«Сорян. В этот раз не получится», — читал Данил, уже не надеясь получить другой ответ.

«Давай потом. В вс например. Ты же свободен», — Данил был свободен, но хотел написать, что занят.

С Лёшей они пытались встретиться давно. Два месяца кряду они играли в «давай встретимся – сегодня не могу». И чаще всего не мог Лёша. Почему-то у него всегда возникали непредвиденные дела, которые отложить он никак не мог, а вот встречу с «лучшим другом», как он сам говорил в студенческие времена, – ещё как мог. Думал, наверное, что друг поймёт, несмотря на то что они не видятся, они всё равно остаются теми же людьми, что и раньше. Данил так не думал. Он считал, что взаимодействие слишком важно и, если его нет, то от отношений ничего не остаётся. Только призрак. Эфир. Воспоминания. А воспоминания не всегда вяжутся с тем, что происходит в реальности.

День просран, решил для себя Данил и заблокировал телефон, не отвечая Лёше. Чем заняться, он не знал. Планировал ведь встретиться с ним, может быть, прибухнуть, оттянуться как в универе, повеселиться, но ничего из этого его не ожидало. Пить в одного он не мог, не привлекало. Домашние дела он сделал ещё вчера, только оставалось что влить ещё один день в просмотр сериалов. Это хоть как-то отвлекало и занимало время. Но перед тем, как приступить к марафону, Данил решил перекурить и вспомнил, о чём вчера говорил с Димой. Они ведь познакомились. Познакомились по-нормальному, не только перекинулись «привет-пока», а поговорили и даже договорились.

Данил не спешил выбивать сигарету из пачки. Перед этим решил проверить, дома ли Дима. Почему бы не присоединиться к нему? Да, на часах всего десять утра, но по выходным Дима упорот всегда. Данил помнил, как чувствовал запах травки, когда выходил на работу в восемь утра. Ему не могло показаться и это не мог быть запах с прошлого вечера, это лишь означало, что, стоит Диме проснуться, как он выкуривает косяк-другой.

Данил вышел на лестничную площадку и подошёл к двери Димы. Принюхался. Он не ощущал никакого запаха, кроме сырости подъезда. Вариант, что Дима на работе, перевешивает.

Данил нажал на звонок и почесал ногу. Услышал дребезжащую трель. Подержал палец три секунды и убрал руку. Прислушался. За дверью не было слышно шагов или какого бы то ни было шевеления. Данил снова нажал на звонок и снова прислушался.

Ничего. Тишина. Похоже, Дима всё-таки на работе.

Данил засунул руку в карман и отошёл от двери. Достал пачку сигарет и, перед тем как выбить одну, вздрогнул от скрипа металлической двери.

— А, Дань, ты, — жёвано проговорил Дима, выглядывая из квартиры.

— Охренеть, я думал, ты на работе, — Данил убрал пачку обратно в карман.

— Нет, сегодня… сегодня выходной, — зевнул Дима, сильно растягивая рот. — Что-то хотел?

— Ну да. Покурить с тобой.

— С утра пораньше? Ты, ну, время видел?

— Кто бы говорил! Знаю я, что ты и по утрам куришь. Только не отнекивайся.

— Ой, блядь, — шикнул Дима и потёр глаза, — ну бывает. Да. Бывает. Но не сегодня. Сегодня я хотел поспать.

«Понятно», — лишь подумал Данил.

— Приходи после обеда, о’кей? Я ещё, ну, посплю, потом… умоюсь, поем, и… чё там ещё надо делать? — Дима закрыл глаза и сильно покачал головой. Данил подумал, что он сейчас отрубится на пороге. — Я, наверно, э, ну, сам за тобой зайду, о’кей?

Согласился. Так же просто, как и предложил.

— Хорошо. После обеда. Буду ждать, — спешно выговорил Данил и ушёл к себе.

Не думал, что получится. Даже курить перехотелось. Дима закрыл дверь только после него, кажется, на секунд семь позже.

Время до обеда Данил всё-таки провёл за сериалом. Смотрел новые вышедшие серии и даже не пытался вспомнить, что было в предыдущих. Это было так же неважно, как и само содержание сериалов. Он жевал каждую серию, наслаждался, а потом выплёвывал воспоминания. Так хотелось выплюнуть воспоминания о вечных бегах Лёши, да и о самом Лёше, чтобы больше не париться и не вспоминать «а как было до». До было хорошо, сейчас не очень. Если бы Данил попробовал поговорить на эту тему, если бы он только мог встретиться с Лёшей, то ничего путного не вышло бы. Лёша свято верит в то, что у него есть дела, которые не отложить, и он будет ставить их в приоритет, а не друга. Раз за разом. Снова и снова. И так до конца жизни.

Данил усмехнулся этой мысли, может быть, когда Лёша выйдет на пенсию, станет дряхлым стариком, которого дряхлый Данил не сможет признать, они-таки встретятся, но, о чём говорить, знать не будут, потому что не виделись слишком давно, – придётся рассказывать всю прошедшую жизнь. Один вечер для одного, второй – для другого.

«К чёрту», — решил Данил и нажал на следующую серию.

После двух пришёл Дима. Только Данил открыл, как тот выдал, хихикая, что Данил засомневался, а не курнул ли он уже:

— Я пиздец проорался с этих мемов.

Глаза как всегда широко открыты и отлично демонстрируют растущее по белкам раздражение.

— С каких ещё мемов? — не понял Данил, выходя в тапочках на площадку.

— Про Данила и – Дани-и-ла, — Дима прыснул, пока Данил закрывал дверь. — Угар. Ты не видел?

— Нет, не видел.

— Блядь, надо срочно исправить! — Дима открыл перед Данилом дверь, пуская того первым.

В квартире было прохладно. Задувал ветер. Окна были открыты, но ощутимо присутствовал запах жжёных тряпок и листьев. В прихожей на крючках висели куртки. Кажется, все, что есть у Димы. Вчерашняя синяя ветровка, чёрная толстовка, дутая серая куртка и чёрный длинный пуховик. В подставке под обувь стояла, опять-таки, кажется, вся обувь, что была у Димы: тканевые тапки, белые кроксы, потёртые кеды с американским флагом, красно-чёрные кроссовки, жёлтые и чёрные ботинки. Несмотря на отсутствие места, всё находилось в последовательном порядке, стояло ровно, под линеечку.

Дима повёл в комнату с расстеленным диваном, парой кресел, кофейным столиком и огромной стенкой советских времён. За стёклами стояли книги, коробки из-под конфет, яркие упаковки от алкоголя, бутылки разной и нетипичной формы. Данил зацепился за черепушку. Не знал, что такие есть.

— Садись. — Дима указал на застеленный коричневым покрывалом диван. — А, или на кресле хочешь? Они, ну, не очень удобные. Такие себе. Скрипят, э, ну, много. Мне привычнее на диване, — Дима хлопнул дверцей балкона и закрыл её.

— Проветриваешь, перед тем как дымить? — улыбнулся Данил левым углом рта.

— По привычке, — Дима пожал плечами и развернулся к стенке. Вытянул нижний ящик и достал полиэтиленовый пакет с маленькими свёртками.

Данил сел на диван. Дима к нему присоединился. Выудил из-под одеяла подушку и предложил Данилу. Сам опёрся на стену спиной.

Открыл пакет и достал по косяку.

— Ты уже курил? — спросил он, откладывая остальные в сторону.

— Да, но давно. Лет десять назад.

— Хера, — Дима взял косяк ртом и достал из кармана шортов зажигалку. — Ну ты знаешь, что может быть?

— Ну знаю, — передразнил Данил и достал свою зажигалку.

Почти одновременно они зажгли огоньки и затянулись. Данил затянулся быстро и мелко, Дима же глубоко и основательно. Вкус казался будто бы новым, пусть и отдалённо знакомым. Он едко осел на языке. Данил даже подумал, что, может, не стоит? Сам потом не избавится от этого запаха и будет похож на наркомана. Хотя – больше одного раза он не рассчитывал потреблять, так что ничего страшного в этом не было. Просто потом подольше постоит в душе.

Данил задумался. В его окружении те, кто сидел не первый месяц, часто клали на свою гигиену и от них разило не только травкой, но спёртым запахом пота. Сами не мылись, одежду свою не стирали, жильё запускали. В отличие от них, Дима вёл вполне себе порядочный образ жизни и ничем, кроме травки, от него не несло. Возможно, он только начал. Но сколько это «начал» продолжается? Данил вспомнил, что вся эта драматургия с «подумай о своём здоровье» началась, примерно, полгода назад. Уже полгода, как минимум, Дима курит и за это время не угробил свой социальный вид.

Это было подозрительно и странно.

Данил затянулся.

— Так как ты начал? — спросил он у Димы.

— Начал?

— Ну, курить. Почему. Ты не подумай, — одёрнул себя Данил, — я не буду тебя докапывать с тем, чтобы ты прекратил. Мне просто интересно. Что у тебя там такого случилось, что ты подсел. У всех это по-разному происходит, вот и интересно, как это случилось у тебя.

— А, ты об этом, — затянулся Дима, и Данил заметил, с явным наслаждением, прикрывая глаза и пробуя на вкус то, что уже должно было приесться. — Ну вот ты куришь, а потом больше тупишь. А чем больше тупишь, тем, ну, меньше видишь.

— А что ты видишь? — не до конца разобрал посыл Данил. — Галюны?

Дима заржал.

— Я слышал, что вроде как, вроде как наркотики только хуже делают. Не, я себя не настолько, ну, не люблю.

— Тогда в чём дело? — затянулся Данил и снова быстро и мелко. Не мог войти во вкус. Боялся, что станет плохо и его вырвет.

— Ну вот в том, что вижу.

— А что ты видишь? — повторил Данил, не связывая услышанное.

— Ну, вот, просто, то, что передо мной, типа… тебя, Пашу, знакомых на работе, да даже эту квартиру, всё, буквально, ну, всё, этого… этого слишком много. — Заторопился Дима. — Ты не замечал? — он обернулся к Данилу.

Данил только заметил, какими большими стали его зрачки.

— Да нет. Всё в пределах нормы. Что раньше, что сейчас. То есть тебе этого много?

— Этого дохуя, — Дима повесил голову. — И постоянно. Когда я не курю.

— А может, это началось из-за того, что ты начал курить? Не думал? Знаешь, типа тревожка повысилась, ты стал острее реагировать на происходящее вокруг тебя, и вот как итог.

Дима поднял голову и посмотрел таким взглядом, что Данил ощутил всю неуместность произнесённого ранее. Он звучал именно так, будто хотел его отговорить.

— Это началось до. — Сухо высказал Дима и снова затянулся. Глубоко. Потом долго выпускал дым. Им он тоже будто бы наслаждался, рассматривал, становился мягче и даже улыбался. — Точно до того, ну, как я начал. Я это знаю. И Паша это знает. Ну и теперь ты знаешь. Я типа к себе не настолько дерьмово отношусь, чтобы делать, ну, делать хуже. Я просто… просто думаю, что это помогает.

— И как? Реально помогает?

— Реально.

У Димы осталось меньше половины косяка, у Данила больше.

Что ж, спорить с заявлением он не собирался. Всё-таки Диме виднее. Почему-то Данил был уверен, что тот вполне критично относится к тому, что делает. Может, он один из тех сверхчувствительных людей, которые всё воспринимают чрезмерно тонко и которым нужно средствами извне сузить поток восприятия? Вполне возможно.

Данил кивнул.

— Чего киваешь? Торкнуло? — съязвил Дима, подталкивая Данила в плечо.

— Нет, просто. Просто согласился с мыслями в своей голове. Иногда так делаю.

— А, ведёшь мысленный диалог? Ну, ты похож на такого человека.

— На какого ещё человека? — Данил нахмурился.

— Ну на такого, такого, который мно-ого думает и чё-то вечно решает в своей голове. Вот, собрания там проводит, — улыбнулся Дима и подставил косяк к губам, — ну и решает чё-то. Блин, я это уже сказал, да? Туплю-туплю, — затянулся он. — Но так лучше. Определённо лучше.

— Да ты кайфуешь, — успокоился Данил и захотел попробовать так же. Более уверенно взял косяк и сделал глубокий вдох, будто курит сигарету. Пошло сильно. Данил поперхнулся и разразился кашлем.

— Ты это, ну, не, не переусердствуй, — Дима положил руку на спину Данилу.

— Да, — выкашлял последнее Данил, — энтузиазм – это круто, но не тогда, когда ты переусердствуешь.

— Ого. У тебя много, э, ну, таких фраз в заготовке, да? Вчера про… про а-альтруизм выдал. — Дима с нажимом погладил.

— Просто думаю о всякой херне и такую же херню говорю.

— Не, по-моему, это круто. Типа вот тебе плюсы, вот тебе минусы. Доступно. Понятно. Круто, да, — широко улыбнулся Дима и убрал руку со спины.

Только когда он убрал, Данил почувствовал её присутствие. Постарался об этом не задумываться. Вместо этого предпринял ещё одну затяжку, в этот раз – более успешную.

Данил проснулся с головной болью. Он быстро понял, в чём дело, и выпил таблетку.

С Димой он просидел до вечера, выкурил ещё три косяка и потерял несколько часов выходного. Будто их вырезали на постпродакшне, оставив урезанную версию. И ладно бы вырезали один кусок, но нет – остались мелкие кусочки, взятые то тут то там. Воспоминания превратились в непоследовательную презентацию, слайды в которой перепутаны.

Данил пошёл умываться, запинаясь на месте и еле сохраняя равновесие. Мозг не обрабатывал поступающую информацию, а тело не двигалось согласно ситуации. Про что, а про тупёж Дима не врал. Конкретно тормозит в организме всё.

Данил увидел своё лицо в зеркале. Глаза краснющие.

— Бля-ядь, — протянул он, возвращаясь в комнату за таблетками.

Нашёл нафтизин и закапал глаза. На работу в таком виде лучше не являться. Хотя кто подумает, что он курил?

Данил понюхал футболку, запаха не ощутил. Это могло быть от привыкания. Он снял её вместе со штанами и трусами и запихнул в стиралку. Он даже не помнил, как вернулся домой, как дошёл до кровати и завалился спать. Но спал он крепко. Единственный плюс курения.

После того, как переоделся, пошёл умываться.

Он помнил, что Дима всё-таки показал ему мемы про Данила и Даниила, как он угорал и как Данил угорал вместе с ним, даже сейчас он улыбался – картинки были смешные, это он помнил. Ещё помнил, как Дима рассказал ему о том, что покупает травку у человека, который чуть было его не убил.

«Серьёзно?» — подумал тогда Данил, не отдавая себе отчёт в том, что произнёс это вслух.

— Я тебе отвечаю, — разливался Дима, — то есть он, ну, сказал, что, вот, он не собирался меня, ну, убивать, но, блядь, он на меня хотел пистолет наставить. Если бы наставил, то и нажать на, это, ну, спусковой… этот, как его, крючок? Крючок, да, вроде? Ну, короче, он бы и спустил пулю. Я пиздец перепугался. Думал, от страха, ну, сдохну. Это был пиздец. Настоящий пиздец, ты себе не представляешь.

«Врёт как дышит», — решил для себя Данил, потирая бедро. В этот раз вслух не сказал, учтиво промолчал, кивая на автомате головой. Этот его ответ Дима принял как согласие.

— Но сейчас всё норм, — спокойнее заговорил он, — я уверен, уверен, что пистолет он до сих пор с собой носит, не может не носить, только держит его не в кармане, а, ну, где-нибудь в кобуре на, вот, плече.

«Ну и дичь, — только дошло до Данила, когда он чистил зубы. — Зачем покупать травку у человека, который тебя чуть было не застрелил? Бред. Точно бред».

Ещё он помнил, как после третьего косяка Дима совсем размяк и иногда ложился на его плечо, клал руку на колено. Данила тогда это не трогало. Его тогда вообще ничего не трогало. Он угорал с бургеров разных толщины и наполненности и надписей над ними «Даниил» и «Данил». Ему было совсем не до того, что Дима липнет к нему.

Липнет физически.

Данил выплюнул белую пасту. В ней прослеживались красные прожилки. Опять дёсны кровоточили. Данил недовольно прополоскал рот и смыл пенку с раковины.

И хорошо, что лип только физически, без всяких намёков на желаемое продолжение или ответной реакции. Данил мог быть глух и слеп, и Дима этим не пользовался. Но, стоит полагать, раз он по мальчикам, то и Данил мог оказаться в его вкусе?

Мысль не польстила.

Данил посмотрел в зеркало. Нахмурился. Шашней с парнем ему не хватало.

А, может быть, именно этого ему не хватало? Ну да, парня-торчка и наркотиков.

Данил встряхнул головой.

Чего ему не хватало, так это встреч с друзьями и этих самых друзей. Почти никого не осталось. Просто перестали поддерживать контакты, когда выпустились из универа. Просто все растворились в бытовухе и приземлённых вещах. Все стали заняты больше собой, нежели окружающими.

В некоторой степени это казалось Данилу правильным. Кого, если не самого себя, в первую очередь, должен заботить человек? Все остальные занимают второй план и выступают более или менее значимыми фигурами, но они всегда остаются фигурами второго плана. Главный герой один. И так для каждого человека.

Данил всполоснул лицо и задержал дыхание.

В своей жизни он тоже главный герой и его жизнь заботит его куда больше, чем жизнь того же Лёши, хотя думает он о нём часто.

Данил вспомнил, что так и не ответил.

Вытер полотенцем руки и лицо и пошёл в комнату. Нашёл телефон там, где оставил его вчера, – на кровати, с почти опустошённым зарядом.

— Бля-ядь, — повторил он и подключил зарядку.

Лёша только написал: «Ну». Подразумевая вопросительное «ну». На знаки вопросов у него времени тоже не хватало.

«Посмотрим», написал Данил. «Ничего не загадываю».

Так и хотелось поиграть на нервах Лёши, чтобы тот знал, что чувствует Данил, как переживает неопределённость и отказ. Он понимал, что воспринимает это уж слишком остро, но, как и Паша для Димы, Лёша для Данила в печёнках сидел со своими завтраками и обещаниями. А бросить его, оставить Данил не решался. Надеялся, что хоть в этот раз всё будет как надо. Надеялся сохранить хотя бы одну связь, что была у него. Возможно, стоило просто завести новую, но, понимал Данил, он не знал где и как. В школе и универе всё складывалось само собой, не нужно было прилагать усилий, достаточно было зацепиться за компанию, и она несла тебя по всем другим компаниям, где ты мог свободно плавать и знакомиться с людьми. На работе большинство коллег ровесники Данила, но с ними не о чем говорить, пусть все и живут примерно одинаково: работают с девяти до шести пять дней в неделю, на выходных отсыпаются за всю неделю разом, смотрят сериалы, читают новости и обсуждают их. Но что-то в этом отношении у Данила не вязалось.

Если подумать, Дима – единственный человек за последнее время, с кем состоялся хоть какой-то разговор, и, если довести мысль до конца, Данил был вполне удовлетворён, пусть и был под кайфом и половину вообще забыл.

— Пиздец однако, — резюмировал он.

День на работе прошёл вторично. Данил отвечал на звонки, помогал решать проблемы, слушал жалобы и много зевал. Кто-то из коллег заметил его красные глаза, пошутил про бурную ночку, а Данил только в непонятках вскидывал брови и доставал нафтизин. Шутки коллег ему тоже не нравились. Были они как всё на этой работе – давно знакомым и опробованным, идущим по старому маршруту и не желающим меняться.

Такой образ жизни был близок Данилу, но что-то в нём нервировало.

Когда Данил дошёл до пролёта второго этажа, голоса в подъезде стали чётче. Один он даже признал – по манере говорения: скачущей, медленной, тормозящей, – он принадлежал Диме, но второй точно принадлежал не Паше. Звучал он более спокойно и расслабленно и ни от чего не отговаривал.

— От души душевно, ну, в душу, — Данил почувствовал, как Дима расползается в улыбке от этих слов. Больно его интонация была дружелюбной и заискивающей.

— Пока ты платишь, так всё и будет, — вкрадчиво ответил мужской голос. Он звучал старше Димы.

— Да знаю я, кстати, знаешь, знаешь, о чём я ещё не говорил?

Данил дополз до лестничной площадки третьего этажа и увидел человека в синем костюме с новеньким кейсом.

— Только не начинай, Дим, — выдохнул парень.

Дима и впрямь улыбался, а в его руке Данил заметил полиэтиленовый пакет с заветными свёртками.

— Дань, привет, — заметил его Дима.

Синий костюм тут же обернулся. Выглядел он презентабельно, настороженно и враждебно. Будто встал на дыбы как кошка и смерил Данила взглядом. Если бы он мог, подумал Данил, он бы достал пистолет.

— Не кипешуй, — Дима положил руку на плечо пиджака. — Он нормальный.

— Нормальный, говоришь? — обратился парень к Диме. Сказал он это с явным недоверием.

— Он в теме, вот, всё, что надо знать. Стёпа, это – Даня. Даня, это – Стёпа. Мой драг-доставщик-дилер.

Данил лишь протянул «а-а» и достал руку из кармана. Стёпа снисходительно улыбнулся и пожал ладонь.

— Не кричи об этом на весь подъезд.

— Ну, кто бы серьёзно это воспринял. Подумают, что, ну, дети балуются. Всего-то.

— Всего-то, — повторил Стёпа на выдохе.

— Проблемы доставляет, да? — съязвил Данил, а Стёпа с одобрением молчаливо согласился.

— Я пойду, а то дел и без тебя хватает.

— Иди-иди! Целую тебя за всё хорошее, — Дима показал пакет, а Стёпа лишь махнул рукой на прощание. — Это, кстати, он, — сказал Дима, когда Стёпа спустился по лестнице.

— В плане? — не понял Данил.

— Убить меня пытался. Ну, как пытался. Я говорил. Хотел. Наставить. На меня. Пистолет. Я считаю, что, ну, это приравнивается к попытке убийства.

Данил закатил глаза.

— Никогда не поверю, что это правда, — сказал он и подошёл к своей двери.

— Но это правда! Вот, спроси у него. Стёпа! — Дима выскочил к пролёту и крикнул на весь подъезд.

Стёпа промолчал.

— Вот козёл.

— Ты бы реально с наркотой не светился, а, — заметил Данил и вставил ключ в замочную скважину. — Тебе будто проблем не хватает.

— Ну, может, и не хватает, — Дима вернулся обратно. — Это всё от травки. От неё либо дико тупишь, либо, ну, все день… блядь, все дела за день делаешь.

Данил не отреагировал. Так и было.

— Хочешь курнуть? — предложил Дима, когда Данил открыл дверь.

— Мне завтра на работу.

— Мне тоже.

— И почему тебя это не останавливает? — спросил Данил и повернул голову к Диме.

Тот, как всегда, выглядел удивлённым с широко распахнутыми красными глазами.

— Ну, потому что… делу время, потехе, ну, э, час? — он нескладно улыбнулся своим словам.

— Моей потехе час в субботу и воскресенье.

— Так ты на пятидневке? — произнёс Дима. Как показалось Данилу, с сожалением.

— А ты разве нет?

— Нет, — ответил так, словно это было очевидно. — Когда вызовут, тогда и иду работать. Иногда, как сегодня, успеваю всё, ну, сделать в первой, э, половине, половине дня, иногда без дела вот провожу весь день.

— Это же ты где работаешь? — заинтересовался Данил.

— Ну, я роутеры чиню, иногда, э, забираю. Разбираю. Подключаю. Вся эта муть. Дядьки там взрослые работают, мне, ну, неуютно, но платят нормально, вот и торчу там.

«А спрашивал я даже не об этом», — задумался Данил.

— Понятно, — ответил он.

— Ну, ты, если передумаешь, приходи, — Дима показал прозрачный пакет. — Тебе оставлю.

— Ну ты же не будешь всем разом гаситься?

— А вот этого я даже не предвижу.