Индия, 1588 год.

Сун Янг стоял у стола в своей обсерватории на самом верху угловой башенки султанского дворца и внимательно изучал астральную карту, пестревшую рисунками небесных тел. На голове у него был блестящий остроконечный колпак, заправленный в тюрбан, на плечах - расшитая звёздами мантия. Одеяние астролога придавало ему серьёзный глубокомысленный вид.

- Звёзды обещают тебе успех, дитя моё, - пробубнил он, не отрывая прищуренных глаз от карты. - Они говорят, что ты добьёшься всего, о чём мечтаешь, но для этого придётся изрядно потрудиться.

В ответ раздался беспечный девчоночий смех. Крутившаяся в глубине комнаты перед большим зеркалом, отражавшим её во весь рост, Кандра повернулась к нему с улыбкой до ушей.

- Мне теперь всё нипочём, дорогой Сун Янг, - заявила она, - после того, как ты избавил меня от проклятой хромоты.

Она вытянула вперёд маленькую ножку, обутую в нарядную сандалию, словно приглашая его полюбоваться своей работой.

- Много лет я ходила, переваливаясь с боку на бок как утка. А теперь посмотри: моим ножкам позавидует любая танцовщица.

Девочка немного покружилась перед зеркалом, любуясь, как разлетаются фалды её воздушного наряда, затем вприпрыжку подбежала к китайцу и, привстав на цыпочки, обняла его за плечи.

- Ты гений, Сун Янг, знаешь об этом? - продолжала она, прижавшись щекой к его выпирающей лопатке. - Тебе удалось сделать то, чего не удавалось самым лучшим докторам империи. Мне не хватит жизни, чтобы расплатиться с тобой. Говори, чего желаешь в награду. Я всё исполню, клянусь памятью моей покойной матери.

Сун Янг глубоко вздохнул, оторвав, наконец, глаза от звёздной карты.

- Мне ничего не нужно, маленькая госпожа. Вы довольны мной и ваш батюшка тоже. Чего мне ещё желать?

- Откуда же тогда такой тяжёлый вздох? - недоверчиво спросила Кандра, мягко, но настойчиво поворачивая его к себе. - И эта печаль в глазах? - прибавила она, заглянув ему в лицо. - Скажи мне, что тебя гложет? Я давно замечаю, что ты всё грустнее день ото дня.

- Ах, госпожа, - засмущался Сун Янг, потупив раскосые глаза.

- Говори, мой друг, не стесняйся, - подбодрила Кандра, ласково заправляя под тюрбан косматую прядь.

- Я тоскую по своему дому, - сконфуженно проронил Сун Янг.

- А где твой дом, Сун Янг? Я думала, что он теперь здесь!

- Да, и однако…

- Только не проси, чтобы я отпустила тебя обратно в Румайлу, - с горячностью воскликнула дочь Акбара. - Правда, я дала слово, что исполню любое твоё желание, но только не это. Я не в силах расстаться со своим благодетелем. Ты стал мне почти так же дорог, как родной отец.

Говоря это, она пылко поцеловала тощую руку Сун Янга, сконфузив его ещё больше. Из глаз её закапали слёзы. Услышав жалобный всхлип, идущий от самого сердца девочки, Сун Янг торопливо заговорил:

- Нет-нет, госпожа, не волнуйтесь! У меня в мыслях нет покидать вас. Я вовсе не прошусь у вас домой. Да и что мне там делать! Никого у меня не осталось в Румайле, ни одной родной души.

- Кажется, у тебя была жена, - смахнув слёзы, сказала Кандра.

- Кабы была, я бы привёз её сюда с собой, - горько усмехнулся китаец.

- Она что… умерла, Сун Янг? - с дрожью в голосе спросила Кандра.

- Нет, слава Будде, живёхонька и здоровёхонька. Однако можно сказать, что она умерла для меня.

- Как это? - не поняла девочка.

- Это долгая история, госпожа.

- И всё таки я прошу тебя рассказать её мне. Похоже, я нашла причину твоей грусти, а заодно и ключ к разгадке твоей тайны.

- У меня нет никаких тайн, моя госпожа.

- И не должно быть, во всяком случае, от меня. Ведь я же твой друг, Сун Янг, и благодарный друг. Открой мне своё сердце. Обещаю, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы изгнать из него тоску.

Сун Янг безнадёжно махнул рукой.

- Ах, госпожа, что тут можно сделать…

- Позволь мне самой это решать. - В голосе Кандры прозвенели повелительные нотки. - Расскажи, почему твоя жена, если она жива и здорова, не поехала с тобой в Индию, как велит супружеский долг, тем более, когда с самого начала было ясно, что ты останешься здесь надолго, если не навсегда. Что помешало ей его исполнить?

- Её покорность Сарнияру Измаилу, полагаю, - отвечал Сун Янг с кислой миной на лице.

Кандра взмахнула ресницами, шире распахнув монгольские глаза.

- Сарнияру Измаилу? - с недоверием протянула она. - Ты хочешь сказать, что это он разлучил вас? Но такого просто не может быть.

- Отчего же, госпожа? - пробурчал, глядя в сторону, Сун Янг.

- Оттого, что он мой самый близкий друг… после тебя, конечно. Мы заключили с ним негласный союз. Я помогла ему получить мою сестру, а он за это пообещал прислать тебя и соединить меня со своим братом после того, как ты вылечишь меня. Моя покойная матушка, да будет земля ей пухом, была свидетельницей его обещаний.

- Сомневаюсь, что он исполнит их теперь, когда ваша сестра его бросила, - хмуро бросил Сун Янг.

- Но в этом нет моей вины. Он сам не уберёг свой брак.

- Как бы ни было, а всё же сомнительно, чтобы он продолжал считать себя обязанным вам.

- Но ты же прочёл по звёздам, что я добьюсь всего, чего хочу. А получить в мужья наместника Голконды - моё самое заветное желание.

- По вероятности, оно исполнится без участия Сарнияра Измаила, - предположил Сун Янг.

Помрачневшее личико Кандры озарилось надеждой.

- Ну, конечно! - подхватила она. - Отец обещал поспособствовать моей свадьбе с Зигфаром. Правда, он обещал это уже тысячу раз, но всё упиралось в мою хромую ногу. А теперь, когда эта досадная помеха благодаря тебе устранена, ничто не должно помешать ему сдержать своё слово. Таким образом… если мой союзник больше не считает себя обязанным мне, я тоже не считаю себя обязанной хранить ему верность. И если он развалил твой брак, я назло ему помогу всё наладить.

Сун Янг с заинтересованностью заглянул в лицо девочки, горевшее твёрдой решимостью. Глаза её сверкали, как два чёрных карбункула под низко опущенными веками. Волей-неволей он почувствовал к ней уважение и желание поделиться своими бедами.

- Итак, мой друг, - поощрила его Кандра, - рассказывай, что у тебя произошло с женой и какое Сарнияр Измаил имеет к ней отношение.

- Ох, не для твоих детских ушек эта история, - вздохнул Сун Янг, всё ещё не решаясь открыть перед ней душу.

- Я уже давно не ребёнок, Сун Янг, мне четырнадцать лет. В этом возрасте бабушка Мирьям уже носила под сердцем моего отца. Ради Аллаха, продолжай, не тяни. Или не видишь: я всё равно от тебя не отстану, пока не выложишь всё как на духу.

- Ну, хорошо, - отважился, наконец, Сун Янг, - я расскажу хотя бы для того, чтобы ты поняла, насколько всё безнадёжно.

Кандра даже не заметила, как он перешёл с ней на ты, что говорило о его полном доверии к ней.

- Продолжай, - шепнула она, с почти дочерней нежностью пожимая ему руку. - Я хочу понять, каким боком мой зять…

- Если бы боком, - перебил Сун Янг, поджав бескровные губы, - а то ведь тем местом, которым мужчины осеменяют женщин…

Кандра приоткрыла рот от изумления.

- Как?! - вскрикнула она. - Не хочешь ли ты сказать, что они с твоей женой...

- Вот именно, любовники! - выпалил он. - Это так же верно, как то, что я обязан умением исцелять своему незабвенному учителю Рамину.

- А как же моя сестра? - возмутилась Кандра. - Он обещал, что будет верен ей до гробовой доски.

- Это на него похоже, - с горечью отметил Сун Янг, - раздавать обещания он горазд.

- Теперь я понимаю, почему сестрица от него сбежала, - вздохнула Кандра. - Очевидно, у них с твоей женой всё далеко зашло.

- Да уж, - согласился китаец, - дальше некуда. Они собирались пожениться до того, как он уехал в Индию.

- Бедная Асара! И ты, Сун Янг. Выходит, они были крепко влюблены друг в друга. Боюсь, что в таком случае я ничем не смогу тебе помочь.

- Не берусь судить, как крепко они любили друг друга, но что обожали заниматься любовью - это вернее верного. Что до любви, то их чувства не прошли проверку временем. Румалийский лев польстился красотой твоей сестры, а моя жена… гм, не устояла перед чарами моего ученика, навязанного мне Сарнияром Измаилом. Он должен был охранять её от меня, а вместо этого соблазнил её.

Кандра топнула вылеченной ножкой о пол, к своей безмерной радости не испытав при этом боли.

- Почему, чёрт побери, как любит поговаривать мой зять, ты горюешь по этой недостойной женщине? Ты, гениальнейший из мудрецов и мудрейший из гениев?

Сун Янг пожал костлявыми плечами.

- Что делать, моя госпожа, я люблю её такой, какая она есть, со всеми её слабостями. Она неравнодушна к мужской красоте, как все женщины. А меня господь обделил красотой, ума лишь щедро отсыпал. Немудрено, что лучшие из них - такие как ты, например, - питают ко мне сугубо дружеские чувства.

- Оставим это, Сун Янг, - попросила Кандра. - Это хорошо, что она легко увлекается видными мужчинами. Значит, ещё не всё потеряно. Как её, кстати, зовут?

- Гюльфем, госпожа.

- Не думаю, что Сарнияр Измаил будет долго терпеть возле себя вертихвостку. А ты как считаешь?

- Считаю, что он способен на многое закрыть глаза, особенно теперь, когда потерял свою Жемчужину. Правда, он обвенчал Гюльфем с моим учеником, чтобы прикрыть их грех, но я уверен, что это ненадолго. Раньше или позже Альяса постигнет та же участь, что и меня. Он либо заставит его развестись с ней, либо будет с преспокойной совестью наставлять ему рога.

- Но это только твоё предположение.

- Госпожа, оно основано на понимании мужской природы и твоего зятя, в частности.

Кандра глубоко задумалась. Сун Янг не прерывал её размышлений, снова углубившись в изучение звёздной карты.

- Думаю, мне необходимо поехать в Кашмир и попытаться разведать у сестры подробности этого щекотливого дела.

- И что это даст, госпожа? - сдвинул брови Сун Янг.

- Я смогу лучше разобраться в нём, - пояснила Кандра, - и решить, что следует предпринять для того, чтобы вернуть тебе твою Гюльфем, которую ты так слепо любишь. Я хочу, чтобы твоя жена была с тобой, хоть она и недостойна тебя. Это будет моей благодарностью тебе за то, что ты меня вылечил. Прощай, мой друг! Я тронусь в путь завтра на рассвете, а ты жди от меня новостей и не теряй надежды. Даст Бог, обретёшь заново свою утраченную любовь и опять научишься улыбаться.

Она чмокнула его в щёку, которую тот машинально подставил ей, и бодро зашагала к двери.

- Подожди, госпожа, - остановил её сорвавшийся на фальцет голос Сун Янга. - Есть ещё одно серьёзное препятствие к осуществлению нашей цели.

- И что это за препятствие? - не смутившись, спросила Кандра.

Немного помедлив, Сун Янг ответил:

- Я трижды развёлся с Гюльфем.

- Эка важность, - отмахнулась Кандра. - Женишься на ней ещё раз.

- Ты не поняла, госпожа. Я не сказал Гюльфем три раза подряд, что развожусь с ней, как того требует обычай.

- А что же тогда?

- Государь заставил меня трижды поклясться разводом. Он сделал это для того, чтобы я больше не смог жениться на ней.

Кандра скорчила гримасу, говорившую, что она не улавливает, в чём тут разница.

- Клятва разводом, данная трижды, у мусульман считается окончательной, - объяснил Сун Янг. - Я впервые развёлся с женой, но на деле выходит, что развёлся троекратно, то есть окончательно. Новый государь Румайлы - непревзойдённый казуист. Он умеет поставить человека в безвыходное положение.

- Но… ты же не мусульманин, Сун Янг, - ободряюще сказала Кандра, - и не обязан уважать Коран.

- Да, я не сторонник ислама, - согласился он, - зато моя жена - правоверная магометанка.

- Ты как будто говорил, что она была обращена насильно.

- Моя повелительница, в ислам нельзя обратить силой. Гюльфем приняла эту веру добровольно из любви к своей госпоже. Моя Гюль…

- Не зови её так, - усмехнулась Кандра.

- Почему? - удивился он.

- По арабскому поверью гуль - это оборотень в образе женщины, который подстерегает в пустыне одиноких путников и пожирает их.

- Моя Гюль никакой не оборотень! Она единственная женщина в моей жизни, - Сун Янг горько всхлипнул, - была, есть и останется навсегда.

Кандра подавила ехидный смешок.

- Выходит, ты был девственником до неё, Сун Янг? Хороша из вас парочка, нечего сказать! Ты лёд, она пламень…

- Тем не менее - обиженно насупился он, - мы прожили в браке почти восемь лет и никогда бы не расстались, если бы Сарнияр Измаил, овдовев, не вспомнил про свою первую любовь.

- Да-да, - беспечно согласилась Кандра, - не переживай, Сун Янг. Я вижу, для тебя свет клином сошёлся на ней. Клянусь памятью своей матери, что ты её получишь.

- Но как же мы поженимся?

- По канонам твоей религии или любой другой, почитаемой в Индии. Вы же будете с ней жить здесь, а не в Румайле, так что твой тройной развод никакой роли не играет.

Испустив тяжёлый вздох, Сун Янг поворошил худыми длинными пальцами стопку пестревших магическими знаками листов, заглянул в подзорную трубу, устремлённую в небо, и снова вздохнул. Увы, ничто пока не указывало на то, что они с Гюльфем опять будут вместе. Расположение светил не обещало им общего будущего. Единственное, что утешало Сун Янга - с Сарнияром Измаилом их пути тоже больше не пересекались. По гороскопу выходило так, что его обожаемый «оборотень» не будет принадлежать ни его могущественному сопернику, ни ему самому. В судьбе Гюльфем пока ещё нечётко наметился новый мужчина, и это был не Альяс.

Сун Янг повернулся к двери, чтобы сообщить об этом Кандре, но той уже и след простыл. С винтовой лестницы, ведущей в обсерваторию, доносился лёгкий шум её шагов.

Позёвывая от скуки, султан Акбар возлежал на атласных подушках, разложенных для его дневного отдыха на террасе дворца. Полуодетые музыканты пиликали на струнах инструментов мелодию, клонившую его в сон. Он пытался бороться с дремотой, следя глазами за полётом бабочек, стрекоз и шмелей, носившихся в воздухе. Но послеполуденная духота и тяжесть в желудке после сытного обеда постепенно сделали своё дело. Отяжелевшие веки его почти сомкнулись, и голос стражника, в чью обязанность вменялось сообщать о посетителях, донёсся словно бы издалека.

- Величайший, к вам пожаловал наместник Голконды.

- К-кто? - дремотно пробормотал Акбар, приоткрыв слипающиеся глаза.

- Вице-князь Голконды, повелитель, - чётко отрапортовал страж.

На лице Акбара застыло удивлённое выражение, как у его любимого павиана, когда тому не давали банан. Стряхнувшись, словно пёс, попавший под ливень, Акбар спросил сам себя:

- Чего ему от меня понадобилось? Ладно, проси.

Низко склонившись, стражник попятился к двери. Взмахом руки Акбар приказал музыкантам удалиться. Сердце подсказывало ему, что произошло нечто важное и непредвиденное.

Вице-князя Голконды он не видел с того дня, как была сорвана их свадьба с Жемчужиной Индии. Желторотый птенец имел наглость отказаться от руки Кандры, великодушно предложенной ему вместо неё, да ещё в каких выражениях! Последний невежа в империи не позволил бы себе выразиться так. Акбар до сих пор чувствовал себя оскорблённым. С той поры они больше не встречались и не переписывались. И вот теперь этот нахалёнок заявился к нему, как ни в чём не бывало.

Акбар едва успел принять суровый вид, как двери распахнулись. На террасу взошёл Зигфар, как всегда изысканно одетый и ухоженный, в облаке розовых духов. Должно быть, вылил их на себя целый флакон. Да и подходили они больше зрелой женщине; мужчине же скорее годился аромат сандала.

Султану показалось, что он стал выше ростом, что, впрочем, было неудивительно. В его годы люди ещё продолжают расти. Эдак он скоро старшего брата догонит! Станет ещё одним человеком из племени Ад. Быть может, румалийцы произошли от великанов, уничтоженных Аллахом за непослушание? А что, уцелела каким-то чудом кучка адитов, как клочок земли после вселенского потопа, дала всходы и вырастила новое племя непокорных. Иначе в кого они такие гордецы и упрямцы? Откуда в них чувство собственного превосходства? Располагают крохотной страной, затерянной в песках Аравии, а кичатся так, будто владеют целым миром.

Эта мысль показалась Акбару забавной. Он не сдержал усмешки, заметив которую, Зигфар залился румянцем, сделавшим его ещё больше похожим на розовый куст.

- Доброго вам дня, дядя, - поздоровался юноша сквозь зубы, сложив ладони по индийскому обычаю.

- Милости просим, племянник, - отозвался султан. - С чем пожаловал?

Зигфар подал знак глазами чёрному невольнику, который шагал за ним, неся на голове большую шкатулку из полированного дерева, покрытого золотым лаком. Тот с готовностью выступил вперёд, снял с головы шкатулку и по новому знаку хозяина повернул в руках так, что золото, которым она была покрыта, чуть не ослепило султана. Впоследствии он продолжал вертеть её так, чтобы золотой блеск бил ему прямо в глаза.

- Какая ослепительная шкатулка, - отметил Акбар, прикрываясь сложенной козырьком ладонью. - Итак, каким ветром тебя сюда принесло?

- Надеюсь, счастливым, - улыбнулся Зигфар. - Я прослышал, будто дочь ваша, дивное творение Аллаха, рассталась с мужем…

- Рассталась, но не развелась, - со смыслом уточнил султан.

- И, однако, - невозмутимо продолжил Зигфар, - прошло уже несколько месяцев, как она здесь, а это говорит о многом.

- О чём, например?

- О том, что она не намерена возвращаться к нему. Я специально выждал, пока она разрешится от бремени, опасаясь, что рождение ребёнка заставит её помириться с ним. Но, к моему счастью, этого не случилось. Ребёнок родился, но не помирил их. Моя кузина…

- Твоя невестка, - поправил Властитель.

- … по-прежнему настроена непримиримо. Как видно, её гордость была слишком задета, а отвращение ко всему порочному и греховному, что олицетворяет в себе мой брат, оказалось сильнее даже материнских чувств. Она предпочла расстаться с новорождённой дочерью, нежели давать себе слабину. За подобное величие и силу её духа я готов воскурить в её честь фимиам.

Зигфар умолк, впечатлённый своим красноречием. На султана оно тоже произвело некоторое впечатление. До сих пор он не обнаруживал в младшем племяннике декламаторских способностей, как в его старшем брате. Ну что ж, румалийцы всегда умели складно говорить, это ещё одна из их отличительных особенностей, как гордыня и властолюбие. Только он не позволит себе обманываться их стройными речами.

- И что же, мой мальчик, на что ты надеешься? Ещё раз напоминаю: они не в разводе, а просто живут порознь.

- Но это ненормально, дядя, - воскликнул Зигфар, - противоестественно…

- Отчего же? - не согласился Акбар. - Вот я, например. Мои старшие жёны живут отдельно от меня, в своих домах. А Иодх Баи совсем покинула меня, вернулась к своим родным в Эмбер. И что - от этого она перестала быть моей женой? Её родичи довольны тем, что мы живём не вместе.

- Но вы совсем другое дело, дядя, - с досадой возразил Зигфар. - Вашему браку уже много лет, а Сарнияр с Асарой только-только поженились. И потом, не забывайте, что румалийцы женятся лишь единожды.

- Я неоднократно советовал твоему брату собрать себе гарем.

- Да не о том речь, дядя! - вышел из себя Зигфар. - Как вы можете позволять своей дочери вести такую жизнь? Какой у неё статус? Она не разведена, не вдова и не замужняя женщина. И уж тем паче не девушка на выданье. При этом она слывёт самой прекрасной и желанной из женщин Востока. Скоро слухи о том, что она снова свободна, разлетятся по миру, и у неё опять не будет отбоя от женихов. Что тогда предпримет мой самолюбивый брат, которому хватило духа потребовать своё дитя, но не хватает его, чтобы развестись с женой либо попросить её к нему вернуться?

Акбар призадумался. Чёрт возьми, мальчишка говорит разумные вещи, в здравомыслии ему не откажешь.

- Ты прав, племянник, - признал он, - такое положение дел не может длиться бесконечно. Рано или поздно они, поняв его абсурдность, придут к какому-нибудь решению. Возможно, твой брат, разочарованный тем, что она не родила ему сына, захочет жениться на другой женщине.

- Только не он, - горячо воскликнул Зигфар. - Зачем ему отказываться от лучшей из женщин, которая к тому же ни в чём перед ним не провинилась, когда он может брать себе в постель кого захочет! Любой его ребёнок будет признан законным, если только он не плод адюльтера. Нет, никогда он по доброй воле не откажется от этого союза. Это моя кузина должна отказаться. У неё как у дочери и внучки Великих Моголов есть право получить развод, будь её муж хоть царь обеих Индий.

- Да, - согласился Акбар, - только она не желает воспользоваться этим правом.

- Не… желает воспользоваться? - опешил Зигфар.

- А я тебе о чём толкую? Всё дело в ней, моей упрямой дочери. Она не собирается разводиться не потому, что надеется наладить отношения с мужем, а просто оттого, что не хочет больше замуж. Ну что, съел? - усмехнулся Акбар, глядя на вытянутое лицо племянника. - Как видишь, твои шансы на успех у неё ещё меньше, чем были год назад, когда твой брат нагло влез в вашу жизнь. Лучше забудь о ней и сосредоточься на Кандре. Девочка уже вполне созрела для замужества и безоглядно влюблена в тебя. Кстати, она больше не хромает. Слышал про китайского целителя, которого я взял на службу по рекомендации Сарнияра Измаила? Он полностью вылечил Кандру.

- К чёрту вашу Кандру! - вспылил Зигфар. - Она не нужна мне ни больная, ни здоровая. Я всегда любил только Асару. Прекратите уже навязывать мне её сестру, которая мизинчика её не стоит!

Акбар побагровел от гнева. Опять этот мальчишка оскорбил его отказом жениться на Кандре, да ещё в какой форме! За такое оскорбление следовало бы вышвырнуть его отсюда и раз и навсегда запретить ему приезжать в империю, но… Если он сделает это, поддавшись гневу, Кандра, которая теперь живёт с отцом, поедом его заест.

- Я больше не могу уделить тебе внимания, - сухо дал он понять, что разговор исчерпан. - Теперь, узнав, как обстоят дела, надеюсь, ты поймёшь, насколько бессмысленны твои визиты и не станешь больше досаждать мне ими. Если, конечно, не одумаешься и не обратишь свой взор в другую сторону. Итак, племянник, если тебе больше нечего сказать…

- У меня всегда найдется, что сказать вам, дядя, - упрямо подогнул губы Зигфар. - К примеру, попросить вас повлиять на вашу дочь.

- Возможно, я так и сделаю со временем, но не теперь.

- Нет, именно теперь, - настаивал Зигфар. - Я и так прождал слишком долго. Кузина разрешилась два месяца назад. Самое время ей подумать о новом замужестве, раз её первое не сложилось и вы как отец обязаны направить её на путь…

- Твой? - с усмешкой уточнил султан.

- Мой, дядя, мой! - раздражённо сказал наместник Голконды. - Чей же ещё? Не отдадите же вы свою Жемчужину первому встречному? Моя любовь и преданность вам безграничны и я привёз вам их подтверждение.

- Что привёз, прости? - притворился непонимающим султан.

- Я не с пустыми руками к вам, дядя.

С этими словами Зигфар шагнул в сторону, взглядом приказав рабу поставить шкатулку на пол перед султаном. Тот так и сделал, после чего отомкнул висевший на ней маленький золотой замок золотым ключиком, отцепив его от пояса. Ключик легко повернулся в замке, и крышка шкатулки откинулась на петлях.

По знаку Зигфара невольник отвернул расшитую золотыми узорами шёлковую ткань и отошёл подальше. Акбар запрокинул голову, словно ослеплённый вспыхнувшим светом. Из шкатулки ярко сверкнули камни. Красные, жёлтые, голубые лучи рассыпались во все стороны. На террасе стало светлее, как будто клонившийся к вечеру день повернул вспять.

- Алмазы, - сдавленно издал султан, не отрывая глаз от камней.

- «Осколки вечности», - с гордостью сказал Зигфар, - и родина их - Голконда.

- Не может быть!

- Отчего же нет? Я вижу, вы удивлены, дядя. Не ждали, что её недра набиты сокровищами? Что помимо золота в них сокрыты ещё и корунды?

- Как ты их нашёл?

- Случайно, во время охоты. Я взял небольшой отряд слуг, чтобы поохотиться на антилоп. Эти резвые твари увели нас далеко в горы. Естественно, мы заблудились и были вынуждены заночевать под открытым небом. Но за свои лишения мы были щедро вознаграждены наутро, чуть рассвело.

При свете дня мы увидели внизу глубокое ущелье, всё дно которого мерцало и искрилось под лучами солнца. Мы догадались, что оно усеяно алмазами, но не знали, как подобраться к ним. Неприступные скалы, зловонные испарения и ядовитые змеи, кишевшие там, преграждали нам доступ к нашей находке. Пришлось воротиться домой ни с чем. Я долго ломал голову, как добыть алмазы и наконец, придумал выход.

В следующий раз мы поехали на охоту, прихватив с собой лишних лошадей. Достигнув ущелья, мы порубили их на куски и сбросили мясо вниз. Алмазы прилипли к мясу, а его вскоре подняли наверх орлы-стервятники. Нам оставалось лишь найти орлиные гнёзда и собрать в них алмазы. Этим способом мы воспользовались уже не раз, но камней там всё ещё видимо-невидимо. И самые мелкие из них размером с голубиное яйцо.

- Ах, какая красота! - воскликнул султан, жадно перебирая сверкающие камешки.

- Да, - промолвил Зигфар, - это достаточно красиво, чтобы смутить женский ум и заставить его заработать в нужном мне направлении.

- Так ты привёз свои сокровища в подарок принцессе? - протянул Акбар. - Но ты же знаешь, что её не купить никакими презентами.

- Знаю, дядя, поэтому рассчитываю на вас.

- С чего вдруг я стану усердствовать для тебя?

- Не для меня, дядя. Для себя. Разве я не сказал, что камней там ещё полным полна коробочка? Хотите получить всю залежь в своё владение?

- Но она принадлежит не тебе, а твоему брату.

Зигфар в возбуждении топнул ногой.

- Я открыл её и вправе распорядиться на своё усмотрение. А для меня нет ничего дороже вашей дочери, и вы это знаете. За неё мне не жалко отдать все сокровища земли.

- Это было бы похвально, - фыркнул Акбар, - будь они твои.

- Они мои, чёрт возьми, - взвыл Зигфар, - а если захотите, станут вашими. Я позволю вам вычерпать месторождение дочиста, если вы в свою очередь отдадите мне своё самое дорогое сокровище.

- Как же ты надеешься утаить от брата эту кражу?

- Это уж моё дело, дядя. Аллах мне поможет. Мой брат черпает богатство из золотых рудников. Он так привык к тому, что всё подаётся ему на блюдечке, что даже не старался узнать, откуда оно берётся. Будь на моём месте другой управляющий, давно разорил бы его. Так что пусть он будет благодарен мне за то, что я не пустил его по миру. Думаю, что за восемь лет безупречной службы я заработал небольшое поощрение. Словом, мой брат никогда ни о чём не узнает, если, конечно, вы не обмолвитесь ему. Пусть это будет наша с вами тайна. Кстати, и вашу дочь не стоит посвящать в неё.

- А как ты объяснишь ему свою женитьбу на его бывшей жене, если, конечно, ей удастся получить развод?

- Я не скажу ему про своё намерение жениться на ней, а с прошествием времени концов будет уже не найти. Все алмазы перекочуют в ваши закрома, об их происхождении будет знать строго ограниченный круг людей. Если он когда-нибудь и сунется сюда, в чём я сомневаюсь, любая молва об алмазах Голконды покажется ему пустой болтовнёй.

- Ты ловкий пройдоха, племянник, - невольно восхитился Акбар. - Умеешь подобраться к сердцу, как и твой брат.

- Мой брат никогда не старался добиться вашей любви, - возразил Зигфар, - как это делаю я. Напротив, он изначально поступал вам наперекор. Отказался присягать на верность и отдавать сыновей вам в наследники. Потом и того хуже: умыкнул вашу дочь и так измывался над ней, что она не вынесла и сбежала от него. Дурно обращаясь с ней, он и к вам проявил неуважение. А вы, несмотря на это, всё надеетесь спасти их брак. Не понимаю, на что вам такой неуправляемый зять.

- Гм, - издал султан, - не могу не согласиться.

- Думаете, он поделился бы с вами хоть крупинкой своего богатства? - вдохновенно продолжал Зигфар. - Даже зная, как оно необходимо вам особенно сейчас, когда несносный Салим опять угрожает вашему спокойствию? Вы совершили большую ошибку, дядя. Следовало бы казнить предателя, а вы пожалели его и заперли в крепость. Однако он и там не растерялся, навёл свои порядки и создал обособленное государство в государстве. Со всех сторон к нему стекаются изменники, недовольные вашим правлением, и сила его снова растёт. Чтобы противостоять ему, вам потребуется не только богатство, но и верный надёжный союзник - человек, готовый на всё ради вас.

Зигфар намеренно выдержал паузу, подкрепив её воздеванием рук ладонями кверху. Судя по нахмуренному челу Акбара, все его увещевания достигали цели. Чтобы не поддаться искушению, султан накрыл камни платком, но и сквозь него они продолжали заманчиво поблёскивать. В сердцах он захлопнул крышку шкатулки, и она вновь ударила ему в лицо слепящими золотыми лучами.

- Проклятье! - выкрикнул Акбар, не в силах противиться власти сокровищ. - Хорошо, будь по-твоему. Я приму от тебя месторождение алмазов, чтобы раз и навсегда покончить с Салимом. Говори, что я должен сделать.

- Убедить свою дочь развестись и выйти за меня, - ответил Зигфар.

- Для этого мне придётся поехать в Кашмир. Она живёт там с того дня, как вернулась.

- Прекрасно, - улыбнулся Зигфар. - Прогулка на север вас освежит, а по дороге туда вы придумаете, как уговорить её на брак со мной. Я льщу себя надеждой, что она не совсем забыла меня. Кроме того, она всегда была послушной дочерью и достаточно патриотична, чтобы возыметь желание послужить своей стране.

- Однако, - озабоченно сморщил лоб Акбар, - эта поездка займёт немало времени.

- Так не будем терять его впустую. Поскольку я не сомневаюсь, что вы добьётесь её согласия на развод, сейчас же пошлите моему брату письмо с требованием дать его ей. И пусть оно будет написано тем же взыскательным тоном, каким он требовал отдать ему дочь. Не унижайтесь перед ним. Дайте ему почувствовать вашу силу. Если вы опуститесь до жалоб и просьб, он просто проигнорирует ваше справедливое требование.

Акбар почувствовал себя задетым.

- Попрошу мне не указывать, - возвысил он голос, - я сам знаю, как сбить с него гордыню.

Он велел позвать писаря, и когда тот явился со своей обязательной дощечкой, пузырьком чернил и очиненным каламом (прим. автора: тростниковое перо), сказал ему:

- Садись и пиши слово в слово, Мохан. Не вздумай ничего прибавлять от себя. Это не простое письмо. От него зависит судьба всей империи.

Мохан послушно кивнул. Приняв сосредоточенный вид, султан начал медленно диктовать ему текст.

«Привет тебе, племянник!

Я буду немногословен. Ни к чему разводить китайские церемонии. Поскольку ты получил свою дочь по первому спросу, будь любезен дать моей дочери развод, чтобы она могла родить для себя. Недопустимо ей и дальше оставаться в том неясном положении, в каком она находится сейчас. Как все женщины, Асара должна найти своё счастье в замужестве и материнстве, раз Аллах не пожелал, чтобы она нашла его с тобой. А как моя дочь и принцесса империи Великих Моголов обязана принести пользу своему отечеству. Я уже подыскал ей жениха, способного сделать её счастливой и в то же время быть полезным мне. Так что дело за тобой, племянник. Не тяни с ответом. Это тебе не поможет. Как обиженная сторона и член великой династии, Асара может получить развод и без твоего согласия. Я лишь довожу это до твоего сведения, чтобы ты не питал надежд на примирение с ней. Она никогда не простит тебе предательства, ибо она моя дочь. Забудь о ней и постарайся приобресть своё счастье с другой женщиной.

С любовью и уважением твой дядя Ялал-Эддин Мохаммад Акбар, Властитель империи Великих Моголов.

Постскриптум: я писал от её лица и по её просьбе, так как сама она не пожелала писать тебе, что лишний раз подтверждает её нежелание мириться с тобой».

Закончив письмо, Мохан просушил чернила, свернул его в свиток и передал султану. Пробежав его глазами, Акбар с одобрением кивнул и разрешил писарю уйти.

- Ну что, племянник, - спросил он, блестя чёрными оливинами глаз, - достаточно ли взыскателен я был, по-твоему?

- Более чем, дядя, более чем, - довольно потёр ладони Зигфар. - Сам Анаша Ранга не написал бы лучше. Вот только…мне кажется, слова «с любовью и уважением» тут лишние. Не вяжутся с взыскательным тоном.

- Ну, вам, учёным, лучше знать, - проворчал Акбар. - Мне позвать писаря, чтобы переписал письмо?

- Нет, зачем же! - оскалил белые зубы Зигфар. - Он здесь забыл свою чернильницу. Возьмите и зачеркните эти слова. Нет, затирать не надо, дядя. Пусть их будет видно тому, кто прочтёт.

- Хитрец, - снова восхитился им султан, - уж и не знаю, кто из вас двоих хитрее. Я сегодня же отошлю письмо. А завтра чуть свет отправлюсь в Кашмир и пробуду там столько времени, сколько потребуется на уговоры. Даст Бог, моя девочка будет уступчивее, чем в тот день, когда я впервые затронул этот вопрос. Всё-таки тогда она только-только родила, наверняка ещё мучилась от боли и в такую минуту разговоры о новом замужестве были не к месту.

- Надеюсь, что с тех пор она образумилась, - сказал Зигфар, - но в этом полностью полагаюсь на вас. Вы лучше знаете свою дочь, и, я уверен, найдёте вернейшее средство воздействовать на неё.

- Я тоже не сомневаюсь, что так или иначе смогу урезонить её, - промолвил Акбар. - Меня беспокоит другое. Что я скажу Кандре?

Зигфар страдальчески закатил глаза.

- Помилуй Аллах, дядя! С чего она вообще выдумала, будто я хочу жениться на ней? Что-то не припомню, когда я дал повод рассчитывать на меня как на жениха для Кандры.

Султан бросил на него быстрый взгляд.

- Это случилось в день, когда твой старший брат сообщил о низложении вашего дяди Муселима. Я сразу решил, что такой доблестный парень больше подходит Жемчужине, чем ты. Но чтобы не обидеть тебя, вспомнил о Кандре. Ведь она тоже моя дочь. Ты бы ничего не потерял, мой мальчик, если бы взял за себя меньшую принцессу.

- Колченогую! - с издёвкой бросил Зигфар.

- Она больше не хромает, - зарделся султан.

- Мне всё равно. Если хотите знать, за Кандру я не дал бы и одного камушка из этой шкатулки, не говоря уже о целом месторождении. Давайте не будем больше говорить о ней, дядя. Разве не видите: все разговоры о Кандре заканчиваются ссорой. Моя совесть перед ней чиста. Я всегда был верен её сестре и никогда не позволял ей надеяться, что могу переметнуться к ней. Если она себе вообразила иное, это ваша вина, а не моя. Вы сами заварили эту кашу, теперь сами расхлёбывайте.

- Так-то оно так, - пробормотал Акбар, - но как бы она снова не постаралась расстроить вашу свадьбу…

- А вот этого, - прошипел наместник Голконды, - я больше не потерплю.

- Хорошо бы выдать её замуж до того, как придёт ответ из Аравии, - раздумчиво сказал султан.

- Прекрасная мысль, - одобрил Зигфар. - В любом случае держите её пока подальше от себя.

Султан протяжно вздохнул.

- Это будет затруднительно, - сказал он. - Ведь Кандра теперь живёт со мной.

Не успел Зигфар выказать своё удивление по этому поводу, как дверь на террасу тихонько отворилась. Султан повернул голову на звук и увидел Зарему, свою бывшую наложницу, на которой он женился два месяца назад, вернувшись из Кашмира с Шахземаном. Быстроглазая, большеротая, с тонкими высоко приподнятыми бровями, придающими её личику одновременно хитроватое и наивное выражение, родинкой над верхней губой и точёной фигуркой, она привлекла ненадолго внимание султана. Этого времени, тем не менее, хватило на то, чтобы она забеременела и в положенный срок родила сына, которого он уже не чаял дождаться. Но радость его сменилась печалью, лишь только он увидел новорождённого.

С первого взгляда стало ясно, что мальчик не жилец в этом мире. Всё же Акбар попытался его спасти, отыскав знахаря, живущего в Кашмире, который взялся его выходить. Но Аллах отринул эту отчаянную попытку, и младенец умер на руках у отца, когда тот приехал в Кашмир его проведать. В тот же день в своей усадьбе разрешилась от бремени Жемчужина Индии. У неё родилась девочка, названная Шахзодой, и мальчик, которого она нарекла Шахземаном. Заглянувший к дочери, хотя до родов ещё оставалось время, султан при виде внука решил, что это предопределение свыше.

Ради того, чтобы взять его себе и выдать за своего сына, он опрометчиво дал дочери слово, о котором теперь пожалел. Фактически он позволил ей не выходить больше замуж, ибо разрешение видеться с Шахземаном, когда ей захочется, значило именно это. Пропади всё пропадом, ему нужны эти алмазы!!! Чтобы упрочить свой султанат, начав новый виток борьбы с Салимом - проклятием, ниспосланным ему Аллахом.

Зарема проплакала три дня, отказывалась от еды и рвала на себе волосы, когда он привёз в свой дворец Шахземана. Пришлось Акбару пообещать, что возьмёт её в жёны, если она признает в нём сына и прекратит свои истерики. Она сразу затихла и приложила ребёнка к груди, уверяя, будто ей померещилось, что он не похож на её сыночка. На следующий день они сыграли скромную свадьбу, и Зарема перебралась с нижнего этажа, где жили наложницы, на верхний почётный этаж. К ребёнку она привязалась всей душой и почти не спускала с рук, доводя его нянек до нервной икоты. Они всем гуртом ходили к султану жаловаться, что никогда не встречали такой сумасшедшей мамаши. И что она бродит с ним по всему дворцу, когда ей вздумается, показывает его каждому встречному и бьёт себя в грудь, хвалясь, что подарила империи долгожданного наследника.

Вот и теперь она явилась к султану в неурочный час с Шахземаном на руках, уверенная, что он в любое время рад его видеть. Зигфар встретил её появление с заискивающей улыбкой.

- А вот и наш маленький принц! Ау, кузен, ау!

- Уа!!! - ретиво откликнулся Шахземан, глядя на юношу любопытными глазками-угольками.

- Какой славный малыш! - умилился Зигфар, протягивая ему мизинец, который мигом очутился у него во рту. - Кажется, он голодный, дядя. Будь у него зубы, он бы откусил мне палец.

Султан с тревогой заглянул в свёрток через плечо жены.

- Похоже на то. Ах, ты нерадивая женщина! Зачем притащила сюда моего сына, когда ему пора давать грудь?

- Нет, повелитель, ещё не время, - беззаботно отозвалась Зарема. - С последнего кормления не прошло и трёх часов.

- Пусть так, но очевидно, что он снова голоден.

- Наш сын должен питаться строго по часам, государь.

- Кто сказал тебе такую глупость? - начал выходить из себя Акбар. - Пусть ест, сколько и когда захочет.

- Нет, так нельзя, - возразила Зарема, - у него будет расстройство пищеварения.

- Это у меня из-за тебя расстройство, - вскипел Акбар, - желчь вовсю бурлит. Сейчас же ступай за ширму и дай ему грудь.

Зарема лукаво посмотрела на него искрящимися глазищами, озорное пламя которых однажды заставило его уложить её в свою постель.

- Вы давно не зовёте меня к себе, повелитель, не то бы заметили, что я перетягиваю грудь.

Она чуть подалась вперёд и потёрлась об него тугим бюстом точно кошка, искавшая ласки.

- Как, - возмутился Акбар, отстранившись, - ты уже не кормишь сама Шахземана?

- Нет, - торжествующе выпалила Зарема. - Я ведь больше не наложница, чтобы кормить самой. Для детей жён полагаются кормилицы.

- Ну, так отнеси его немедленно им! - сурово велел он. - И больше никаких строгих режимов. Я лично за этим прослежу.

- Как прикажете, повелитель, - присела в поклоне султанша.

- Ну, так иди же.

- Иду, иду.

- И прекрати таскать его, где ни попадя, пока он не подхватил какой-нибудь заразы. Гарема тебе мало?

- Разумеется, мало, государь, - вздёрнула губку Зарема. - У ваших старших жён свои дворцы с садами и фонтанами. Почему же я, единственная из них, родившая вам сына, а не дочь, продолжаю ютиться в гареме с вашими наложницами?

Не ожидавший от неё такой дерзости, Акбар пришёл в замешательство.

- Не все мои жёны родили дочерей, - пробурчал он. - Иодх Баи, к примеру, родила мне Хасана и Хусейна, а Альмира - Данияла и Мурада.

Он намеренно не упомянул Салима, потому что произносить его имя при дворе было строжайше запрещено им самим.

- Ха! - не удержалась от сарказма Зарема. - И где они теперь? На небесах, увы. Аллах призвал их к себе. А мой сыночек, хвала ему, жив и здоров. И с таким аппетитом, что любой позавидует.

- Ну, так ступай и позаботься, чтобы он его утолил.

- Иду, иду, государь. А вы всё же подумайте о том, что я сказала. Негоже мне, матери вашего наследника, оставаться среди ваших младших жён и наложниц.

Продолжая ворковать, Зарема скрылась за дверью. Проводив её непередаваемым взглядом, султан испустил тяжкий вздох.

- Вот что происходит, когда возносишь женщин!

- Дядя, я в шоке, - признался Зигфар. - Никак в себя не приду.

- Да уж, - сказал Акбар, - меня тоже поразила её ненасытность.

- Я не о том. То, что у неё разыгрался аппетит как раз неудивительно. Все женщины алчны по своей натуре. Но вам совсем необязательно было жениться на ней.

Султан посмотрел на племянника пытливым взглядом, гадая, что у того на уме.

- Она ведь родила мне сына, мой мальчик, - напомнил он.

- Ну, и что? Тоже мне заслуга! Это Аллах благословил вас, а не она. Но брать себе ещё жену, когда у вас и без того их тридцать! По моему мнению, дядя, тридцать первая жена - это перебор. Даже у пророка Магомета было вдвое меньше.

Султан мрачно усмехнулся.

- Их по-прежнему тридцать, племянник. Моя пятая жена, принцесса Джайсалмерская скончалась около года назад.

В знак своего соболезнования Зигфар припал к его руке губами, а затем приложил её ко лбу.

- Как печально, дядя. Так вот почему кузина Кандра теперь живёт с вами.

- Да, и я должен позаботиться о ней… тем более, что чувствую себя виноватым в смерти её матери.

- О, прошу вас, - взмолился Зигфар, - не начинайте заново. Мы ведь всё уже обговорили.

- Не волнуйся, мой мальчик. У меня есть на примете другой жених для неё.

- О, вот как! - обрадовался юноша. - И кто же он?

Акбар загадочно сузил глаза.

- Пока не скажу. Боюсь сглазить прибыльное дельце.

- Вы ещё думаете о прибыли, получив в своё распоряжение алмазную залежь?

- Богатства много не бывает, как и могущества.

- Так этот человек и богат и могуществен? - ревниво спросил Зигфар. - Вам мало меня одного, дядя? Хотите заручиться ещё одним союзником?

Акбар неожиданно рассмеялся.

- Кажется, ты ревнуешь, мой мальчик. Ну-ну, признайся. Тебя расстроило что-то из того, о чём ты сегодня узнал. Но поскольку это не может быть предполагаемое замужество Кандры, ибо она не в твоём вкусе, я теряюсь в догадках. Итак, что это? Говори.

Пухлые губы Зигфара мелко задрожали, и он тоном обиженного ребёнка сказал:

- Вы всегда хотели видеть своим наследником вашего внука, дядя… который родится у нас с Асарой. Всё-таки в нём было бы больше крови Моголов, чем в ребёнке какой-то наложницы. Наши предки заботились о чистоте своей крови, не смешивали её с кем попало.

- Так вот в чём дело, - улыбнулся Акбар. - Теперь понятно, что тебя беспокоит. Ты по-прежнему хочешь быть отцом моего преемника.

- Только из любви к вам и вашей дочери, дядя, - горячо воскликнул Зигфар. - Я хочу дать ему жизнь, чтобы чувствовать себя достойным вас обоих.

- Ну, во-первых, я ещё не объявил Шахземана своим преемником, - ответил Акбар, подумав о том, что дети подвержены разным болезням и часто умирают, не дожив до зрелых лет. - Это Зарема трубит повсюду, что он мой наследник, но я окорочу её, обещаю. Кто бы мог подумать, что она окажется такой тщеславной! Во-вторых… возможно, так было бы лучше. Посуди сам. Что скажет твой брат, узнав, что ты не только отнял у него жену, но ещё и дал жизнь наследнику империи? Ведь сам-то он отказался от такой чести. Не стоит лишний раз дразнить гусей, мой мальчик. Здесь, в Индии мы можем по-тихому отгрызать его мощь, но у себя на родине он невероятно могуч, и ты это знаешь. Я остерегаюсь враждовать с титанами, на мой взгляд, это можно только с мелкими сошками. И последнее: иногда стоит разбавить свою кровь. Забота об её чистоте грозит вырождением.

Придя в прекрасное расположение духа, он похлопал племянника по узкому девичьему плечу и спросил:

- Ты не находишь, что мой сын похож на меня?

- Нет, дядя, - честно ответил Зигфар, испытывая в душе жгучую обиду на него и чёрную зависть к старшему брату. Даже лишившись алмазов Голконды, он остался в глазах Акбара «титаном», перед которым его, Зигфара, самоотверженная верность Моголам ничто, просто пыль. - По-моему, он больше похож на Сарнияра. Но впрочем, это явное предубеждение. Когда я услышал, что он ваш наследник, мне сразу привиделся в нём этот баловень судьбы. Конечно, ваш сын никак не может быть на него похож. К тому же, я не видел своего брата в младенчестве.

Сады Кашмира были настоящим чудом. Деревья там росли так густо, что местами напоминали дикий лес. Лучшая их часть раскинулась вдоль озера Вулар, окаймляя широкую утоптанную дорогу, удобную для пеших и верховых прогулок. Там и сям стояли небольшие уютные нарядные беседки, в которых хорошо было укрыться от солнца. Эту часть садов заботливо оберегали от животных, любивших приходить сюда на водопой.

Живность в усадьбе водилась самая разнообразная. Наибольшим почётом здесь пользовались кошки. Целая армия слуг была приставлена к ним, чтобы следить за их чёрной, белой, рыжей, полосатой или пятнистой шёрсткой. За их здоровье отвечал главный ветеринар - вольноотпущенник, получавший за свои труды недурное жалованье.

Много внимания уделялось также и лошадям. В сердце Властителя они занимали особое место, и эта любовь к благородным животным передалась его дочери. Конюшни были скорее похожи на дворцы с беломраморными фонтанами и кормушками, выложенными голубой и зелёной мозаикой.

Жемчужина Индии каталась по зеркальной глади озера на маленькой барке, весь корпус которой был покрыт листовым золотом, а палуба сделана из полированного розового дерева. Палубные надстройки, уключины и рукоятки вёсел были также покрыты пластинами золота. На вёслах сидели восемь гребцов, идеально подобранных по росту. Все они были рабами Великого Могола, об этом сообщали их серебряные ошейники с указанием имён и гравированные браслеты на щиколотках.

Погода стояла сухая и ясная. На безоблачном небе ярко светило солнце, и лёгкий ветерок чуть шевелил полотнища шёлкового тента в полосах красного, золотого, изумрудного и индигового цвета. Асара высунула руку за борт и, зачерпнув пригоршню воды, смочила пылающий лоб. Плохая это оказалась затея - спасаться на озере от жары, и матушка была права, уверяя, что в такое пекло легко получить солнечный удар даже под плотным навесом. Лучше бы она осталась с ней и своей названой сестрой Роханой во дворце. Они продолжили бы вместе трудиться над шпалерой, которой решили украсить владения маленькой Зульфизар.

- Госпожа! - услышала она хорошо знакомый голос и выглянула из-под навеса.

На берегу стояла пухленькая Лалит и призывно махала ей рукой.

- Что случилось, Лалит? - крикнула Асара.

- Ничего, госпожа, - ответила толстушка. - К вам прибыла гостья.

Вот только незваных гостей ей сейчас не хватало. Скорчив недовольную гримаску, Асара обвела глазами линию берега и увидела идущую к озеру Кандру.

Даже издали было заметно, что она уже не хромает. Впрочем, сам её визит указывал на то, что она избавилась от своего недостатка, иначе не прикатила бы в такую даль. Из-за хромоты девочка была вынуждена вести малоподвижный образ жизни.

Когда барка пристала к маленькой пристани, где были пришвартованы ещё одна прогулочная барка и несколько рыбацких лодок, Кандра уже ждала там сестру, жуя банан, сорванный по дороге. Асара с неодобрением оглядела её полноватую фигуру. Если девчонка будет так налегать на сладкое, годам к двадцати превратится в слоновью тушу. Будь жива её мать, она подсказала бы дочери, что следует сберечь свою стройность хотя бы до свадьбы, да и потом не мешало бы следить за собой. Но принцесса Джайсалмерская умерла, и девочка осталась сиротой при отце, которому было недосуг заниматься её проблемами.

Жемчужине стало её жаль, и она сердечно поприветствовала сестру, расцеловав в обе щеки.

- Сдаётся, ты рада меня видеть, - с некоторым удивлением отметила Кандра.

- Конечно, рада, - заверила Асара. - Я всегда радуюсь приезду гостей.

- Даже если они являются незваными? - поддела её Кандра.

- Я много раз звала тебя погостить у меня.

- Только для приличия.

- Нет, - возразила Асара. - Это в прошлом у нас были разногласия. Я не могла тебе простить того, как ты расстроила мою свадьбу с Зигфаром. Но теперь я даже благодарна тебе за это.

Сёстры уже шли по дороге вдоль озера к дворцу, видневшемуся вдали. Но услышав неожиданное заверение Асары, Кандра вдруг остановилась.

- Почему? - спросила она, впившись в неё глазами. - Возможно, с ним ты была бы счастлива. Зигфар никогда не доставил бы тебе такого огорчения, какое причинил его брат.

Асара резко схватила её за руку.

- Постой, - воскликнула она, - откуда тебе известно, что произошло между мной и моим мужем?

Кандра низко опустила забегавшие глазки.

- Говори, - с силой тряхнула её Жемчужина Индии.

- Хорошо, я всё скажу, - плаксивым голосом заговорила девочка. - Ты знаешь Сун Янга?

- Слышала о нём. Это он вылечил твою ножку. Я как раз собиралась выразить своё восхищение по этому поводу. Он настоящий волшебник.

- Сун Янг не только врачеватель, сестра, но ещё и прорицатель. Он читает по звёздам судьбу так же искусно, как лечит. За это отец назначил его придворным звездочётом, а прежнего велел казнить.

- За что? - непроизвольно вздрогнула Асара.

- За то, что предрёк ему, что у него больше не будут рождаться сыновья, а только дочери. Но ведь Шахземан же родился.

Розовые от духоты щёки Асары зарделись ещё ярче. Она подошла к деревцу, росшему у дороги, и отломила небольшую веточку, чтобы обмахиваться по пути.

- Не понимаю, - пробормотала она, - к чему ты завела разговор об этом целителе.

- А ты сначала поинтересовалась бы, откуда он взялся.

- Тоже мне тайна! Сарнияр Измаил обещал отцу прислать светило медицины, узнав о твоём недуге.

- Да, и сделал это тем охотнее, что давно мечтал избавиться от него.

- Чем же он ему помешал?

Кандра усмехнулась, с ехидцей глядя на сестру.

- Тем же, чем ты мешала мне, а я тебе, когда мы схватились из-за Зигфара. Третий лишний в любовном треугольнике, ясно? Твой муж нашёл благородный способ избавиться от соперника. Меня всегда восхищала его изобретательность.

С внезапной яростью Асара отшвырнула ветку и зашагала к дому быстрее.

- Погоди, - попросила её Кандра, - не спеши так. Я ещё недостаточно размяла ногу, чтобы поспеть за тобой.

Асара замедлила шаг и с вызовом произнесла:

- Я больше не хочу ничего слышать о своём муже, Кандра, запомни это. И больше не докучай мне разговорами о нём.

- Но я только хотела объяснить…

- Тут нечего объяснять. С первых твоих слов стало ясно, куда дует ветер. Мне жаль, что твой исцелитель оказался мужем той женщины, которая разрушила мой брак. Но ещё больше жаль, что он впутал тебя во всё это. Такие грязные истории не для твоих детских ушей.

- Как же, - съязвила меньшая принцесса, - я же ещё мелюзга в твоих глазах! Но окажись я на твоём месте, глотку бы ей перегрызла. У тебя нет желания по примеру своего мужа благородно избавиться от соперницы?

Асара, расширив глаза, уставилась на сестру.

- Ты знаешь такой способ?

- Как по-твоему, Сун Янг заслуживает благодарности за всё, что сделал для меня? - задала встречный вопрос Кандра.

- Безусловно, - кивнула Асара. - А чего он хочет?

- Вернуть свою дражайшую половину любой ценой, - слегка преувеличила Кандра. - И, что самое неприятное для меня, никаких иных желаний у него нет.

- Сочувствую тебе, - пожала ей руку Асара, - но ничем не смогу помочь.

- Неужели я должна отказать своему благодетелю из-за твоей гордыни? - возмутилась девочка, вырывая у неё свою руку.

- Дело тут не столько в моей гордыне, Кандра, как в том, что она… - запнулась на полуслове Асара.

- Что - она? - затаила дыхание Кандра.

- Ждёт ребёнка от моего мужа, - с трудом выдавила из себя Асара. - Скажи об этом своему благодетелю. Возможно, тогда у него появятся другие желания, которые ты легко исполнишь.

- А как же ты, сестрица?

Кандра была так расстроена, что её не заботило мнение сестры на этот счёт; она задала вопрос машинально. Невозможность отблагодарить Сун Янга как ей хотелось, волновала её гораздо больше.

- А что - я? Не будь этого, я бы ещё могла подумать над твоим предложением. - Асара сделала паузу, чтобы отдышаться и продолжила. - Но ведь так просто от него не отмахнуться, верно? Мой муж уже не так молод, а у него всё ещё нет сыновей. Пойми, я не могу лишить его наследника, тем более, когда сама родила ему дочь.

- Ты ещё можешь родить ему сына.

- Чтобы он служил сыну ЭТОЙ ЖЕНЩИНЫ? Если она родит мальчика, он будет признан наследником, потому что право первородства никто не отменял. В Румайле такие обычаи, и тебе не помешало бы ознакомиться с ними прежде, чем соваться в эти дела. Прости, Кандра, но мне пора домой. Хочу посмотреть, как Рохана будет кормить свою малышку. Ты со мной?

- Нет. Ещё прогуляюсь вдоль озера, если ты не против.

- Конечно, я не против, - тепло улыбнулась Асара. - Чувствуй себя здесь, как дома.

- Благодарю, сестрица, - ткнулась губами в её щеку Кандра.

- Ну что ж, тогда увидимся за обедом, - вернув ей ласку, сказала Асара. - Я распоряжусь, чтобы в честь твоего приезда приготовили праздничный стол.

Она припустилась к дворцу, а Кандра зашла в одну из беседок у озера и, усевшись на обитую мягкой тканью скамейку, глубоко задумалась. По мере того, как девочка размышляла над ситуацией, она стала ей казаться не такой безнадёжной, как в самом начале. Несомненно, беременность той особы сильно её осложняла, но ведь ещё неизвестно, как к ней относится сам виновник. Может быть, он не захочет признавать этого ребёнка, если дать ему понять, что его жена совсем не прочь к нему вернуться.

- Нет, сестрица, с тобой каши не сваришь, - вслух промолвила Кандра, не заботясь о том, что её могут услышать. - Ты слишком щепетильна в таких вещах, и это тебе не на пользу, хотя и делает тебе честь. Придётся мне найти другого союзника и обделать всё дельце без твоего участия. А вот и та, кто наверняка мне поможет. Как говорится, на ловца и зверь бежит.

В эту минуту на берегу показалась Махмонир, возвращаясь во дворец из конюшен, где возилась с любимыми лошадками. Она была страстной наездницей, и в этом была одна из причин того, что Жемчужина Индии, сама обожавшая лошадей, всегда выделяла её среди других женщин. Когда Асара собиралась куда-то верхом, всегда брала с собой именно её. Хотя некоторые служанки тоже неплохо держались в седле, всё равно предпочитали ездить в повозках или паланкинах.

Высунувшись из беседки, Кандра поманила её к себе рукой. Махмонир нерешительно подошла. Вид у неё был немного настороженный.

- С приездом, госпожа. Что вам угодно?

Кандра жестом пригласила её внутрь беседки. Положение не позволяло Махмонир сидеть в присутствии принцессы, а поскольку она была довольно высокого роста, а беседка приземистой, ей пришлось стоять с полусогнутой спиной.

- Лучше присядь на пол, Махмонир, - любезно предложила Кандра, - не то спина заболит.

Гроза Востока покорно устроилась у её ног на полу.

- Вы хотите о чём-то побеседовать со мной? - осведомилась она, сделав вид, что разглядывает внутреннее убранство беседки. Оно было более чем скромным. Кроме мягких скамеек с подушками и коврика на полу здесь был только маленький круглый столик на изогнутых ножках с корзиной свежих фруктов и кувшином воды для утоления жажды. Из всех хозяек усадьбы только султанша Зайбе, не любившая ни верховых прогулок, ни катания по озеру на барке, иногда проводила здесь досуг.

- Меня очень тревожит состояние сестры, - повела беседу Кандра, взяв с корзины гроздь спелого винограда. - Бывало, раньше мы ссорились, но не со зла. Я всегда была привязана к ней, а теперь, когда потеряла свою матушку, ещё сильнее ощущаю нашу родственную связь. В конце концов, мы дочери одного отца. Между нами не должно быть никаких серьёзных расхождений. Осознав это, я поспешила сюда, чтобы поддержать свою сестру, которая переживает сейчас тяжёлый душевный кризис.

- Я вижу, вы здорово повзрослели за минувший год, госпожа, - улыбнулась Махмонир, наблюдая, как юная принцесса, закончив свою речь, уписывает за обе щеки виноград. - Печально, что этому способствовала смерть вашей матушки. Но вы зря беспокоились. Ваша сестрица в полном порядке. Никаких тяжёлых переживаний я за ней не замечала.

Кандра несогласно покачала головой.

- Она глубоко прячет их, Махмонир, никому не показывает, что у неё на сердце. И это опасно для её душевного здоровья. Так и ума лишиться недолго, если держать всё в себе. Я попробовала поговорить с ней начистоту, но она мне, естественно, не открылась. И только когда я призналась ей, что мне всё известно, в ней будто лопнула натянутая струна. Она излила мне свою душу, и теперь я знаю, как вылечить её недуг.

- Какой недуг? - захлопала ресницами Гроза Востока.

- Любовный недуг, Махмонир!!! Твоя госпожа умирает от любви к своему мужу, а тебе это невдомёк? Как не стыдно? Ты же самый близкий ей человек, не считая султанши, конечно.

- В последнее время она в большей близости с Роханой, чем со мной, - с некоторой обидой сообщила Махмонир. - Они словно не разлей вода, так что сразу и не скажешь, кто из них госпожа, а кто прислуга. Впрочем, так было и раньше, до отъезда Роханы. Лишь в её отсутствие мне удалось сблизиться с госпожой. А теперь, когда она вернулась, всё стало на круги своя.

- И тебя это задевает? - спросила Кандра.

- Ещё бы, - откровенно ответила Махмонир. - А ещё госпожа чересчур привязалась к дочери Роханы. Носится с ней, как будто это её собственный ребёнок. Она примерно в том же возрасте, что и Шахзода, ну вот и…

- А я тебе о чём толкую? - перебила Кандра. - Говорю же, что моя сестра нездорова. Она привязалась к чужому ребёнку, потому что ей пришлось отдать своего.

- А может, наоборот, хорошо, что девочка стала ей утешением, - задумчиво проронила Махмонир, - как и её мать. Наверное, я слишком эгоистична. Аллах знает, что делает. Не случайно он принёс сюда эту иноземку в тот самый день, когда госпожа родила.

- В тот самый день? - непроизвольно подалась к ней Кандра. - Это весьма любопытно.

- Не то слово! Когда у неё начались роды, старуха Равана выставила всех служанок за порог, чтобы не путались под ногами. При госпоже оставались только она сама и султанша. Вы мне не поверите, но она даже самому султану не разрешила с ней остаться. Он всего на минутку заглянул к дочери, сообщил ей, что его зять требует себе ребёнка, а потом сразу уехал. Зато прибывшую чуть позже Рохану с дочкой старушенция тотчас к ней провела. Очевидно, уже тогда озаботилась, чем утешить госпожу. Она ведь очень её любит. Не сомневаюсь, что именно она убедила её отослать Шахзоду в Румайлу без промедления. Так её расставание с малюткой прошло почти безболезненно.

- Дивные дела у вас творятся, ей богу! - протянула Кандра, чуть не подавившись виноградными косточками. - Моя сестра перенесла свои материнские чувства на дочь этой гяурки (прим. автора: неверная, иноверка). Но так продолжаться не может. Она должна познать своё собственное счастье, а не утешаться чужим.

- Я тоже так считаю, госпожа, - поддержала её Гроза Востока. - В недобрый час она рассталась с мужем, который был ей опорой и защитой. Вы слышали, что учудил ваш братец Салим? Основал свой анклав и копит силы, чтобы снова схватиться с отцом за престол. Уже ни для кого не секрет, что он неравнодушен к своей кровной сестрице. А если он опять откроет на неё охоту? Госпожа совершенно беззащитна перед ним и понимает это, потому и не расстаётся с шакиритами (прим. автора: члены касты воинов). А ведь их давно пора вернуть хозяину, губернатору Камбея.

- Что это за история с шакиритами, Махмонир? - полюбопытствовала Кандра.

Гроза Востока охотно рассказала о том, как в жизни госпожи появились эти суровые воины-индусы, не забыв упомянуть, какую важную роль они сыграли в её возвращении на родину. Пока она вела свой рассказ по кочкам их злоключений, девочка, прикончив виноград, принялась за манго. Когда Махмонир, наконец, завершила повествование, пыхтя и отдуваясь от чрезмерного напряжения голосовых связок, она сказала:

- Это хорошо, что они ещё здесь. Помогут нам с тобой провести одно весьма рискованное мероприятие.

- Какое мероприятие, госпожа? - насторожилась Махмонир.

- Воссоединение моей сестры с её настоящей семьёй - мужем и дочерью.

- И… как же они это сделают?

- Прежде, чем я отвечу, скажи: ты согласна, что её место не здесь, с людьми, которые только создают иллюзию семьи, но таковой не являются, к тому же не могут до конца заполнить её сердце и защитить от Салима?

- Конечно, госпожа, - с жаром воскликнула Махмонир. - Но это её выбор, и я перед ним склоняюсь.

- А не должна бы, если хочешь ей добра. Иногда стоит пойти наперекор для её же блага.

- О, будь я уверена, что мне не влетит за мою самодеятельность…

- Это я гарантирую, - заверила Кандра. - Мы проделаем всё тихо и скрытно. Тебе придётся только сказать госпоже, что хозяин шакиритов требует их назад, для того чтобы она их отпустила. И всё. О том, что будет происходить потом, она никогда не узнает и ни за что не догадается, что всё подстроено нами. Ясно?

- Если честно, госпожа, не вполне, а точнее говоря, совершенно непонятно. Уф! У меня прямо голова пошла кругом.

- Хорошо, объясню всё в деталях. Расскажи, что тебе известно о судьбе той женщины, которая посмела встать между моей сестрой и зятем. Не трать время на ахи-вздохи и расспросы о том, откуда я про неё знаю. Она - причина их разлада и пока находится рядом с ним, сестра и не подумает к нему вернуться.

- Это так, госпожа, - согласилась Махмонир, - всё дело в ней, в проклятой разлучнице. Я уже пробовала избавиться от неё с помощью тех же шакиритов, когда ваш зять велел им возвращаться домой.

- Ты хотела, чтоб они увезли её с собой? - догадалась Кандра, ударив ладонью о ладонь.

- Именно так, - вскрикнула Махмонир, - но тут госпожа о ней случайно узнала и всё сорвалось.

- И шакириты вывезли вас…

- … тем самым способом, каким должны были вывезти ту гадюку.

- Это досадно, Махмонир, но не смертельно, - сказала Кандра, счищая кожуру с банана. - Они могут проделать теперь то, что не получилось тогда.

Камеристка захлопала в ладоши от восторга.

- О да, мудрейшая из дочерей султана! И в этот раз им будет намного проще, так как Сарнияр Измаил запер гадину в поместье, которое находится почти на границе Румайлы. Той самой, что мы пересекли внутри каменных идолов. Я помню, как оно называется. В те дни мы были очень близки с госпожой, потому что кроме меня ей не с кем было делиться своей горечью, и она поведала мне всё, о чём сама ненароком услышала.

- Отлично, - заключила Кандра, дожевав банан. - Остаётся решить, что делать с приплодом этой ведьмы. Думаю, лучше всего найти ему приёмных родителей. Таких, которые вернут его по первому требованию, ибо я не желаю зла своему зятю. Если у него вопреки нашим стараниям не срастётся с женой, он сможет найти утешение в своём сыне.

- А если от этой интрижки родится дочь? Хорошо бы нам дождаться родов, прежде чем начинать действовать. А что до приёмных родителей, то я знаю подходящих людей. Только они очень любят денежки.

- За этим не станет, - отмахнулась Кандра и, утробно икнув, вытянула из корзины последний банан. - Сегодня же принимайся за дело, Махмонир. Договорись обо всём со старшиной шакиритов. Финансами я их обеспечу, а ты - указаниями.

- Слушаю и повинуюсь, госпожа, - радостно откликнулась Гроза Востока. - Но что будет с самой разлучницей? Можно отдать её тем же людям. Они пристроят её в какой-нибудь гарем.

- Нет, - резко возразила Кандра. - Она нужна мне здесь. Твои приятели должны доставить её сюда живой и невредимой, но, само собой, пустой, без брюха.

- Что вы собираетесь с ней сделать? - не сдержала любопытства Махмонир.

- Хочу подарить её своему врачу, который вылечил меня от косолапости.

- Чем он не угодил вам, что вы хотите отплатить ему злом за добро? - рассмеялась камеристка.

- Добром за добро, - поправила её Кандра, швырнув банановую шкурку наземь. - Эта особа - его бывшая жена, которую он до сих пор нежно любит.

Махмонир тихо ахнула.

- Он достоин сочувствия, - отметила она. - Госпожа, сделайте милость, поведайте мне эту историю. Как ваш врач оказался мужем ТАКОЙ женщины?

- В другой раз, - пообещала Кандра, поднимаясь со скамьи. - Меня заждались во дворце. Уже пора обедать и я, признаться, ужасно проголодалась.

Махмонир окинула взглядом пустую корзину и стол, заваленный кожурой от фруктов.

- Приятного аппетита, госпожа, - напутствовала она юную принцессу, которая, икая, вышла из беседки и двинулась по дорожке к дворцу. - Эй, Пуджа! - окликнула она служанку, проходившую мимо. - Зайди-ка, прибери тут всё.