Девон не ответил на ее замечание. Он вернулся к ней, и положил игрушки на прикроватную деревянную тумбочку белого цвета. Первоочередно он взял повязку и завязал глаза Лидии, затянув кожаную веревку так, чтобы она была едва ощутима. В завязывании узлов он был мастером. И при случае, мог одним движением развязать причудливый узел.

— Почему я не могу тебя видеть? Для чего ты решил лишить меня возможности созерцания? — в ее голосе слышна обида.

— Когда человек лишается зрения, пусть даже ненадолго, то его ощущения обостряются. Не полагайся на глаза, но смотри телом и слухом. — ласково предложил он. — Ну а теперь, открой ротик. Не спрашивай, просто подчинись.

Лидия решилась не сразу. Ей потребовалось несколько долгих секунд чтобы собраться и сделать как просит Девон.

В ее рот лениво потекла густая жидкость тонкой струйкой. Она походила на сахарный сироп, в котором присутствовало что-то отдаленно отталкивающее. Некий привкус железа.

Демон потребовал глотать данный сироп. Он продолжал лить его ей в рот, заливая губы и подбородок.

Ей пришлось глотать чтобы не подавиться. Когда она так поступила, оказалось что ей пришлось сделать всего один глоток, да и тот не большой.

— Что это? — недоумевая спросила наконец Лидия.

— Моя слюна. Демоническая слюна, которую я выделяю когда готовлюсь перепихнуться с женской особью. — равнодушно ответил его голос.

— Фу! Ну и мерзость… — Лидия начала отплевываться, хотя сама уже все проглотила. — Ты совсем крышей поехал?

Она бы и дальше возмущалась, но он не дал ей этого сделать, засунув в ее рот шарик-кляп, и завязав его немного ниже затылка.

Пока он завязывал новый узелок, она внезапно ощутила невыносимый жар. И поняла что потекла еще сильнее чем прежде.

— Ты сейчас не понимаешь что с тобой. — хищно зашептал его голос на правое ухо. — Ты двигаешь ногами между моих ног, а простыня под тобой уже совсем мокрая. Это одно из воздействий моей слюны. Она сводит на нет желания отказа. Но и кончишь ты не сразу, как думаешь.

Ей показалось что Девон снова ушел. Но нет, он просто переместился к ее ногам. Ласково и неторопливо он позволил ей раздвинуть их.

Перед его взором открылась ее мокрая киска, полностью выбритая и гладкая.

Лидия замерла в болезненном предвкушении, впиваясь зубами в металлический шарик в своем рту. Слюну из-за него она не может сглатывать, и поэтому отвернула голову влево чтобы та вытекала на подушку.

«Пожалуйста… сделай это…» — пульсировала только одна мысль.

Девон продолжает тянуть резину. В его распоряжении еще целая ночь, потому что сейчас только полночь.

Он берет с прикроватной тумбочки тонкий вибратор и включает его. Возвращается к раздвинутым ногам Лидии, и проводит указательным пальцем по ее анальному отверстию. Его руки по прежнему в латексных перчатках.

Девушка содрогается от одного его прикосновения и протяжно стонет. Она не понимает что делает, впав в экстатичный дурман. Ее киска сжимается и разжимается как пульсирующий цветок.

Девон обильно смазывает своей слюной секс-игрушку, и осторожно, чтобы не повредить возбужденную слизистую, вводит ее в анальный проход своей пленницы.

Девушка замирает. Она пытается свести колени вместе, и не может. До сегодняшней ночи, ее еще никто не трахал в анал, и она девственна в данном месте. Из-за этого она ощущает нечто горячее, жужжащее, и немного болезненное.

Пока демон медленно вводит вибратор, он массирует ее клитор, то сжимая его двумя пальцами, то разжимая и бегая вверх-вниз.

Вибратор наполовину внутри нее, и он уже не приносит боли, но только наслаждение…

Неожиданно нечто очень плотное и большое вползает в ее киску. И она понимает что Девон наконец вставляет свой член. Он горячий, мягко-упругий.

Руки демона берут ее за бедра и резко тянут к себе, насаживая Лидию на копье страсти.

Она глухо вскрикивает, не в силах сдержать стон удовольствия. Ее распаленное и влажное нутро втягивает «его» в себя, отзываясь сокращениями. Ей кажется что внутри нее нечто живое, порождающее самое грязное и темное наслаждение.

Девон вошел в нее настолько глубоко, что ей кажется будто он заполнил собой весь мир. Он делает один резкий толчок вперед, а затем назад, и снова вперед.

Она обхватывает его бедра ногами, и понимает что он немного приподнимает ее над постелью.

Неожиданно на ее грудь льется нечто горячее и скользкое. Левая рука демона начинает водить по ее телу. Сосок левой груди, затем пупок. Вверх на правый сосок. И так она понимает что он начертил на ее теле перевернутую пентаграмму…

Сразу перед ее внутренним взором появляется образ: она лежит уже не на постели, но темная и теплая влага окружает ее повсюду. Нет спальни. Нет мира людей. Нет ничего знакомого. Бескрайняя пустошь вокруг. Над ней нависает обнаженное тело мужчины. Возможно это Девон, а возможно и кто-то другой. Она точно не знает. Маска на его лице мешает узнать кто это. Маска оленя. Вернее его череп с высокими рогами.

Она не пугается данного видения. Ее еще сильнее захлестывает порок и сладострастие.

— Ты станешь моей? — спрашивает голос Девона сквозь маску.

Она мысленно шепчет «нет».

Толчок. Еще один. Второй. Третий. Четвертый. Пятый.

— В глубине своей порочной души ты скрываешь от меня свои потаенные желания. Я вижу их сейчас. Когда ты была семилетней девчонкой…

«Нет. Девон. Нет. Остановись…» — она не хочет слышать эту правду.

— Тогда ты впервые услышала «зов». Тогда ты перестала быть просто Лидией. Некая проклятая вещь дала о себе знать, и ты последовала танцевать в темноте. — шептал демон. — Не обманывай себя… Ты принадлежишь тьме а не свету!

Новый толчок.

«Я не принадлежу никому! — отрицает Лидия, понимая что сейчас кончит. — Никогда я не буду частью чего-либо. Ни свет, ни тьма, ни иные энергии… Никто.»

— Продолжай отрицать очевидное, Лидия. Ты все еще бежишь от правды. А она состоит в том, что когда-то давно, ты все-таки открыла проклятую «Шкатулку Тогнед»! И лучше бы тебе принять мое приглашение, и стать моей женой, нежели позволить «Обществу Беале» найти тебя и подчинить себе… Никогда этому не бывать. — Девон все же произнес то, от чего она всю жизнь пытается убежать.

Когда он произнес последние слова, он начал кончать в нее, заставляя ее кончать одновременно с ним.

Лидия попыталась проснуться после соития с Девоном, но не смогла. Она увидела себя в своем доме. Ей семь лет.

Ее окружает рабочий кабинет матери: книжные шкафы забитые толстыми желтыми папками, коричневый письменный стол слева от входа. Справа, прямо напротив стола, прибита к стене огромная прямоугольная доска, к которой прикреплены десятки бумажных листов. И на каждом из них записи, странные иероглифы, жуткие гравюры с чудовищами, вырезки из газет, и черно-белые фотографии неизвестных людей.

Девочка ничего не понимает, и с трудом может прочесть только те листы, на которых есть русские слова.

Она вылавливает такие: «Странная смерть в парке отдыха «Парк Победы».» «Пропажа четырех детей у Суздальского озера». «Женщина в белом на Волхонском шоссе». «Чудовища Обводного канала». «Малоохтинское кладбище»…

И еще десятки подобных записей, пугающих своим значением, которые Лидия мало понимает.

— Лидия, сюда…

Девочка вздрагивает и поворачивается на чей-то призрачный шепот. Именно он звал ее в кабинет матери. Она знает что туда было нельзя заходить, но родители уже спят, а она не может уснуть. Весь прошедший день она не могла найти себе место. Что-то давило на нее. Некое смутное предчувствие чего-то. Словно должно произойти нечто нехорошее.

Когда мама укладывала ее спать, Лидия внезапно поняла что сегодня последний вечер жизни родителей. Скоро они умрут.

Она позвала женщину: — Мама.

— М? — сидя на ее постели слева, молодая женщина ласково заглянул в ее лицо.

— Ты и папа, не умрете? — с тревогой спросила девочка.

София, так звали мать Лидии, на миг нахмурилась, но затем улыбнулась: — Конечно нет, зайка! Откуда такие мысли?

Ее дочка неопределенно покачала головой. Она не хотела говорить что видела утром в ванной как на запотевшем зеркале, некто написал: «Сегодня ночью твои родители умрут…»

София обняла малышку и чмокнула ее в лобик.

— Спи, зайка. Твои мама и папа никогда тебя не оставят!

Вспоминая это обещание, девочка собралась с силами, и решила что зря вообще пришла в кабинет. Все таки ей не разрешали сюда заходить. И только тот чужой голос заманил ее сюда. И сейчас некто манит ее подойти к высокому шкафу, чьи непрозрачные дверцы плотно заперты на замок.

Неожиданно что-то внутри щелкнуло, и одна из дверок медленно открылась.

Возьми «Шкатулку»…

Повинуясь любопытству девочка потянулась, и вынула из недр ящика прямоугольную деревянную коробку. Древесина из которой она сделана, пахла сожженной яблоневой древесиной. Но сама не выглядела испорченной. Лишь старой. Некогда синяя краска выцвела и облупилась, выставляя наружу темно-зеленый цвет.

Украшений на шкатулке нет, только на крышке, по центру, гравировка. Некий странный символ, который для Лидии совершенно новый. Прежде она не видела что-то подобное.

Как только вещь оказалась в руках, то внутри что-то зажужжало, а после щелкнуло.

Затаив дыхание малышка подняла крышку. На дне она нашла неровный овальный камень, необработанный, серо-черного цвета.

Лидия поставила шкатулку на пол и сама села рядом. Она взяла камень в правую руку. И что-то сильно укололо ее.

Она тихо вскрикнула и выронила странный предмет. Развернув ладонь, она увидела глубокую рану, из которой уже потекла кровь. Она начала капать прямо на камень.

Тишину в квартире нарушил громкий крик матери.

Девочка испугалась и вскочила на ноги. Она позабыла о случившемся, и побежала на крики.

Спустя несколько секунд Лидия стояла в дверном проеме спальни родителей. Дверь оказалась разломана на куски, засыпав собой пол.

Ее глаза расширились от шока. Ее отец был обезглавлен. Его тело лежало прямо перед ее ногами, а оторванная голова надета на узкий ржавый штырь, воткнутый в пол возле постели.

— Лидия… беги… — прохрипела София откуда-то слева.

Дочка повернулась на голос.

Ее мать прикована к стене напротив постели. Ее руки уже оторваны, и небрежно разбросаны недалеко. Вся стена залита кровью. Возле пленной никого нет.

Дрожа, девочка ясно осознала что за ее спиной кто-то стоит. Она медленно обернулась. Она не успела что-либо рассмотреть, из-за сильного толчка в грудь. Ее легкое тело пролетело к стене напротив входа. Сильно ударившись спиной, она сползла на пол.

В ее ушах звенит а перед глазами все расплывается и темнеет. Перед тем как отключиться, она видит как некий высокий мужчина идет в ее сторону. Из всего окружающего хаоса, она ясно видит лишь глаза неизвестного. Они горят оранжевым пламенем злобы.

Затем София что-то кричит, хотя Лидия и не может разобрать что конкретно. Она слышит еще один посторонний голос, похожий на тот, который звал ее открыть странную шкатулку:

— Этот ребенок тебе не принадлежит! Забери их, но оставь ее…

— Ладно… но лучше бы и ей умереть. Она одна и НИХ! Подумай сам, у нас появилась редкая возможность избавиться хотя бы от такого количества. Нельзя оставлять в живых никого, даже детей. Они запомнят, и уподобятся своим родителям! И дальше будут истреблять нас пачками…

— Тише, все может измениться в будущем. Пусть их дитя будет принадлежать тьме а не свету. Как думаешь?

— Думаю что ты сошел с ума…

— Просто отойди. Дальше я сам.

Большего Лидия не смогла увидеть и услышать. Ее кошмар из прошлого растворился, перенося ее в другое видение.

Нет больше ее дома из прошлого. И ей уже не семь лет. Теперь ей двадцать пять. Она оказалась в чужой квартире. Все происходит сегодня ночью. Она еще не знает чья это квартира.

Свет погашен, и только в одной из трех комнат горят свечи. Лидия как призрак просачивается сквозь деревянную дверь. Она видит подростков. Их трое. Две девочки и один мальчик. Каждому с виду по пятнадцать лет.

Они стоят у круглого зеркала, висящего на стене. Зеркало выглядит довольно старомодным. Оно единственное что выглядит здесь старым. Остальное все новое, или современное. Его тусклая поверхность покрыта застарелым налетом.

Одна из девочек подошла к зеркалу, и нарисовала на нем красной губной помадой дверь и тринадцать ступенек.

— Саша, зажги свечу. — попросила та что рисовала.

Вторая девушка поставила на стол под зеркалом блюдце с белой свечой, и зажгла ее. Рядом с ним лежит колода игральных карт, и Саша положила на нее карту Пиковой Дамы.

После всех приготовлений, подростки хором позвали Даму из легенды трижды. Они затаили дыхание, ожидая дальнейших проявлений.

По началу ничего не происходило, и Лидия с саркастической усмешкой следила за ними, понимая что они попусту тратят время. Она никогда всерьез не верила в эту городскую легенду, и даже не пробовала вызвать самостоятельно чтобы поохотиться на нее.

Потому что знает что есть вещи, скрытые в темноте, которые намного страшнее чем городские страшилки для маленьких детей.

Внезапно все свечи погасли одна за другой. Та что стоит на столе, задергалась, зашипела и тоже погасла. Но сразу вспыхнула красным пламенем.

Вся помада на зеркале будто оплавилась, и потекла по поверхности.

Лидия увидела в отражении, среди детей приближающуюся фигуру. Невысокая, очень тощая, обтянутая кровавыми тряпками. Ее верхняя часть головы полностью перекручена: затылок впереди, глаза позади, и крепиться к нижней части толстыми металлическими скрепками.

Наконец она резко прильнула к зеркалу и широко улыбнулась гнилым ртом, полным гвоздей.

Подростки в ужасе бросились в разные стороны. Только девочка, которая рисовала помадой лестницу не сдвинулась с места. Она впала в подобие транса.

Лидия услышала как существо в зеркале зовет девочку по имени:

— Аня… подойди. Я исполню одно твое сокровенное желание.

Аня подчинилась. Она прошла к столу. И как только сделала это, существо схватило ее за горло. Оно зашипело: — Выпрыгни из окна!

Лидия поняла что пора вмешаться. Она не должна позволить девочке погибнуть! Но ее начало возвращать в тело. Она больше не могла гулять на свободе. Пора возвращаться.

Она рвется помочь детям, и не может. Перед пробуждением она видит адрес, номера телефонов, и те семьи, чьи дети вызвали Пиковую Даму.

Она кричит «Нет! Нет! Нет», и с этими криками просыпается в постели Девона.