Я еще стояла и размышляла о том, в какой же глубокой заднице оказалась без права на досрочное освобождение, а мужик на постели, простонав, резко поднял голову. Он какое-то время оставался неподвижным, видимо, как и я вначале пытаясь сообразить, где он и с кем. И я, что б мне на фиг ослепнуть, не могла не заметить, как напряглись мышцы на его спине, руках и бедрах (и можно я упущу упоминание о филейной части?) так, словно он готовился к прыжку. Потом он принюхался, напрягся еще больше и издал низкий утробный рык, от которого задрожали мои внутренности, и, кажется, слегка задребезжали стекла.

Ага, похоже, милашка тоже сообразил, что жизнь – та еще редкостная сучка!

– Что, утро добрым не бывает? – проговорила я, и он сел так резко, что у меня в глазах это движение смазалось.

Мужик… хотя, точнее будет сказать, мой муж уткнулся тяжелым взглядом в меня и молча принялся проводить осмотр, начиная от пальцев на ногах и выше, так сказать, по списку.

Я стояла совершенно голая, потому как моя одежда осталась у моей машины, а где находилась я в данный момент – даже примерно не представляла. Вот почему наука до сих пор не придумала какого-нибудь навигационного устройства для таких, как я? Чтобы каждый раз, очнувшись, хоть знать, где находишься и куда податься. Может, потому, что для официальной науки мы не существуем?

Я, нисколько не смущаясь пристального досмотра моего голого тела (ага, поздновато как-то начинать стесняться), изучала результат своей неисправимой оплошности в ответ. Ну, что сказать? Если брать охренительную внешнюю привлекательность за мерило счастья, то мне следует прямо на месте обделаться от того, сколько мне его привалило сразу и одномоментно. Мужчина передо мной, несмотря на то, что он заспан, слегка помят и ко всему прочему необычайно мрачен, обладал прямо-таки сногсшибательным, чисто самцовым магнетизмом, я уже не говорю о просто совершенном теле и чрезвычайно красивом лице. Его изучающие меня глаза яркого золотисто-карего цвета и сейчас были прищурены и явно не светились радостью. Ноздри его прямого, с едва заметной горбинкой носа трепетали, так как он продолжал ловить наши запахи, видимо, еще находясь в процессе осознания, до какой же степени мы влипли.

Его рот – жесткий, четко очерченный и довольно крупный, а губы, похоже, прокушены в нескольких местах и выглядели слегка припухшими после наших ночных безумств. Я невольно облизнула свои, ощущая, что они не в лучшем состоянии, и я наверняка сейчас просто сказочно выглядела с моими и без того не тоненькими губами. Неожиданное видение этого его рта, обрушивающегося на меня снова и снова повсюду, прострелило мой мозг, и я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Волна тягучего плотского желания прокатилась по мне от макушки до пяток и потом сконцентрировалась в низу живота. Прекрасно! Похоже, чертовы гормоны пары начали свое победное шествие по моему телу и бедненькому разуму. Что же, я всегда отвлеченно задавалась вопросом: как это должно ощущаться, и, видимо, вот и ответ. Но, черт возьми! Я же интересовалась этим в чисто научно-познавательных целях и никогда не планировала испытать это на себе! Млин, я ведь считала себя достаточно умной и предусмотрительной, чтобы избегнуть всей этой хрени со связыванием!

Кстати о гормонах… Я резко подняла глаза в надежде, что, может, во мне этой ночью оставалась хоть капля разума, не побежденного животными инстинктами, но тут же была вынуждена разочароваться. На его плече ближе к ключице явственно виднелась моя метка. Причем, судя по яркости и интенсивности, сил я не пожалела. Тупая идиотка!

– Похоже, я реально облажался, – низким хриплым голосом, наконец, проговорил мой свежеприобретенный супруг, моль пожри его шкуру.

– Это ты после того, как меня рассмотрел, понял? – усмехнувшись, спросила я.

– Что?! – мужчина нахмурился, явно еще не проснувшись окончательно.

А может, он у меня по жизни одноклеточный, и мыслительный процесс не его сильная сторона? Повезло же мне тогда!

– Говорю, что ты тут не один такой, млин, счастливчик.

Он поднялся, и я просто вынуждена лицезреть полную картину, которая включала в себя и мощную грудь с коричневыми, плоскими сосками, и пресс, выглядящий так, словно его вырезал твердой рукой помешанный на мужских торсах скульптор. Вот ненавижу всех этих качков, которые проводят полжизни в залах, «прорабатывая» каждый долбаный кубик и, проходя мимо зеркальных витрин в городе с девушкой, смотрят исключительно на себя любимых. А еще они обожают надевать такие футболочки в облипочку, чтобы даже в одежде были заметны результаты их непомерных потных усилий. Фу-у-у!

Но почему-то при взгляде на тело моего случайно приключившегося мужа даже мысли о зале не возникло. Вот просто зуб даю, что он отродясь там не был. Как, впрочем, и я. Конечно, особо гордиться нечем, ведь это наша физиология Изменяющих облик делает для нас понятие целлюлита или плохой физической формы просто невозможным. Другой обмен веществ и то, сколько энергии тратится на Изменение, и эти пробежки не оставляют никакого шанса хоть грамму лишнего жира. Проще говоря, я могу жрать, как лошадь, весь месяц, и все это просто сгорит за три дня полнолуния. Но есть и минус, и существенный. Если мы не накапливаем достаточно энергии, то, изменившись, становимся реально опасными для всего живого, что окажется поблизости, пока мы в животной форме.

Мужчина сложил на груди руки, привлекая мое внимание к бугрящимся мускулам на его руках и заодно к следам моей… м-м-м, так сказать, ночной активности на его гладкой коже. Его руки от кистей и до плеч сплошь покрыты замысловатой вязью татуировок. Насколько я помню, это называется «рукава». Еще одна тату в виде оскаленной волчьей морды обнаружилась на его шее, буквально прикрывая горло. Художник, делавший ее, похоже, настоящий мастер, потому как при любом движении шеи моего свежеприобретенного супруга волчья морда изменяла выражение, а когда он, разминая мышцы, чуть откидывал голову, создавался эффект того, что волк угрожающе распахивает пасть в жуткой угрозе. Выглядело настолько достоверно, что спросонья и обделаться можно, взглянув на такое. Я пробежалась взглядом ниже.

Господи, прости, я его что, сожрать пыталась или засосать насмерть? Я зачем-то старалась сосчитать следы от укусов и засосы, пока не опустила взгляд настолько низко, чтобы понять, что либо смотрела я слишком пристально, либо этот мужчина очень быстро восстанавливался. Вот лично у меня болело все изнутри и снаружи, во всех возможных и невозможных местах! Такое чувство, что меня сбил грузовик и, вернувшись, еще пару раз проехался для верности! А этому, похоже, хоть бы что!

Резко вернулась наверх и наткнулась на мрачное выражение лица, но при этом в его глазах, могу поклясться, пляшут наглые бесенята.

– Ты разглядывала меня. – Это не вопрос. – Ну, ничего страшного. Я не возражаю. Знаю, какое впечатление произвожу на женщин.

О, да ладно? Мой долбаный супруг – самовлюбленная задница? Господи, за что? Я закатываю глаза и отворачиваюсь.

– Ты это серьезно? Ты правда настольно сосредоточен на собственной неотразимости?

– А хочешь сказать, что тебе не понравилось увиденное?

– О, я тебя умоляю! Только этого дерьма мне сейчас кроме всего прочего не хватало!

Я решительно обошла этого Нарцисса и, стянув с кровати простынь, обмоталась ею. Он проследил за мной взглядом и насмешливо хмыкнул.

– Очень своевременно – пробормотал он. – Как будто я хоть что-то не успел рассмотреть.

– Типа, меня это и в самом деле волнует. Нам нужно поговорить, и, может, ты тоже сделаешь любезность и хоть прикроешься?

– А смысл? Не вижу причины прятаться от тебя, учитывая обстоятельства. Хотя я в любом случае не стал бы. Для чего скрывать нечто по-настоящему стоящее? – нагло ухмыльнулся этот му... муж, короче.

И он плюхнулся на кровать, раскидываясь вальяжно и чувствуя себя абсолютно комфортно.

– Просто я привыкла вести диалог с людьми, на которых есть хоть что-то из одежды.

– Ну, мы с тобой не люди, пупсик! – подмигнул он мне.

Пупсик? Боже, этого не может быть! Этого не происходит со мной!

Черт, Изменяющие облик всегда верили в то, что провидение и природа не ошибаются и сводят в пару только тех, кто идеально подходит друг другу и реально способны полюбить очень быстро и навсегда. Но, похоже, это не мой случай! Никогда не смогу полюбить мужчину, который будет мне так похабно подмигивать и называть чертовым пупсиком. Впрочем, это не единственный случай, который я знаю, когда судьба попадала впросак с этой парной хренью.

– Меня зовут Юлали. И очень прошу тебя обойтись без всяких пупсиков и кошечек. Не нужно этого презрительно-ласкательного дерьма, – попросила я, нахмуриваясь и стараясь не опускать глаза ниже его подбородка.

– А ты у меня злючка, да, Лали-детка? – И он все же накинул край простыни на свои бедра.

– Юлали! И никак по-другому! И не стоит так опрометчиво зачислять меня в «детки». Могу я узнать твое имя?

– О, ты такая вся из себя серьезная и задаешь парню вопрос об имени только после того, как провела с ним ночь самого офигенного секса в своей жизни? Не находишь, что это несколько распущенно с твоей стороны?

Придурок решил пошутить? Лучше бы вообще молчал. Хотя нет. Когда он молчит, я на него пялюсь, и у меня разжижаются мозги. Но как только он открывает рот, все очарование как рукой снимает.

– Итак? – проигнорировала я его тупую шутку. – Может, все же сообщишь мне свое имя после ночи довольно посредственного секса?

– Посредственного? Ты всегда при посредственном сексе кончаешь без конца и буквально разрываешь партнера ногтями и зубами, крича, как безумная? – возмутился он.

– Ну, знаешь, я ничего не помню, выходит, для тебя эта ночь была гораздо более впечатляющей, чем для меня. Вернемся к твоему имени?

– О, только не говори, что ты меня не узнала, – закатил он свои золотистые глаза, как будто я ему в душу попыталась плюнуть.

– А что, должна была? Я вроде на память до этой последней ночи не жаловалась и что-то не могу тебя припомнить. Мы встречались раньше?

Мужчина уставился на меня так, словно ждал, что я сейчас засмеюсь и, хлопнув по коленкам, скажу: «Да ладно! Шутка юмора, мужик! Конечно же я тебя узнала!» Ага, а смеяться после слова «лопата»! Но, попялившись на меня с минуту, он так и не дождался нужной ему реакции и поэтому счел все же нужным мне сообщить:

– Я Северин! Северин Монтойя, – и так посмотрел, будто мне стоило упасть со слезами раскаяния и начать целовать землю под его ногами.

Но я решила этого не делать и остаться сидеть, где сидела. Северин нахмурился и решил пояснить:

– Я владелец и лидер шоу-группы по мотофристайлу «Парящие Волки», – гордо добавил он.

Я подняла бровь. Это должно мне о чем-то сказать?

– Ты что, никогда не видела мотофристайл? – почти обиженно спросил он.

Я пожала плечами.

– Я так понимаю, это что-то, связанное с мотоциклами, – ответила я. – Думаю, уточню позже в интернете. А может, и нет.

– Да ладно! – ухмыльнулся мой совершенно неуместный сейчас муж. – О нашем приезде в ваш городишко Фарго все СМИ кричали, как сумасшедшие.

Вообще-то Фарго никакой не городишко, в нем живет больше народу, чем в столице штата, но сейчас я не собираюсь затевать спор. Хотя бы потому, что о том где я живу и работаю ему знать совсем не нужно.

– Я редко смотрю ТВ, – спокойно ответила я. – Но судя по всем твоим гримасам, ты какая-то звезда.

– Не какая-то, а самая настоящая, детка. – Я поморщилась от этого обращения. – И ты наглая врунья, Лали!

– И в чем же заключается моя ложь? – решила уточнить я.

– В том, что эта ночь была посредственной. Могу дать на отсечение мое левое яичко, лучшего любовника, чем я, у тебя в жизни не было.

– Ну, какие мои годы, Северинчик-милашка. И мысль по поводу твоей частичной кастрации с каждой минутой кажется мне все привлекательней, – ответила я, и он скривился, как от кислятины.

– Мне не нравится, когда ты меня так называешь. Я же не гей!

– Я тоже нормальной ориентации, и мне так же до тошноты противны все эти твои «Лали-детки» и «пупсики».

– Женщинам нравятся ласковые прозвища, – нагло ухмыльнулся этот засранец.

– Только если они настолько тупые, что не могут запомнить собственного имени.

– Ты действительно злюка, Ла… Юлали.

– Может, и так. Ладно, время идет, так что давай обсудим то дерьмовое положение, в котором мы оказались, – решила перейти к делу я.

– А что тут обсуждать? Тебе охренеть как повезло, тебе достался я.

Он же не может говорить это на полном серьезе? Или может?

– Мы теперь связанная пара. Так что скажи мне имя своего Альфы, чтобы я сообщил ему, что ты теперь моя забота, и собирай вещички. Моя жизнь проходит в разъездах, и через две недели мы покидаем этот город.

– А теперь послушай меня, звездный мальчик. По досадной случайности мы с тобой пересеклись в это полнолуние. Не представляю, как ты оказался здесь, да это и не важно. Вопрос в другом. Я не собираюсь менять ничего в своей жизни просто из-за того, что мы имели несчастье наткнуться друг на друга в неподходящее время. И поэтому мы разойдемся каждый в свою сторону и забудем эту досадную оплошность.

Северин нахмурился уже всерьез и ткнул пальцем в мою метку у него на плече.

– Это не оплошность! Это, мать ее, парная метка! И ее нельзя игнорировать! – раздраженно сказал он.

– Почему? Насколько я знаю, единственное, что это гарантирует – это то, что дети у меня могут быть только от тебя. Как, впрочем, и ты больше можешь не переживать о том, что кто-то от тебя случайно залетит. Судя по тому, что я о тебе уже поняла, мистер Мегазвезда, тебе это только на руку. Не похоже, чтобы ты горел желанием прямо сейчас обзавестись потомством. А я так тем более. Так что, думаю, мы вполне можем игнорировать наши метки в течение многих лет.

– Не пойму, что ты пытаешься мне сказать? – Северин выглядел растерянным.

Ч-е-е-е-рт, а мой муж, видимо, действительно просто «гений».

– Я толкую тебе о том, что ни ты, ни какая-то там хрень со связыванием в мои планы не входят. У меня есть моя жизнь. Любимая работа. Постоянный парень. Мне не нужно никакого дерьма с парами.

– То есть ты пытаешься сказать, что не хочешь никуда со мной ехать?

О, господа и дамы, до него дошло! Да неужели?!

– Да ты прям Эйнштейн, Северин Монтойя! Все верно. Я предлагаю забыть о сегодняшней ночи и вернуться каждому к своей жизни. Тебе к твоим визжащим фанаткам, которые, я думаю, имеются в достатке, а мне к древним костям.

– Но как же быть с парными метками, Юлали? Они будут вынуждать нас стремиться друг к другу, особенно в полнолуние.

– Да кто тебе это сказал?

– Так все говорят.

– Разве хоть кто-то проверял, так ли это на самом деле? Все просто привыкли принимать это как аксиому. Метки связывают в первую очередь наших волков. Но я не животное, Северин, и ты вроде тоже большую часть времени, и следовать каким-то предрассудкам и инстинктам, произрастающим из моей звериной половины, я не намерена.

– А как же дети, Юлали? Ты ведь можешь быть уже беременна. – Мужчина недовольно сжал челюсти.

– А вот это невозможно. Я пользуюсь контрацептивами. И как я уже говорила, ни тебе, ни мне дети сейчас ни к чему. А потом уже посмотрим.

– Ты говоришь какую-то чушь! – Северин порывисто вскочил, оказавшись передо мной опять совершено голым, и, подняв меня с кровати, встряхнул за плечи. – Я желаю поговорить с твоим Альфой и узнать, почему он не позаботился о том, чтобы вовремя втолковать тебе, как следует вести себя связанной паре.

А вот тут ты как раз ошибаешься, милашка. Уж мне ли не знать, как ведут себя в гребаных связанных парах. Мой отец – Альфа своей стаи и связан с моей матерью еще с того времени, как они были подростками и впервые попробовали, что такое секс. Но это нисколько не мешало ему трахать все, что движется, не важно – волчиц своей стаи или человеческих женщин – направо и налево, оскорблять мою мать и относиться к ней как к ничтожному куску дерьма. А она все терпела и терпела, потому что верила во всю эту хрень со связанной парой, которую ей вколотили в мозги с младенчества. И наверняка терпит и по сей день. Я убралась из дома, из стаи и из этой чертовой жизни, полной лицемерия, наблюдать за которой у меня больше не было сил. И возвращаться во все это я ни за какие коврижки не намерена. Да, я скучаю по маме. Да, мне безумно жаль ее. Но она сама выбрала эту жизнь, и никто насильно ее не держит рядом с таким законченным засранцем и кобелем, как мой отец. Она сама не готова покинуть его и никогда не будет готова.

Я отказалась выпускать из рук простынь, которой обернулась, и поэтому так и мотылялась в здоровенных ручищах Северина, как тряпичная кукла. Ну, или кукла в тряпке… а, не важно.

– Прекрати меня трясти, или я укушу тебя, – рявкнула я.

Тут же Северин прекратил свое занятие, но рук с моих плеч не убрал. Наоборот, он нежно погладил пальцами и взял мое лицо в ладони.

– Укусишь? – прошептал он сексуальным шепотом. – Я не против, милая. Черт, у меня при одной мысли о твоем рте на мне встает. А твои укусы горят на теле, заставляя твердеть с курьерской скоростью.

И он опустил глаза на уже несомненное подтверждение своих слов, что слегка касалось моего живота. Его слова об укусах, проникнув в мой мозг, заставили мою кожу вспыхнуть так, словно меня облили бензином и поднесли спичку. Наглый ублюдок с длинным, грязным языком, чтоб тебя блохи зажрали!

– Может, ну их на фиг эти игры, Северин? – невозмутимо спросила я, хотя от одного лишь намека на прикосновение его большой жесткой плоти у меня скрутило низ живота в голодных спазмах.

Но я не собираюсь этому поддаваться! Это просто, мать их, примитивные физиологические процессы, вызванные действием долбаных гормонов пары. И к тому, что этот чертов Северин выглядит как один сплошной секс, это не имеет никакого отношения! Я не ведусь на таких, как он, у кого мускулы вместо мозгов и постоянная каменная эрекция вместо чувства такта.

– Что ты имеешь в виду? – Этот говнюк приблизил свой искусанный мною рот к моему, и губы закололо от желания жадно наброситься на него.

– Послушай, я знаю таких, как ты, Северин Монтойя. Вам нравятся девицы в юбочках, едва прикрывающих лобок, или леопардовых лосинах. С огромными силиконовыми сиськами и с километровым маникюром, который они охотно пускают в ход, устраивая кошачьи драки за доступ к твоему телу. И могу поклясться, что ты в темноте даже не отличишь их друг от друга. К тому же интеллект у них, как у чайника со свистком, и ты на их фоне кажешься себе охрененно умным парнем. Они должны закатываться противным смехом от каждой твоей пошлой тупой шуточки и без конца твердить тебе, какой ты супермегаклассный мужчина и неповторимый любовник. А, и еще называть тебя в постели кем-то вроде тигра или дикого жеребца. Так вот, если ты еще не заметил, то сообщаю, я не твой тип! А ты совершенно не мой, потому как для меня у мужчины мозги и умение быть преданным и заботливым гораздо предпочтительней накачанного сексуального тела и постоянного стояка. Ты меня понимаешь?

– Не совсем, – нахально усмехнулся Северин мне в лицо. – Можешь повторить для такого обделенного интеллектом озабоченного придурка еще раз? И начни с того места, где ты говоришь о моем накачанном сексуальном теле и каменном стояке, который не дает тебе покоя.

– Боже, ты и правда такой самовлюбленный придурок, или это просто часть твоего звездного имиджа?

– А ты правда думаешь, что я поверю, что те парни, о которых ты мне тут втираешь, могут удовлетворить в постели такую бешеную волчицу, которой ты была сегодня ночью? Они это делают с помощью своего замечательного интеллекта или просто болтают о всяких очуменно умных вещах, пока ты не заснешь? Потому как мне показалось, что ты предпочитаешь, когда мужик использует язык совершенно по-другому. – И он с силой сжал мои ягодицы, вжимая свой твердокаменный член в мой живот сквозь ткань простыни.

Мое тело-предатель тут же содрогнулось, выдавая меня с головой, а глухой стон вырвался раньше, чем я смогла его остановить. Северин поймал его, наклонившись к самому моему лицу, и крутнул бедрами еще раз, утверждаясь в своей власти над неосознанными реакциями моего подлого организма.

– Ты такая лгунья, Лали-детка, – прохрипел он, кусая меня за мочку уха, от чего дрожь прокатилась по мне, хлынув потоком влажности между ног.

– А ты такой самовлюбленный придурок, Северинчик-котенок. – И я, взъярившись, сильно укусила его в ответ за подбородок.

Северин дернулся и с рыком сжал мой зад еще сильнее, толкнувшись в живот почти яростно.

Честно, не знаю, куда бы нас завели эти дурацкие игры… Хотя, чего уж там, прекрасно знаю, но в этот момент за дверью раздался какой-то шум и визг и она с грохотом распахнулась, мгновенно возвращая мне способность нормально соображать. В комнату ввалилась девица в юбке, едва прикрывающей ее ягодицы, и топе, готовом лопнуть на ее впечатляющем бюсте. С собой она «внесла» высокого парня в одних широких шортах, который, видимо, безуспешно пытался ее остановить.

Быстро окинув взглядом представшую картину, она прямо-таки затряслась от злости, от чего ее осветленная добела шевелюра чуть не встала дыбом.

– Рин! – завопила она так, что я захотела зажать мои бедные уши. – Кто эта долбаная шлюха?

– Прости, Север, она просто вихрем пронеслась! – виновато пробормотал парень. – Я не успел ее остановить. Не знаю, как она узнала, где мы.

– Нести, заткнись, ты, придурок! – еще больше добавила громкости девушка. – Рин, я спрашиваю, кто эта шалава и что она тут делает?!

Северин быстро несколько раз перевел взгляд с меня на девицу, видимо решая, как с меньшими потерями выкрутиться из этой ситуации.

– А это, видимо, явилась живая иллюстрация к моим словам о твоих пристрастиях, – усмехнулась я ему в лицо.

Северин, даже не пытаясь выглядеть виноватым или хотя бы растерянным, тут же выпустил меня из рук и шагнул к девице, заслоняя меня своей широченной спиной.

– Ты зачем явилась сюда, Санни? – раздраженным тоном спросил он.

– Что? Ты еще спрашиваешь? Я твоя девушка, а ты уехал за город и даже не сказал куда! – заорала она, а я столкнулась взглядом с тем самым полуголым парнем, который так и стоял в дверях и шарил по мне нахальными глазами. На правой стороне его груди так же красовалась большая татушка волчьей морды с золотисто-рыжим мехом. Окрас волка на горле Северина был темно-серым. Так что, похоже, тату были непосредственно связаны с тем, как они выглядели в звериной ипостаси.

– А тебе не приходило в голову, что если я не сообщил тебе, куда еду, Санни, то, возможно, не особо хочу тебя здесь видеть? – В голосе Северина явно звучали рычащие нотки.

– Не хотел? – Кажется, девица подзависла, тупо хлопая неестественно длинными и густыми ресницами. – Ты хочешь сказать, что бросаешь меня?

О, милая, это он напрасно с тобой так. Судя по скорости мыслительного процесса, вы идеальная пара. Черт, какая же я все-таки стерва!

Северин же промолчал, давая Санни закончить титаническую работу ее мозга самостоятельно. Это действо заняло что-то около минуты, а потом она дико завизжала и, выставив вперед свои жуткие ярко-красные ногти, рванула ко мне.

– Я убью тебя, долбаная ты проститутка! – зашлась она в праведном гневе.

Северин перехватил ее поперек тела и, удерживая под мышкой, понес извивающуюся и царапающуюся экс-девушку в сторону двери. Тот самый, кого она назвала милым имечком Нести, посторонился, давая пройти этому клубку из тел мимо.

– Тварь! Гребаная сука! – вопила девица, расчленяя меня глазами.

– Ты даже не представляешь, насколько права, – спокойно ответила я.

Они исчезли, где-то в глубине дома хлопнула дверь, и вопли стали намного тише, а я прямо смотрела на нагло глазеющего на меня парня.