Я хочу, чтоб ты дышал мной.

Позволь мне быть твоим воздухом.

Позволь свободно путешествовать по твоему телу.

Никаких запретов и страхов...

Насколько глубока твоя любовь?

Как океан?..

Как нирвана?..

Попади в меня сильнее, опять...

Calvin Harris feat. Disciples, "How deep is your love."

Я лежала на кровати в комнате, которую с недавнего времени делила вместе со знакомой по имени Лена, и листала журнал.

Вернее, это соседка по комнате и одновременно однокурсница по институту Лена делила со мной эти несколько метров жилплощади, поскольку не была вынуждена, но поступала так по доброте душевной. Ну, просто моя однокурсница такая жалостливая уродилась, что всегда открыта к проблемам других людей и готова прийти на помощь даже в том случае, если эта помощь ущемляет ее саму. Лена не впервой выручала меня, вытаскивая из всяких неприятностей. И опять, в который раз, она — моя спасительница.

Не могу сказать, что журнал вызвал у меня особый интерес, ведь я читала статьи просто для того, чтобы убить время. И для того, чтобы не думать о проблемах, нависших над и без того забитой головой, постоянно обрастающих новыми слоями и оттого увеличивающихся, прямо как снежный ком, который все катаешь и катаешь, чтобы сделать его больше. Но снеговика ты хотя бы осознанно делаешь и он вреда не приносит, а в моей ситуации с проблемами и неудачами получается все само собой и очень критичен результат.

Скорее всего, здесь, в этих блеклых, очень давно ожидающих и, похоже, совсем нескоро дождущихся косметического ремонта, стенах институтского общежития, мне придется остаться надолго. А всему виной обстоятельства в моей жизни, так некстати сложившиеся буквально сразу же после потери самого близкого и родного человека, которого никто и никогда не заменит, и действующие совсем не в мою пользу.

Непонимание и безразличие со стороны родных по отношению ко мне началось очень давно, но постепенно, из года в год, эта безаберность и пофигизм продолжали активно набирать обороты и развиваться до той поры, пока мне не стало совсем душно и невыносимо в плане морального комфорта жить там, вместе с семьей.

Я, Алевтина Денисова, или попросту Аля, как меня зовут все вокруг, родилась и выросла в том городе, в котором живу сейчас. Переезжать в другой город не думаю, да и не за что. Поскольку я реалист, знающий и прочувствовавший на собственной шкуре, что есть такое лишения и неудачи, настигающие, когда переоцениваешь свои возможности, а также научена опытом, какие бывают от того последствия, то и не уповаю на крупное везение, надеясь только на собственные силы.

Почему я не с родными живу, а кочую с места на место, как неприкаянная? Да потому что родные мои — законченные алкоголики и маразматики, с которыми вообще невозможно сладить.

Мама моя умерла, отец, и без того бывший строгим не в меру, запил после случившегося, и у него понесло крышу. Женился он на женщине-инвалиде ради выгоды, чтобы денег в семье побольше было.

А мне же пришлось периодами, когда отец не выходил из запоя, а порой это могло длиться месяцами беспробудно, искать себе другое жилье. И вот сейчас, поскольку мы с ним здорово разругались, причем совсем недавно произошла эта многозначительная ссора, я ушла из дома, и вот уже третий день пошел, как живу отдельно.

Единственная, кто меня любила, понимала и принимала такой, какая есть, была бабушка. Нет, она не умерла, она и сейчас есть. Но живет очень далеко отсюда, в глухом селе, куда пока что не добралась цивилизация.

К бабушке ездить получается нечасто — времени, которого и так мало в моих сутках, выкраивать никак не выходит, что глубоко меня печалит. Порой ведь хочется поделиться с ней переживаниями, поплакаться, посоветоваться, и сделать это не по телефону, как обычно, а вживую.

А если перезжать туда и жить, так вообще стухнуть можно. В селе не найти работы, да и общаться там особо не с кем, кроме как, непосредственно, с бабушкой. Потому я и не рассматриваю вообще вариант перебираться туда на постоянное место жительства, хоть бабушка меня часто зовет жить-не тужить с ней на пару.

Это очень зря прожитая жизнь получится, если мне, молодой девушке, схорониться в глухомани, где нет даже элементарных удобств: где воду, к примеру, надо набирать в колодце, и, чтобы даже помыть посуду, надо поставить чайник, не говоря уже о том, чтобы по-божески помыться. Я уже молчу про то, что туалет у бабушки на улице стоит, в конце огорода, и в мороз по сугробам, если еще и ночью прижмет, совсем не в кайф выходить из натопленного дома в полуголом виде. Даже кот по имени Матрос, которому уже тринадцатый год пошел, весь белый с темно-серым хвостом и ухом, тоже предпочитает не высовывать нос из дома в морозы, а тихонько справлять нужду на веранде, в уголке. За что Матрос получает веником, затем берется бабушкиной рукой за шкварник и выбрасывается на мороз, но это уже совсем другая история...

Да, кстати, отопление у бабушки печное, что также доставляет немалые неудобства и хлопоты. Так что в гости я к бабушке ездить люблю, а вот каждодневной жизни там не представляю. Проще застрелиться.

Кроме того, в моей жизни студентки и горничной в отеле, где подрабатываю неполный день, появился главный смысл. Относительно недавно появился, но все же он есть, и теперь мне никак нельзя покидать город. Ведь этот смысл — моя любовь.

От нее я получаю радостных моментов не так много, как хотелось бы. Равно как и отдачи от той любви совсем нет. В-основном, я испытываю лишь боль, желание стать к объекту любви ближе, чем вздыхать по нему на расстоянии, а также полное осознание одиночества, никчемности и неполноценности, потому что он не обращает на меня внимания.

Слепая та любовь, безрассудная, опасная для шаткого разума, расшатанных нервов и эмоционально неустойчивого характера, коими я наделена. Да еще к тому же вдовесок, любовь моя безответная и неравная.

Такие вот пироги...

Влюбилась я без оглядки в того, кто о моем существовании и не знает. Хотелось бы мне, чтоб стало все несколько иначе. Оттого и жизнь моя заблистает яркими красками. И счастье появится. Только вот как подступиться к тому человеку, чтобы привлечь его, а не оттолкнуть, не понимаю.

— Видела "твоего необыкновенного" у бара нашего вчера. — сообщила мне Ленка, соседка по комнате, как только вернулась с занятий. Она почему-то пришла с учебы раньше обычного. — Наверное, он и сегодня будет там. Пойдешь следить за ним, Аль?

"Мой необыкновенный" — это вовсе не мой, хоть он и парень, в которого я как раз-таки и влюбилась без оглядки. Точнее сказать, это даже не парень, а взрослый мужчина. А еще точнее — дядечка, как зовёт его Лена, не так давно, но уже переступивший рубеж молодости, жирной красной линией несколько раз подчеркнутый общепринятыми стандартами и социальными мерками.

"Мой необыкновенный" — зрелый, солидный, интересный, привлекательный, важный мужчина, от которого я втихаря пускаю слюни и не сплю ночами, представляя его рядышком с собой, занятым важным делом — целовать мои губы и ласкать тело. В общем, он не такой, как все. Он особенный, а потому необыкновенный.

Я так считаю.

А вот Ленка назвала моего любимого "необыкновеннным" чисто из сарказма потому, что не считала его особенным. Обычный мужик, говорила она, такой же, как и все остальные мужики, который ничем не отличается от таких же мужиков, как и он сам.

Но я же до себя считала истиной совершенно обратное и не соглашалась с мнением подруги. Залипла я на нем, как муха в липкой ленте, то есть, бесповоротно и не щадя себя. Понимала, что обратного пути уже не будет, если я попаду в эту липкую и манящую ленту. И, что парадоксально, я вовсе не хотела искать путь, ведущий к спасению, если там не будет моего любимого.

Вот почему этот мужчина, ни о чем не догадываясь, что за ним открыли слежку, и не подозревая даже, что попался на мушку ко мне, втюренной в него больной любовью девчонки, не желавшей признавать конкурентов и поражение, перекочевал в разряд "мой".

И только мой. Никому не отдам.

Пусть только попробуют отобрать, и тогда я за себя не ручаюсь.

Болезнь этим человеком, моим особенным мужчиной, началась с того момента, как я увидела даже не его самого, а его машину — шикарную тачку, именуемую Лексус, в аккурат припаркованную возле ресторана, мимо которого по обыкновению лежал мой путь в институт и с института. Автомобиль тот привлек мое внимание сразу же, потому что расценивался мною же как несбыточная мечта, которую никогда не достигнуть. В данном случае, к сожалению, мне вообще не светило сесть за руль подобной тачки.

Я каждый раз восхищалась этой машиной, смотрела с завистью и восхищением, пока однажды не увидела ее владельца. Увидела и сразу захотела, чтобы он стал и моим владельцем тоже.

Сумасшествие и бред о нем появился и уверенным ходом набирал обороты с того момента, как мужчина попал в поле моего взора. "Мой необыкновенный" почти столкнулся со мной лоб в лоб, а я, находясь в изумлении, потеряла контроль на собой и своими движениями. Встала столбом, не дыша, смотрела ему в глаза и даже выронила из рук книгу. Увидев его очень близко, почуяв запах парфюма, так идеально смешанного с его натуральным запахом, и заполнив им легкие до отказа, чтобы никогда не потерять и не выветрить из себя аромат любимого, я безоговорочно впустила моего необыкновенного мужчину в свое сердце.

Это безумие, именуемое безответной любовью, случилось со мной несколько месяцев назад, продолжается по сей день. И, похоже, что не скоро прекратится. Если вообще прекратится.

Ленка и я частенько видели этого мужчину как раз в том баре, в котором мы и сами были завсегдатаями. Но, несмотря на то, что мы крутимся рядом друг с другом и что я давненько влюблена в него, мы с "моим необыкновенным" все никак не познакомимся. Он ни разу не глядел на меня, а я стеснялась подойти сама.

Надо что-то делать с моей нерешительностью, которая только стопорит действия, отдаляя меня от собственного персонального счастья. Без нее мне будет куда проще перестать думать головой. Надо оставить ее где-нибудь и навсегда забыть, где, чтобы не наткнуться ненароком.

— Пойду. — ответила я Ленке и вновь уставилась в журнал.

Но сегодня я планирую не просто следить за "моим необыкновенным". Я намерена взять его в плен своей, бешеной и не знающей пощады, любви и постараться не отпускать. Я хочу его чувствовать всегда, каждый день, каждый час, в себе и на себе, рядом с собой и под собой. Очень хочу получить его всего. И я сделаю для этого все, что только в моих силах.

Сегодня я свой шанс упустить не просто не должна, а не имею права. Так что, ради достижения заветной цели придется идти на определенные жертвы, без которых никак не обойтись: измениться за несколько часов, разломать себя, чтобы кое-что вытащить изнутри, оставить это, отложив в дальний ящик, и поскакать налегке навстречу чувствам.

Прощай, ненавистная нерешительность. Прощай, пресловутая мораль и заплесневелая гордость. Долой рамки приличия и совесть. К черту нравственность. И без всего этого утяжеляющего багажа за спиной, я вполне самодостаточна и способна обратить на себя внимание мужчины. Любого. А моего необыкновенного мужчины — тем более.

Ну, просто до бесстыдного беспредела самодостаточная Аля получается, если отсечь все ненужное, именуемое достоинствами. Аж сама себе завидую.

Покажи мне любовь, не допивая до дна,

Где текила и соль на губах вместо сна.

Давай устроим между нами самый сладкий грех,

Без шаблонов и ванили, не так, как у всех?

Этот огонь не потушить,

Ты раздеваешь меня до души.

Так откровенно сыплются искры,

Так ярко, так искренне.

Пожар внутри, поймай мой ритм...

Все очень круто, но нелогично.

Я сумасшедшая, а ты нетипичный...

Елена Темникова, "Жара".

Мужчина — ну тот самый, который "мой необыкновенный", сидел за стойкой бара, пил себе размеренно и совсем не подозревал о скорейших глобальных переменах в его жизни в виде обезумевшей меня, которые вот-вот упадут ему на голову и от которых отмыться ему будет не так-то просто. Грустный какой-то "мой необыкновенный" сегодня, весь в печали сидит, зацикленный на чем-то своем. Он всегда не особо-то и весел бывает, но сегодня — особенно.

Я внимательно наблюдала за ним прямиком с соседнего столика — что намного ближе, чем позволяю себе обычно, ведь сегодня мне не страшно спалиться, а наоборот, очень надо, чтобы он заметил меня — досконально изучая его манеры и повадки. Внаглую таращилась на мужчину, который так и ни разу не повернул голову в мою сторону за все время слежки за ним, и сознательно настраивала себя на активные действия вот уж как минимум полчаса.

Кажется, от нерешительности мне избавиться не удалось. Вот, что за тяжесть мешает мне сделать первый шаг. Она, падлюка, приклеилась ко мне намертво и все никак не желала отлипать.

Ну ничего.

Кажется, я знаю, как побыстрее размочить эту нерешительность, чтобы та отстала навеки вечные.

То и дело сбрасывая звонки от мачехи, так внезапно и совсем не к месту вспомнившей, что меня нет дома вот уже который день, я нервничала все сильнее. Но при этом, несмотря на искусственно созданные посторонними раздражителями помехи, я, как хищница, карауля свою добычу, не сводила с мужчины заинтересованного взгляда. Я ведь пришла сюда не зря и с пустыми руками тоже не уйду. Только не сегодня и уже никогда.

Один, торопливо залитый в глотку, шот крепкого коктейля под цвет флага нашей страны, затем последовал второй, третий, и все проскочили как нож по маслу да еще и без закуски.

План выполнен.

Появилось ощущение, что я плавно вхожу в секс-резонанс. То есть, мое тело возбуждено и уже готово колебаться в ответ на колебания тела любимого мужчины, который пока что находится в состоянии покоя. Пора бы сообщить об этом ему, чтобы тоже начинал колебаться.

Запрокинув голову и употребив самый заключительный шот для того, чтобы "заполировать нужный результат резонанса", потому что последующие шоты только вырубят меня, убив напрочь, я осмелела.

Состояние где-то между "все могу", "краше всех" и "лучше всех танцую". Но среди них преобладало, конечно же, "все могу".

Чтобы не терять драгоценного времени, пока запал самоуверенности не выветрился, я, покинув Лену, резво устремилась в туалет бара.

Там я привела себя в соответствующий вид, чтобы наверняка соблазнить "моего необыкновенного" и настроить его сексуальное тело на нужный резонансный лад. Впопыхах накрасилась ярко и броско, как и должна была накраситься, чтобы соответствовать образу обольстительницы целиком, затем, подумав хорошенько, сняла с себя кое-что лишнее, что имелось в образе. Сегодня я делаю все для моего особенного мужчины. Готова хоть горы свернуть и сама извернуться как угодно, хоть буквой "зю", хоть в узелок. Как захочет "мой необыкновенный", так и будет.

Лишь бы он не послал меня далеко и надолго.

Вроде бы не должен, ведь я знаю, что он падок на женщин и не слишком-то переборчив. Периодически какую-нибудь цепляет себе на ночь. Ту, которая ему приглянется, и они, эти бабы, всегда разные, а значит, что одного вкуса у моего любимого мужчины нет. А сегодня я намерена подцепить его. Поменяемся с ним местами.

Еще раз придирчиво посмотрела на себя в зеркало. Удостоверившись, что выгляжу более чем отпадно, и что "мой необыкновенный" точно не устоит, я покинула туалетную комнату.

Затем, бесстыдно виляя бедрами, подошла к мужчине и остановилась в нескольких сантиметрах, не сводя с него полуприкрытых глаз, в которых явно можно было прочесть дерзко брошенный вызов.

Мужчина, однако, не поднял головы.

Ну что ж...

Пришло время приступать к плану Б.

Тогда я, чтобы уж точно заметил, выхватила из рук мужчины бокал спиртного и выпила остатки залпом. Затем, вернув бокал на прежнее место, как бы невзначай погладив мужские пальцы при этом, я поставила руки на талию, выпятила грудь и задрала кверху подбородок в ожидании нужной мне реакции. Активно намекала на моему особенному мужчине на секс и не менее активно предлагала себя. Ведь для того я надела самую сексуальную юбку, имеющуюся в гардеробе, и сняла белье, чтобы "мой необыкновенный" точно не устоял против агрессивного соблазна, устроенного с моей подачи.

Мужчина поднял на меня свои невероятно манящие глаза карего цвета с красноватым оттенком. В них читался немой вопрос.

— Я без ума от тебя. — на выдохе призналась я, сказав ему прямо, что хочу получить.

И пусть теперь будет, как суждено. Незачем придумывать и городить, ведь прямота и честность лучше всего. Так я считаю.

А вот разделяет ли мужчина мое мнение?

Жду, чтобы получить ответ заветный, а сама стою и дрожу, как трепетная лань. Боюсь, что мужчина засмеет меня и отвергнет так же легко, как и молчит сейчас.

Но желание мое и чувства к нему превыше страха.

Мужчина молча смотрел на меня, изучал внимательно. Сначала предметом его интереса стали мои глаза, потом уже он перешел на грудь и другие прелести, которыми я готова была похвастаться перед ним сегодня.

Да хоть сейчас могу все снять с себя. Лишь бы получить его признание.

Мужчина, не торопясь, поднялся с места и встал напротив меня.

Я подошла еще ближе.

Облизала губы, снова кинув тем самым намек на близость с ним.

Мужчина не выказал ни малейшего сопротивления моим намекам.

Тогда я, пользуясь моментом, который, возможно, был первым и последним для меня и больше никогда не представится, прильнула к его губам и жадно поцеловала, обильно смачивая языком его губы со вкусом рома.

Мое дыхание меня не слушалось, кислород подавался в легкие с перебоями. Я не верила своему счастью и тому, что это сейчас происходит со мной.

Когда мужчина требовательным жестом взял меня за талию и плотно прижал к себе, к своему телу, о котором мечтала, я в тот же момент замокрела и еле удержалась на ногах, потому что внезапно обессилили коленки.

Мы с "моим необыкновенным" страстно и горячо целовались довольно долго, и оттого терпимо, но сильно кружилась моя голова. Но когда мужчина ласками добрался до ягодиц и теперь трогал их, по-хозяйски сжимая пальцами, то ослабляя нажим, то игриво перебирая ими по коже и складкам юбки, я готова была прямо здесь раздеться и отдаться ему на сладкое растерзание.

Мужчина залез под клешеную юбку и обнаружил сразу, что я без трусиков стою.

Нет на мне их, я посчитала, что они были лишними, а потому сняла их заранее.

Мужчина отреагировал на мою попытку угодить ему смешком и последующим движением, от которого я громко ахнула. Забравшись под ткань юбки, его пальцы настигли мое пылающее и мокрое лоно, и мягко коснулись заветного.

— Как звать тебя, малышка? — спросил "мой необыкновенный" мне в губы, с ускорением потирая пальцами снаружи между моих ног.

— Аля. — прошептала я, теряя рассудок от искрометного желания, чтобы он взял меня прямо здесь и сейчас.

— А я Денис. Пойдем со мной, малышка Аля?

Я кивнула и в тот же миг ощутила, что в баре стало невыносимо душно. Будто в парилке нахожусь. Так что, во избежание казусов, сейчас будет куда лучше, если я выйду на свежий воздух.

Денис взял меня за руку и повел из бара.

Пока шли с ним, я все думала о том, что это совпадение с именем его неслучайно. Я Денисова по отцу, такая у меня фамилия, а "моего необыкновенного" звать Денис. Будто так и надо было, чтобы я не сомневалась, чья я. Это точно судьба указала мне на мою же принадлежность к нему. Я Денисова, я его собственность.

Денис завел меня за бар и, уперев спиной в стену, стал с животной страстью срывать ремень со своих брюк, при этом целуя меня в губы грубыми рывками.

Расправившись с одеждой, он вытащил возбужденный член и, задрав мне ногу, забросил к себе на плечо. А затем Денис вошел в меня, не церемонясь, на всю катушку.

Ему вообще ничего не стоило отодрать меня даже на ходу, что он, по сути, и сделал. Ведь я для того и оделась максимально легко.

От смеси восторга и резкой боли я почти сошла с ума. Не удержала собственных эмоций и чуть было не вскрикнула. Но Денис, подловив, что сейчас мы привлечем к себе ненужное внимание, поскольку будет очень громко, перехватил крик, зажав мне рот рукой. А как только он сделал это, остановился и поглядел по сторонам.

Денис успел. Никто не услышал нас, не спалил, чем мы занимаемся. И тогда он, не опуская руки, закрывающей рот, принялся с такой силой и натиском иметь меня, будто очень давно не был с женщиной. Буквально в стену вдавливал сознательно и жестко движениями своих крепких бедер.

Мое тело в области копчика изнывало от ударов и все новых и новых царапин, которые появлялись после каждого толчка Дениса. Но удовольствие от того, что я сейчас с ним, было куда ощутимей нежели обычная боль. Я находилась на седьмом небе от счастья, несмотря на то, что понимала — меня зверски грубо трахают в этот момент, как самую настоящую грязную шлюху. Причем делает это некто иной, как тот, в кого я влюблена.

— Малышка, отсоси мне сейчас же.

Денис вытащил член и, схватил меня за волосы, с силой побудил опуститься коленями на асфальт.

— Быстренько, малышка, а то кончу мимо. — и тут же насильно засунул член мне в рот, да так глубоко и безжалостно, что я не смогла побороть рвотный рефлекс. — Да, малышка. Вот так...

Денис пользует меня так грязно и аморально, не стыдясь и не церемонясь, словно я не девушка, а общественный туалет.

А я за это отношение все равно готова неустанно воспевать оды о том, насколько он великолепен. Любая другая девушка, оказавшись на моем месте, подумала бы, что этот мужчина — скотина та еще, который только и может, что унижать.

Но только не я.

Я ведь сама хотела, чтобы Денис обратил на меня внимание. А как сделать это иначе, чем вышло, не догадалась.

Что хотела я, то и получила. Присвоила его себе на один раз, и дело с концом. Сама нарвалась на такое, не скрою, что скотское отношение к себе.

Но ради его "малышка", "малышка Аля", я готова была проходить через эти унижения снова и снова.

Довольно скоро я почувствовала, как член Дениса несколько раз сэякулировал прямиком мне в горло. Это было унизительно. Но я стерпела.

Не подав виду, что мне не по нраву такое отношение к себе, я, как только Денис застегнул ширинку, открыто улыбнулась ему.

— Ты здесь часто бываешь? — закурив, поинтересовался он по-деловому.

— Нет, но... Я могу дать свой номер телефона.

— Давай. — воспроизведение этого прозвучало без всякого энтузиазма в голосе Дениса.

После того, как я продиктовала Денису номер мобильного, он, надменно выбросив окурок неподалеку от места, где я сидела, ушел, оставив меня одну.

Но напоследок он сказал то, что прозвучало несколько обидно.

— Звякну, когда соскучусь по тебе, малышка. Жди. Обязательно звякну.

Я так и осталась там, за баром, сидеть на грязном сыром асфальте и смотреть на то, как Денис отдаляется от меня. Такой статный, властный, его сексуальная походка и твердые тяжелые шаги становились все тише.

Денис завернул за угол.

Прошло какое-то время.

Наверняка, он вернулся в бар или ушел домой.

А я все сидела и думала о том, что случилось между нами.

Да, я конечно, не мечтала о романтическом ужине с клубникой и шампанским, о ванне с лепестками роз, но по поводу того, что мой первый секс с любимым человеком произойдет в подворотне да еще в таком извращенном виде, и подумать не могла.

С другой стороны, пусть так некрасиво и несуразно началось у нас с Денисом, но ведь задатки отношений между нами все же появились...

Мне хотелось думать, что секс между мной и Денисом был неодноразовым увлечением для него. Ведь для меня случившееся очень много значило. И также хотелось получить определенную гарантию того, если это так на самом деле.

Надеюсь, Денис позвонит. По крайней мере, он сказал, чтобы я ждала. Возможно, я сейчас жестоко обманусь, но посмею утверждать, что это не похоже на то, что меня продинамили, и что сегодня я поимела возможность для общения с "моим необыкновенным" в первый и последний раз.

Я прошу тебя, не спеши.

Давай сделаем это стильно.

Попросила дать мне жить,

А так влюбилась, сука, сильно...

Loboda, "Пуля-дура".

Весь следующий день прошел более чем угнетающе. В институте не задалось с одним преподавателем, молодым, практически моим ровесником, но не по годам несносным и слишком требовательным парнем. Причем требовательным и наглым он проявлял себя только почему-то именно ко мне. Этот преподаватель сразу дал понять, что я не сдам грядущую контрольную точку сама. И денег он не берет, о чем также оповестить удосужился. Намекнул, подлец, что сдам я эту чертову точку только через постель. Возможно, я не совсем правильно расценила его намеки, потому что и не хочу, и не люблю в принципе вешать на людей ярлыки, совершенно не зная, что эти люди из себя представляют. Но этот паренек прямо-таки вынуждал принудить ему статус извращенца, который считает, что ему все дозволено.

Мало того, этот наглец, к тому же, не относился к нашей кафедре, что дополнительно развязывало ему язык и руки. Он вел себя так, будто кафедру нашу основал, и все кругом ему должны за это.

Как этот наглец попал к нам?

Да проще простого, по знакомству. Его попросили позамещать другого, более адекватного и совсем не пошлого преподавателя, на время, пока тот будет в отъезде.

Вот я с ним, с этим нахалом, сразу не нашла общего языка, причем так не нашла, что он пригрозил, что меня вскоре вызовет декан и надает хороших шиндюлей.

В общем, печально то, что этот задиристый сноб пробудет с нами как минимум неделю.

Мало мне было того потрясения, так еще и в гостинице, где подрабатываю по полсмены, отчитали.

Более того, в комнату, где жила с Ленкой, пока я делала свои дела, заявился мой отец в пьяном виде и устроил скандал. Наслушалась Лена очень многого и позволила отцу забрать с собой все мои вещи. Потом она позвонила мне и все рассказала.

До зарплаты было пахать и пахать чуть меньше недели, а потому ничего мне не оставалось, кроме как вернуться в дом семьи, хоть от слова "семья" там ничего почти и не осталось.

Ну разве что, кроме кровного родства меня и отца. А больше нас ничего и не связывало. Если бы мама умерла не несколько лет назад, а раньше, к примеру, когда я была еще маленькой, я никогда бы не осталась с отцом. Меня бы забрали у него от отдали в детский дом. Но поскольку я на момент смерти мамы почти закончила средние классы, а уезжать в другой город, чтобы поступать там в училище, не было денег, я осталась здесь доучиваться.

— Что купила? — с порога поинтересовался отец, как только я, захлопнув калитку, вошла во двор.

— Ничего.

Обычно я не прихожу с пустыми руками. То еды захвачу какой-то, то одежды папе, то лекарства.

Но сегодня не тот день. Да и денег у меня нет. Я решила, что буду копить, чтобы съехать навсегда с этого дурдома.

— Тогда купи у тетки Нинки самогону. Она живет рядом с ларьком через два квартала.

— Знаю я, где живет твоя Нинка. Лучше б на ней женился.

— Сердцу не прикажешь. Подрастешь и поймешь мои слова. Пока что тебе рано думать о любви. А где ты шлялась, собственно?

Припоздался ты, папа, с разъяснениями про любовь и ее нечестную манеру подкрадываться сзади и брать сердце штурмом...

— У подруги. Разве ты не знаешь? Сам же пришел к ней и устроил там представление.

— Хотел сверить ваши с ней показания. Так ты идешь к Нинке? — поторопил меня отец.

— Сейчас, только деньги возьму.

Я взошла на крыльцо и собралась было открыть дверь в коридор, как тут отец выдал.

— А денег в доме нет. Кончились. Так что на тебя вся надежда, Алюша.

Так вот почему они с женой вспомнили обо мне. Те семейные деньги, что собираются в складчину со всех жильцов дома и обычно хранятся в мутной и давно немытой вазочке с отколотым уголком — ровеснице коня Александра Невского, кончились. Пропились невзначай.

— Ксюнечке худо стало на днях. — отец принялся оправдываться по поводу исчезновения денег. — Пришлось покупать ей уколы, а они дорогие, все запасы спустил на них. Даже то, что откладывал тебе на день рождения, пришлось отдать.

— Все ясно. Ничего, я переживу без подарка. Главное, чтоб Ксюша поправилась. Ей стало лучше? — что-то не особо верилось мне в сказки отца. — Помогли уколы?

— Ну так. — отец махнул рукой, а после потер в области грудной клетки. — Аль, иди уже к Нинке. Невмоготу терпеть. Сердце колотится, вот-вот остановится.

Отец давит на жалость, уговаривает меня поскорее добраться до тети Нины и купить ему на опохмел, чтобы он не откинул копыта.

Жалею, конечно, что моя жизнь вот так и пройдет, за очередными побегами за бутылкой для папы.

Но какой выход у меня? Нет его. Повлиять на отца я не могу, равно как не могу выгнать из дома Ксюшу, его жену, которая его же и споила, и изменила до неузнаваемости в худшую сторону.

Сама Ксюша в инвалидной коляске, когда-то давно под поезд упала нечаянно, и обе ноги ей отрезало, потому пила. И его когда встретила, папу моего, тяжело переживавшего на тот момент утрату мамы, туда же потянула, в свой бесконечно пьяный мир.

Была бы Ксюша здорова, я бы в шею ее погнала, но в этом случае рука не поднимается. Я же не нелюдь какой-нибудь, чтобы так жестоко к инвалидам относиться.

Вот и она, Ксюша, пользуясь этим, активным образом убивает моего отца, которого за последние годы тоже редко увидишь трезвым. А я ничего могу сказать против.

Так и живем...

***

—Теть Нин! — позвала ее, так как увидела через забор, как она копалась в огороде. — Можно вас?

— О, Алечка пришла! — тетя Нина вышла за калитку и, вытерев грязные руки о юбку, обняла меня. — Как твои дела, родненькая? Ты похорошела. Красавица стала. Жениха нашла?

— Некогда, теть Нин. Не до женихов. — сказав это, я с хмурым видом и печальным вздохом всучила ей деньги за поллитра самогона.

— Для папы, да? Опять хлыщет беспробудно? — тетя Нина с пониманием погладила меня по плечу.

— И не только он. Там же и Ксюша есть еще.

— Ой, да. Еще и эта шмара... — тетя Нина цокнула языком и, немного подумав, предложила мне самую умную идею из всех возможных. — Уехать бы тебе от них, Аля. Это же ад кромешный, а не жизнь...

— Я над этим работаю. — мне не хотелось обсуждать это, а тем более, с ней.

Тетя Нина уходила ненадолго, а когда вернулась, отдала мне пакет с бутылкой.

— Не думай, а действуй, Аля. Не жди, когда они и тебя втянут в это дело. — посоветовала она.

— Я поняла...

— Они без тебя отлично справятся, вот уж поверь. Волноваться не стоит, они под присмотром остальных алкашей поселка нашего находятся. Те каждый день там околачиваются. — уговаривала она. — Так что со спокойной совестью уходи оттуда и живи своей жизнью, создавай семью, рожай деток. Не медли и не жалей, Аля. Потому что, пока над ними будешь трястись, ты свое счастье спугнешь.

— Хорошо, теть Нин. Насобираю денег и уеду.

— Так они ж не дадут тебе деньги собрать, Аля! — тетя Нина от негодования даже всплеснула руками, а потом стукнула себя по массивным бедрам. — Это будет происходить до бесконечности! Вот вчера так кутили они, папа твой и Ксюша с компанией, что весь поселок на ушах стоял. Небось, целое состояние пропили. И полиция даже их утихомиривать приезжала. Ненадолго. Только те за порог, как алкаши снова за здравствуйте, и погнали горланить по новой и бить друг другу морды...

— Правда, что ли? — неприятно мне было услышать от постороннего человека подтверждение того, о чем догадывалась, но надеялась, что отец не солгал, и история про Ксюшу и ее здоровье реальная. — А папа сказал, что Ксюше хуже стало...

— А то конечно... — тетя Нина смачно, но тихо выругалась матом на Ксюшу. — С чего б этой шалаве хуже стало? Она как была шалавой до встречи с поездом, так и осталась ею. Только теперь ног нет у нее, и она их больше не раздвигает перед первым встречным. А как ложилась под всех подряд всегда, так и делает это до сих пор. Вон, помнишь Зину, соседку вашу через два дома? Так ее ж муженек повадился нахаживать к Ксюхе. Твой папашка спит себе пьяный, а тот на нее и залазит. — я рассмеялась, представив себе эту картину, а тетя Нина закивала и продолжила рассказывать всякие страсти. — А так и не скажешь по Зинкиному мужу... Вроде приятный мужчина с виду, всегда чистый, опрятный, наглаженный. Матом не ругнется ни разу. Семью любит, детей. А тут его раз, и застукали верхом на Ксюхе. Причем, сама Зина и застукала. Весь поселок теперь об этом позоре гудит без остановки вот уже второй месяц подряд. Удивительно, что ты не знаешь до сих пор о том, что творится в твоем же доме...

— Я не особо слушаю, что обсуждают вокруг. Да я и дома редко бываю. Так что не в курсе последних событий. Ну, спасибо вам, теть Нин. Я пойду. Время поджимает...

— Давай, Аля, ступай себе с Богом. И больше не приходи за этим. — она пальцем указала на пакет, который сама же и дала. — В гости к себе только жду. В любое время. А это больше не продам. Так и передай отцу.

— Спасибо. Передам. И заскочу как-нибудь. — я помахала ей рукой и развернулась, чтобы уйти.

— Слушай, Аля. — тетя Нина остановила меня. — Тебе не к кому ведь пойти в случае, если там начнется кутеж? Так что, дабы избежать чего страшного, ты лучше ко мне приходи и оставайся с ночевкой. Сама понимаешь, эта пьянь и порезать может, и изнасиловать. Лучше поберегись. Как говорится, береженного бог бережет.

— Обязательно зайду, если что. Спасибо, теть Нин.

Я улыбнулась ей напоследок и пошла восвояси.

Тетя Нина, хоть и торгует самогоном, все же не настолько плохой человек, как думалось мне всегда. Да, она зарабатывает на алкашах, гробит их жизни и здоровье, в том числе и моего отца, а на эти деньги кормит своих многочисленных внуков и детей. Дом у нее добротный, ремонт кайфовый забабахала, огород шикарный, двор — сплошное загляденье...

А ко мне домой и гостей не позовешь. Любой человек подумает, что это не дом, а мусорная свалка, и что здесь давно никто не живет.

— У мамы дома на кухне так хорошо.

Мы посидим, поговорим с ней

О чем-то неважном. Папа пришел.

У, мама, если б ты знала, о ком я молчу,

Но о нем говорить просто не хочу...

И о нем лишь говорить я хочу...

Потап и Настя Каменских, "У мамы".

Напевала я под нос популярную песню, по-своему перефразировав то, что наиболее уместно в моем случае и полностью отражает суть давно появившейся и уже никогда не разрешимой проблемы.

Как мне не хватает нормальной семьи, как же сильно не хватает мамы...

И как бы я хотела, чтобы Денис был со мной, был моим. На всю жизнь.

Знала бы я, что думает мама по этому поводу, ведь ей точно известно, что со мной и как. Она ведь наблюдает за мной с неба. Жаль, что я не могу с ней поговорить...

Вернувшись к отцу, в дом, где когда-то была счастлива я, имея полную семью, и увидев, что осталось от того счастья, я впала в еще большее уныние.

Но долго унывать и закапываться в проблемах не пришлось. Позвонил Денис и сказал, что соскучился.

Предложил встретиться.

Ждет у бара. Уже.

И предупредил, чтобы я поторапливалась, так как ему не терпится пообщаться со мной. Ну и стоять долго под баром он тоже не будет. Палевно, мол.

А еще Денис спросил, далеко ли я и нужно ли забрать меня, так как он сегодня на машине.

Я пообещала ему, что подойду через пятнадцать минут, солгав, что нахожусь неподалеку. Иначе я не могла. Не нужно Денису видеть, где живу я, а соседям повод для сплетен и подавно давать не хочу.

Кроме того, отец мой очень строгий и, несмотря на мой не девичий возраст, до сих пор запрещает мне заводить отношения. Если увидит Дениса, отец такой хай поднимет, что мало никому не покажется.

Единственное, что я не успевала сделать, так это переодеться во что-то более подходящее для свидания с любимым и привести себя в порядок. Так что придется идти в чем есть, то есть, в белой рубашке и джинсах, в которых проходила весь день. Я бы освежилась перед встречей и сняла хотя бы джинсы, поменяв их на шорты, но для того придется греть воду, а времени нет. Но ведь Денис сам попросил примчаться как можно скорее, так что мне ничего не остается, как поспешить и прийти как есть...

Мигом добежала до остановки, куда вызывала машину, чтобы и таксист не видел, где живу, я вспотела еще больше. Мало того, что день сегодня выдался жарким, так еще и пробежка изрядно попортила мой макияж.

Пока ехала в такси, приводила в порядок лицо. Стирала влажной салфеткой капли пота, подкрасила губы и ресницы.

С лицом не особо возникло много проблем, и они оказались разрешимы.

В отличие от липкого тела...

Надеюсь, у меня будет время принять душ до того, как раздеться перед Денисом.

Зачем он позвонил и зачем я еду к нему, было и так ясно.

Денису нужен секс. Ну а мне нужен Денис.

Так что все по чесноку...