Одиннадцать часов полета, пересечение Атлантики, и вот я здесь, в Лондоне, в аэропорту Хитроу.

Одна, без друзей, знакомых, с двумя чемоданами и адресом квартиры, которую сняла через интернет.

Мне захотелось позвонить маме, но тут я вспомнила о разнице во времени – у родителей сейчас ночь, не хочу их будить. Хотя, вполне возможно, они ожидают моего звонка, чтобы узнать, что перелёт прошел успешно.

Я достала из кармана сотовый и уставилась на него. Если мама с папой все же спали, я разбужу их своим звонком, но если не сделаю этого, они станут переживать.

Меня охватила досада от того, что я не могла решить по такому пустячному вопросу. Когда я узнала, что университет Саут Бэнк выделил мне стипендию, и я год смогу провести в магистратуре, в Англии, то больше недели не могла определиться, хотя все, кто об этом знал, твердили мне соглашаться.

А я трусила. И боюсь до сих пор, хотя самый сложный шаг выполнен – я по другую сторону океана. Ну и если уж совсем откровенно, то я до жути напугана.

Найдя компромисс, я отправила сообщение на мамин номер, и, подхватив свой багаж, направилась к выходу.

За двадцать четыре года я впервые оказалась заграницей, и теперь всё, что испытывала по этому поводу – растерянность.

Я выросла в городе Салинас, штат Калифорния. По сравнению с Лондоном это маленький, провинциальный городок. После окончания Беркли я вернулась домой, нашла работу и осталась там. Не думаю, что я когда-либо покидала зону комфорта.

Самая большая поездка, которую я совершала – весенние каникулы во Флориде, куда мы с Одри летали на первом курсе колледжа.

Возможно, я бы никогда не оказалась в тысяче миль от родного дома, если бы не моя двоюродная сестра Меган. Она подбила меня подать эту заявку, и я сделала это, больше для того, чтобы она от меня отстала. Я не рассчитывала на везение. Со мной никогда не происходило ничего невероятного. Я и мысли не допускала, что из сотен, если не тысяч поданных на соискание заявок, моя окажется в числе немногих, которые одобрят.

Я без проблем поймала такси, водитель погрузил мои чемоданы в багажник, я назвала адрес, и мы тронулись. Всю дорогу я с любопытством глазела из окна, и то, что я видела, впечатляло. Всё здесь разительно отличалось от того, к чему я привыкла.

Когда по пути нам встречались двухэтажные красные автобусы, или я видела красные же телефонные будки – невольно улыбалась от какого-то детского восторга. Я представляла себя гуляющей по этим улицам, или сидящей на втором этаже автобуса – у меня будет на это целых десять месяцев! Пусть я и не сразу решилась на поездку в Англию, но я планировала сполна воспользоваться шансом, который мне выпал.

Хозяйкой квартиры оказалась пожилая миссис Хаксли. Она жила в квартире по соседству и уже поджидала меня, поглядывая в окно.

‒ Никаких животных и сигарет. Вечеринки и шум тоже запрещены, ‒ строго предупредила она, провожая меня в квартиру. От двери сразу шла узкая лестница, сами же комнаты располагались на уровне повыше – не уверена, был ли это второй этаж. Квартирка оказалась небольшой – на фото на сайте она показалась мне больше.

Гостиная была совмещена с кухней, довольно маленькая спальня и ванная. Вот, впрочем, и все. Мебель не новая, да и ремонт давно не делали, но везде всё сияло чистотой и порядком. Однозначным плюсом была приемлемая для Лондона цена, так что меня всё устраивало.

‒ Бельё в шкафу. Воду экономить. Вот ключи. Если никаких вопросов, я ухожу.

Я ответила, что вопросов нет, и миссис Хаксли потопала вниз.

Что ж, может она не самая душевная хозяйка, но, надеюсь, проблем у нас не возникнет.

После ухода миссис Хаксли я еще раз прошлась по комнатам – ну, могло быть и хуже, наверное. Не такое плохое место, чтобы прожить тут некоторое время.

Освежившись с дороги, я разобрала свои вещи – их было не так много – а потом включила лэптоп, написав родным, как я устроилась.

Я с нетерпением ждала нового учебного года, который должен был начаться в понедельник.

*****

В утро понедельника я была в университете за пятнадцать минут до назначенного времени. Несмотря на сильный джетлаг, проснулась я рано, собралась и была готова к официальному началу моего года в магистратуре.

Первую половину воскресенья я отсыпалась, сваленная сменой часовых поясов, а вторую провела, знакомясь с городом. Мой рот не желал закрываться от изумления, от всего, что окружало меня и от всего, что видели мои глаза, перехватывало дух.

Возможно, дело было в том, что я впервые оказалась заграницей, но все же склоняюсь к тому, что причина была в самом городе.

Я предвкушала следующие десять месяцев.

А пока что я познакомилась с моим руководителем, профессором Эвелин Морган. Это была женщина чуть старше средних лет, на вид сдержанная, как и положено британке, но после недолгого общения я поняла, что это добрый и располагающий к себе человек.

Признаюсь, это принесло облегчение. Всё мое общение с профессором Морган до сегодняшнего утра сводилось к электронной переписке, и тон писем был сугубо деловой, а потому во мне присутствовало некое опасение насчёт человека, под началом которого я проведу следующий год.

Радовало, что мои опасения не оправдались.

Профессор ввела меня в курс дела, затем она ненавязчиво расспросила меня о моей жизни в Калифорнии, и я рассказала ей о женихе, который остался ждать меня дома. Она выразила мнение, что для нас это, должно быть, непросто – оказаться разделёнными целым океаном. Я подтвердила, что так и есть, хотя вдруг поймала себя на мысли, что на деле всё оказалось проще, чем я себе думала.

Только вот пока не понятно, хорошо это или нет.

*****

В свой обеденный перерыв я решила купить что-нибудь в одной из кофеен, которых было полно поблизости с университетом. Я пока что не очень хорошо ориентировалась, поэтому выбрала один из самых близкорасположенных ресторанчиков.

Собираясь взять кофе и какой-нибудь сэндвич с собой, я встала в хвост большой очереди, и пока ждала, изучала меню на верхней доске. Услышав, как кто-то окликнул меня, я в замешательстве обернулась и увидела махающую мне профессора Морган.

Профессор сидела за дальним столиком у окна, в компании какого-то мужчины, чьё лицо мне не было видно. Эвелин (как она сама просила её называть) помахала мне, подзывая к ним, и испытывая лёгкую неуверенность, я подошла к ней и её спутнику.

‒ Присоединяйся к нам, ‒ с улыбкой предложила Эвелин, указав на свободный стул.

В этот момент молодой мужчина поднял голову и посмотрел на меня. Он оказался очень привлекательным, даже красивым – кажется, у меня дыхание перехватило. Я выросла в Калифорнии, где красивых парней более чем достаточно. Но этот мужчина не был похож ни на одного их тех парней, которые когда-либо встречались мне.

‒ Эмма, познакомься с моим старшим сыном – Бенджамином, ‒ сказала Эвелин, будто ничего не произошло. Будто в меня только что не ударила молния, сделав недвижимым каменным изваянием. ‒ Я только что рассказывала Бену о тебе.

Она, правда, говорила ему обо мне? Что? Зачем?

‒ Рад знакомству, Эмма. ‒ Бен поднялся и взял мою ладонь для рукопожатия. Оно было крепким, уверенным и вызвало во мне непонятную дрожь. ‒ Вы очень понравились моей матери, должен сказать.

Он держался так, как будто не заметил моей реакции, но когда я пробормотала что-то в ответ, а потом опустилась на стул, заметила в его глазах веселье. Похоже, от него не укрылось, как на меня подействовало знакомство с ним, и теперь мне хотелось провалиться сквозь землю.

‒ Мне тоже, мистер Морган, ‒ заставила себя ответить я, радуясь, что голос мой не передает смятение эмоций.

‒ Бен. ‒ Его губы тронула небрежная, лёгкая усмешка. ‒ Просто Бен.

‒ Пообедай с нами, Эмма. Мой сын иногда доставляет мне радость и приглашает на ланч.

Эвелин с улыбкой посмотрела на сына – её глаза светились нежностью и гордостью им. Я догадывалась, что Бенджамин Морган рос «золотым мальчиком», но он не был похож на инфантильного мамочкиного сынка.

Опять же, это была только моя интуиция, однако в нём чувствовался стержень и мужественность. И сексуальность. Очень, очень много сексуальности.

‒ Только если я не помешаю вам, ‒ ответила я, взглянув на Бена.

‒ Напротив. Что может быть лучше обеда в компании двух очаровательных женщин?

Слова сына вызвали улыбку удовольствия у Эвелин. Думаю, она была первой женщиной, полностью покорённой этим мужчиной.

Официант подошел к нашему столику через несколько секунд после того, как Бен подал ему знак рукой. Я должна была что-то заказать, но в моих мыслях творилась полная сумятица. Вместо «сэндвич» я запросто могла брякнуть «ведро» и не заметить этого. Вот так Бен Морган подействовал на мои умственные способности.

Эвелин пришла мне на помощь, видя мою растерянность (надеюсь, она не отнесла её на счет своего сына) и по её совету я заказала тёплый итальянский сэндвич.

‒ Что думаешь об Англии, Эмма? ‒ после того, как отошёл официант, спросил у меня Бен. ‒ Бывала здесь прежде?

Мне с трудом удавалось смотреть ему в глаза, вместо того, чтобы краснея, отвести взгляд. Я и сама не понимала, что со мной происходит. Ну да, он хорош – очень, очень хорош, но это не повод превращаться в идиотку.

‒ Нет, я впервые в Англии, как и в Европе. ‒ Я могла себя поздравить – мой голос звучал довольно спокойно и ровно. ‒ Я ещё мало что видела, но мне уже нравится. ‒ Я улыбнулась, и это была настоящая улыбка, а не нервная усмешка. «Браво, Эмма!» ‒ Это очень отличается от того, к чему я привыкла дома.

‒ Ты обязательно должна посмотреть как можно больше прекрасных мест, помимо Лондона, ‒ посоветовала Эвелин.

Я кивнула.

‒ Да, мне бы очень хотелось увидеть Францию и Италию, и еще много чего, пока я здесь, ‒ призналась я, умолчав о том, что возможно это мой единственный шанс посмотреть мир.

После замужества я навряд ли ещё когда-нибудь попаду в Старый свет. Майкл отличный, до мозга костей американский парень, желающий обычных простых ценностей. В нём нет стремления увидеть что-то за пределами Калифорнии. Он счастлив тем, что имеет. Это неплохо, но…

Я другая. И в первую очередь, узнав о том, что меня приняли в университет Саут Бэнка, я увидела для себя возможность взглянуть на другой мир; узнать больше и получить опыт, о котором никогда не забуду.

Бен спросил, живу ли я в общежитии университета – обычное желание поддержать разговор, как мне показалось.

‒ Нет. В условиях приёма значилось, что я не имею права на комнату. Впрочем, общежития с меня хватило в колледже, ‒ с улыбкой сказала я. ‒ Я снимаю небольшую квартиру в Дептфорде.

‒ Не самый плохой район, но от университета далеко, ‒ заметила Эвелин.

‒ Да, но как только я разберусь с развязкой метро, всё будет нормально.

Мне принесли мой заказ, и сэндвич действительно оказался очень вкусным, о чём я и сказала Эвелин. Я стала немного спокойней и увереннее держаться рядом с её сыном. Возможно, потому что он был довольно дружелюбен, но ничем не пытался смутить меня.

Я почувствовала себя глупо: Бен, должно быть, и не догадывается, что аспирантка его матери успела нафантазировать невесть чего за те несколько минут, что мы знакомы. Безусловно, он был вежлив, но я не заинтересовала его. И уж конечно я не поразила его так, как он меня. Когда пришло время рассчитываться, Бен вынул бумажник, оплатив и за меня, хотя я пыталась протестовать.

‒ Настоящий английский джентльмен, ‒ пошутила я, когда он отказался взять с меня деньги.

Эвелин в этот момент отвлеклась и не слышала, как понизив голос, он ответил:

‒ Совершенно нет, Эмма.

И вновь в его глазах мелькнуло веселое выражение, которое я заметила ранее.

Думаю, его слова вызвали румянец на моих щеках – они вдруг потеплели.

Ну и что он хотел этим сказать?

Даже спустя несколько часов я продолжала думать о его словах.

«Совершенно нет, Эмма».

Почему это вызывало во мне такой трепет? И разве это не было похоже на флирт с его стороны?

Ааа! Я готова была зарычать от отчаянья, потому что никак не могла перестать думать о сыне своего профессора.

‒ На сегодня всё. Пора домой, Эмма, ‒ с улыбкой обратилась ко мне Эвелин, пока я витала в облаках, мечтая о…

О том, о ком не следует!

Эвелин уже собралась и была готова к выходу. Когда она успела?

‒ Да, конечно.

Я вскочила из-за стола, выключила компьютер и, накинув жакет, взяла сумочку.

‒ Тебя подвезти? Сегодня за мной муж заехал, это не составит труда, ‒ предложила Эвелин, но я покачала головой.

‒ Спасибо, не надо. Мне ещё необходимо зайти в магазин, да и прогуляться не помешает.

«Это точно. Может мозги заработают лучше, если их проветрить?»

‒ Тогда увидимся завтра.

‒ До завтра.

Эвелин помахала мне на прощание, направившись в сторону парковки, а я побрела к метро. Теперь у меня была возможность подумать, что же это такое сегодня на меня нашло. Ну да, он красивый и очень привлекательный; очевидно воспитанный, несомненно, умный и чертовски, просто неприлично сексуален…

Опомнилась я только тогда, когда споткнулась о выбоину в тротуаре и чуть не упала. Казалось, моё тело стало теплее на несколько градусов, и ещё я как самая последняя влюбленная дурочка кусала губы. Прежде я себя так никогда не вела. И уж точно никогда не чувствовала себя так из-за Майка.

Впрочем, я никогда и не обманывала себя касательно своих чувств к нему. Знала, как всё обстоит. Мне было хорошо с ним, тепло и спокойно. Именно это требовалось мне для того, чтобы прожить с ним всю дальнейшую жизнь. Однажды мне потребуется тихая гавань, которую и олицетворяет собой Майк.

Но перед тем как это случится, мне бы хотелось пережить шторм… Возможно тогда я буду больше ценить штиль.

Я фыркнула – мои мысли были абсурдными. Нет, правда, о чём я только думала?

Ну да, я могла бы позволить себе небольшое приключение, пока нахожусь в Англии. Это даже не было бы обманом – Майк сам сказал, что если я захочу этого, он не против, если при этом ничего не будет знать.

Но я-то знаю, что пока меня не будет, сам он не станет ни с кем встречаться. Пусть я и получила разрешение от него, пользоваться им не собиралась. Но почему встретив Бена, вдруг засомневалась?

Это не могло не беспокоить.

*****

‒ В следующую субботу у нас с мужем будет годовщина, и дети устраивают нам небольшой праздник. Ты тоже должна прийти, ‒ однажды, в мою вторую неделю в университете сказала Эвелин.

Я была удивлена приглашением. Да, она очень тепло приняла меня, и мы быстро нашли общий язык, но всё равно приглашение было неожиданным.

‒ Мне очень приятно, Эвелин, но разве это не будет неудобно? ‒ Я посмотрела на неё с сомнением. ‒ Соберутся ваши близкие, и я – чужой человек. Не знаю…

‒ Будет не только моя семья, но и наши друзья. К тому же я рассказала своим родным о чудесной девушке из Калифорнии, и они хотят познакомиться с тобой, ‒ убедительно возразила она.

Я смутилась – она относилась ко мне лучше, чем я того заслуживала. К тому же, если учесть, что вот уже несколько дней я постоянно думала про её старшего сына (теперь я знала, что их у Эвелин трое), и мысли мои были далеко не невинными.

Наверняка Бен будет там, и я увижу его. От этой мысли у меня все внутренности сжались. Я и хотела этого и… боялась. Очевидно же, что моя реакция на этого мужчину была не совсем адекватна. Мне бы держаться от него подальше. Только вот хотелось мне совсем не этого.

‒ Я с радостью познакомлюсь с вашей семьей, ‒ улыбнувшись, чуть запоздало ответила я.

Надеюсь, по моему виду она не определила, о чём я думала в этот момент. Для меня было важным хорошее отношение Эвелин, и я не хотела, чтобы она изменила свое мнение обо мне.

‒ Вот и замечательно, ‒ довольно тряхнула головой профессор, закрывая вопрос. ‒ А теперь пойдём – лекция скоро начнётся.

Мне нравилось иметь такого руководителя, как Эвелин. Под её началом моя магистратура обещала пройти без особых проблем. Эвелин Морган была ценным куратором, и я знала, как мне повезло, что я попала к ней.

Я училась, выполняла свою работу, но при этом она не загружала меня чрезмерно, так что у меня оставалось достаточно времени для знакомства с Лондоном, в который я успела влюбиться.

Стыдно признаться, но я почти не скучала по дому. Безусловно, я тосковала по родным, мне не хватало их, но в остальном… Я наслаждалась своим пребыванием здесь и тем, чем занималась на данный момент. Каждый день я испытывала радость, что не отказалась от идеи пройти магистратуру в Англии. Здесь, по другую сторону океана, вдали от семьи, людей, которые знали меня всю мою жизнь, я чувствовала себя свободной. И это было удивительное ощущение; ни с чем несравнимое.

Даже моя домохозяйка, часто следящая в окно, когда я ухожу и возвращаюсь, не могла этого испортить.

Я долго думала, что мне надеть на приём у Морганов. Все мои платья (а их было немного), казались мне бледными и невзрачными. Ни одно не подходило для такого случая.

В итоге, за два дня до назначенной даты, я отправилась в один из торговых центров и в небольшом бутике, где как раз установили скидки, приобрела симпатичное коктейльное платье красного цвета.

Я старалась не акцентировать своё внимание на том, что мне просто хотелось впечатлить Бена. Каждый день я с надеждой ждала, что он появится – по какой угодно причине, но он не приходил. Я больше не видела его после ланча в тот первый понедельник. Мне жутко хотелось расспросить Эвелин о Бене, но я не делала этого только потому, что не хотела вызвать в ней подозрения. Мне казалось, что стоит только произнести его имя вслух, и всё станет понятно.

Я дошла даже до того, что стала искать его в социальных сетях. Но его нигде не было. Так что и тут я потерпела поражение. Это было смешно и немного пугающе, потому что было похоже, будто я становлюсь одержима мужчиной, которого видела лишь раз в жизни. Мне требовалось увидеть его ещё раз, чтобы проверить свою теорию: на самом деле он не столь великолепен, как нарисовало моё воображение после двадцати минут знакомства.

Красив – да, но может в тот день на меня нашло какое-то затмение, или я была под впечатлением от первого дня, и не смогла оценить его объективно? Возможно, в нашу последующую встречу ничего этого не будет и я смогу смотреть на него, как и на обычного, малознакомого человека?

Я очень надеялась, что так и будет. Мне не хотелось быть помешанной на этом английском парне, насколько божественно он бы не выглядел.

«Совершенно нет, Эмма».

Черт! Почему мне стоило вспомнить его слова и то, как он произнес моё имя, как мне казалось, будто он обнажает меня?

Я глубоко вздохнула и расправила плечи, призывая себя не дурить. Такси как раз затормозило перед домом Морганов. Расплатившись, я вышла из машины и подняла голову, осматривая большой трехэтажный дом из белого кирпича. Он выглядел величественно и респектабельно, и будто дышал историей.

Я тихонько присвистнула. Это было впечатляюще.

Поднявшись на крыльцо, я постучалась и даже почти не удивилась, когда дверь мне открыл настоящий дворецкий. Надеюсь, я не стану с разинутым ртом ходить по дому и пялиться по сторонам.

‒ А вот и ты!

Эвелин, в элегантном серебристом платье вышла мне навстречу и оказала тёплый прием, тут же поведя знакомить с семьей. Она представила меня своему мужу Гарольду – высокому и статному мужчине, с полностью выбеленной сединой головой. Эвелин говорила мне, что её муж верховный судья – это вселяло уважение и даже некое благоговение.

Меня так же представили сыновьям Эвелин и Гарольда – Колину и самому младшему – Эвану, а также жене Колина – Седи и Анне, девушке Эвана.

‒ С Беном ты уже знакома, ‒ сказала Эвелин, положив руку на плечо старшего сына.

Я с улыбкой кивнула.

Твою же мать!

Это не было временное помешательство. Или я всё ещё под его действием, потому что стоило мне посмотреть на него, как все мои жизненные показатели ускорились. Он был ещё лучше, чем я помнила.

Как такое возможно?

Ни один мужчина не может быть идеален. Но Бен Морган был. Даже шрам на его левой щеке был идеален. Он придавал ему некую особую брутальность, загадочность и волновал меня самым странным образом. Мне хотелось прикоснуться к нему.

Этот парень делал меня невменяемой. Я себя не узнавала.

Одет он был в темно-синий костюм, сидящий по фигуре и белую рубашку, верхнюю пуговицу которой он оставил расстёгнутой. Обратив на это внимание, я поспешно отвела взгляд, потому что могла запросто зависнуть на этом зрелище.

‒ Как продвигается знакомство с городом, Эмма? ‒ спросил Бен, изогнув губы в лёгкой, непринужденной улыбке.

‒ Очень… познавательно. Думаю, я и за год не смогу увидеть всё, что может предложить Лондон.

Я испытала огромное облегчение, когда Анна с Седи увлекли меня в свою компанию и забросали расспросами о Калифорнии, ненамеренно удерживая меня на расстоянии от Бена.

Тем ни менее, я то и дело отыскивала его глазами. Это получалось невольно, но прекратить я не могла. Будто всё во мне перенастраивалось на него, и моё тело реагировало помимо моей воли.

Может быть, на мне лежало какое-то приворотное заклятие?

Огромная глупость, конечно, но чем ещё объяснить то, что творится со мной с тех пор, как я познакомилась с Беном? Могло быть, что у него есть девушка. Меня это никак не касалось, но я очень сильно не хотела, чтобы она была. По крайней мере, здесь она точно отсутствовала, я ведь почти весь вечер украдкой подсматривала за ним.

Боже, надеюсь, и правда, никто не заметил!

‒ У меня был шанс поехать в Америку, ‒ сказала Анна, и я сосредоточила внимание на ней. ‒ Меня даже зачислили в Браун, но за два месяца до начала занятий я встретила Эвана и осталась. ‒ Она с улыбкой пожала плечами.

Я уставилась на неё.

‒ Ты отказалась от своей мечты ради парня, которого едва знала? ‒ Возможно, мои слова звучали немного некорректно, но я не могла понять такого поступка.

Впрочем, не похоже, что она обиделась.

‒ Просто мои приоритеты изменились, когда я узнала Эвана, ‒ голосом, полным любви, ответила она. ‒ Я поняла, что если уеду и упущу его, всегда буду жалеть об этом.

‒ Такие они – мужчины Морган. Если уж влюбишься, то по самую макушку, ‒ усмехнувшись, закатила глаза Седи.

А вот тут я ей верила. Нет, у меня не было иллюзий, что я влюблена в Бена – это была бы совсем клиника, но что-то определённо происходило, и я сама не могла разобраться, почему он так влияет на меня.

‒ Извини – но ты не жалеешь? ‒ спросила я Анну.

Она, не колеблясь, покачала головой.

‒ За почти четыре года и дня не было, чтобы я пожалела о своем выборе.

Слова Анны заставили меня задуматься. Смогла бы я так? Майк не был тем парнем, из-за которого я смогла бы забыть о своей мечте – тут я себя никогда не обманывала.

Наши случаи, при всей своей похожести, всё же отличались друг от друга.

Я знаю Майкла уже много лет, и этот год вдали друг от друга совершенно ничего не изменит между нами. Наше совместное будущее – это решенный вопрос. Но вдруг, если бы я встретила такого человека, из-за которого изменила бы свое решение?

Честно, я не знаю, как бы тогда поступила. Но я не могу представить себе ситуацию, в которой оставляю Майка ради кого-то другого.

За исключением моей зацикленности на Бене вечер прошёл замечательно. Было много поздравлений и историй о Гарольде и Эвелин, которыми делились их друзья и дети. Они прожили вместе тридцать пять лет, и, понаблюдав за Морганами, я поняла, как они любят и заботятся друг о друге. Если однажды я получу всё это, тогда мой выбор не будет напрасным. А с Майком именно это ждало меня, я была уверена в этом.

Когда настало время уходить, Эвелин поинтересовалась, как я доберусь домой, и я ответила, что вызову такси.

‒ Это не обязательно. Бен может подвезти тебя, ‒ отмахнулась моя старшая подруга (думаю, я уже была вправе называть её так), не подозревая, что я испытала в этот момент. Мой желудок сжался от тревоги – я и хотела этого, и нет.

Мне казалось, Бен без усилий определит, что я испытываю влечение к нему, стоит нам оказаться в замкнутом, ограниченном пространстве.

‒ Не хотелось бы навязываться… ‒ попыталась запротестовать я, но Эвелин прервала меня:

‒ Бену это не составит труда. Он как раз и сам собирался уезжать. Дорогой! ‒ Она обернулась и подозвала сына, помахав ему. ‒ Подвезёшь Эмму домой? ‒ попросила она, когда мужчина подошёл ближе.

Бен улыбнулся.

‒ С радостью.

Эвелин с нежностью погладила его по руке. Скорее всего, именно старший сын был её любимцем.

‒ Я же говорила, что это не проблема, ‒ посмотрела она на меня.

Простившись с хозяевами, мы с Беном вышли на ночной, осенний воздух. Я не захватила с собой пальто, но стояла середина сентября, и было довольно прохладно. Я невольно поёжилась, и Бен это заметил, потому что снял с себя пиджак и протянул мне.

‒ Не надо. ‒ Я покачала головой, не принимая его.

‒ Это пиджак, он не кусается, ‒ забавляясь, сказал мужчина. Я всё ещё медлила. ‒ Эмма, неужели прежде ни один мужчина не предлагал тебе свою верхнюю одежду, чтобы согреть? ‒ дразня меня, спросил Бен, накинув пиджак поверх моих плеч. ‒ В Калифорнии нет джентльменов?

‒ Но я думала, ты не джентльмен, ‒ дерзко напомнила я, поразившись своей смелости.

Он со мной флиртовал, а я поддержала его?! Именно это, кажется, только что и произошло.

Бен отстранился назад, вдумчиво посмотрев в мои глаза. Потом сказал:

‒ Ты запомнила это. Хорошо.

Я вопросительно изогнула брови:

‒ Чем же?

Бен ослепительно улыбнулся, двинувшись к припаркованной у тротуара Tesla.

‒ Чтобы не обвиняла меня потом в том, что я тебя не предупреждал.

Он был слишком самоуверенным и нахальным, но почему-то я улыбнулась.

*****

«Бен флиртовал со мной. Точно флиртовал. Я не могла ошибиться».

Мои мысли только и были направлены в эту сторону, и я ничего не могла сделать, чтобы прекратить думать о нём.

Сначала он бросает странную, смущающую фразу, а потом, будто ничего не случилось, отвозит меня домой … и всё. Если бы он действительно был заинтересован во мне, разве не попросил бы номер моего телефона или ещё что-то такое?

Неужели я всерьёз раздумывала о том, чтобы завести роман с Беном Морганом?

Я поморщилась, смывая макияж перед зеркалом.

Способна ли я на это? Хватит ли у меня смелости?

Мне хотелось – я вынуждена была признать это. Нет смысла лгать самой себе. Но я очень сомневалась, что когда-нибудь от размышления перейду к действию. Только если сам Бен проявит инициативу и возьмёт всё в свои руки.

Я сменила платье на пижаму и забралась в постель, в темноте представляя Бена; вспоминая его лицо в мелких подробностях. Взгляд его тёмно-карих глаз, небрежную усмешку, звук голоса…

Похоже, я начинала сходить с ума от этого мужчины, видя его лишь дважды за все время недолгого знакомства. Может быть, что-то со мной не так? Может быть, я на самом деле тронулась?

Я застонала в отчаянье, накрывшись одеялом с головой.

«Так это был флирт, или я всё только надумала?»

О, Господи!

*****

Особняк ректора Гастингса находился в нескольких кварталах от университета. Этим вечером я, в числе прочих обладателей гранта, была приглашена в честь начала нового учебного года.

Когда пять дней назад я получила приглашение, то порядком удивилась. У меня не имелось подобной практики, когда я училась в Беркли, и сейчас я не рассчитывала на такие привилегии. Я поделилась своими мыслями с Эвелин, а она лишь с улыбкой заметила, что ректор Гастингс получает массу удовольствия, собирая под своей крышей студентов с выдающейся родословной и иностранцев, которые обладают талантами, благодаря которым попадают в Саут Бэнк.

Сомневаюсь, что я на самом деле обладала какими-то талантами – вся моя заслуга в том, что я внимательно подошла к условиям подачи заявки и неплохо составила эссе. В основном – сила везения, я полагаю. Но приглашение от самого ректора – это честь. Несмотря на страх оказаться не к месту, я была спокойна в том, что, по крайней мере, один друг будет рядом – Эвелин и её муж Гарольд также были приглашены.

― Мой муж – невыносим! ― одним утром в конце недели с чувством пожаловалась Эвелин. ― Он ни в какую не хочет идти на приём к ректору Гастингсу! Говорит, что не станет ради этого отменять свою охоту – видите ли, очень давно он её планировал!

Лишь из-за уважения к Эвелин я сдержала улыбку.

― А мне теперь придётся как-то оправдывать его отсутствие перед ректором! ― перекладывая бумаги на столе, возмущалась профессор. ― Как же хорошо, что у меня есть дети, на которых можно положиться, когда их отцу вдруг требуется поохотиться. ― Она наконец-то улыбнулась. ― Когда я сказала Бену, как сильно подставил меня мой дорогой муженек, он тут же вызвался меня сопровождать.

В этот момент я напряглась всем телом. Выходит, Бен тоже будет на приёме? Мужчина, о котором я никак не могу перестать думать; мысли о котором порой такие откровенные, что всё тело заливает жаром – будет рядом весь завтрашний вечер?

С момента, когда Эвелин сообщила мне данную новость, естественно не подозревая о вызванном эффекте, я напрочь утратила покой. Он и без того был шаток из-за Бенджамина Моргана, а теперь и вовсе исчез. Всё, что отныне имело значение – это как я буду выглядеть в глазах Бена. Впечатление, которое я произведу на ректора и его гостей, утратило актуальность.

На следующее утро, в день приёма, я отправилась на шоппинг и купила изумительное коктейльное платье цвета бордо. Эта покупка влетела мне в копейку, но я ни мгновение не колебалась, потому что у меня была цель – поразить Бена. Свои светлые от природы волосы я оставила свободными, только доведя до идеальной ровности с помощью плойки. Мне также пригодились уроки макияжа, полученные мной от Одри. Я нанесла вечерний мейк-ап, выделив глаза и подчеркнув румянами скулы.

Когда с приготовлениями было покончено, я отступила от зеркала и оглядела своё отражение, оставшись довольна результатом. Вместе с тем поймала себя на мысли, что никогда за всё время наших отношений с Майклом не старалась так ради него. Это не значит, что я не придавала значения своей внешности, но никогда намеренно не пыталась понравиться ему.

От осознания этого мне стало грустно. Наверное, Майк заслуживал девушку лучше, чем была я. Он мог найти себе ту, кто стал бы ценить его больше. Осенью, когда мы поженимся, я стану такой женой для него, которую он достоин. Ему не придётся ни о чем жалеть.

Да, все так и будет.

Следующей осенью…

― Замечательно выглядишь, ― одобрительно похвалила Эвелин, когда мы встретились в доме ректора.

Я поблагодарила её, надеясь, что она не отнесёт мой облик этим вечером на счет своего сына.

Украдкой я взглянула в сторону Бена. Он о чём-то разговаривал с хозяином дома, и это выглядело так, будто мужчины были старыми приятелями. Эвелин говорила, что Бен является выпускником Саут Бэнка и что был одним из лучших со своего курса.

Ну, я не сомневалась в этом.

Благо, приглашенных оказалось довольно много, чтобы слиться с окружающими и не привлекать к себе повышенного внимания. Когда я поняла, что никто не собирается подвергать меня допросу, оценивать и выяснять, за какие такие заслуги я удостоилась гранта, я смогла расслабиться – но не полностью – ввиду очевидных причин – и даже смогла получать удовольствие от общения с такими же ребятами, как и я.

― Как тебе профессор Морган? Мой Коллинз не слазит с меня с первого дня – взвалил на меня всю работу! ― пожаловался мне Тим, стипендиат из Австралии.

С виноватой улыбкой я ответила, что профессор Морган – мечта-руководитель, за что Тим с шутливой гримасой зависти уставился на меня.

― Ну, прости, ― пожав плечами, засмеялась я.

Это была хорошая возможность познакомиться с такими же иностранными студентами, как и я. Я подумала, что будет неплохо завести себе друзей из их числа, ведь нас привёл одинаковый путь в эту страну.

― Нам надо будет собраться всем и пойти выпить, ― предложила Абени, девушка из Претории, и мы с Тимом и другими ребятами поддержали её идею.

Несмотря на то количество людей, что окружало меня, и то, что я активно участвовала в общении, не оставаясь надолго в одиночестве, я не могла полностью избавиться от ощущения присутствия Бена. Я не теряла его из поля зрения, и порой чувствовала на себе чей-то наблюдательный взгляд. И хотя я не пыталась проверить, знала, что это он смотрит на меня.

Мои ощущения не могли быть ошибочными. Не только с моей стороны – это исходило от нас обоих. Притяжение. Думаю, нас притягивало друг к другу. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного, но трудно было спутать это с чем-то ещё.

Не уверена, до конца ли я отдавала себе отчёт, но намеренно или нет, я избегала контакта с Беном большую часть вечера. Возможно, он делал то же самое, потому что не подходил ко мне, если не брать во внимание наше приветствие в самом начале вечера. Бен поздоровался со мной своим глубоким, волнующим голосом и когда я посмотрела ему в глаза, то не увидела там ни грамма веселья. Они были серьёзными и сосредоточенными, и видели больше, чем я готова была показать.

Сегодня я хотела только одного – понравиться Бену и оставить впечатление, которое не скоро сотрется из его памяти. Я ещё не решила, пойду ли до конца, если вдруг возникнет ситуация, которая приведёт к этому. Дело было даже не в Майке. Не он был тем блокатором – хотя именно он зародил во мне идею.

Смутное опасение с тех пор, как увидела Бена, присутствовало во мне вместе с моим влечением к этому мужчине. Что, если поддавшись желанию, я запущу процесс, который приведёт меня к печальным последствиям? Нельзя забывать о том, что моё время и возможности здесь ограничены. Я могу взвалить на себя ношу, нести которую окажется слишком тяжело.

С этими невесёлыми размышлениями я подошла к столу с закусками, положив на белую фарфоровую тарелку сыр, прошутто и несколько виноградин. Надо было что-то съесть, потому что выпитое на пустой желудок шампанское ударило в голову. Поток мысли так увлёк меня, что я пропустила момент, когда Бен подошёл к столу и встал рядом. Так близко, что наши бёдра соприкасались.

Тарелка в моих руках замерла, и я подняла глаза к его лицу – абсолютно прекрасному и полностью бесстрастному. Он не смотрел на меня, накладывая закуски на тарелку, но его бедро то и дело задевало мое.

Он не мог не замечать этого. О, он отлично понимал, что делает и как это влияет на меня!

Это было бы даже смешно, не будь так грустно, что простое потирание наших бёдер пробуждало во мне больше желания, чем самые откровенные ласки Майка.

Затаив дыхание, я ожидала, что он предпримет дальше. Просто в момент, когда он коснулся меня ― сквозь одежду, вполне невинно (а применимо ли вообще это слово к нему?), я стала одним оголённым нервом. Отзывчивость моего тела на него, эта непонятная сверхчувствительность, которой я никогда не обладала, ставила меня в тупик и не имела объяснения.

Я бы чувствовала себя глупо – потому что стояла не шевелясь и не издав ни звука, пока он так вторгался в моё личное пространство – если бы сила вожделения не достигла того предела, за которым остается любая неловкость.

Бен вдруг коснулся рукой моего бедра, и даже ткань платья не сдерживала жара, ужалившего кожу. Мужчина чуть склонил голову, посмотрев на меня сверху вниз, но молчания не нарушил. Костяшками пальцев водил по моей ноге, поднимаясь к талии, с неким отстранённым выражением наблюдая за моей реакцией.

И в этот момент я поняла, что Бенджамин Морган слишком сильный соблазн, одолеть который я не могла бы, если бы даже захотела.