– Ну, кто следующий? – похабно ощерил желтые кривые зубы здоровенный мужик, демонстративно застегивая ширинку. – Я ее как раз усмирил, больше не дергается! Давно я таких холеных сучек не трахал.

На его плече отчетливо была видна татуировка, указывающая на принадлежность к одной из многочисленных уличных банд.

– Да ты такой, как она, в жизни не имел. Только потаскух и утюжил! – заржал другой, направляясь в ту комнату, из которой только вышел первый.

Через минуту он вылетел обратно.

– Твою мать, ублюдок, ты ее прикончил! – заорал он.

– Да ладно! Я только чуть придушил, чтобы не дергалась и не вопила! Посмотри лучше, – огрызнулся первый.

– Чего мне смотреть, я что, мертвых баб не видел? Она мертвее не бывает! Ты, урод криворукий, мне весь кайф обломал! Я тебя, сука, покалечу! – бесился второй бандит.

– Чего вы тут вопите? – вошел привлеченный шумом лидер банды.

– Этот ушлепок криворукий придушил телку, а я ее поиметь не успел!

– Ну, придушил и придушил, кончайте тут орать, пока нас федералы не накрыли. Берите все барахло и давайте валить!

В этот момент из комнаты, где лежало тело женщины, раздалось тихое хныканье и попискивание.

– Ну вот, а ты говоришь, придушил! – усмехнулся желтозубый.

Обиженный бандит сунулся обратно.

– Твою ж! Тут ребенок! Как вы его не заметили вообще?

– А он нам нужен? – огрызнулся амбал. – Сейчас младенца не вывезти из города на продажу, кругом заграждения!

– Ну, мля, жалко же! – неуверенно ответил мужчина, так и не показываясь остальным.

Главарь размашистым шагом вошел в комнату и безразлично переступил через распростертое на полу тело растерзанной молодой женщины.

– Пошли, Лысый! Чего ты застрял?! – рявкнул он.

Он застал члена своей банды уставившимся на лежащего в колыбели младенца. Большие лучистые глаза малышки переходили с одного жуткого мужчины на другого.

– Черт, ну и взгляд, – лидер банды невольно передернулся. – Что это еще за херня такая?

– Ты тоже заметил? – удивительно тихо спросил первый. – Такое чувство, что тебя наизнанку выворачивает. Аж мурашки по коже.

– Давай, на хер, валим отсюда, – главарь тоже непроизвольно понизил голос.

– Но если бросим, она наверняка помрет, пока спасатели придут, – неуверенно возразил первый.

– И что? Что нам с этим делать предлагаешь? Пойти к полицейским и сказать, что мы оттрахали и прикончили ее мамашу, поэтому хотим пристроить это отродье в добрые руки? – если мужчина и хотел звучать зло, то у него не слишком получалось под этим лучистым детским взглядом. – Но если хочешь возиться, то бери ее сам и тащи! Только не вздумай нас всех запалить.

Главарь, сделав над собой усилие, развернулся и буквально сбежал из комнаты.

***

Пять лет спустя

– С чего вы взяли, что эта девчонка заслуживает нашего внимания, брат? Она выглядит совершено обыкновенной.

«Разве только поразительно красивой», – подумал огромный мужчина, одетый в ярко синюю форму с необычными серебряными нашивками.

Девочка примерно пяти лет повернулась в его сторону и посмотрела на него огромными глазищами цвета великолепного желтого топаза, искристыми, точно идеально ограненные кристаллы. Мужчина невольно вздрогнул. От этого взгляда словно открывалось что-то глубоко внутри. Какая- то дверь, в которую ни у кого не было доступа уже много-много лет. Золотисто-каштановые, чуть завитые на концах волосы растрепались из косички и обрамляли бледненькое личико с очень тонкими, буквально филигранными чертами. Яркое полуденное солнце играло этими непослушными завитками, придавая им тысячу сверкающих оттенков. Одета девочка была в бывшее когда-то, видимо, голубым, а теперь неопределенного цвета застиранное платьице, знавшее наверняка немало обладателей и которое было ей немного велико.

Девчушку толкнули играющие рядом мальчишки-ровесники, и она, не удержавшись на ногах, плюхнулась на попку, разрывая их зрительный контакт. Мужчина видел, как задрожали ее губы, но слезы не пробились на поверхность. В приюте дети быстро понимают, что никому нет дела до их слез и обид, и поэтому нет смысла лить эту теплую воду. Сжав кулачки, девочка вскочила и помчалась, явно намереваясь отомстить неуклюжим обидчикам. В своем смехотворном, но совершенно настоящем гневе она казалась еще красивее.

– Так что же вы разглядели в этом милом создании, кроме того, что через какие-то лет десять-пятнадцать она начнет сводить с ума всех особей противоположного пола своей красотой? – Но тут старая затаенная обида кольнула в сердце, и губы мужчины презрительно искривились. – Или пойдет по рукам и станет шлюхой, каких мало. Спрос ей, пока не истаскается, точно обеспечен. На ней есть какие-то отметины, странные родимые пятна, знаки?

– Нет, господин майор. Отметин нет. Ни единой.

– Она проявляет несвойственную своему возрасту силу или агрессию?

– Нет. Ничего подобного. Эмма – поразительно добрый и покладистый ребенок.

– Тогда зачем вы меня вызвали? – на лице майора промелькнула гримаса усталого безразличия.

– Дело в том, что мы заметили, что Эмма всегда знает, где находятся вещи, которые ей нужны. И для нее не существуют преград в виде запертых дверей и самых хитроумных замков, если ей чего-то хочется.

– Уточните, – мужчина весь подобрался и впился в девчушку взглядом.

– Сначала мы заметили, что ее невозможно запереть – нигде и никогда. Она просто выходит в любую замкнутую дверь, словно там и нет замка. Похоже, ей и в голову даже не приходит, что это препятствие. Потом стало понятно, что от нее совершенно бесполезно прятать игрушки или сладости. Если ей что-то нужно, то, где бы это ни находилось, Эмма находит искомое. Наши няньки уже даже стали использовать ее в качестве некоего поискового устройства для пропавших или забытых где-то вещей. Как только она понимает, о каком предмете идет речь, то немедленно находит его без всяких заминок и раздумий.

– Вот, значит, как. Очень интересно. Как давно вы заметили способности девчонки? – тон мужчины в форме стал строго деловым.

– Они проявились где-то год назад. И становятся все отчетливей, – говоря это, монах запнулся.

– Почему сообщили только сейчас? – жестко спросил майор.

– Мы просто… – замямлил брат, нервно теребя одежду. – Она же еще совсем малышка. Мы просто хотели, чтобы она имела шанс подольше побыть просто ребенком.

– Брат мой, – в голосе майора уже прорезалось явное раздражение, – видимо, вы кое-чего так и не поняли. Она и ей подобные никакие не милые детки. Они порождения чудовищ, мерзкие отродья тех, кто приходит в наш мир без приглашения. Если их не взять в оборот как можно раньше, вся мерзость вылезет из них наружу, как только они ощутят свою силу по-настоящему. И тогда этих маленьких ублюдков уже нельзя переучить и хоть как-то использовать. Единственное, что их ждет тогда, – уничтожение.

– Но ведь дети не виноваты в том, что были зачаты и рождены такими. Они невинны, – слабо упорствовал монах, вздрогнув от слов о судьбе детей.

– Нет невинных! – рыкнул майор. – Вообще нет! А уж тем более среди тех, кто является отпрыском чудовища по факту своего рождения. Идет война, брат. Война за нашу собственную планету, наш мир. Между пришлыми демонами и нами. Может, ее и не видно обычному обывателю, но она идет ежедневно, и конца ей нет. И перевес не на нашей стороне! И эти, как вы их называете, дети, возможно, единственное наше реальное оружие против наших врагов. Если эти демоны настолько тупы, что, трахая стелящихся под них шлюх, не заботятся о том, чтобы не оставлять после себя ублюдков, мы возьмем их потомство и обучим их же и убивать! Разве вам не кажется это весьма символичным, брат? – цинично ухмыльнулся майор.

– Нет. Простите, как бы правильно вы ни говорили, но мне искренне жаль этих детей, которым вы не оставляете ни малейшего шанса на нормальную жизнь, – опустив глаза, сказал монах.

– У чудовищ, хоть и нечистокровных, нет и не может быть никакой нормальной жизни среди настоящих людей. Они всегда останутся тварями, насмешкой над замыслом божиим. Единственное предназначение, которое им определено, – быть инструментами в наших руках в борьбе с теми, кто их же и породил. Как девчонка попала к вам? У нее есть хоть какая-то родня?

– Нет. Ее принес в пункт оказания помощи после урагана Катрина в Новом Орлеане один из членов уличной банды и назвал адрес, где нашел ее, прежде чем сбежать. Когда спасатели отправились туда, то обнаружили только тело изнасилованной и убитой молодой женщины. Было похоже, что ублюдки из банды забрались в дом, чтобы помародерствовать, но наткнулись на несчастную с ребенком. Надругавшись над женщиной и убив ее, они, видимо, все же вспомнили о совести и решили отнести младенца туда, где о ней позаботятся.

– Совесть у членов банды мародеров? Не смешите меня, брат, – презрительно фыркнул военный. – Таких чудес не бывает.

– Ну что же, значит, стоит это отнести на необыкновенное обаяние самой Эммы. У нас ее обожают абсолютно все.

– Ну вот, теперь становится понятнее, почему я узнаю о способностях этого ребенка только сейчас.

Монах смущенно опустил голову.

– Найденная женщина была матерью девчонки? – уточнил военный.

– Нет. Экспертиза не установила их родства. И никаких документов, указывающих на личность самой покойной или девочки, не было найдено.

– Соберите девчонку в течение часа. Я заберу ее, – это прозвучало как четкий приказ.

Монах ушел отдать распоряжения, а майор еще долго следил тяжелым, хищным взглядом за играющей девочкой с ясными большими глазами.

– Пожалуйста, вы уж позаботьтесь там о нашей малышке, – со слезами на глазах вцепилась в руку военного полная кухарка.

Все остальные работники приюта стояли поодаль и глядели на него как на изверга, когда он усаживал малышку на заднее сидение автомобиля.

– Всенепременно! – холодно ответил мужчина в синей форме и, стряхнув ладонь пожилой женщины, забрался в салон.

– У тебя очень красивая форма! – кроха улыбнулась мужчине такой лучезарной и искренней улыбкой, от которой перевернулась душа. Так, словно солнце вышло из-за мрачных свинцовых туч и в единое мгновение осветило его душу до самых тайных закоулков, одновременно согревая и очищая. И на один короткий миг исчезла вся долго копимая злоба и застарелые обиды, и осталось волшебное ощущение свободы.

– Я тоже хочу, когда вырасту, носить такую же! – продолжила девочка, возвращая его в реальный мир.

– Ну, если хочешь, значит, получишь! – пробормотал военный, сглатывая ком в горле и потирая то место, где вдруг заболело в груди.

***

Тринадцать лет спустя

– Подполковник Лейн!

– Да, господин полковник?!

– Насколько я понимаю, вашей так называемой «дочери» уже исполнилось восемнадцать?

Крупный мужчина в синей форме заметно напрягся и побледнел.

– Так точно, сэр, – тем не менее четко ответил он.

– Ну так, думаю, пришло время заканчивать эти игры в милую семейку и начать использовать девицу по прямому назначению! Мне всегда казалась крайне глупой эта ваша затея с выращиванием подобного создания в домашних условиях. Но раз прежнее руководство базы было не против...

– Господин полковник, данное решение имело под собой строго практическое обоснование. Вы ведь знаете, какова смертность среди этих ублюдков, особенно в пору полового созревания.

– Да уж. Эти адские детки реально рвут друг другу глотки, пока не научатся справляться со своим гневом и не установят свою долбаную иерархию!

– Вот именно. А те способности, что уже в раннем возрасте проявила Эмма, совершенно уникальны. Нам пока не попадался никто с подобным набором качеств. Вот и было принято решение растить девочку отдельно от всего этого стада бесноватых, чтобы просто сохранить ее для дальнейшего использования. И нужно отметить еще один немаловажный момент. Этого ребенка никогда нельзя было удержать там, где ей быть не хотелось. Так что требовался особый подход.

– Ладно-ладно, я понял, что все ваши действия были оправданы, Лейн.

– Абсолютно. К тому же я весьма тщательно занимался ее воспитанием и созданием у нее правильного мировоззрения и образа врага. Да и ее физической и военной подготовкой я могу вполне гордиться.

– Но как бы там ни было, подполковник, время игр прошло. Девчонка должна переселиться на базу и начать уже делать хоть что-то, чтобы оправдать затраченные на нее ресурсы. Так что прямо завтра она должна прибыть в распоряжение майора Дейо.

– Слушаюсь! – отчеканил мужчина с каменным лицом, пряча глубоко внутри панику. Он всегда знал, что этот день наступит. Только почему он пришел так скоро?

***

Девушка последний раз оглядела безликую комнату, где провела столько лет своей жизни. Односпальная жесткая койка, серые невзрачные стены, одно узкое и высокое, как бойница, окно, деревянное распятье над постелью. Маленькая тумба, в которой еще недавно хранились все ее небогатые пожитки, с легкостью уместившиеся теперь в рюкзаке, висевшем на плече. Ничего, что бы указывало на то, что эта комната принадлежала именно ей большую часть ее осмысленной жизни. Но это был единственный дом, который у нее был, кроме приюта. Другого она не знала, и покидать, хоть и холодную, но привычную обстановку было немного страшно. Да, она понимала, что пришло время двигаться дальше, пора стать взрослой и начать наконец приносить реальную пользу, оправдывая ту заботу и усилия, что были в нее вложены.

– Эмма, на выход! – резкий окрик заставил ее вздрогнуть. – Девочка, пора!

– Да, отец, я знаю, – покорно откликнулась она и вышла из комнаты.

В коридоре ее ждал крупный мужчина в форме насыщенного синего цвета с большими серебряными нашивками. Такая же скоро должна быть и у нее, только серебра намного меньше. Его еще заслужить нужно, а это не будет легко. Но она готова пытаться, ведь не зря же отец лично тренировал ее каждый божий день в любую погоду все эти годы. Из всех детей, что он мог взять в свой дом, он выбрал именно ее. Потому что верил, что она станет лучшей. И все эти годы она старалась ни в чем не разочаровывать родителя. И впредь тоже собиралась делать так, чтобы он мог ею гордиться. Просто теперь она выросла, и пришло время ей выйти во взрослую жизнь и добиваться всего самой.

– Ты все собрала? – Мужчина смотрел на нее тяжелым, изучающим взглядом. Он всегда так смотрел, и Эмма немного робела, хоть и привыкла со временем.

– Да, все. – Что ей, собственно, собирать? Предметы личной гигиены, несколько смен нижнего белья и пара маек и штанов. Все остальное имущество на ней.

– Таблетки не забыла? – уточнил мужчина.

– Нет.

– Ну, тогда давай выезжать.

Всю дорогу Эмма осторожно косилась на отца, но он с невозмутимым лицом следил за дорогой. Она украдкой в очередной раз залюбовалась его жестким профилем и прищуром цепких глаз. Он был не красавцем, но именно таким, каким в ее понимании и следовало быть мужчине.

Дорога ей была давно известна, они сотни раз уже ездили в учебку. Только в этот раз она ехала в один конец. Теперь ей предстоит жить в общаге с остальными бойцами, и ее ждут реальные задания, а не имитации и тренировки. Все внутри сжималось от нетерпения сделать наконец что-то стоящее, что заставит отца гордиться ею. Но при этом и скручивалось тошнотворным узлом в страхе не справиться и разочаровать его.

Они въехали через КПП на территорию базы. Эмма выбралась из машины и взяла пластиковую индивидуальную карту из рук отца.

– Отправляйся с богом, дорогая, – сухо сказал мужчина. – Ровно через пятнадцать минут ты должна прибыть в распоряжение майора Дейо.

– Слушаюсь, сэр, – кивнула Эмма, вытягиваясь перед ним. Здесь он больше не ее отец, а суровый, внушающий всем трепет командир.

– Не опозорь меня, – еще жестче напутствовал мужчина.

– Буду стараться изо всех сил, сэр.

– Я ведь не должен напоминать тебе правило об использовании имени? – густые брови сошлись на переносице.

– Нет, сэр.

Девушка уже почти развернулась, когда мужчина окликнул ее.

– Эмма, детка...

– Да, отец?

На лице сурового военного отразилась внутренняя борьба, но затем оно снова стало нечитаемым.

– Береги себя. Отправляйся.

Эмма, взглянув последний раз в лицо единственному близкому человеку, которого она знала, резко развернулась на широких каблуках своих армейских ботинок и порысила в сторону основного корпуса.

Влетев внутрь, она промчалась по коридорам к кабинету своего командира и постучала в тонкую стандартную дверь.

– Войдите! – гаркнул голос с той стороны.

Эмма вошла внутрь и вытянулась перед сидящим за столом широкоплечим мужчиной в форме такого же цвета, как у ее отца.

– Боец Джимми прибыла в ваше распоряжение, сэр! – Она шагнула к столу и протянула ему индивидуальную карту. Конечно, майор Дейо прекрасно знал, кто она, но формальности стоило соблюдать.

Мужчина только коротко кивнул ей и приложил кусок пластика к сканеру на своем столе, одновременно и регистрируя факт ее прибытия и скачивая всю информацию о ней в служебный файл.

Вернув карту, он поднялся из-за стола, оказавшись выше Эммы почти на голову.

– Добро пожаловать. Твоя комната номер 243. Отнеси быстро вещи. Построение твоего подразделения в главной тренажерке ровно через пятнадцать минут. Форму и все необходимое получишь после обеда. Не опаздывай.

– Не опоздаю, сэр. – Эмма развернулась уйти.

– Эй, Джимми! – окликнул он ее. – Ты же отдаешь себе отчет, что легко тебе не будет? Многие бойцы постараются задирать тебя из-за отца.

– Я это понимаю, сэр.

– Ты уверена, что сможешь постоять за себя?

– Абсолютно. – Ведь не зря же она тренировалась сутками напролет в любую погоду столько лет.

– Мне не нужны открытые конфликты в подразделении. Можешь ставить на место тех, кто будет зарываться, но сама уж постарайся не провоцировать их. И знай, что когда ты не на задании, можешь рассчитывать только на себя.

Эмма удивленно моргнула. Она никогда ни с кем не вступала в конфликты. Хотя, может, было не с кем. Здесь, в учебке, она только тренировалась и проводила симуляционные бои, а дома просто не было никого, с кем можно было бы затеять ссору. Они жили с отцом одни. А больше она нигде и не бывала.

– Я все поняла. Буду стараться не подводить вас.

В главной тренажерке она оказалась раньше всех. Все здесь было ей знакомо. И в то же время сегодня все было другим. Ведь теперь ее жизнь изменилась. Звук тяжелых шагов в окованных железом ботинках привлек ее внимание ко входу. В зал вальяжной походкой ввалились два здоровенных бойца. Они были похожи как две капли воды. Только метки, указывающие на их происхождение, разнились, но не сильно. Эмма знала о них. Близнецы Брант и Сидда. Конечно, это были не настоящие их имена. Настоящими пользоваться было не принято, даже более того – знание чужого имени давало власть над его владельцем. Просить назвать его было верхом неприличия, как, впрочем, и впрямую интересоваться, какой же из демонов даже предположительно был родителем каждого из бойцов.

– Посмотрите, кто тут у нас! – ухмыльнулся Брант или Сидда. Эмма так пока и не научилась их различать.

– Надо же, домашнюю пичужку наконец решили пнуть под зад в свободный полет? – поддержал его второй.

Эмма опустила глаза, не желая провоцировать братцев прямым взглядом.

– Что, папашка больше не хочет нянчиться с таким бесполезным созданием, как ты? И что теперь? Только не говори, что это нашему подразделению так свезло и нам досталась «честь» возиться с тобой.

– Именно так, – спокойно ответила Эмма.

– Ну и зачем ты нам такая мелкая нужна? Хотя погоди! Я знаю, как можно приспособить тебя с пользой! Ну, это только при условии, что у тебя здоровья хватит наши аппетиты выдерживать, – близнецы похабно заржали. – Мы такие горячие и ненасытные парни, пичужка. Особенно после заданий! И очень любим делить одну шлюшку на двоих. Жаль только, что на повтор они никогда не соглашаются.

Мужчины продолжали скалиться и отпускать пошлые шутки, но ближе не подходили, и Эмма их игнорировала, наблюдая за входом. Следующей в тренажерке появилась темнокожая девушка. Очень высокая, почти одного роста с близнецами, но при этом чрезвычайно грациозная и гибкая, словно змея, и даже на первый взгляд такая же смертельно опасная. Эмма никогда раньше не видела ее вблизи, но знала ее псевдоним – Пич («алмазная» – одно их наречий Ганы, Африка). Теперь, рассматривая девушку ближе, Эмма поняла, почему ее так окрестили. На фоне темной, как эбеновое дерево, кожи ее лица двумя ослепительными звездами выделялись сверкающие, яркие глаза с совершенно прозрачной радужкой. Когда она уставилась прямо на Эмму, мурашки пробежали по спине.

– О, Пич, глянь, что к нашему берегу прибило! – рявкнул один из братцев. – Урвет у тебя теперь лучших самцов. На большее-то она и не пригодна. Но ты не переживай, даже если остальные к ней переметнутся, у тебя всегда есть мы.

– Захлопни хлебало, Брант, – равнодушным тоном ответила девушка. – С теми усохшими стручками, что вы называете своими членами, я бы вообще не рисковала снимать штаны, а просто тихонько удавилась бы с горя.

– Сучка похотливая! – беззлобно огрызнулся Брант.

– Гребаные дрочеры! – вяло отмахнулась Пич, подошла ближе к Эмме и подмигнула. – Не обращай внимания на этих соплежуев языкатых. Они не достойны внимания девушки, желающей испытать в постели хоть слабенький оргазм!

Эмма слегка улыбнулась Пич и кивнула, стараясь скрыть, что эта тема ее сильно смущает. Но показывать это нельзя ни в коем случае, иначе за твою слабость ухватятся и будут бить уже целенаправленно. Поэтому, хоть о физиологической стороне отношений мужчин и женщин, то бишь сексе, она знала только теоретически, показывать этого не собиралась.

– Так что, тебя и правда к нам определили? – поинтересовалась Пич.

– Так точно, – сухо ответила Эмма.

– Ну и прекрасно! Наконец рядом будет пахнуть не только хреновым тестостероном, потом и вонючими носками! – Пич бросила презрительный взгляд на близнецов.

– Эй! – возмущенно завопили оба брата. – Кого это ты назвала вонючками, шлюшка ненасытная?!

– Да вас, кого же еще, от вас и по отдельности после задания несет, как из демоновой задницы, а уж в стерео эффекте – вообще жесть.

– Ну, лучше уж так, чем как от некоторых каждое утро спермой разит, дышать в душевой невозможно. Причем все время разной, – не остались в долгу мужчины.

– Вот уж не знала, что вы такие эксперты в вопросе того, как пахнет чужая сперма. Большой опыт? Для меня все жеребцы пахнут одинаково, лишь бы были достаточно выносливы для долгой скачки, – презрительно фыркнула Пич. – Вы бы так не принюхивались, неудачники. Вашей-то от меня никогда не пахло и не будет. Я из жалости не трахаюсь.

Эмма с самого детства бывала в учебке и знала, что подобное общение между бойцами – норма. Тому, кого можно задеть и обидеть простым грязным трепом, тут просто не место. Ему даже до реального боя дойти не случится – просто заклюют насмерть. А изощренные оскорбления с сексуальным подтекстом, которые она наблюдала сейчас, – это даже скорее выражение некой любви и привязанности между теми, кто давно служит плечом к плечу. Нужно признать, что у всех, кто находился здесь, уровень естественной агрессивности гораздо выше, чем у большинства простых людей. Способов расходовать ее было немного – реальная драка, секс, изматывающие тренировки или на самый крайний случай хотя бы вот такие перепалки, снижающие градус кипящего в каждом бойце природного гнева. Так, по крайней мере, Эмме объяснял отец. Следовательно, ей стоило привыкнуть к похабным высказываниям и попыткам зацепить ее по поводу и без. Она считала себя готовой ко всему. Ведь если у нее и не было хорошо подвешенного острого языка, как у Пич, то всегда можно просто игнорировать все скабрезности. И к тому же умение огрызаться – просто дело практики.

Появление в этот момент в тренажерке еще двоих мужчин прервало этот утренний обмен взаимными любезностями.

– Ну вот и Сеймас с Киросом, так что все в сборе, – прервавшись, сообщила Пич.

Эмма заметила, что с появлением новых персонажей Пич словно изменилась – выпрямилась, принимая более соблазнительную позу. Будто то, как она выглядит при этих двоих, для нее было важно, в отличие от того, как предстать перед близнецами. Наверное, так ведут себя женщины, когда на горизонте замаячит кто-то, кто им не безразличен.

Повернувшись к вновь прибывшим, Эмма внутренне сжалась.

Сеймас был настоящим гигантом. На его фоне даже здоровенные близнецы казались практически Дюймовочками, а уж Эмма вообще была едва ли не вдвое его ниже. Она очень часто видела его раньше, когда отец привозил ее для тренировок. Точнее будет сказать, этот мужчина возникал то там, то тут, стоило ей появиться на базе. Так повелось еще с тех времен, когда она была совсем девчонкой, а он – крупным подростком с порывистыми движениями. Пожалуй, не было ни единого раза, чтобы Сеймас не возникал в зоне видимости, когда она показывалась здесь. И со временем Эмма стала даже ждать этих мгновений и волноваться, предвкушая их. Сердце почему-то начинало как-то странно ускоряться, стоило мужчине мелькнуть неподалеку. На самом деле Эмма никогда даже не рассматривала его пристально. Не было возможности, да и устрашающий вид самого Сеймаса не способствовал праздному разглядыванию. Поэтому сейчас Эмма впервые оказалась к нему так близко и вынуждена была глядеть прямо на него. Черты его лица были резкими, немного грубоватыми и наполненными некой свирепостью и дикостью, которую не скроешь никаким милым выражением лица. Впрочем, когда он уставился на Эмму, она сильно засомневалась, а имеет ли вообще этот гигант представление, как быть милым или хотя бы улыбаться? Мужчина был обрит практически наголо, но едва заметные корни волос и густые черные брови и ресницы указывали на то, что он брюнет. Остановив на Эмме взгляд глубоко посаженных темно-карих глаз, он несколько раз прошелся по ней сверху до низу, словно пытаясь найти хоть что-то стоящее. А потом слегка скривился, будто поиск так и не увенчался успехом. Как ни странно, Эмме стало чуточку обидно от такой реакции.

Второй мужчина, Кирос, был полной противоположностью и Сеймасу, и обоим близнецам. Это был блондин, на полголовы выше самой Эммы, сложенный скорее изящно, чем мощно. При взгляде на его лицо и гибкое, точно жидкость, тело приходило почему-то только одно определение. Ослепительный. Именно таким он и был. Потрясающе, просто-таки рафинированно красивым. Причем той красотой, что притягивает все возрасты и оба пола. Он-то обласкал Эмму совершенно плотоядным взглядом и, подняв глаза, искушающе улыбнулся. И она улыбнулась в ответ раньше, чем поняла, что делает.

– Эй! – довольно ощутимо ткнула ее в бок Пич. – Не ведись на улыбочки этого засранца! И не смотри ему пристально в глаза! Иначе и понять ничего не успеешь, как он поимеет тебя и, может, и с товарищами поделится!

– Пич, разве обязательно быть постоянно такой редкостной сучкой и всем все обламывать? – голос Кироса был таким же обворожительно сладким, как и весь его облик.

– Да ладно, засранец! Все знают, что ты больше любишь смотреть, как это делают другие, чем потеть самому! – презрительно фыркнула девушка.

– Не слушай эту стерву, красавица! – промурлыкал Кирос, подходя ближе. – Таким сокровищем, как ты, я не стал бы делиться.

И он снова греховно улыбнулся Эмме. Но в этот раз на нее больше не подействовало его обаяние. Предупреждение Пич правильно сработало, и теперь Эмма была начеку. Поэтому, когда Кирос подступил к ней вплотную, она вся внутренне напряглась, готовясь отразить нападение в какой бы форме оно ни было. Красавчик же наклонился к самому ее лицу и втянул воздух.

– Ты так сладенько пахнешь. Как шоколад и мята, – сексуально прошептал он. – Так и хочется откусить от тебя кусочек. Ты ведь мне позволишь?

Эмма только собралась послать его, как громкий, грубый голос опередил ее:

– Отвали от нее, Кирос! – рявкнул Сеймас.

Блондин тут же шагнул в сторону, открывая Эмме вид на громилу за своей спиной. И выражение лица у него было абсолютно не дружелюбное.

– Какого черта ты тут делаешь вообще? – раздраженно спросил у нее Сеймас.

– Она теперь в нашем подразделении, – ответила за Эмму Пич.

– Да, Сейм, – подали голос близнецы. – Прикинь, какая засада! Теперь придется подкидываться с этой мелочью! Будем теперь не задания выполнять, а за ее задницей присматривать.

На лице Сеймаса отразилось сначала непонимание, потом растерянность, и даже на краткий миг паника блеснула в его глазах, которые он не сводил с Эммы. А потом он буквально оскалился в гневе.

– Это правда? – прорычал он.

– Так точно, – четко ответила Эмма. – И за мной не надо присматривать. Я прекрасно подготовлена и не нуждаюсь ни в чьей опеке.

На ее заявление близнецы ответили громким смехом, а Кирос и Пич – широкими улыбками. И только Сеймас продолжал смотреть на нее так, словно она враг номер один.

В этот момент в тренажерный зал вошел майор Дейо, и все мгновенно построились, вытягиваясь перед старшим по званию.

– Вольно. День добрый, бойцы. Что, уже познакомились с пополнением? Позвольте представить официально. Боец Джимми. С этого дня она постоянный член команды, так что просьба особо не хамить и даже попытаться максимально сблизиться, так как вам работать вместе. Кирос, тебя вариант со сближением не касается! Даже, скорее, наоборот.

Блондин криво ухмыльнулся и снова прошелся по телу Эммы горячим взглядом.

– Майор, разрешите обратиться? – прогромыхал Сеймас.

– Валяй.

– Я считаю, что пребывание в моей группе данного бойца совершенно неприемлемо. Нам ни хрена не нужен такой балласт, – жестко припечатал мужчина. Эмме было обидно услышать, что ее считают обузой, но она сумела сохранить невозмутимое выражение лица.

– Лейтенант Сеймас, ну, допустим, не вам это решать. Должен вам заметить, что, несмотря на то что боец Джимми не обучалась вместе со всеми на базе, уровень ее подготовки весьма и весьма высок.

– Ну да, папина любимица, – прошипел один из братьев.

– Решение о зачислении нового бойца в вашу группу уже принято, и отменять его никто не собирается. Поэтому учитесь работать вместе. А если вы, лейтенант, обнаружите в навыках Джимми недостатки, то у вас есть право их устранить. Отныне она ваша подчиненная, и вы определяете ее нагрузки. Сегодня у вас нет заданий, так что просто тренируйтесь в привычном объеме, а вечером увольнительная в город. Лейтенант Сеймас, зайдите прямо сейчас в мой кабинет. Все остальные – приступайте.

Майор Дейо развернулся и покинул тренажерку так же стремительно, как и появился. Сеймас же, прежде чем уйти, одарил Эмму таким взглядом, что холодные мурашки промчались по ее спине. Этот взгляд явно не обещал ей легкой жизни. Но ведь она на нее и не рассчитывала, верно?

– Пипец тебе, пичужка! – ухмыльнулся один из близнецов.

– Ага! – поддержал второй. – Сейм тебя теперь сожрет без соли!

– Хорош пугать девчонку, м*дозвоны-переростки! – рыкнула Пич. – Не такой уж Сейм и зверюга!

– Такой-такой, маленькая птичка, – с улыбкой пропел Кирос. – Но ты держись ко мне поближе, а еще лучше прямо за меня, я тебя прикрою!

– Я его не боюсь! – упрямо сказала Эмма. – И мне не нужна ничья помощь!

– А вот это ты зря, карамелька. Но для тебя мое предложение всегда в силе.

– Отвали, Кирос! Майор тебе ясно сказал по поводу твоих фокусов! – недовольно уставилась на него Пич.

– Он сказал, что я не могу приставать к Джимми. А вот о том, что она сама не может стать ко мне чуточку ближе, ничего не прозвучало! – легкомысленно заявил блондин.

– Боже, ты такой придурок и никогда уже не изменишься!

– А зачем менять совершенство?

– Джимми, хватит слушать это трепло! Пойдем на тренажеры. Если Сейм вернется и увидит, что ты прохлаждаешься, он явно не похвалит тебя.

– Дверь закрой, Сейм, и сядь, – отдал распоряжение майор Дейо, как только Сеймас буквально ворвался в его кабинет. – И прежде чем ты начнешь мне тут втирать, осознай, что решение по поводу Джимми никто менять не собирается, и прочти вот это.

Майор сунул в руки мужчине тонкий гибкий лист электронного носителя. Сеймас, гневно выдохнув, все же подчинился и погрузился в чтение. Спустя некоторое время поднял глаза и, насупившись, посмотрел на командира.

– Кто же она на самом деле, черт возьми? – спросил он.

– Ну, возможно, доподлинно мы этого никогда и не узнаем. Но для нас с тобой вопрос ее происхождения не столь важен. Пусть над этим научный отдел кумекает. Нам нужно понять, как с максимальной пользой можно применить ее способности, и выяснить их предел, а также есть ли перспектива их развития. Короче, приказ с самого верха однозначен: девчонку нужно либо использовать, либо устранить. Просто сказать: «Птичка, лети!» и отпустить ее в мир с такими возможностями мы не можем.

Сеймас усмехнулся. Как будто отсюда вообще хоть когда-то кого-то выпускали, кроме как на тот свет или на внушающий ему ужас подземный научный уровень. Другие этого не знали. Все они в большинстве своем верили, что, когда придет срок, они покинут службу и начнут другую жизнь. Как обычные люди, которых они постоянно видели во время увольнительных или с кем сталкивались на заданиях, вытаскивая их из неприятностей. Но он еще ребенком случайно узнал правду. Никакого счастливого конца не будет. Но говорить об этом никому не собирался.

– Так выходит, что вся эта байда с ее удочерением просто придумана, чтобы сделать ее послушной?

Мужчина и сам не понимал, почему это показалось ему таким отвратительным.

Все они, еще в раннем детстве отобранные для этого экспериментального подразделения, были сиротами, «государственными детками». И как все сироты, само собой, любой из них, будучи ребенком, мечтал, что однажды случится чудо, и откуда ни возьмись появятся родители и заберут их отсюда. И будут любить их, заботиться о них и позволят полюбить себя в ответ и уже никогда никуда не исчезнут. С возрастом мечты выцветали и теряли краски, а потом и вовсе исчезали, выветриваясь из снов и фантазий суховеем каждодневной обыденности. Они привыкали к мысли, что у них никогда не будет семей, и теряли за ненадобностью способность и желание кого-то любить. Те же, кто не сумел приспособиться, просто однажды исчезали. Погибали в жестоких разборках между собой, или подставлялись на первых же заданиях, или, дойдя до нервных срывов, растворялись в недрах подземного этажа. И Сеймас давно к этому привык, воспринимая как само собой разумеющееся. Так почему же мысль о том, что с этой дерзкой малявкой играли в семью только для того, чтобы создать невидимый ошейник и самую крепкую в мире цепь и внушить нужный взгляд на мир, бесила его? Какое ему до этого дело?

Просто он видел, как девчонка всегда смотрела на подпола Лейна, когда тот привозил ее на базу для тренировок. Это была преданность, восхищение и настоящая дочерняя любовь. Абсолютно точно для нее это было по-настоящему. И одно время он завидовал ей и даже испытывал неприязнь, не понимая, чем эта недомерочная девчонка лучше любого из них. Подглядывая за Лейном и его «дочерью», он испытывал приступы зависти и злости, считая, что жизнь несправедлива. Со временем привычка наблюдать за этой девчонкой, хоть издали, в каждое ее появление, стала какой-то необходимостью сродни зависимости. Каждый раз, когда джип подполковника Лейна показывался на территории, Сеймас гадал, выскочит ли из него эта мелкая пичуга. И когда ее не оказывалось, разочарование разливалась по всему и делало день паршивым. С того времени он повзрослел и поумнел и больше не искал в жизни справедливости и особого смысла. А появления на базе дочки подпола отмечал уже скорее по привычке.

– Ну согласись, это была блестящая идея, – вырвал Сеймаса из размышлений Дейо. – Потому как ты еще удержишь на месте ребенка, для которого не существует закрытых дверей или замков, кроме как внушив, что его любят именно здесь? Ко всему прочему ты ведь помнишь, какими вы все были отморозками, пока росли тут? С момента как большинство из вас достигли подросткового возраста, база, а в особенности общага, превратилась в хренов филиал ада. А как ни крути, несмотря на ее способности, Джимми не сравнится ни с кем из вас в физической силе, скорости и степени агрессии. Ты же читал файл. Физически она только немного превосходит обычного человека, да и то в основном потому, что Лейн муштровал ее нещадно все эти годы. Вы бы смели и растоптали ее тут. К тому же она гораздо младше большинства из вас. Так что растить ее на базе было без вариантов.

Да уж, что было, то было. В те годы они представляли из себя взрывную смесь из гнева, похоти и жажды самоутвердиться среди ровесников. Драки и дикие оргии были нормальным времяпрепровождением тогда. И командиры никогда не лезли в это, особенно по ночам. Им просто позволяли грызть друг другу глотки и трахаться, как безумным, спокойно наблюдая за тем, как выстраивается естественная иерархия и сбиваются крепкие стайки в общей массе. Исходя из этого, их потом и формировали в боевые группы. Они были чертовым военным экспериментом, и всем было глубоко наплевать, сколько доживет до конечного результата, главное, чтобы были максимально эффективны и управляемы, когда их станут использовать по назначению.

– Пожалуй, что так, – нехотя согласился Сеймас. – Тут ей было бы выжить невозможно. Но все равно я не понимаю, почему ее определили именно в мою группу?

– Потому что вы признаны лучшими, Сейм. И решено, что пора вас переводить из разряда обычной штурмовой группы на более сложные задания. И для этого способности Джимми будут просто необходимы.

– Вот, значит, как? Мы что, должны будем стать долбаной группой нянек для этой высокоценной мелочи? – Ноздри мужчины гневно дернулись, а взгляд опять стал злым.

– Можешь воспринимать и так. Пока Джимми не признают бесполезной для наших целей, она является самым ценным членом твоей группы. И каждый из вас обязан следить за сохранностью ее как объекта внимания командования. И это ты должен довести до сознания каждого своего подчиненного. Но так, чтобы сама девчонка была не в курсе. По крайней мере пока. Также любые сведения о Джимми являются строго секретными и для всех остальных ваших сослуживцев. Задание понятно?

– Да, сэр, – порывисто поднялся Сеймас. – Девка должна быть жива и здорова, даже если любому из нас придется для этого рисковать своей задницей. Могу я идти?

Дейо пристально посмотрел в лицо Сеймаса, стараясь рассмотреть за каменным выражением истинные чувства.

– Не так быстро, сынок. – Сеймас слегка вздрогнул от такого обращения.

– Не понимаю, почему ты так злишься-то? Джимми изменит вашу жизнь и поставит вас над другими бойцами. Неужели тебя не радует подобное?

Сеймас смотрел прямо перед собой, и лишь резкое движение его горла выдало эмоции.

– Мне казалось, что ты обрадуешься тому, что теперь ваша группа будет на особом положении, – вкрадчиво сказал майор.

– Вы ошиблись, сэр. Я точно не рад, – отчеканил Сеймас, так и не глядя на командира.

– Можешь сказать, почему?

– Потому, что если кто-то из нас облажается и его прикончат, никто не станет убиваться, и его просто заменят новым бойцом. А если мы потеряем эту папину дочку, то что сделают с моими людьми и со мной?

– Не готов к ответственности?

– Я готов. Но беру ведь я ее не только на себя, но и на всю мою группу. Нужно ли это им?

– Ты их командир, и твоя обязанность донести до них все правильно. Я знаю, ты справишься, Сейм. И вообще мне раньше казалось, что эта девчонка тебе нравится. Я же видел, что ты на нее посматривал раньше.

– Может и так, сэр. Но совсем не по той причине, о которой вы думаете. Я никогда не говорил, что она нравится мне, сэр.

– Ну, тогда бы ты просто мог быть достаточно терпеливым с ней? Я не прошу тебя подтирать ей зад и читать сказки на ночь. Просто сделай так, чтобы она выживала на заданиях.

Щека у Сеймаса дернулась, и он резко сглотнул.

– Если таков приказ, я его выполню.

– Да, лейтенант, приказ именно такой.

Сеймас наконец повернулся к майору и посмотрел прямо в глаза с непроницаемым лицом.

– Я могу идти, сэр?

– Идите, лейтенант Сеймас, – хмыкнул Дейо.

Сеймас, не мешкая ни секунды, покинул кабинет, а майор еще некоторое время сидел, уткнувшись взглядом в закрывшуюся дверь.

Но стоило лейтенанту пройти буквально десяток метров по коридору, как в его конце замаячил силуэт в бледно-голубой форме научного отдела. Сеймас сразу узнал его руководителя – полковника Ранзони. Одного из немногих, от кого даже у него были мурашки по коже. Ему всегда казалось, что этот мелкий ублюдок смотрит на каждого из них, препарируя и расчленяя взглядом. Словно они и не люди вовсе, а просто хреновы лабораторные крысы.

– Лейтенант, могу я попросить вас задержаться на пару минут для личной беседы? – Сеймас едва сдержал усмешку. Как будто он, и вправду, мог отказаться.

Жестом полковник предложил ему войти в кабинет.

– Я думаю, вы догадались, что разговор пойдет о новом члене вашей группы.

Сейм просто молча смотрел на мужчину, ожидая продолжения.

– Полагаю, вы поняли, что Джимми является уникальной особью. – Ну да, не личностью, а особью, словно животное. – И мы весьма заинтересованы в том, чтобы в будущем… гм… иметь больше таких же, как она.

Что это, черт возьми, должно значить? Они хотели разводить ее, как племенную скотину? Клубок желчи подкатил к его горлу, и Сеймас сжал зубы, чтобы не послать этого урода куда подальше.

– К сожалению, по сей день ее анализы крови показывает полную стерильность. У нас масса предположений, почему так может быть. Возможно, она взрослеет медленнее других. Или, допустим, ее репродуктивная система просыпается только в присутствии партнера с определенным набором качеств. Или у нее вообще, как у некоторых, возможно воспроизведение только с одним единственным сам... мужчиной? Мы пока не знаем этого. Но есть большая вероятность того, что, как у многих изученных нами видов демонов, при первом же сексуальном контакте происходит некий процесс «запечатления» ДНК партнера, и потомство будет возможно получить только с ним. В любом случае у меня есть для вас отдельное поручение… ну, скажем так, проследить за контактами Джимми. А точнее, за тем, чтобы их пока не было без нашего контроля. Ну, мало ли, может, теперь, когда она будет находиться среди такого количества особей противоположного пола, ее гормональная система активизируется. Короче, мы бы не хотели нарушать чистоту эксперимента. Нам не нужны бесконтрольные… связи в ее случае. Но мы очень хотели бы знать, если она проявит к кому-то устойчивый интерес. Ведь это может значить, что найден подходящий партнер. Я вижу, что вас не слишком радует ее появление в вашей группе, так как физически она слабое звено. Так что, думаю, и в ваших интересах наблюдать за этой девчонкой внимательней. Ведь тогда я смогу просто избавить вас от ее присутствия, забрав в мой отдел.

Сеймас буквально содрогнулся при мысли, что ждет Джимми, если ее спустят на этот подземный этаж, с которого никто еще не возвращался назад. Ее наверняка посадят в клетку до конца дней и будут использовать для бесчеловечных опытов по разведению редчайшего вида. И он считал, что их жизнь хренова? Но что он может сделать с этим? Да и его ли это дело по большому счету? Гнев и внутренний протест с каждым словом полковника заполнял разум Сейма.

– Ну, и что вы от меня хотите, полковник? Чтобы я стал ее долбаной дуэньей и стерег ее честь днем и ночью? – прорычал он.

– Мы обсудим этот вопрос позже, лейтенант. А сейчас просто будьте бдительны и считайте это дополнением к вашему основному заданию.

– Слушаюсь, сэр!

***

– Вернулся-то наш Сейм, похоже, еще злее, чем уходил, – хмыкнул лежащий со штангой у груди Сидда примерно час спустя.

Эмма посмотрела на стремительно приближавшегося здоровенного мужчину и заметила направленный на нее тяжелый взгляд. Не прерываясь, она продолжила работать над мышцами рук и плечевого пояса.

– Джимми, ко мне, – грубо скомандовал Сеймас, подойдя ближе.

Эмма подчинилась и замерла прямо перед ним, глядя снизу вверх.

– Я хочу оценить степень твоей боевой подготовки. Для этого сейчас будешь спарринговаться с остальными.

– Чур, я первый, – вскочил со скамьи для пресса Кирос.

– Кир, отвали! С тобой она вообще взаимодействовать не будет. Джимми, ты держишься как можно дальше от Кироса. Кир, ты тоже не приближаешься к ней, не прикасаешься и не делаешь ничего из своей обычной хрени. И это, мать его, приказ! Все ясно?

– Да, сэр, – четко ответила Эмма.

– Слушаюсь, – недовольно протянул красавчик и сверкнул на Сеймаса упрекающим взглядом.

– Пич! – окликнул Сеймас и мотнул головой в сторону стоящей Эммы.

– Не бойся, детка, я тебя не сильно помну, – усмехнулась темнокожая девушка, направляясь к противнице и грациозно разминая руки.

– Бьетесь в полную человеческую силу, исключая только смертельные приемы, – отдал приказ лейтенант, и Эмма приготовилась.

Атака Пич была молниеносной, как бросок черной мамбы, и только предельная собранность Эммы позволила ей избежать мгновенного нокаутирования. Пич была гораздо выше и крупнее и обладала более длинными руками и ногами, что делало положение Эммы весьма невыгодным. Но однако же всю свою жизнь из-за собственного небольшого роста она была вынуждена тренироваться и выдерживать учебные бои с противниками больше и тяжелее себя и давно научилась использовать их якобы преимущество против них же. Поэтому, когда следующий выпад привел к тому, что Пич оказалась на полу, это вызвало удивленные возгласы у Кироса и близнецов. Сеймас же наблюдал за происходящим с каменным лицом, тщательно отслеживая каждое движение.

– Ах ты, маленькая хитрая сучка! – Пич выглядела разозленной, моментально оказываясь на ногах.

Она атаковала снова, но Эмма и в этот раз была готова, и теперь уже Пич очутилась не просто лежащей лицом вниз, но Эмма заломила ее руку назад, усевшись на ее спине. Впрочем, она тут же отскочила в сторону.

– Я тебя убью… – зашипела Пич, плавно поднялась и оскалилась. Эмма содрогнулась, увидев, как из-под верхней губы противницы появились немаленькие изогнутые клыки, а лицо и все тело стали меняться, становясь больше похожим на змеиное. Смазанной черной молнией Пич буквально выстрелила в сторону Эммы, но в самый последний момент была остановлена возникшим как из ниоткуда Сеймасом.

– Я сказал, что вы бьетесь в полную человеческую силу! – прорычал он в лицо разъяренной Пич.

Она зашипела в ответ, но тут же отступила. Буквально через несколько вдохов она вернулась к самообладанию и нормальному внешнему виду.

– Прости, Сейм, не сдержалась, – пробормотала она и, повернувшись к Эмме, абсолютно беззаботно улыбнулась. – Извини, подружка. Чет меня переклинило. Меня реально никто так офигенски уже года три не ронял, кроме Сейма. Ты крута, даром, что мелкая. Так что сорвалась. Я бы тебя все равно не убила бы. Наверное. Мир?

И Пич с ухмылкой протянула узкую ладонь Эмме. Та кивнула и пожала ее.

– Брант, Сидда, давайте вы, проверьте оборону Джимми против двух противников, – скомандовал Сейм.

Привычные похабные ухмылки стерлись с лиц близнецов, и они, двигаясь как пара хищников на охоте, закружились вокруг Эммы.

– Ну что, пичужка, дашь нам тебя чуток пощупать? – спросил ее один из братьев, но на лице у него не было и следа прежней веселости и расслабленности.

– Да что там щупать-то? – прожег прищуренным цепким взглядом второй. – Сисек нет, да и задницу хрен найдешь!

Эмма прекрасно понимала, что этот призванный обидеть и отвлечь треп был совсем не случаен, и поэтому не пропустила первый выпад одного их близнецов, хотя за мгновение до этого он казался совершенно расслабленным.

– Да черт с ними, с сиськами, – при этом произнес он. – Ты на ее рот посмотри! Я уже прямо представляю его скользящим по моему члену. Порадуешь дядю минетом, а, пичужка?

Эмма заставила себя отключиться от слов противников, превратив это просто в некий «белый шум» у себя в голове, и сфокусировалась полностью на языке их тел. Почти пятнадцать минут ей удавалось держать их на расстоянии, ускользая от выпадов и захватов, но затем один из братьев все же достал Эмму. И хотя удар лишь вскользь задел ее бок в районе печени, все равно она по достоинству оценила силу мужчин. Боль прошила насквозь, едва не вышибая обидные слезы. Но это заставило Эмму больше сконцентрироваться, и через минуту мелькания и кружения ударивший ее близнец поднимался с пола, сплевывая кровь с разбитых губ. Эмма выстояла еще около трех минут, но четко почувствовала, что долго ей не продержаться. Второй пропущенный удар в плечо практически «отсушил» ее правую руку, и все, что она могла делать дальше, – это просто уклоняться, не атакуя в ответ. Сеймас не останавливал бой, а сама она ни за что его не попросит, даже если в конце останется лежащей в луже собственной крови. Пот начал заливать глаза, и третий пропущенный выпад сбил с ног, почти заставив закричать. Перекатившись, Эмма ускользнула от захвата одного из братьев и, извернувшись, сделала подсечку другому. Взревев, он подорвался с пола, бросаясь на нее.

– Достаточно, – рявкнул Сеймас, и оба брата замерли, как роботы, которым отключили питание. – На сегодня ты свободна, Джимми.

– А что, ты меня сам не будешь «отбивать»? – Злость после боя еще не отпустила и говорила за нее.

– У меня нет человеческой скорости, боец, так что поединок закончится не начавшись, – скривился Сеймас. – Свободна! Остальные остаются.

Только покинув тренажерку и закрыв за собой дверь своего отсека, Эмма позволила себе застонать от боли. Не то чтобы за эти годы та не стала для нее обычным делом, просто близнецы и вправду были хороши в рукопашной и били, не делая для нее поблажек. В целом ее первое столкновение с сослуживцами прошло довольно неплохо. Понятно, что первый день ни о чем не говорит, но она вполне могла ожидать и чего похуже. По крайней мере, взбесившаяся Пич хоть и желала ее прикончить, в нормальном состоянии она вроде относилась к ней вполне благосклонно. А даже малейшая помощь от того, кто жил тут всегда, Эмме совсем не повредит. Тело после тренировки было мокрым от пота, и это напоминало еще об одной существенной проблеме. Душ. Он был в этой общаге общим для всех. Бойцы мылись так всегда и давно не придавали этому значения, но для нее это грозило стать очередным испытанием. Никогда ей не случалось раздеваться в присутствии посторонних, исключая, конечно, моменты медосмотра. И что еще хуже, ей не доводилось видеть полностью обнаженных мужчин. Сможет ли она вести себя совершенно невозмутимо, когда ее будут окружать абсолютно голые здоровенные мужики и, возможно, станут пялиться и пытаться приставать и провоцировать ее? Должна суметь. Ведь если они почувствуют ее панику и заметят смущение, просто проходу потом не дадут. Насилия Эмма не опасалась, так как изнасилования были строгим табу среди бойцов. Несмотря на весьма свободные и даже распущенные взгляды касательно секса, принуждение полностью исключалось. Но вот провокации и дерзкие приставания были обычным делом. Но она же морально была готова, ведь правда?

Собравшись с духом, она взяла чистую одежду и направилась в сторону душевых. В большом предбаннике по одной стене была масса крючков для одежды, по другой же находились длинные полки, забитые одинаковыми полотенцами синего цвета. Они немного отличались интенсивностью оттенков, что, видимо, говорило о том количестве стирок, через которое прошло каждое. В этот момент никого тут не было, но из самой душевой доносился шум льющейся воды, смех и обычные вялые перепалки бойцов. Руки у Эммы затряслись, когда она схватилась за край своей футболки, и вдруг паника взяла на короткий миг верх. Она едва не решилась развернуться и сбежать, надеясь прийти ночью, когда все будут спать. Но тут из душа вышел обнаженный мокрый мужчина и с любопытством уставился на нее. Эмма скользнула взглядом по его тренированному, мускулистому телу и резко вернулась к его глазам.

– Надо же, кто у нас тут, – ухмыльнулся парень. – Ты помыться пришла, детка, или просто посмотреть?

Эмма, решив игнорировать его, отвернулась и решительно стянула майку.

– Эй, мелкая, а папаша-то в курсе, что ты тут заголяешься? Или просто хочешь развлечься по-быстрому, пока подпол занят?

Голос теперь звучал прямо за спиной, но Эмма с каменным выражением лица продолжала раздеваться, надеясь, что не покраснеет и не выдаст, как ее смущает стоящий прямо за спиной голый мужик.

– Так и будешь молчать? – прошептал боец в самое ухо, обжигая дыханием.

– Отвали от меня! Я такой же боец, как и ты, и имею право находиться здесь.

– Такой же, как и я, детка, – рассмеялся парень. – Ты это скажи моему члену. Ему ты кажешься совсем не такой, как я!

Эмма развернулась, практически уткнувшись в голую грудь парня. В ее живот уперлось что-то твердое и горячее. Боец тут же обвил ее талию своими нахальными ручищами и притиснул еще ближе.

– Что, обойдемся без долгих прелюдий? – ухмыльнулся он.

– Руки убери, иначе тебе больше никогда не понадобятся ни прелюдии, ни то, что за ними следует, – Эмма влила в свой голос максимум холода и ярости.

– Сердитый маленький котеночек, – парень дунул ей в лицо и все же разжал руки. – Ладно, беги. Думаю, мы не последний раз видимся, раз ты теперь «такой же боец, как и я». И надеюсь, однажды ты окажешься посговорчивей и осчастливишь и меня, и мой член.

– Даже не мечтай!

Эмма обошла парня и устремилась в душевую, сопровождаемая заливистым смехом.

– Меня Михей зовут. Комната 205, если захочешь расслабиться и получить реальное удовольствие, – крикнул он.

– Придурок, тебе нечего предложить нормальной девушке для удовольствия, – раздался голос Пич от входа в предбанник. Эмма краем глаза заметила, что вслед за ней вошли и остальные.

– Пичужка, классная задница! – свистнул один из близнецов.

– Поддерживаю! – ухмыльнулся Кирос, поедая Эмму взглядом.

Сеймас же сузил глаза, буквально сжигая ее гневным сиянием глаз. На что он злится в этот раз?

– Пич! – резко окликнул он, и девушка оглянулась. – Я забыл кое-что. Помоюсь позже. Ты смотри тут…

И, стремительно развернувшись, мужчина вылетел вон. Когда Эмма вошла в душевую, то увидела там еще четырех бойцов. Ее появление приветствовали свистом и всевозможными шуточками. Выбрав угол подальше от них, она включила воду. Парни хотели переместиться ближе, но тут в душевой появились Пич и близнецы, недвусмысленно занимая все ближайшие места в душе.

– Пасти захлопнули, утырки! – рявкнул один из братьев. – Вам там ни хрена не обломится. Самим мало!

Завязалась обычная перепалка, едва не перешедшая в шуточную потасовку. Эмма же в ускоренном темпе намыливала голову и тело, желая испариться из-под всех этих голодных взглядов.

– Тебе стоило меня подождать. Хотя бы в первое время, – прошептала стоявшая ближе всего Пич.

– Я не нуждаюсь в опеке, – раздраженно заметила Эмма.

– Ну да. И, видимо, поэтому у тебя лицо красное, и глаза, как у олененка Бемби.

– Я… Это не так!

– Так, так, подружка. А эти долбоящеры такое в момент просекают. И кто говорит об опеке-то? Просто девочкам легче держаться вместе. Так огрызаться проще. А то этих козлов озабоченных тут в пять раз больше, чем нас.

В этот момент в душевую буквально ввалился Кирос, страстно целуясь с какой-то девушкой. Совершенно не обращая внимания на окружающих, он прижал ее к стене, вставая под душ, и заставил обхватить себя ногами. Внимание переключилось на них, и хотя Эмма и отвернулась сразу же, игнорировать стоны и ритмичные шлепки тел было невозможно. Как и смех, комментарии и «дельные» советы остальных мужчин.

– О, опять начинается, – закатила глаза Пич. – Боже, Кир, ты такой, мать твою, озабоченный урод!

– Пошла ты, Пич! – протяжно простонал Кирос.

– Ты помылась? – спросила Пич Эмму, и та поспешно кивнула. – Тогда давай валить отсюда, потому что сейчас тут такая непотребная хрень начнется! Боюсь, для тебя это пока немного чересчур.

Эмма была только рада вылететь из душевой, во влажном тяжелом воздухе которой все громче раздавались стоны и вскрики, гулко отражаясь от стен.

– Боже, ты реально сейчас похожа на свеклу! – рассмеялась Пич. – Привыкай, такой вот Кирос ушлепок, хотя, конечно, в остальном он не так уж и плох. Но в том, что касается секса, он всегда такой. Ему нравится, когда смотрят на него, а еще больше он любит смотреть сам.

– Черт, Пич, я не хочу этого знать, правда, – пробормотала Эмма, судорожно вытираясь.

– Да, ладно, Джимми, тебе с этим придется сталкиваться постоянно, поэтому привыкай. Иначе они заметят и сожрут тебя.

– Да, я постараюсь. Только… Вот скажи, мне понятно, что парни озабоченные и все такое, но почему та девушка… Ну, в смысле, все же смотрят. Как же она…

– Мелкая, они наверняка уже не только смотрят. А девушке в этот момент на это совершенно плевать. Понимаешь ли, я ведь тебе не просто так говорила не пялиться на Кироса слишком долго. Говнюк просто средоточие сексуальности и соблазна. Он может «подманить» тебя взглядом и заставить дотронуться. И тогда ты заведешься так, что уже не сможешь остановиться. А во рту в его клыках у него специальные железы. Если он поцелует, лизнет, просто тупо плюнет тебе в чай, у тебя на несколько часов голова начисто оторвется. Все, чего ты будешь хотеть или о чем думать, – это как бы трахнуть любой движущийся объект. Будешь умирать от истощения, но тормозов не будет.

Эмма потрясенно посмотрела на Пич.

– То есть эта девушка там... она не в себе? Но это же практически изнасилование!

– Э-э-э, послушай, Джимми. Кирос и еще трое таких же, как он, что живут тут на базе, конечно, козлы и засранцы, но ничего не станут делать насильно. Это девка, Флеш, сама приходит к нему. Она реально подсела на этот его яд. Причем по собственной воле. Так что все, что там происходит сейчас, – абсолютно добровольно. Просто ей нравится трахаться, как долбаной течной кошке так, чтобы наутро ноги вместе не сходились. Поэтому просто забей. И кстати, по жизни она та еще тварь редкостная. А тебе на будущее советую завести себе тут постоянного партнера, ну, или парочку – из числа парней посильнее. Так, чтобы все остальные соблюдали дистанцию, раз тебя так смущает лишнее внимание. От подколок и длинных языков это не избавит, но держаться подальше будут.

Они оделись и вышли в коридор.

– Пич, меня это вообще не интересует, – Эмма почувствовала, что опять краснеет.

– Что так? Есть постоянный мужик снаружи? – не отставала Пич.

– Нет. Мне просто не нужно это, ясно? – раздраженно ответила Эмма.

– Погоди-ка! – остановилась Пич и схватила Эмму за руку. – Ты, мать его, девственница!

Эмма залилась краской и судорожно выдохнула.

Пич же посмотрела по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости.

– Я угадала, верно? – очень тихо сказала она. – Вот ведь хрень! Если эти похотливые скоты узнают об этом, то они же на тебя устроят настоящую охоту!

– Если ты станешь орать об этом в общем коридоре, то они об этом точно узнают еще до вечера! – огрызнулась Эмма и, вырвав руку, быстро зашагала к своей комнате.

– Эй, Джимми, ну прости дуру! – помчалась ей вслед Пич.