна, повторила своё обращение к старателям, я и Морри (Торри доверилась сестре) зачитали слова клятвы о нерушимости данного обещания. Мрок положил на стол бумагу серебристого цвета, отошёл в сторону. В случае отказа от данного обещания бумага поменяет свой цвет с серебристого на золотой и на ней появится текст, в котором будут слова о наказании за нарушение клятвы. Традиция, которой, как минимум, полсотни лет. Может быть и больше.

Сейчас самое время вмешаться моей бывшей подружке Жельвин. Да, так и есть: я почувствовал в висках покалывание и лёгкое головокружение. Закрыв на секунду глаза, я прикоснулся к внутреннему источнику Силы. Мир вокруг меня преобразился, краски стали яркими и насыщенными. Жельвин не знает того, что знаю я и моя пятёрка: после последнего похода в Долину у меня открылся Дар, и, как мне сказали специалисты, весьма и весьма большой. Долина не всем, но преподносит странные «подарки». У одних появляется дар предвидения, другие видят то, что другим увидеть не суждено. Не знаю, правда это или нет, но Долина может подарить человеку бессмертие. Так, во всяком случае, говорят старатели.

Остался последний штрих: скрепить клятву кровью, повторяя при этом слова обещания. Первой взяла в руку нож Морри. Я заметил, как задрожали её губы, как по её вискам потекли тонкие струйки пота. Спор – дело привычное, но уж слишком многое стоит на кону. Жениться – выйти замуж – для старателя равносильно тому, что закончить вольную жизнь и навсегда отказаться от походов в Долину, в заброшенные города и замки Ушедших. Я понимал Морри, как никто этого сделать не мог: для меня Долина – жизнь, судьба и место, которое кормит мою семью. Я перевёл взгляд на красавицу Жельвин и увидел на её лице то, что давно хотел лицезреть: отчаяние, тревогу, злость на меня и непонимание того, что происходит. Точнее, почему со мной ничего странного до сих пор не произошло. Получи, милая, то, что заслужила.

— Я, Морри Бриц, от своего имени и от имени своей сестры Торри Бриц, официально заявляю... – взгляд прекрасных глаз изумрудного цвета, взгляд с поволокой, с примесью дурмана, – я отказываюсь от своей клятвы и данного обещания.

Тишина. Вдох и выдох. Сердце просится наружу. Руки дрожат, в голове сумбур. Как же так, Морри Молния, как же так? Страх перед новой жизнью, который ничто по сравнению со страхом, испытываемый старатели там, в Долине чёрных облаков? Если нет, то что, Морри? Морри плакала и это меня пробрало с головы до пят. Хорошо, пусть будет так, Молния, пусть будет так.

— Я, Ксандр Тингольд, по прозвищу Тень… – глаза у Морри удивительно красивые. Многие попытки ухаживания отвергнуты, сердца мужчин разбиты на мелкие осколки; капля крови на острие ножа, в висках боль. – Я отказываюсь от клятвы и обещания взять в жёны Морри и Торри Бриц.

— С-с-у-ка! – У Ингурда перекошенное от злости лицо, в руке появился нож.

— Идиот, Ксандр! – Торгви толкнул меня в спину, но я, не отрываясь, смотрел на Ингурда и на летящий в грудь Морри нож.

Всё произошло очень быстро: нож остановился в нескольких сантиметрах от груди девушки, развернулся в воздухе и вошёл в грудь Ингурда, как в брикет сливочного масла. По рукоять. С такими ранами человек не живёт ни часа, ни минуты, ни секунды. По остекленевшим глазам рыжего Ингурда я понял, что он упал на пол уже мёртвый. Убить человека – всегда страшно. Когда старатель убивает старателя, это омерзительный поступок. Не думаю, что кто-то из присутствующих в трактире воздаст почести Ингурду на его похоронах. Лист бумаги, лежащий на столе безразличен к произошедшему. Он поменял свой цвет с серебристого на золотой. В центре листа появилось изображение чёрного ромба, перечёркнутого красной линией. Город Трёх призраков Долины чёрных облаков. Город, который старатели обходят стороной на протяжении многих столетий; город, который не отмечен на общей карте старателей; город, о котором знают все. В нём собрано воедино всё самое плохое, все страхи и предрассудки людей.

Заклинание узнало самые сокровенные желания старателей, находящихся в трактире «Три быка», и отобразило это желание на бумаге. Все драгоценности, найденные в городе Трёх призраков, будут переданы в распоряжение Совета Семи клана старателей. Такова плата за нарушение клятвы и обещания. Глупо? Конечно же глупо. Но не нами этот порядок заведён и не нам его менять. Впереди опасная дорога на восток, переправа через две реки. Долина, в которой обитают жуткие создания, охраняющие мёртвые города от визита непрошенных гостей. То есть, от нас, старателей.

***

Два сердца бьются в унисон: «Тук-тук, тук-тук».

Запах её волос сводит с ума. Женское тело нежное и податливое, как благородная глина в руках Мастера. Какую женщину ты всегда хотел видеть рядом с собой? В твоих руках, как в руках Мастера, сейчас находится заготовка. Смотри, не переусердствуй, отсекай лишнее и ничего более. Только так ты получишь ту, о которой давно мечтал. Лепи, твори, весь мир подождёт. Пусть на свете будете только вы, тишина, а над головой звёздное небо.

Время не остановить никак: «Тик-так, тик-так».

— Что ты со мной делаешь, Ксандр?

— Это наказание за все твои прегрешения.

— О, тогда я готова на совершение новых проступков ради такого наказания!

— Бессовестная...

В комнате – свет розовой Эльдары, звезды стыдливо смотрят на происходящее и между собой перемигиваются. Скорее всего, они осуждают поведение влюблённых. Утро, рассвет Галара, смешинка в глазах отца и недовольство на лице мамы. Но это будет утром, а пока: чёрное на белом, её волосы на белоснежной наволочке, дурманящий запах женского тела и глаза, бездонные и счастливые. Мужское и женское, она и я.

Город Сантарвилл, столица Империи Бальтарон, спит, в окнах домов пока нет света. Стражники, смотрящие с завистью на тебя и оценивающе – на неё. Городской парк, фонтан, вверх устремлённые струи воды. Ты держишь её за руку, она идёт по кромке бассейна и смеётся. Ты думаешь о ней и не понимаешь, как можно было жить без девушки, с которой провёл самую главную в жизни ночь? Как могло произойти такое, ведь счастье было на расстоянии вытянутой руки? Небо, беременное новым днём, Галар, позолотивший первыми и робкими лучами белоснежные облака. Лёгкий ветер, её учащённое дыхание и… опять вокруг никого нет, только ты и только она. Нет белоснежной простыни и наволочки, но зато есть она. Она – твоя вселенная, она – твой мир. Ты и она, глубокая и бездонная яма сладострастья.

***

Я сидел за письменным столом в летней кухни, пялился неизвестно какое время в открытое окно, пытаясь определить откуда раздаётся дробное постукивание дятла. Мерзавец не давал возможности сосредоточиться, и после бессонной ночи привести в порядок мысли. Я вздрогнул, когда в окне появилась голова трёхгодовалого Черныша. Жеребец косил на меня глазом, покачивая головой.

— Знаю я, знаю, Черныш. Ночью шумно было, да?

Мой любимец нервно всхрапнул, отошёл от окна.

— Ксанти, ты – идиот! – услышал я звонкий голос Нойль, младшей сестры. Она встала в проёме двери в привычной для всех женщин «боевой» стойке: руки упёрты в бока, в глазах сверкают молнии. Я засмотрелся на Нойль: как же она похожа на маму. Те же фиалковые глаза, правильные черты лица, стройная фигура. Ей восемнадцать и волосы, как смеётся отец, давно пахнут вином. Но девушка «сама себе на уме» и до свадьбы ещё далеко. Но это её дело. У нас, до сегодняшнего утра, действовала договорённость: я не вмешиваюсь в её личные дела, она не мешает моей личной жизни. Что же могло произойти такое, что привело сестру в ярость?

— И тебе доброго утра, сестричка, – ответил я, улыбаясь. – Ты чего в такую рань поднялась? А насчёт идиота, ты права. Мне вчера об этом твердили все, кто был в состоянии говорить. Как же я тебя, маму и отца люблю!

Это был запрещённый удар, Нойль «сдулась»:

— Ксанти, мама с рынка пришла, а там только и делают, что обсуждают тебя и твоё пари. Кстати, ты её любишь? Она красивая? Сколько ей лет? Она тоже старатель?

Сестра, смутившись, присела на стул.

— Маму? Что за вопрос? Конечно люблю, обожаю! – ответил я, старательно избегая отвечать на остальные вопросы.

Опрокинутый стул, и опять этот ужасный, испепеляющий взгляд.

— Если ты забыл, то напомню: окна моей комнаты выходят в сад и в сторону летней кухни. То есть, я всё слышала ночью, братик. Кто она?

— О, да ты, похоже, сегодня всю ночь не спала, Нойль?

— Дурак! Мама плачет, Ксандр, отец ходит по двору сам не свой. Город Трёх призраков – это твоя смерть. Ты это понимаешь? Долина сделала из отца инвалида, ты это понимаешь? Ин-ва-ли-да! А мне ещё три года учиться в Академии. Ты обо мне подумал? Мне что, бросать учёбу и идти работать? Что ты за человек за такой?

В ход пошло самое мощное оружие, которое существует во всех мирах: женские слёзы. Не знаю, как на кого они действуют, но на меня…

— Думаю, что всё будет нормально, сестренка, – произнёс я, но понял, что разговариваю сам с собою.

У Нойль удивительная способность исчезать в тот момент, когда тебе необходима чья-то поддержка. Ну, да ладно. Сам заварил кашу, сам её буду расхлёбывать. Я разделся по пояс, взял полотенце, вышел на улицу. Подняв с глубины колодца ведро с ледяной водой, хотел вылить воду на себя, но остановился, услышав:

— Давай солью, сынок.

Мама, зачерпнув ковшиком воду, начала лить её мне на шею, спину. Молчит. Это плохой признак. А чего, собственно говоря, я ожидал, идиот? Хм… так ко мне это словечко скоро прилипнет навеки вечные.

— Завтрак через пять минут, Ксандр.

Я посмотрел вслед удаляющейся маме, и поймал себя на мысли, что Нойль переняла её манер, вплоть до постановки головы и плавного покачивания бёдрами. Неужели наступит тот момент, когда я попрощаюсь с родными и отправлюсь дьявол знает куда? Об этом не хотелось думать, в это не хотелось верить. Но увы, такова, по всей видимости, моя судьба. Кстати, нужно обязательно зайти в Храм Судьбы, пообщаться с божеством. Но это потом, сейчас мне предстояло пережить, так называемый, завтрак. Ну, Всевышний мне в помощь.

***

Хлопнула калитка, безжалостный Галар съездил раскалённым кулаком по макушке, во рту моментально пересохло. Я прислушался: со стороны Центральной городской площади раздалось восемь полных ударов колокола и один короткий. Половина девятого, а на улицах города уже неимоверная давка и жара. Даже не так – пекло. Два месяца не было дождей, и если небеса разверзнутся, то вода затопит половину города. Такое было и не раз, горожане ко всему привыкли, ко всему готовы. Но только не к такому беспощадному Галару. Подальше от дома, подальше от «грозовых туч», обвинений и водопада слёз. Кричали на меня все по очереди, и пробовали это делать одновременно. Даже и не знаю, что хуже. Отличилась, естественно, сестричка. Ну, я ей когда-нибудь устрою жизнь весёлую. Вру сам себе: конечно же, ничего не устрою. Это я так, чтобы выпустить пар.

Если сказать, что я был на себя зол, это ничего не сказать. Пожалел денег на поездку в карете, теперь мучайся, обливаясь потом, и переставляя из последних сил ноги. Тёмный! Мне же нужно появиться в отделение полиции после вчерашнего убийства в трактире. Перебегая от одной тени здания до другой, я периодически напрягал свою память, пытаясь вспомнить, где же находится старая городская Библиотека. За последние пять лет город изменился, расстроился, старые и ветхие здания, просто-напросто, снесли. Не дай Всевышний, если эта участь не минула и Библиотеку. Будет очень досадно, очень.

А вот и нет, всё обошлось. Вот оно, серое и невзрачное двухэтажное здание. Вход бесплатный, и на этом спасибо. Но меня сейчас интересовали не книги и старинные карты: мне нужно было пообщаться со смотрителем сего заведения, господином Вальбро. Если он вообще со мной соизволит пообщаться. Восемьдесят лет – это вам не абы что и куда, это почтенный возраст.

Поднявшись по ступеням лестницы, я распахнул дверь библиотеки и, сделав несколько шагов по вестибюлю, остановился. После ярких лучей Галара, в полумраке здания я ничего не видел. Сделав ещё пару шагов, услышал:

— Что же вы такой неуклюжий, молодой человек? Так и зашибить до смерти можно!

Присмотревшись, я увидел стоящего передо мною пожилого мужчину в тёмном костюме и с тростью в руке.

— Извините, после дневного света немного не разобрал… – начал оправдываться я, но мою речь прервал всё тот же хриплый голос:

— Неужели у вас такая тяга к книгам и знаниям? Похвально, конечно, но осторожность ещё никогда и никому не помешала. Но меня вот что занимает больше всего: я не видел людей вашего возраста в библиотеке, почитай, лет пятнадцать. А может и больше. Ну-с, что у вас за срочное дело, молодой и нетерпеливый?

— Мне нужен господин Вальбро. Извините, пожалуйста, ещё раз, но мне нужно поспешить.

— Я Вальбро и есть, – засмеялся пожилой человек. Его смех был больше похож на кудахтанье курицы, чем на привычное проявление радости и хорошего настроения. – Вы что-то хотели узнать?

— Да, меня интересуют документы, в которых есть описание города Трёх призраков в Долине чёрных облаков.

В вестибюле стало тихо. Вальбро пристально посмотрел мне в глаза и выдавил:

— Пошто?

Это «пошто» резануло слух, и я, сдержав смех, рассказал, что очень интересуюсь историей наших предков и так далее и тому подобное.

— Пятнадцатый этаж Усыпальницы королей. Там находится книга Смерти, читайте на здоровье, молодой человек, – не задумываясь ни на секунду, произнёс смотритель библиотеки. – Если останетесь в живых, то найдёте эту книгу, потому как мимо кладезя мудрости пройти невозможно. Да, забыл сказать: в этой книге вы найдёте подробную карту города Трёх призраков. Разрешите откланяться, любитель приключений. У меня есть срочные дела.

Я некоторое время стоял на месте и повторял: Книга смерти, Книга смерти. Очнувшись, посмотрел по сторонам: в вестибюле я был один. Если бы кто-нибудь проходил мимо, то обязательно покрутил у виска пальцем. Согласен, выгляжу сейчас не очень хорошо – я был огорошен тем, что услышал. Знал ли я историю Усыпальницы королей? Нет, не знал. Её никто хорошо не знает, но всем известно, что в Усыпальнице пятнадцать этажей, на каждом этаже комнаты, в которых покоятся тела правителей эпохи Ушедших и первых лиц современного государства. Когда-то на месте Сантарвилла, в котором я родился и вырос, был расположен старинный город, название которого не сохранилось. Многие современные здания построены на фундаментах зданий эпохи Ушедших. И ещё говорят, что под Сантарвиллом находится подземный город, в котором живут потомки Ушедших. Вряд ли это правда, но слухи по городу периодически расползаются, и многие этим слухам верят.

Слухи – это и плохо, и хорошо, но мне предстоит двигать в сторону города Трёх призраков, без элементарной карты города и его описания, смысла нет. Сожрут твари, как по пути к городу, так и в самом городе. Да, ситуация. Но проигрывает, как известно, всегда тот, кто опускает руки и ничего не делает, чтобы стать сильнее. Я не из таких: когда мне было лет десять-одиннадцать, я увидел в руках отца книгу в потрёпанном кожаном переплёте и прочитал название: «Сокровища города Трёх призраков». Если кто-то написал книгу, значит, этот «кто-то» сокровища находил в самом страшном городе Долины чёрных туч. Логично? Не без этого! Остаётся дело за малым: найти повод и вызвать отца на откровенный разговор. Чем Тёмный не шутит? Возможно, отец мне захочет помочь. Да и спросить об Усыпальнице королей у отца не помешает. Эх, хоть бы карту Усыпальницы найти и тогда…

С такими мыслями в голове я шёл по раскалённым и потрескивающим от жары камням тротуара, рассуждая о интересной вещи: почему во время Ушедших не было Империи, а существовали королевства и короли? Интересный вопрос, и очередная загадка. Да и вообще, куда они делись, эти Ушедшие, оставившие в целостности и сохранности города, дома и так далее? Галар опять прицелился к моей макушке, чтобы ударить посильнее, но я свернул в направлении небольшого парка. В тени деревьев воздух был обжигающе холодным, и ничего не предвещало беды.

Но если за дело, неважно за какое, берётся Ксандр Тингольд, то беда появится и сделает это в самой извращённой форме: навстречу мне, вразвалочку, шли трое Видящих. Их прямая обязанность – выявление таких как я, одарённых. То есть людей, предрасположенных к магии. Я был обязан встать на учёт, как одарённый, в магистратуре города. Многие потенциальные маги избегали обучения и привлечения в последствии к воинской службе. Я об этом был заранее предупреждён и, естественно, ни на какой учёт не встал. Разворачиваться спиной к Видящим – глупо, изображать из себя зайчика и прыгать за кусты самшита – кто меня назовёт умным? В голове как будто кто-то провёл пером птицы, и я услышал:

— Стоять!

Свернув с центральной аллеи парка на боковое ответвление, я побежал. А бегал я всегда очень быстро: такова специфика работы старателя. В ушах светел ветер, лёгкие грязно ругались, жадно вбирая в себя раскалённый воздух, глаза застилало потом. Бежал я недолго: парк закончился и мне пришлось смешаться с толпой лениво бредущих по тротуару граждан города. Управление городской полиции встретило меня неприветливым взглядом давно не мытых стёкол. Трёхэтажное, серое здание, грязные окна и мысли в голове: «а стоит ли мне в это здание заходить?» Решив, что зайти стоит, я поднялся по ступеням и открыл дверь полицейского управления. Если бы я заранее знал, что меня здесь ожидает, я бы никогда к ручке двери не прикоснулся.

Ничего не предвещало беды.

Я упёрся головой в грудь великана. И это с моим ростом, без десяти сантиметров два метра? Служащий, одетый в уставной костюм серого цвета, выглядел более чем сурово. Он топорщил рыжие, похожие на сосульки, усы, рассматривая меня. Клопа-черепашку.

— Куда?

— Не знаю, но мне сказали сюда прийти, – ответил я, понимая, что мой ответ выглядит не менее странно, чем вопрос человека-горы.

— Вызывали? – раздалось откуда-то сверху, с вершины заснеженного пика высочайшей горы.

— Убийство в «Три быка», – ответил я служащему.

— Понятно. Сейчас запишем. Как зовут?

Допрос продолжался минуты три, не больше. Я обратил внимание на алхимический карандаш, который в руках служащего казался жалким огрызком нормального, с ладонь длинной, стандартного алхимического карандаша. И ещё я обратил внимание на размер кулаков серомундирника: аккурат в размер моей головы. Даже страшно себе представить, что будет если... С бумагой в руке, которая называется пропуском, я поднялся по лестнице из серого мрамора с «обкусанными» ступенями на второй этаж. Кабинет, номер которого был указан в пропуске, находится в конце длинного и плохо освещённого коридора. На высоту полутора метров от пола стены коридора были покрашены серой краской, пол под ногами отчаянно скрипел. Двери кабинета располагались напротив входа в туалет, слева и справа от двери стояли деревянные, полуразвалившиеся кресла с откидными сидениями. Постучав в дверь, и приоткрыв её, я спросил разрешение войти.

— Присядьте в кресло в коридоре, подождите, – ответил мне Голос.

Кому он принадлежал, я не понял. Расположение мебели в кабинете было таковым, что рабочий стол дознавателя находился за приоткрытой дверью. Присесть, значит присесть. Я попробовал привести сидение кресла в горизонтальное положение, но старинная конструкция издала предсмертный стон и развалилась. Откидное сиденье осталось у меня в руке, и я начал отчаянно соображать, к чему может привести эта нелепая ситуация. Дверь кабинета приоткрылась, в коридоре показался Нос. Торгви, которого мы называем Носатиком, такой длине носа мог бы только позавидовать. Дознаватель, подслеповато прищурившись и посмотрев на остатки того, что ещё совсем недавно гордо именовалось креслом, покачал головой:

— Впрочем, всему своё время. Пора менять мебель во всём Управлении. Заходите, молодой человек.

Сказать, что я был удивлён видом дознавателя? Нет, это получилось бы как-то скромно и неубедительно. Создаётся впечатление, что в Управление полиции на службу принимают сотрудников по определённым меркам: дознаватель был не меньше двух метров роста, на выдающимся вперёд носе находились в роговой оправе очки. За толстыми линзами очков просматривались едва различимые бесцветные и выцветшие, глубоко посаженные глаза.

— Ну-с, молодой человек, рассказывайте. Вы пришли с опозданием, поэтому учтите, что вызванные ранее свидетели уже дали показания. Начнём-с?

Я рассказывал, серомундирник записывал, периодически задавая наводящие вопросы. Когда я закончил немного путанное повествование, дознаватель, откинувшись на спинку натужно заскрипевшего стула, сказал:

— Все показания как под копирку. Даже оторопь берёт: вы что, заучивали одну и ту же речь?

— Да нет, господин… – я сделал паузу.

— Милтвон. Дознаватель второй категории Милтвон.

— Нет, господин Милтвон, мы, просто-напросто, говорим правду. Кто остановил полёт ножа – не известно. Насколько я знаю, для совершения этого… ммм… действия нужен маг и, причём, сильный маг. Среди старателей сильных магов нет и быть не может.

— Почему вы в этом так уверены, господин Тингольд? Похоже, вы первый, кто обоснует свои слова, так? Ну-с?

— Долина не терпит присутствия сильной магии, господин дознаватель. Те существа, обитающие в Долине и в поселениях Ушедших, заточены для борьбы с проявлением сильной, настоящей магии. Вот и всё, что я могу вам объяснить и рассказать.

Милтвон, сняв очки, начал полировать тряпочкой стёкла. Ему, как я понимаю, нужно было дополнительное время, чтобы проанализировать мои слова.

— Похоже, вы правы, господин Тингольд. Зная о вашем споре и об обязательствах перед кланом старателей, довожу до сведения, что вам выезд из города на две недели, это как минимум, запрещён. Знаю-знаю, что на кону ваша честь и всё такое, но поймите, что должна восторжествовать справедливость. Мага мы обязательно найдём, будьте в этом уверены. Хотя, если честно, я сомневаюсь, что ему будет выдвинуто хоть какое-то обвинение. Сами знаете почему.

Я кивнул. Что тут непонятного? То, что задумал сделать ныне покойный Ингурд, иначе, как хладнокровным убийством не назовёшь. А маг, предотвративший это убийство, заслуживает благодарности. Ни больше ни меньше. Я вывалился из кабинета после сокровенного «не смею вас больше задерживать», на промежуточной площадке лестницы остановился, увидев Видящих (тех самых). Люди в серых балахонах, с серебристым знаком в форме круга на груди, размахивали руками, пытаясь что-то объяснить гиганту с усами-сосульками. Он пожимал плечами, показывая пальцем в небо. Я, как самый настоящий призрак, бесшумно сделал шаг назад, «взлетел» по лестнице на второй этаж. Сердце бухало в груди, но мысли в голове были чёткими и вполне определёнными: я прекрасно осведомлён, что для Видящих вход во все без исключения организации и заведения был открыт. В коридоре столкнулся с дознавателем Милтвоном. Он, посмотрев на меня поверх очков, спросил:

— Вы что-то забыли в моём кабинете, молодой человек?

— Нет-нет. Туалетом можно воспользоваться, господин дознаватель?

— Зачем вы это спрашиваете? Конечно! Только не запирайте дверь – замок барахлит.

Наличие замка и его исправная работа меня сейчас не интересовала. Я надеялся, что в туалетной комнате есть окно. И оно было. Рама одностворчатая, форточка такая маленькая, что вор-форточник мог прослезиться или даже расплакаться. Встав ногами на подоконник, я посмотрел вниз: тротуар, с лениво передвигающимися прохожими, напротив окна увидел огромную сосну. Одна из веток дерева доставала до стены здания Управления полиции. Как оказалось, мне нужно идти работать в цирк: раскорячившись, как человек без костей, я просунул в форточку тело, не сказать, что миниатюрное. Пришлось извиваться, как ужу, но я, в конце концов, встал ногами на отливную доску окна. Держась за раму окна, протянул руку к ветке. Её качнул непонятно откуда взявшийся ветер. Ветка, в руку толщиной, опять приблизилась к окну и я, не увидев внизу прохожих, оттолкнулся ногами от жестяного отлива, прыгнул и сумел зацепиться руками за ветку, под тяжестью моего тела наклонившуюся. Я не понял одного: как в момент моего «приземления», подо мной оказался крепко сложенный мужчина с короткой шеей. Мужчина охнул, но устоял на ногах, после этого раздалась ругань. Вот огласки произошедшего мне сейчас как раз и не хватало! Стоя на ногах, я попытался извиниться, но кто меня будет слушать? Мужчина, с абсолютно лысой головой, с выпученными глазами, топал ногами, произнося угрозы в сторону моих родственников, моих знакомых и меня лично.

Моё терпение подошло к концу.

— Заткнись, – сказал я, разворачиваясь спиной к крикуну. Но отойдя от него на несколько метров, услышал:

— Меч и честь! В семь на полигоне и попробуй только не прийти, щенок!

Это был явный перебор, но прозвучавшие слова – слова защиты чести и достоинства.

— Я не возражаю. Право выбора оружия по закону за мной. Меч и нож. Без щита. До первой крови. Устроит такой вариант?

Сплюнув в сердцах и подумав, что на кой дьявол мне нужна дуэль, я смотрел в глаза человеку, который вызвал меня на поединок. Мужчина, с достоинством, переплёвывая через губу, спросил:

— Какая в тебе течёт кровь? Благородная или нет?

— Нет, всё благородство из моей крови вымыто вином и гномьей водкой. О чём вы вообще говорите? – ответил я, ожидая реакции на слова. Дуэли между благородными и обычными людьми в Империи запрещены законом.

— Тогда живи, – важно произнёс мой несостоявшийся соперник.

Я промолчал: вот и хорошо, мне сейчас шум ни к чему. Подойдя к углу здания, я осторожно выглянул, осмотрелся. Видящие или ушли, или до сих пор заглядывают в кабинеты Управления, расспрашивая обо мне полицейских. Хорошо, что всё хорошо заканчивается. С этим не поспоришь. Теперь точно ничего не предвещало беды: у меня получилось дважды выкрутиться из неловких ситуаций.

Я быстрым шагом пересёк проезжую часть улицы и, свернув в парк, именуемый Императорским, дошёл до ближайшей скамейки. Нужно хоть немного отдохнуть, что-то сегодняшний день, да и ночь, выдались чересчур насыщенными. В парке, ограждающего человека от шума сумасшедшего города, было тихо, и я сразу же услышал звуки сражения: лязгала сталь, раздавались отрывистые команды. Я покрутил головой, пытаясь определить откуда раздаются эти звуки. Недалеко от скамейки, на которой я отдыхал, росли высокие туи, скрывающие сражение от глаз любопытных прохожих.

Покинув «гостеприимную» скамейку, я направился к деревьям. Да, звуки стали громкими и отчётливыми, мне удалось разобрать отдельные команды и слова дуэлянтов. Почему я понял, что это дуэль? Не знаю, скорее всего, на меня оказало воздействие последнее, самое яркое событие под окнами Управления полиции.

Деревья образовали небольшую поляну, метров двадцать в поперечнике, возле одной туи, прижавшись к ней спиной, стоял… минуточку, стояла девушка в белоснежной рубашке и чёрных, сильно зауженных штанах, заправленных в невысокие красные сапожки. Светлые волосы собраны в хвост, глаза холодные и расчётливые. В левой руке у девушки меч, правая рука свисает плетью. На рукаве рубашки выступила кровь, на щеке глубокая рана. Напротив девушки – трое мужчин в какой-то странной чёрной одежде. На голове чёрные шапочки с прорезями для глаз, чёрные, обтягивающие фигуры костюмы, и опять же, чёрные высокие сапоги с отворотом. Какие-то мысли насчёт всего этого в голове промелькнули, но они, словно чего-то испугавшись, с невероятной скоростью исчезли. Нет, я понимаю дуэль три на три человека, два на два, один на один. Я допускаю даже сражение двое на одного, но такое? Сражаться с женщиной, ранить её… нет, увиденное в голове не укладывалось.

Как культурный человек, я откашлялся, чтобы привлечь внимание к своей жалкой и ничтожной личности. Трое нападавших оглянулись, один из них произнёс:

— Пшёл вон, щенок!

Девушка добавила:

— Беги отсюда, идиот!

Меня второй день обзывают то идиотом, то щенком. Перебор! Я прошёл несколько метров по густой траве, доходящей до колен, и споткнулся о раскинувшего руки в сторону человек в чёрной одежде. Четверо на одного? Это вообще Тёмный знает что. Подняв с земли меч убитого, я направился к девушке. Для того, чтобы встать рядом с ней, мне нужно пройти мимо трёх мечников. Они, это и понятно, будут с этим категорически не согласны, со всеми вытекающими последствиями.

Пока в моей голове зрели умные мысли, госпожа Судьба распорядилась по-своему: высокий мечник сделал сильный замах и в мою сторону полетел нож. Причудливая гарда вспыхнула ослепительным жёлтым светом, мир вокруг меня приобрёл странные очертания: трава и деревья из зелёных превратились в ярко-жёлтые, Галар на голубом небосклоне почему-то стал фиолетовым. Нож, как в трактире «Три быка», остановился на расстоянии нескольких сантиметров от моей груди и, медленно развернувшись в воздухе, отправился в обратный полёт. К мечнику в чёрной облегающей одежде приближалась госпожа Смерть, но он об этом даже не догадывался. Ещё мгновенье и время нехотя, словно раздумывая, вернулись в своё привычное русло. Мечник упал, как подкошенный. Нож в глазнице – это всегда серьёзно и к нехорошему. Девушка сделала едва заметное глазу телодвижение, второй мечник рухнул на землю с подрезанными на ногах связками. Третий человек в чёрном, отступая от нас, прошептал:

— Маг, боевой маг!

Он бросился в сторону просвета между деревьями, но, пробежав несколько метров, нелепо взмахнул руками и упал на землю. С ножом в шее особо не побегаешь, согласен. Я посмотрел на девушку: меч она отбросила в сторону, левая рука так и застыла в воздухе, провожая в полёт нож. Закатив глаза, светловолосая рухнула на землю. Слева, справа, откуда-то сбоку раздались отрывистые команды, и на поляне появились вооружённые люди в форме гвардейцев Его Императорского величества Кальтора V. В голове, ярким росчерком молнии, пронеслась мысль: парк, примыкающий к дворцу Императора, его личная охрана, девушка со светлыми волосами, лежащая без сознания, три трупа на земле и один мечник с перекошенным от боли лицом. Всё стало на свои места. Всевышний милостивый, ну почему я такой идиот, и как я сразу не узнал ту, которую должен был узнать с первого взгляда?

***

Мечтал о тишине, о возможности сосредоточиться, составить гениальный план освоения и покорения города Трёх призраков? Получите и распишитесь! Теперь у меня свободного времени будет хоть отбавляй. Я прикоснулся к затылку и поморщился от боли: что-что, а бить гвардейцы умеют. Шишка на затылке с кулак величиной, кровь никак не хотела останавливаться. Я посмотрел в сторону двери тюремной камеры и меня в очередной раз посетила мысль, что я нахожусь не в застенках городской тюрьмы: краска на двери свежая, мухами не засиженная, нет ни одного подтёка грязи или крови. Хотя, откуда мне знать, есть ли такие подтёки на дверях городской тюрьмы? Но одно я знал точно, что нахожусь где-то глубоко под землёй. Меня, с мешком на голове, поддерживали под руки, когда мы опускалось по ступеням лестницы вниз. Я сосчитал количество ступеней: двести шестьдесят шесть. Плюс-минус две-три ступени. Обидно, очень-очень, что вместо слов благодарности я оказался под землёй с шишкой на затылке и с невыносимой головной болью.

В принципе, можно понять и гвардейцев: поляна, на которой куча трупов, принцесса без сознания, и я такой красивый, стройный с улыбкой на лице. Хм... да ещё и с мечом в руке. Хорошо, что хоть один свидетель поединка остался в живых. Но есть большое сомнение, что из него выбьют хоть какие-то показания: слишком мужественно мужчина перенёс ранение, то есть гибель связок на ногах. Чёрная одежда и остальные атрибуты на пленнике – знак принадлежности к гильдии убийц, а это очень серьёзная организация, очень. Там абы каких людей не содержат, физическая и психологическая подготовка в таких организациях на высоте. А принцесса Адальмира прекрасна. Во всех отношениях. Как же она себя держала в руках до последней минуты, какой же у неё был сосредоточенный, полный решимости взгляд! Не у всякого мужчины хватит силы духа, чтобы стоять лицом к смерти и при этом ничем свой страх не выдать. Прям, молодец принцесса, умница. Я попытался подняться с деревянного топчана, пройтись по камере. Головная боль накатила тошнотворной волной, я закрыл глаза. Тёмный! Родители и Нойль сходят с ума: они не знают где я сейчас, что со мной произошло. Как там Морри поживает, интересно? Тоже переживает или нет? Поди узнай, что творится в голове у современных девушек. Тем более, что она не просто красивая и умная, она вдобавок ко всему старатель. У нас склад ума немного не такой, как у всех нормальных граждан Империи. Постоянные стрессы, хождение по тонкой грани между жизнью и смертью – всё это накладывает свой отпечаток на характер, на мысли, на поступки.

Но не это меня сейчас волновало больше всего. Что со мной происходит в последнее время, почему Дар начал себя проявлять в такой странной форме? Как мне удалось два раза – с ума можно сойти – остановить полёт ножей и отправить их в обратный путь? Как? Нет ответа и, скорее всего, он появится ещё не скоро. Нужно выпутаться из ситуации, в которую я попал, а потом... а потом видно будет. Зачем себя изводить и накручивать нервы? Я ни в чём не виноват, и на этом буду стоять до последнего. Интересно, как будет проходить суд, какое мне предъявят обвинение? Покушение на жизнь принцессы? Нет, такого не будет. Совсем не будет, потому что суда не будет. Уверен в этом, хоть и не на все сто процентов. Тайны первых лиц государства, их родственников и близких, находятся под завесой таинственности и эти секреты очень хорошо охраняются. Подумав, что самый лучший лекарь — это сон, я, повернувшись к стене камеры лицом, попытался уснуть. Пламя горящей свечи отбрасывало причудливые тени на потолке, на стенах. Тени двигались в каком-то медленном, завораживающем танце. Спать… спать…

***

— Так можно всю жизнь проспать, пропустить много интересного и приятного. Вставайте, молодой человек, нам пора отправляться на праздник. Просыпайтесь, просыпайтесь, просыпайтесь…

Для полного счастья мне не хватает в голове голосов! Просыпаться, тем более открывать глаза, не хотелось до полного неприличия. Обрывки сновидений цеплялись за натянутые струной нервы, распадались на отдельные фрагменты диковинной мозаики. Пересилив себя, я всё-таки открыл глаза. Свеча догорела, оставив в камере прогорклый запах, но в помещении было светло. Не понимая, как такое возможно в принципе, я сел на топчан, осмотрелся. От увиденного по спине пробежал холодок страха: возле стены, противоположной от двери, в воздухе, не касаясь ногами пола, находился призрак. От его размытого силуэта в стороны расходилось голубое сияние. Призрак на одном месте не находился, перемещался вдоль стены.

— Кто вы? – прохрипел я.

В горле першило и пекло, словно меня напоили-накормили раскалённым песком. Я понял, что если сейчас не сделаю глоток живительной влаги, то умру. Кое-как, с трудом удерживая равновесие, я подошёл к двери, рядом с которой на полу стояла кружка с водой. Сделав несколько глотков воды, я повторил вопрос:

— Кто вы?

В ответ раздался нежный, как звон серебряных свадебных колокольчиков, смех. Призрак женским, очень приятным голосом, ответил:

— Очень плохо, что люди не знают в лицо своих правителей. Это просто неучтиво. Не находите ли, господин…

— Извините, Императора и Императрицу я видел и не раз. Вас же – нет, не имел такой чести.

— Вот как? Я не ослышалась? Император и Императрица? Какой вздор! Я, Королева Изаранита Сиятельная, слышу режущие слух слова! Прекратите, молодой человек, прекратите! Двенадцать королевств, двенадцать королей и королев, вы словно не в своём уме, честное слово. Но я спишу это на послеобеденный и такой сладкий сон. Просыпайтесь, просыпайтесь…Собирайтесь, нам пора на бал… пора на бал… бал… бал... бал…

Тёмный! Откуда в подземелье эхо? Создалось впечатление, что я сейчас нахожусь в огромном помещении или в пещере. Вылив в ладонь из кружки остатки воды, я умылся, потряс головой. Куда делся призрак – непонятно, почему от стен исходит голубоватое свечение? Интересный вопрос. Я прошёл по камере, прикоснулся к стене, рука не встретила никакого сопротивления. За стеной была пустота. Осенив в себя знаком преклонения перед Всевышним, я сделал шаг вперёд, навстречу неизвестности. Тело обожгло холодом, я находился нигде и, одновременно с этим, везде. Вокруг меня было великолепие ярких красок, вокруг меня был новый, диковинный и неизведанный мир. Я стоял посреди огромной комнаты, стены которой задрапированы тканью вишнёвого цвета, с нанесённой на ткань паутиной красивого рисунка цвета золота. Ростовое зеркало в оправе из дерева красного цвета, огромный кожаный диван и два кресла, шкаф с книгами, камин, в котором весело пылает огонь, паркетный пол и множество вазонов, необычайной и непривычной формы, расставленных по углам. Передо мной, опершись на колено, стоял маленький человек, с огромной чёрной бородой и шикарными усами. Тёмные глаза-пуговки смотрели на меня так пристально, что я невольно отвёл взгляд в сторону.

— Приветствую вас, граф! – произнёс человек.

Граф? Я не ослышался?

— Как вы меня назвали, любезнейший? – произнёс я и испугался собственного голоса.

Что за слова, откуда во мне столько высокомерия и чопорности? Всевышний, где я? Что происходит?

— Ваша Светлость, не извольте гневаться, – словно оправдываясь, ответил… ммм… гном или карлик? Нет, пожалуй, гном. – Извините за назойливость, но до начала бала остались мало времени и вам, после дальней дороги, необходимы водные процедуры. Позвольте вас сопроводить.

— Дозволяю, – ответил я и прикусил язык.

Боги, да что со мной происходит!? Никогда такого слова не слышал и не произносил. Я смотрел на гнома, на его голову с проплешиной, осознавая всё больше и больше, что происходившие со мной – никакой не сон, а самая настоящая явь. Гном, красивая комната с шикарной мебелью, предстоящий бал и.... что-то на этом балу должно произойти. Но что?

Я прикоснулся рукой к плечу гнома:

— Я забыл, чему посвящён бал, уважаемый. Не напомните?

— С удовольствием, Ваша Светлость, с удовольствием. Сегодня вы должны прикоснуться к Источнику. Только избранным дана возможность увидеть Силу, и к ней прикоснуться. А вы избранный, Ваша Светлость. После обряда посвящения состоится коронация. Гостей много, Ваша Светлость, все ждали этого момента пятьсот лет.

— Хорошо! А что будет после коронации и после бала?

— Не знаю, Ваша Светлость. Нам, обычным смертным, это неведомо. Сюда извольте.

Стеклянные двери, с вкраплением разноцветных камней, распахнулись и у меня перехватило дух: я стоял на берегу озера, но парящая вода, почему-то, была кроваво-красного цвета. Дневного светила не было, синее небо само по себе излучало рассеянный свет. Совсем недалеко от меня кто-то пел красивую песню. Женские голоса сменяли мужские, потом зазвучал хор из мужских и женских голосов. Я оглянулся, чтобы задать гному вопрос о странном цвете воды, но стеклянные двери были закрыты. Гном исчез, испарился, не было никакой комнаты, было озеро с водой красного цвета, на берегу, склонив головы, росли плакучие ивы.

— Граф прибыл, прибыл граф… – раздалось множество голосов. – Он возжелал смыть с себя усталость и пыль звёздных дорог. Нужно помочь графу… граф должен чувствовать себя бодрым и отдохнувшим. Поможем графу…

Я не успел моргнуть глазом, как одежда исчезла, меня же подхватила упругая волна воздуха и нагого понесла в сторону озера. Вода оказалась тёплой и мягкой, в тоже время – освежающей и бодрящей. Я почувствовал, что рядом со мной в воде кто-то есть. Посмотрев по сторонам, увидел, что нахожусь в окружении ослепительно красивых женщин. Каждая была хороша по-своему, их всех объединяло одно: длинные, ниже плеч, волосы серебристого цвета и бездонные, глубокие как омут, голубые глаза. Моё тело натирали мазями, смывали образовавшуюся пену. Женщины вновь наносили на кожу мазь, но теперь уже другого цвета, втирая её в тело. Я вытянул руки и не смог сдержать возгласа удивления и восхищения: по моим венам и артериям, омывая мышцы, текла кровь, по невидимым сосудам двигался поток энергии. Я чувствовал, как тело наливается свежестью, как мышцы становятся упругими и эластичными.

— Достаточно, спасибо, – сказал я и тут же услышал: – Граф отдохнул, он полон сил и энергии. Графу нужны силы, бал продлится три дня и три ночи.

Чьи-то заботливые и сильные руки приподняли меня над водой, тёплый ветер высушил кожу и волосы. Тело излучало серебристый свет, я почувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Упругая волна воздуха аккуратно опустила меня на пол перед стеклянной дверью, которая незамедлительно открылись. Не обращая внимания на отсутствие одежды, я сделал шаг в сторону комнаты со стенами вишнёвого цвета, и с удивлением обнаружил, что на мне очень дорогая и со вкусом подобранная одежда. Костюм тёмно-синего цвета, белоснежная накрахмаленная рубашка, невысокие кожаные чёрные сапоги, поверх костюма – чёрная накидка с подбоем цвета крови. Я подошёл к зеркалу в рост человека, но в нём увидеть своё отражение у меня не получилось. Прикоснувшись пальцами к полотну серебристого цвета, я почувствовал лёгкое покалывание. Зеркало подёрнулось рябью, в нём я увидел рыжеволосую красавицу в чёрном вечернем платье с глубоким декольте. Зеленоглазая, высокая и стройная, мило улыбнувшись, подала мне руку.

Я помог красавице выйти из зазеркалья и, затаив дыхание, наблюдал, как она идёт по комнате, мерно покачивая бёдрами. Девушка подошла к небольшому столику, на котором стояли два бокала с жидкостью рубинового цвета. Взяв бокал в руки, незнакомка повернулась ко мне лицом:

— Что же вы, граф, грустите? Сегодня великий день, который запомнят существа во всех мирах. Сегодня ваш день, граф, и давайте выпьем вино, которому почти пятьсот лет. Да-да, не удивляйтесь и привыкайте ко всему необычному.

Я, выдохнув воздух, подошёл к столу и взял в руки бокал с вином.