Дверь открывается и заходит симпатичный моложавый мужчина лет сорока-сорока пяти.

- Доброе утро, ваша светлость.

- Доброе утро…?

Чуть-чуть выделяю в конце интонацию. Мы знакомы? Нет, вряд ли.

- Доктор Иванихин, Андрей Петрович, к вашим услугам, княжна.

- Простите, я себя не слишком хорошо чувствую, - решаю я взять коня за рога.

- Да, ваша светлость, вы тут уже шестой день. Вас привезли с серьезными травмами, магическим шоком, едва удалось вас вытащить.

И взгляд такой… вопросительный.

Друг мой, если вы думаете, что я сейчас начну исповедаться…

Да я бы и рада, но ни фига не помню. Вот беда-то…

Вот объясните мне, как вживаются другие попаданцы? Кто-то себе память реципиента прихватывает, кто-то сам по жизни умный, у кого-то травма… я даже про амнезию вякнуть пока не могу.

Мало ли что?

Это у нас могло бы прокатить, а здесь? Есть ли здесь вообще амнезия?

И как здесь от нее лечат? Феназепамом в попу? Электрошоком и ледяными ванными?

Спасибо, кушайте такое сами. Два раза.

- Верю, что вы сделали все возможное. И благодарю вас за спасение своей жизни.

- Давайте-ка, княжна, я кое-что еще проверю…

Проверка получилась странной.

Надо мной водили сначала руками, потом каким-то кругляшом, словно выточенным из кусочка янтаря, диаметром сантиметра два, потом ладони задержались над солнечным сплетением.

Меня бросило в жар, потом в озноб, доктор медленно кивнул.

- Средоточие цело. Но каналы практически разрушены.

Утешил, благодетель.

Закрываю глаза и делаю вид, что безумно устала, вот, щас помру от изнеможения. Это действует.

Доктор кивает своим мыслям и сваливает, а его место занимает сиделка.

Я отворачиваюсь к стене и проваливаюсь в сон.

Попаданчество там, западенчество, а силы восстанавливать надо. Точка.

***

Хорошо бы сказать, что на следующий день мне становится намного лучше, и я бодрым кенгуру скачу по палате.

Нет.

Ноги ватные, руки похожи на макаронины, а чтобы попить требуется столько усилий…

В итоге все, что я выпиваю, уходит в пот. Зато меня посещают родственники.

И КАК это обставлено! Таки если б вы видели!

Дверь палаты распахивается. И внутрь проходит сначала мой лечащий врач, спиной вперед. Я как раз не сплю и ради разнообразия не в обмороке, меня только что обтерли мокрым полотенцем и даже причесали волосы, а теперь я жду обеда.

Куриный бульон с сухариками.

Вкусный, кстати. Но мутить начинает уже после третьей ложки.

- Вот, ваша светлость.

Светлость…

Не то, чтобы мне эти титулы были интересны, но так, мне кажется, называли князей? Или герцогов? Или еще кого?

Нет, не помню.

Все равно не простых свиней свинья.

Кабан.

Именно это слово всплывает в голове при виде мужчины. Высокий, осанистый, и матерущий… другого слова не подберешь. Знаете, бывают такие могучие мужики, которым саблю, да коня, а еще можно соху и лошадь. И он спокойно телегу на плечи поднимет.

А вот с возрастом эта мышечная масса начинает замещаться творожной. Кто другой не заметил бы, но мне-то уже за сорок. Я эти вещи вижу.

Опыт не пропьешь, только балалайку.

А в остальном – хорош, зараза.

Седые волосы уложены рукой парикмахера, кажется, еще и напомажены, породистое лицо с тонкими чертами отмечено печатью неизбывной брезгливости, губы поджаты, серые глаза смотрят с прищуром.

Определенно, этот мир нуждается в его одобрении. Или хотя бы поощрении.

Костюм стоит столько, что если его продать, можно три дня всю Африку кормить, включая обезьян, ботинки отражают солнце даже в его отсутствие, а трость в руке…

Ёжь твою рожь!

Никогда!

Вот не считая калек, никогда не видела мужчину с тростью. И у него этот аксессуар смотрится более, чем органично.

Интересно, а шпага в ней есть?

Или свинец?

Приглядываюсь.

Нет, это ты, Маруся, дамских романов начиталась. Там с клинками в тростях бегают все, кому не лень. А этот мужик другого класса. Он своих врагов закапывает на полях финансовых сражений, не давая им шанса применить физическое воздействие.

- Говорите, разрушение каналов?

- Да, ваша светлость. Но мы вовремя начали лечение, и ваша дочь вполне может выздороветь и восстановиться.

- Хорошо. Оставьте нас.

От врача следует угодливый поклон, и дверь закрывается.

Интересно, будет ли он подслушивать?

Вряд ли.

Зачем ему чужие секреты, ему работа нужна и чтобы деньги заплатили. Я улыбаюсь краешком губ, и по какой-то причине это приводит к взрыву возмущения у моего… отца?

Таки да.

Отца – ца – ца – ца.

Детская песенка печально наигрывает в моей голове.

- Ты довольна своим поступком?

Ледяной тон, ледяные глаза, да и вопрос…

Как говорится, каждый вопрос содержит в себе кусочек ответа.

- Нет.

Левая бровь аристократа поднимается вверх. Ждет продолжения?

Ну-ну. Вот так я и продолжу, не зная о чем говорить. Может, я маникюром недовольна? Уточнять не будем.

Не дождавшись, аристократ форсирует события сам.

- Я тоже тобой недоволен. Своей глупостью ты расстроила помолвку, вызвала скандал, и мне стоило немалых усилий замять все. К счастью, Сергей Владимирович согласился с тем, что ты просто совершила глупость. Помолвка состоится, как только тебя выпишут из больницы. И если ты еще раз попробуешь что-то выкинуть – отправишься сюда же. Только в синий корпус.

Молчу.

Правила общения с заказчиками гласят:

- думай, прежде, чем ляпнуть.

- анализируй, что тебе сказали.

- не давай прямых обещаний.

Шеф это столько в нас вколачивал, что сейчас я автоматически опускаю веки, изображая усталость. Я бееееедная овечка.

Мозг в это время бешено работает.

Первое.

Меня тут хотели замуж выдать. Не меня, а княжну. Интересно, чем же так хорош этот Сергей Владимирович, что девчонка себя угробила?

Не иначе, средоточие всех видимых и невидимых достоинств.

Хотя… мне-то чего судить, я этого человека в глаза не видела. Но княжна явно считала иначе.

Это следует из слов ее отца.

Надо полагать, что перед приемом по случаю помолвки, или перед обменом клятвами, как там все это у них выглядит, не знаю, она что-то выкинула.

В результате разрушены маноканалы, сильно пострадало маноядро и врач не гарантирует, что вернет ей магию.

Мне-то и по фиг. Жила сорок с хвостиком лет без магии, и еще восемьдесят проживу. Если не буду по ночам таскаться, где не стоило.

И помолвка эта была выгодна ее отцу. Это сто процентов.

Иначе не бесился бы так.

Открываю глаза.

Меня сверлит злой взгляд.

Интересно, а что такое синий корпус? Хотя… по контексту можно догадаться.

- Передайте Сергею Владимировичу мои извинения за случившееся. И сообщите, что я была бы рада видеть его и лично заверить, что происшедшее было только… ээээ…

«Выканье» легко слетает с моего языка.

Видимо, так девчонка к князю и обращалась?

- Чем ЭТО было?

- Досадной случайностью, которой никто не ожидал, и менее всего я, - выкручиваюсь я.

И пойдите, скажите, где я соврала?

Серые глаза теплеют.

Так. Чуть-чуть. Был декабрьский мороз, стал ноябрьский понос.

А не расслабляйся, Маруся, не расслабляйся.

- Приятно видеть такое здравомыслие. Или это очередная уловка?

Ага, уловка.

Рыбалка, ёжь твою рожь!

- Я передам ему твои слова. Не думаю, что он найдет для тебя время, но тем лучше. Ты отвратительно выглядишь.

Спасибо вам на добром слове, папенька.

Опять опускаю ресницы. А что тут скажешь?

Спасибо, я знаю?

Извини, не знаю, как я выгляжу?

Эх, прав был шеф.

Молчание – не золото! Молчание – наше спасение.

Моему отцу быстро надоедает эта пантомима «уставшая овца». Он кивает своим мыслям.

- Домой тебя пока забирать нельзя. Ты здесь еще дней на десять, если выздоровление пойдет хорошо. Я надеюсь на твое благоразумие.

Открываю глаза и медленно, согласно прикрываю их вновь.

Не беспокойтесь, папаша, благоразумие меня никогда не подводило. Вот гормоны – да, а мозгов у меня всегда хватало.

На том мы и расстаемся.

Ни «до свидания, детка, я тебя еще навещу», ни яблочек…

Что-то мне подсказывает, что девчонку пожалеть можно. Не от хорошей жизни она самоубилась.

Эх, Маруся, что-то мы попали.

Эх, Маруся, нам ли быть в печали…

Кто тут Маруся?

Я это, я.

Товарищи родители, думайте, когда детей называете.

Головами думайте. А не самомнением.

И когда извращаетесь с именами типа Марисобель или Семирамида, думайте, в какой среде будут жить ваши дети.

К примеру, мою знакомую Семирамиду так и звали сим-картой или семечкой, Изабеллу – виноградиной, а Майю пожизненно переименовали в майку. Нестиранную.

Не нравится?

А мне как не нравилось…

Знаете, кто такая Марика Рекк?

Была такая киноактриса, знаменитая, красивая, никто не спорит – шикарная женщина. Мария Каролина если что.

Моя мать от нее фанатела.

Но назвать ребенка просто Мария?

Не-эт! Мы пойдем другим путем! И Каролиной (хоть на этом спасибо!) не назвали! Обозвали Марикой.

Не Мариной, не Марией, а Марикой.

В школе меня попытались обозвать почтовой маркой. Так, для начала. Потом еще измывались, пока не получили по носам и не отвязались.

Но и так, без школы было весело.

- Вас как зовут?

- Марика.

- Марина?

- Нет, по буквам, Маша – Аня – Раиса – Инна – Карина – Анна.

И так постоянно.

А мама довольна, не ее же дразнят и не ее склоняют! Одним словом – Тьфу!

Наконец, мне это так надоело, что я всем стала представляться, как Марина. Разве что имя не поменяла. А родственники вообще до Маруси сократили.

Ну и пусть.

Дверь открылась и опять появилась сиделка.

- Ваша светлость, обед.

И что у нас тут кушать подано? Но от одного вопроса я не удержалась.

- Кто содержится в синем корпусе?

- Безумцы, ваша светлость.

Посмотрела даже с удивлением. Это типа нашего «желтого дома»? Может быть…

А добрый у меня папа, заботливый…

***

Спасение утопающих – дело рук исключительно утопающих. Так что…

Вечером, когда меня в очередной раз накормили и оставили в покое, я попробовала сесть на кровати.

Да я героиня!

Села.

Шатало меня так, что хоть в фильме снимай, про торнадо, но я сидела.

Вот так, умничка. А теперь и вставать можно попробовать.

Не успешно.

Оказалась я на карачках у кровати, и сама не поняла, как.

Ничего, а я еще раз попробую.

И еще раз.

И снова.

Примерно через час я смогла обойти вокруг кровати. Пот с меня градом лил, на пол я сползала раз шесть, а еще все это надо было проделывать бесшумно, чтобы медсестры, или кто тут, не встревожились.

Ничего, справлюсь.

Потом кое-как улеглась на кровать.

Жизнь – это движение. Кто не верит мне, может спросить у любой акулы. Рыбка всю жизнь плавает и движется, и ее здоровью и деловой хватке могут позавидовать все политики мира.

Лежу.

Смотрю в потолок, размышляю.

Плюсы – я маг. В потенциале.

Я явно из знати.

Я молодая.

Минусы.

До фига.

Маг я только в потенциале, что с этим делать не знаю, самоучителей тут не предусмотрено, а если и есть… кто ж мне их даст-то?

Что это за мир, какое мое место в нем, что от меня требуется…

Да фиг его знает!

И узнать… неоткуда?

Хотя…

Думай, Маруся, думай, мозг обезьяну для того и дан, чтобы не прыгал попусту под пальмой. Я что-то такое читала…

Точно!

Жил разведчик, который всегда снабжал свою страну полной информацией. По всем движениям войск противника, по их количеству… да в принципе – по всему, включая чихание баранов в соседнем поселке.

Возраст, пенсия… его преемник таких блестящих качеств не проявляет. А шпионить надо!

Идут на поклон к специалисту. Как – чего?

Ответ гениален и прост.

Я читал газеты.

Все.

Он просто брал и правильно, с карандашиком в руках читал газеты. Какие где балы состоялись, в честь кого, сколько чего перевозят по железной дороге… да многое можно выловить из газетной информации. Особенно сейчас.

Вот бы мне газетку.

А где она может быть?

Да, я подумала про туалет. А кто бы на моем месте не подумал?

Пришлось попробовать сесть еще раз. И едва ли не на четырех костях направиться к замеченной в углу палаты двери.

Получилось.

Да!

Санузел был оборудован унитазом, только немного странной формы, в виде ракушки, но это точно был унитаз. Была лоханка, которую из-за компактности язык не поворачивался назвать ванной, была лейка душа…

Искупаться?

Нашумлю, засвечусь… низзя.

Ну хоть умыться.

Раковина тоже есть, только немного неправильной формы. Квадратная. Хотя у нас и не такие водятся, только плати. И смеситель странный… ничего, разобралась. Сначала едва не ошпарилась, потом померзла с минуту, но нормально.

Умылась, и наконец посмотрелась в зеркало, которое тут тоже висело.

Хммм…

А ничего так Маруся.

Не могу сказать, что я просто само очарование, наверное круги под глазами мешают. Но если беспристрастно…

Нормальное личико.

Лет пятнадцати на вид, может, чуть больше. Тот возраст, когда паспорт уже выдали, а вот совершеннолетие…

В зависимости от обстоятельств. Кому в таком возрасте мамы и попу вытирают, а то деточка ж пропадет. Интересно, какой у меня вариант?

Ладно, сверху вниз.

Волосы – прямые, темные, точный оттенок не установить. Вроде как каштановые, но это я еще посмотрю. Длина – до талии. Коса достаточно толстая, густая… неплохо. Но расчесывать это добро – с ума сойдешь. Лоб нормальный, не высокий и не низкий, брови в меру густые и темные, не поздний Брежнев, но и не Мона Лиза, овал лица правильный, нос короткий прямой, губы…

Меня что – шершни покусали?

Аккурат туда?

В нашем мире без поллитры силикона такие «рыбьи губки» и не надуешь. Интересно, это натуральное? А, все равно, другого не предлагали.

Подбородок не выдающийся, но при таких губах на него и не поглядят.

Фигура.

Как-то я себя не разглядывала. Ни времени, ни места, а то зайдет сиделка в палату, а там пациентка неясно чем занимается. А вот в зеркале лучше.

Ну… бюст мне нравится. И попа тоже.

А в целом вся фигура… своеобразная.

Не слишком высокий рост, пышный бюст, уже сейчас полноценного третьего размера, а то и побольше, шикарная попа, тонкая талия.

Ноги коротковаты, зато руки удались. И ступни маленькие. Ладно, сойдет.

Хорошая, вообще, фигура. Если следить за талией и носить правильные платья, будет смотреться шикарно. А если нацепить нечто в стиле ампир, к примеру, будет тумбочка на ножках.

Не знаю, как одевалась княжна…. Ежь твою рожь!

Да я вообще ничего не знаю!

Где тут унитаз?

Логика людей одинакова во всех мирах.

В лотке рядом с унитазом лежит бумага. Кажется, даже надушенная. Плохо… пять минут уходит на поиски.

Ищущий да обрящет!

Ага, еще б сказали, где и когда.

Ладно. Переживу. Подожду.

И я уползаю обратно. Падаю в кровать и теперь засыпаю.

Вымоталась.