Морщинистая рука, которую Е Юнь сжимал в своих ладонях, уже окоченела. Но он боялся ее отпустить, потому то тепло, которое он, казалось, еще ощущал, развеялось бы – а он не хотел верить, что это возможно. Что старейшина Цан мог умереть. Он казался вечным, как сама Змеиная гора, и должен был простоять столько же. В покоях настоятеля было совсем тихо, и все, что Е Юнь мог слышать – это свое собственное дыхание.

Е Юнь (厄運/è yùn) - злой рок

Он зажмурился и все-таки отпустил холодную кисть, чувствуя себя ребенком, который остался посреди оживленной улицы без родителя.

Настоятель Цан Лу мертв. Это был его добровольный выбор, уйти из жизни вот так – позволить своему телу состариться и угаснуть спустя столетия жизни. Но почему он оставил его сейчас, когда худшего времени и придумать было нельзя? Е Юню было больно и он злился, а если эти мысли и отдавали эгоизмом, ему было все равно.

- Твой учитель присмотрит за тобой, когда вернется... А до тех пор в Шэ Шань ты в безопасности.

Вот, что сказал ему старейшина перед смертью. Но все, чего хотелось Е Юню – это броситься на поиски учителя, а не выполнять работу, которой он не хотел и к которой не был готов. Ученик боялся за него и удивлялся его зловещему молчанию. Едва ли могла существовать беда, с которой его мастер не справился бы, но надо же такому случиться, чтобы он ушел именно сейчас! Ушел, ни слова не сказав, и в такой момент…

Е Юнь покачал головой, отгоняя навязчивые мысли. Он не должен был сомневаться в своем учителе - если он покинул храм, значит, так было нужно, и не ему об этом судить. Но не судить он не мог.

Бледный, но собранный, Е Юнь вышел из покоев настоятеля. Там его уже ждали.

- Старейшина вознесся? – первой спросила Инь Лимин.

Он не вознесся, - хотелось ответить Е Юню. Он умер! Потому что после смерти не было ничего, и нет никакого смысла прятаться от правды. Но для адепта храма праведных совершенствующихся это было извращенным взглядом на смерть, и он не был столь опрометчив, чтобы произнести это вслух. Так что вместо готового сорваться с языка ответа Е Юнь лишь молча кивнул.

Первые лучи восходящего солнца уже просочились сквозь резные створки ставень, но, несмотря на ранний час, все старшие заклинатели собрались здесь. Е Юнь был последним, с кем желал поговорить настоятель храма перед смертью. Сейчас заклинатели Шэ Шань наверняка гадают, почему – но самый очевидный ответ был далек от правды.

Инцзы Ян покинул орден и не мог получить последних наставлений от старейшины Цан Лу, а значит, их должен был передать Е Юнь, его единственный ученик. Но Инцзы Ян не нуждался в наставлениях. А вот Е Юнь - да, иначе в отсутствие учителя рисковал совершить какую-нибудь глупость. Их положение в мире заклинателей было шатким, и лишь авторитет настоятеля Шэ Шань защищал их от излишне пристального внимания.

Старейшина позвал его в свои последние минуты, чтобы напомнить о благоразумии, и Е Юнь не мог подвести главу ордена. Поэтому он силой прогнал тревогу со своего лица – внимание старших заклинателей не должно его так тревожить.

Инь Лимин, высокая, статная женщина с прямым взглядом была преемницей главы Цан Лу. В лучах солнца ее каштановые волосы отливали золотом, и даже печаль не портила красоты ее лица. Со стороны ни за что нельзя было сказать, что эта женщина – ровесница настоятеля храма, и лишь спокойная уверенность выдавала ее вековой опыт.

Рядом с заклинательницей стоял хмурый Гуан Юн – целитель, под взглядом которого Е Юнь отчаянно старался не ежиться. Его он знал плохо, возможно, поэтому ему вечно чудилось подозрение в прищуренных глазах.

Попрощаться с настоятелем пришли и многие, многие другие. Нельзя было выдавать свою неуверенность, как бы отчаянно Е Юню ни хотелось сбежать. Он обменялся вежливыми фразами с другими старшими учениками, прежде чем смог, наконец, незаметно отойти в сторону.

Е Юню нужно побыть немного одному и прийти в себя. Ему нужно лишь дождаться возвращения учителя, продержаться… Сколько? Неделю? Месяц? Год?

Он привык оставаться без своего мастера, но теперь, когда не стало старейшины Цан, Е Юнь остро ощутил, насколько беспомощен. Глава ордена был первым человеком, ставшим на его защиту, а теперь этого человека больше нет. Прикрыв глаза, Е Юнь попытался снова вернуться в то время и в то место, где все началось.

~

Ясным весенним днем дела у господина Сян шли неважно. Постояльцев было немного - пусть Шэ Шань и считалась известным орденом, не сказать, чтобы она привлекала многих гостей в город. Сами адепты, если и спускались сюда со своей горы, то лишь по делу, и последние месяцы владелец гостиницы был лишен чести давать кров господам бессмертным.

Но сегодня господин Сян словно чувствовал, что его ждет особенный гость.

- Я бы хотел остановиться здесь на ночь, - негромко сказал заклинатель, подходя ближе к прилавку.

По сине-фиолетовым цветам его одежд владелец гостиницы мгновенно узнал адепта Шэ Шань. Но что это был за адепт! Белые волосы были собраны в пучок, и ничто не скрывало глубоких морщин, прорезавших спокойное лицо. Каждому ребенку известно, что бессмертные заклинатели не стареют, а этот заклинатель оказался похож на изрезанное всеми ветрами сухое дерево, готовое вот-вот сломаться под последним ударом стихии.

Заклинатель ждал, пока владелец гостиницы на него насмотрится, не выказывая ни недовольства, ни раздражения. Наконец, господин Сян спохватился:

- Разумеется, господин бессмертный! У нас есть несколько комнат, достойных адепта Шэ Шань. Сейчас я вас провожу.

Для настоятеля такая реакция была привычной, мало кто узнавал в нем главу известного ордена. Он редко покидал свой пост, а если и покидал, то предпочитал не привлекать лишнего внимания.

Наконец, полный владелец гостиницы вывел старейшину ко внутреннему саду. Здесь было по-настоящему красиво: у выложенного камнями пруда росли водяные лилии и камыш, создавая тень для рыб, а по прозрачной поверхности воды плавали узкие листья ивы. Настоятель ненадолго задержался, разглядывая неповоротливых пестрых карпов.

День уже клонился к вечеру и на двор наползали фиолетовые сумерки, поэтому он не сразу заметил, что в тени под ивой кто-то есть.

- Ты, - рявкнул хозяин гостиницы, заставив заклинателя поморщиться, - я предупреждал тебя, еще раз увижу около своего пруда – поркой не отделаешься, и моя стража все-таки отсечет тебе руку!

На лице черноволосого мальчишки читались одновременно страх, злость и смирение. Здоровая рыбина, которую он прижимал к себе, хвостом ударила по воздуху и выскользнула из рук.

Единственный выход из сада находился прямо у них за спинами, и настоятель почти мог видеть мысли, отражавшиеся на заостренном лице. Мальчишка метнулся между каменной кладкой стены и владельцем гостиницы, но при всей своей тучности мужчина оказался на удивление проворным.

- Стража! – гаркнул господин Сян, хватая малыша за локоть. Пальцы впились в руку так, что непременно должны были остаться синяки.

И тут ребенок рванулся, что было сил. Темная энергия отшвырнула мужчину, будто он вовсе ничего не весил, но оказалось поздно – ворота уже загораживала пара наемных охранников. На их счастье никто не понял, что именно произошло. Грузный владелец гостиницы просто оступился, ведь такой хилый ребенок ни за что не смог бы его оттолкнуть - не с помощью физической силы.

До того настоятель лишь наблюдал за сценой, не собираясь вмешиваться, но теперь остаться в стороне он не мог. Выйдя вперед, он положил руку на худое плечо в попытке остановить мальчика от необдуманных действий. Тот судорожно дернулся, собираясь вырваться, но тут же замер, увидев на подвеску на поясе.

Мальчик понял, что перед ним заклинатель и догадался, что это означает.

- Я заплачу за рыбу, - гладко сказал настоятель, повернувшись к владельцу гостиницы и незаметно задвигая мальчика к себе за спину. – Проблема только в этом, господин?

Тот, похоже, был сбит с толку странным поступком заклинателя, но сдаваться не собирался.

- Господин бессмертный, среди моих карпов кои есть ценные элитные породы, а этот паршивец таскает их вот уже которую неделю. Кои - символ счастья и долголетия, и вы сами понимаете, что я должен справедливо наказать его!

- Не беспокойтесь об этом, я разберусь.

Проще было согласиться с мужчиной, чем спорить, хотя старейшина Цан Лу и почувствовал, как напрягся за его спиной ребенок. Еще бы. Ведь теперь для того, чтобы удача не отвернулась от хозяина постоялого двора, требовалось возместить причиненный ущерб, и неважно, что все это было глупым суеверием.

Господин Сян хмуро посмотрел на черную макушку, выглядывающую из-за пояса заклинателя, но спорить не решился. Удача удачей, а портить отношения с храмом Шэ Шань не хотел никто. Пусть он и не знал, кто стоит перед ним, благоразумнее было не обострять конфликта. Кроме того, раз уж сам заклинатель сказал, что разберется…

- Хорошо, - кивнул владелец гостиницы. – Делайте с ним, что хотите. А что насчет платы?

Когда конфликт был улажен, а стража разошлась, старейшина позвал негромко:

- Иди за мной.

И звучало в его голосе что-то, чему нельзя было не подчиниться. Стиснув зубы, мальчик двинулся следом. Бежать бессмысленно, он это понимал.

Оперевшись о подоконник в снятой им комнате, настоятель переспросил:

- Как, говоришь, тебя зовут?

Нередко детям давали неблагозвучные имена, чтобы обмануть этим злых духов. Но такое...? Такое имя сулило его носителю несчастья на всю оставшуюся жизнь. Он точно не ослышался?

- Е Юнь, - повторил мальчик, не поднимая головы. Это можно было принять за робость, если бы взгляд его не был прикован к мечу, закрепленному у заклинателя на поясе. Внимательный взгляд. Настороженный.

- Я видел, как ты оттолкнул того человека. Ты ведь понимаешь, что именно сделал, так?

Когда мальчик поднял глаза, в них не было ничего, кроме безнадежности.

- Да, - тихо ответил Е Юнь. – Вы собираетесь меня убить?

О темном пути совершенствования в народе всегда ходила дурная молва. Вот почему преследовать и убивать его адептов никогда не считалось преступлением, пусть даже за столетие они почти превратились в легенду. Но только не для светлых заклинателей.

- Нет. Конечно, нет.

Но кто угодно другой, без сомнения, так бы и поступил. Этого настоятель вслух не сказал.

- Почему? – подозрение в глазах мальчика ничуть не уменьшилось. Значит, он уже успел что-то узнать о заклинателях.

- Потому что ты всего лишь невинный источник неприятностей, который ничем не заслуживает смерти, - честно ответил настоятель. – Но ты прав, немногих это остановит. Поэтому ты должен пойти со мной. Туда, где тебя можно будет обучить.

- Вы тоже…? – выдохнул Е Юнь, глядя на него с изумлением и надеждой.

- Нет, - покачал головой старейшина, - Но я знаю того, кто тебе поможет.

~

Лишь многим позже Е Юнь в полной мере осознал, на какой риск тогда пошел настоятель, и какой удачей было столкнуться именно с ним - а ведь обычно его везения хватало лишь на то, чтобы не умереть. Нигде во всем мире Е Юнь не смог бы найти места, где такой как он обрел бы безопасность.

Он не знал, сколько простоял вот так – снаружи от храма, низко наклонив голову и не замечая пронизывающего ветра.

Шэ Шань располагалась на самой вершине обрывистой скалы, и вся ее архитектура словно бросала вызов земному притяжению. Часть построек лепилась прямо к отвесному склону, повиснув над бездонной пропастью, часть стояла на относительно пологой части скалы. Деревья с корнями, похожими на чудовищных пауков, цеплялись за малейшие трещины в породе, чтобы укрепиться в таком месте. Просто глядя на этот храм легко можно было предположить, что все его настоятели были чуточку… безумны.

Инь Лимин сказала, что должна обсудить кое-что с ним, и темный заклинатель не находил себе места. Он не ждал от нее подвоха, но сейчас – лишившись разом настоятеля, который знал его тайну и учителя, который обучал его – Е Юнь чувствовал леденящую внутренности неуверенность.

В покоях настоятеля все оставалось по-прежнему. Кипы бумаг громоздились вокруг низкого стола, за которым сидела Инь Лимин, тяжело опустив голову на руки. Она только что закончила собрание старших заклинателей и теперь дожидалась его. В ответ на стук Инь Лимин подняла голову и прогнала с лица следы усталости.

- Ты вовремя. Садись.

Заклинательница отодвинула со стола часть бумаг, открывая карту. Е Юнь несколько успокоился. Он много времени проводил с учениками Инь Лимин и успел немного узнать ее саму – она никогда не была жестока с адептами, хотя слыла одной из самых требовательных старейшин. Ему нечего было опасаться.

- Так что такого важного произошло, что требует немедленного вмешательства?

- Демоны, - кратко произнесла заклинательница. – Ничего опасного само по себе, но уже несколько недель мои старшие ученики замечают, что нападения вблизи Шилин участились. Посмотри.

И она пересказала выводы своих адептов, посланных на разведку.

- Действительно странно, - Е Юнь нахмурился, глядя на карту.

Все твари подчинялись определенным законам, он это знал. Даже если людям трудно понять их логику, даже если порой ее вовсе не прослеживалось, от демонов всегда можно ждать определенного поведения. А появление сразу нескольких на одной территории нарушало привычную закономерность. Значит, что-то привлекло демонов туда. Значит, могут появиться новые. Значит… нужно выяснить причину.

- Твой учитель - лучший знаток демонов, - произнесла Инь Лимин, вторя его мыслям, – Ты справишься лучше всех. Кроме того, я хочу, чтобы ты взял с собой моих старших учеников, им пора набираться опыта. Отправляйся сразу после похорон.

Большего говорить не требовалось. И почему все так неудачно складывается? Е Юнь позволил себе лишь потереть переносицу, сдерживая головную боль. Похоже, поиски учителя откладываются на неопределенный срок.

Настоятель склонил голову набок, критически оглядывая своего подопечного.

Е Юнь до сих пор был страшно худым и не выглядел на свои девять лет, но, по крайней мере, в одежде по размеру и причесанный он больше не походил на оборванца. А стоило ему только вскинуть подбородок и бросить недовольный взгляд из-под ресниц, как он тут же становился – ни дать, ни взять – молодым господином какого-нибудь знатного рода. Только извечная настороженность выдавала Е Юня.

- Я хочу познакомить тебя с одним человеком, - сказал старейшина Цан Лу.

- С кем?

За недолгий месяц в храме Е Юнь почти никого не видел – настоятель просил его не привлекать к себе внимания, а это был талант, в котором мальчику не нашлось бы равных. Почему же теперь тот сам хотел, чтобы Е Юнь с кем-то познакомился?

Первые слова старейшины Цан об обучении почти стерлись из его памяти. Слишком многое произошло с ним за последнее время, слишком ко многому приходилось привыкать.

- Скоро увидишь. Этот человек прибыл только сегодня, но, надеюсь, он у нас задержится, - голос настоятеля на этих словах стих и уже громче он добавил: - Пойдем, невежливо заставлять гостя ждать.

С первого мгновения Е Юнь понял, что этот заклинатель особенный. Мальчик замедлил шаг, потом остановился. Он встретился с незнакомцем глазами – они были светло-серые и не выражали никаких эмоций.

Сердце Е Юня забилось чаще, и ему захотелось отвернуться, скрыться от этого пронизывающего взгляда. Мальчик хорошо научился видеть эмоции окружающих людей – он понимал, когда на него злятся или готовы ударить. Но его чувств он распознать не мог.

- А-Юнь, - позвал настоятель, возвращая его к реальности, – Не бойся. Подойди ближе, этому человеку можно доверять.

Приставка «А» к имени - обращение к детям и слугам, также используется в общении между близкими людьми.

Заклинатель был так высок, что Е Юнь приходилось сильно задирать голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и это не слишком-то понравилось мальчику. У незнакомца оказались черные, с заметной проседью волосы, хотя лицо казалось совсем молодым.

Темный заклинатель сложил на груди руки, оценивающе разглядывая Е Юня. Под этим взглядом все внутри замирало от непонятного предчувствия.

- Это мастер Инцзы Ян. Твой будущий учитель.

Инцзы Ян (影子阳/yǐng zi yáng) – тень солнца

- Учитель? - переспросил мальчик, не веря своим ушам. – Но мне не нужен учитель!

Принести ученические обеты значило связать себя на всю жизнь, вверить свою судьбу в чужие руки. Е Юнь испытывал ужас от одной мысли об этом, а настоятель собирался просто отдать его этому человеку. Незнакомцу. Без права выбора.

- Какое совпадение, - фыркнул Инцзы Ян, - потому что мне не нужен ученик. Но кто меня спрашивает?

Е Юнь сделал шаг назад, насторожено глядя на взрослых. Его взгляд то и дело метался между настоятелем и новым, чужим человеком, от которого он совершенно не знал, чего ожидать.

- Ученичество у мастера Инцзы – большая честь, - нахмурился старейшина Цан, – Тебе нечего бояться. Но нравится тебе это или нет, тебе необходим учитель.

- Если хочешь дожить до совершеннолетия, - спокойно добавил темный заклинатель. Кажется, его ничуть не смутила реакция мальчика, - Без обучения ты опасен и для Шэ Шань, и для самого себя. Ты не можешь подавлять свое совершенствование, когда-нибудь ты потеряешь над собой контроль.

Е Юнь прикусил губу и низко опустил голову. К несчастью, это было правдой. Его жизнь ничего не стоила – ему уже сделали одолжение, сохранив ее. Старейшина Цан сумел найти человека, готового ему помочь, а Е Юнь так грубо это отверг. Он сам не знал, откуда взялся этот глупый, иррациональный страх, сковавший все тело от мысли, что незнакомый человек будет определять его жизнь. Его учитель.

- … я понимаю. Прошу прощения.

Е Юнь сложил руки в уважительном жесте и низко поклонился. Он не мог вести себя как ребенок. Даже если Инцзы Ян окажется жесток и не будет его ни во что ставить, он все равно согласился взять на себя ответственность за него. Е Юню следовало быть благодарным.

Он понятия не имел, что когда-нибудь этот человек станет самым важным в его жизни – Е Юнь лишь чувствовал, что с этого момента его судьба изменится навсегда.

- Вы предлагаете мне серьезную ответственность, - ровно сказал Инцзы Ян, глядя на настоятеля.

- Это так, - признал старейшина, - но без тебя он погибнет.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга, словно ведя безмолвную беседу. Наконец, темный заклинатель вздохнул и произнес без всякой радости:

- Хорошо. Я обучу его.

~

Погруженный в траур орден казался нереальным. Слишком белым. Слишком тихим. Стояло раннее утро, но обычно младшие ученики в это время уже начинали упражнения с оружием – а сейчас вместо стука дерева о дерево и возгласов слышен был лишь шелест траурных лент на ветру.

Е Юнь стоял у самого выхода из храма, наблюдая за светлеющим небом.

- Ты что, собрался улизнуть без нас? – раздалось из-за спины.

- Куда мне от вас деться, - фыркнул заклинатель, оборачиваясь.

Упадочное настроение обошло его шиди стороной. Для этих младших учеников настоятель был почти мифической фигурой, они не осознавали проблем, которые могла принести храму его смерть.

Шиди – младший соученик, шисюн – старший соученик.

Оба адепта были учениками Инь Лимин и оба служили предметом ее гордости, но… Какими же они были неопытными!

- Правильно, – кивнул Цза Цзин, – ты постоянно попадаешь в неприятности, так что мы пойдем с тобой.

Инь Май сложил на груди руки, всем своим видом демонстрируя согласие.

Цза Цзин – мальчишка с открытым выражением лица и не закрывающимся ртом был на пару лет младше хмурого Инь Мая, но обучение они начали примерно в одно время. Е Юнь уже не мог вспомнить, как вышло, что они повсюду следуют за ним, а не за кем-то из павильона Инь Лимин.

- Шисюн, у нас уже есть собственные мечи! – объявил Цза Цзин, поворачивая рукоять так, чтобы Е Юнь смог рассмотреть тонкую гравировку. Инь Май словно бы невзначай разгладил складки ханьфу рядом с собственными ножнами.

- Одной проблемой меньше. Значит, доберемся быстрее.

Основное оружие заклинателей – духовные мечи, которые изготавливаются с использованием ци владельца. Их можно применять для дистанционных атак, управляя с помощью ручных печатей, а также использовать в качестве способа передвижения - полета.

- Даже не спросишь, каковы их имена? – покосился на него Инь Май.

Желание его шиди покрасоваться было понятно. Выбор оружия – одно из самых важных событий в жизни заклинателя, к нему нельзя относиться несерьезно. Священные мечи представляли собой концентрированную ци, и даже оружие Е Юня не было исключением, с той лишь разницей, что его Чжунчэн состоял из темной ци.

Чжунчэн (忠诚/zhōng chéng) - верность

- Посмотрим сначала, каковы они в деле, - сказал Е Юнь, в душе надеясь, что дело до этого не дойдет. Он не хотел, чтобы младшие адепты ввязывались в битву, какой бы она ни была – следить за их безопасностью, одновременно сдерживая собственную темную энергию, будет непросто. Но это явно не последний случай, когда Е Юню предстоит путешествовать в компании. А значит, пора привыкать.

- Итак, - с облегчением начал Цза Цзин, поняв, что их не прогоняют. Он до последнего сомневался, что им действительно доверили такую ответственную работу – сопровождать шисюна на задании, – Куда мы?

- Шилин. Там в последнее время резко увеличилось число демонов, но по дороге тоже стоит быть внимательными. Нужно понять, в чем причина.

- Четыре дня пути!

Мальчишки обменялись восторженными взглядами, на что Е Юнь только закатил глаза. Это был первый раз, когда шиди отправлялись так далеко, да еще и в компании другого ученика. Понятно, почему они в таком предвкушении.

- Неделя в лучшем случае, - возразил Е Юнь с куда меньшим энтузиазмом в голосе, – Вам не хватит сил держаться на мече весь путь без перерыва.

Будто только и ожидая этой фразы, Цза Цзин повернулся к соученику:

- Спорим, я смогу пролететь дольше, чем ты?

Это путешествие обещало быть очень, очень долгим.

***

Естественно, довольно скоро им пришлось спуститься на землю.

Рядом со своими шиди Е Юнь немного оттаял – пусть едва заметно, но тугой узел в груди ослаб. За исключением незначительных перебранок и беспрерывной болтовни обоих мальчишек путь протекал спокойно, и он сумел ненадолго отвлечься от своих мрачных мыслей. Е Юнь даже задался вопросом, не этого ли добивалась Инь Лимин, отправляя их вместе? Пусть его шиди и считали свою наставницу суровой, он прекрасно сознавал, что она закрывает глаза на многие их проступки. Е Юнь во время ученичества подобной роскоши был лишен. Когда в случае провала тебя и твоего наставника ждет смерть, это заставляет относиться к обучению несколько... серьезнее.

День уже клонился к вечеру, когда трое адептов вошли в город. Шэ Шань располагалась далеко от торговых путей, и дальше основное население составляли крестьяне и ремесленники. На территории, подзащитной храму, жители были обязаны предоставлять заклинателям Шэ Шань кров и еду - это входило в часть платы, которая полагалась ордену взамен на защиту.

Так что, когда трое молодых людей вошли в гостиницу, по нефритовым подвескам на поясах в них тотчас узнали заклинателей Шэ Шань.

- Одна комната на двоих и одна отдельная, - попросил Е Юнь.

- Трое? – вслух удивился хозяин гостиницы. – Адепты путешествуют без мастера?

- Я – старший заклинатель, - объяснил Е Юнь, игнорируя непочтительные смешки из-за спины. Он считался полноправным адептом Шэ Шань, и неважно, что выглядели они почти на один возраст.

- Сейчас кто-то отправится ночевать на улицу, - предостерег Е Юнь, и смешки стали сдавленными. Он обернулся к своим спутникам и вдруг перешел на более официальный тон: – Перед тем, как отправляться в комнаты, опросите жителей. Надо выяснить, насколько далеко проблема распространилась от Шилин.

Е Юнь не стал вслух упоминать демонов, не желая ненароком вызвать панику среди жителей - адепты должны понять намек и построить свои вопросы соответствующе. Оставив шиди разбираться с работниками гостиницы, заклинатель поднялся на второй этаж.

Нужно было передать ученикам запас талисманов, которые могут пригодиться в дальнейшем. Талисманы со вложенной светлой ци Е Юнь носил с собой всегда, потому что сам ее, как последователь темного пути, накапливать не умел.

Печать/талисман – полоска бумаги с начертанными на ней символами. Действует как расходуемое заклинание: при активации печать высвобождает вложенную ци, после чего теряет свою силу.

Адепты часто использовали печати в бою, экономя силы, так что их применение не вызывало подозрений. Проблемой была только боль - точно так же, как заклинателям несет вред темная энергия, ему наносила вред светлая.

Кожа на пальцах зашипела, словно Е Юнь поднес ладонь к открытому огню. Он едва заметно нахмурился, а в следующее мгновение ожог начал затягиваться на глазах: ему потребовалось много тренировок, чтобы научиться сохранять концентрацию, необходимую для такой регенерации. Для заживления ран темная энергия тоже подходила плохо, но ему пришлось выучить несметное количество способов применять свою ци не так, как ее принято было использовать.

Е Юнь подобрался за миг до того, как в дверь постучали.

- Входите, - отозвался он.

В правой руке вошедший Инь Май держал поднос с едой, и, наткнувшись на удивленный взгляд, тут же принялся оправдываться:

- Шисюн не спустился, так что мы решили, что он занят. И захватили немного еды. А еще мы кое-что узнали!

- Садитесь, - Е Юнь указал на столик перед собой. – Я дам вам несколько противодемонических печатей на всякий случай, держите их под рукой.

- Они ценные? – полюбопытствовал Цза Цзин, крутя листок между пальцев. – Учитель всегда предупреждала нас не тратить много и с собой таких не дала.

- Не то, чтобы ценные, но их изготовление требует времени и сил. Когда станете старше, это будет входить в ваши обязанности.

- Если сотрется, она будет работать? – Цза Цзин поколупал чернила еще до того, как Е Юнь успел ответить, и тому оставалось лишь беспомощно наблюдать за тем, как его шиди уничтожает сложную вязь иероглифов.

- Нет, - со вздохом ответил он, - И храните их бережно. Если вы бросите печать в демона, а она не сработает, это может стать последним, что вы сделаете в жизни.

Темный заклинатель пододвинул к себе миску с едой – чуть теплый рис и немного рыбы. Ел он нехотя, словно и не проголодался. Практикующим темный путь требовалось больше энергии, больше сна и еды, потому что, в отличие от традиционного пути, он мало укреплял тело. В храме необходимое ему мясо не подавали, и, хотя учитель всегда старался достать для него полноценной еды, с этим часто возникали трудности. Так что со временем Е Юнь просто привык к безвкусной малопитательной пище.

- Так что вы выяснили?

- О нападениях тут не слышали, но время от времени вблизи деревни появляются лисьи огни.

- Здесь есть болота?

Иногда лисий огонь мог возникать сам по себе в газах над болотами, и тогда это вовсе не означало присутствия тварей.

- Нет, - ответил за него Цза Цзин. – Я уже спрашивал, - кажется, это прозвучало с оттенком гордости за то, что он предугадал вопрос шисюна.

- Тогда завтра отправимся дальше и посмотрим, что происходит в Шилине, - решил Е Юнь, отставляя от себя миску с недоеденным рисом. – Ложитесь спать. И попросите оставить завтрак, чтобы утром не тревожить хозяев.

Крестьяне поднимались затемно, но молодые заклинатели начинали свой день еще раньше. Им предстоял длинный путь.

Инцзы Ян внимательно следил за всеми проявлениями эмоций мальчика. Е Юнь будто бы до сих пор чувствовал перед ним вину за свою грубость и ждал, что учитель ему это припомнит. Но что заставило его так думать? Почему он смотрел на него с такой опаской?

- Я не собираюсь причинять тебе вред, - начал Инцзы Ян. - Причина, по которой я здесь – научить тебя управлять темной энергией так, чтобы тебя не обнаружили, и ты не погиб от искажения ци. Но я не сумею тебе помочь, если не буду понимать тебя. Почему ты меня боишься?

Вместо того, чтобы начать с основ совершенствования и переходить к практике, Инцзы Яну пришлось сделать шаг назад. Прежде, чем перейти к чему-то серьезному, требовалось наладить контакт с учеником, что оказалось не так-то просто.

Е Юнь будто бы удивился его вопросу. Несколько мгновений он просто смотрел на заклинателя, не понимая, шутит он или говорит серьезно.

- Я не стану наказывать тебя за честность, - пообещал Инцзы Ян, поняв, почему он колеблется. – В обучении она необходима.

Мальчик вздохнул, словно бы набираясь сил для прыжка на большую глубину. Он потеребил рукав и произнес напряженным голосом:

- Потому что темное совершенствование – неправильное. И те, кто его практикуют, ужасные люди.

Е Юнь не рисковал поднять глаз, но было видно, как он нервничает. Он, кажется, собирался сказать что-то еще более резкое, но в последний момент смягчил слова, явно услышанные от кого-то другого. Произнести их мальчику было трудно, и не только потому, что он боялся реакции учителя – эта фраза вернула его в какие-то мрачные воспоминания, которые не давали ему покоя.

Казалось, что, говоря с ним, Е Юнь одновременно находится как бы и не здесь.

- Вот как, - как можно мягче проговорил Инцзы Ян, - но почему?

- Потому что все так говорят.

Конечно, это было общепринятое мнение. Но Е Юнь говорил так, словно имел ввиду кого-то конкретного.

- А что на счет старейшины Цан?

- Он может ошибаться, - уклончиво ответил Е Юнь.

Темный заклинатель видел, что кто-то старательно вдолбил мальчику в голову эту мысль; по-видимому, это был важный человек для Е Юня, раз его слова внушали такое доверие. Но он все же сохранил способность сомневаться в словах взрослых – задавая вопросы, можно навести его на правильные мысли.

Едва ли это хорошее качество для адепта заклинательского ордена, и в иных обстоятельствах оно бы доставило Е Юню немало проблем. Но его ученик должен думать своей головой и быть самостоятельным. Иначе ему не выжить среди светлых заклинателей.

- Неужели ты считаешь, что сделал что-то плохое? Что ты… ужасный человек?

Вместо того, чтобы отмести эту мысль, как нелепую, как сделал бы всякий на его месте, Е Юнь задумался.

- Ты ничем не заслужил такого обращения, - ответил за него Инцзы Ян. – Ты всего-навсего ребенок. Как ты можешь быть виновен в том, что родился?

Если Е Юнь использовал темную энергию, считая ее чем-то плохим, чем-то неправильным… Чудо, что он до сих пор жив и в своем уме. Это был самый прямой путь к искажению ци.

~

- Мастер не научила вас не тянуть свои руки туда, где их можно лишиться? – спросил Е Юнь, шлепнув шиди по запястью, когда Цза Цзин потянулся к синему огоньку.

Местность здесь была открытая – золотые рисовые террасы и невысокие холмы, пересеченные рощицами, но от воды поднимался туман и лишь неяркий свет лазурного пламени освещал дорогу. Стояла середина осени, но тепло еще не ушло из этих мест.

- Не думал, что это опасно, – с сомнением проговорил Инь Май, под красноречивым взглядом старшего соученика все же убравший руку за спину.

- Лисьи огни высасывают ци. Одно прикосновение вас не убьет, но они любят собираться группами, и, почуяв добычу, нападают разом - не смотрите, что так безобидно выглядят.

- Но почему они здесь?

- Это нам и предстоит выяснить. Обычно такое явление возникает, когда люди погибают неестественной смертью, особенно – если рядом есть темная энергия. Их здесь довольно много, а нападения были единичными. Что это значит?

- Они попали сюда из другого места?

Е Юнь одобрительно кивнул младшему шиди, а Цза Цзин только фыркнул на похвалу в чужой адрес. Но слушать, кажется, стал внимательнее.

- Нужно убрать их отсюда. Вам они не опасны, а вот обычные люди могут пострадать. Для этого нужно высвободить часть энергии разом, попробуйте сами.

- Ты же только что сказал, что они питаются чужой энергией? – обескураженно отозвался Цза Цзин.

- А ты можешь выпить целое море? – вопросом на вопрос ответил Е Юнь. Когда молчание затянулось, он продолжил: – Вот именно. А теперь встаньте в десяти шагах друг от друга, и, когда лисий огонь соберется вокруг, начинайте.

С огнями мальчишки справились быстро. В который уже раз Е Юнь напомнил себе, что перед ним будущие заклинатели, и ему незачем переживать за них так сильно. И все же… Он не простит себе, если с ними что-то случится.

- Я пойду вперед, чтобы проверить путь, а вы не отставайте. Лисьи огни могли привлечь каких-нибудь тварей, - и, предвосхищая возможные споры, он добавил: - Если попадется слабый демон, я дам вам самим с ним сразиться.

Долго ждать не потребовалось. Через какое-то время Е Юнь замедлил шаг, позволяя шиди догнать себя и негромко спросил:

- Заметили?

Цза Цзин тут же начал озираться по сторонам, а Инь Май насторожился. Тогда Е Юнь сам указал верное направление – он больше чувствовал, чем видел это. До границы с рисовыми полями оставалось не так далеко, но лес еще не поредел. Щуря глаза, Цза Цзин наконец-то произнес:

- Собаки?

- Не совсем, - ответил Е Юнь. – Чжуйгоу.

Чжуйгоу были полу разумными демонами, похожими на собак. Их отличали только три глаза и длинные, загнутые в стороны, как у кабана, клыки. Эти твари способны были преследовать жертву упорно, шаг за шагом. Если путник споткнется и упадет, чжуйгоу тут же набросятся на него и разорвут в клочья.

- Ну что, справитесь?

Судя по лицам его соучеников, после этого вопроса они точно вознамерились не разочаровать своего шисюна. Для заклинателя эти демоны были не опасны даже в большом количестве, но Е Юнь все равно на всякий случай поудобнее передвинул ножны.

- Поторопитесь, пока они вас не учуяли, – посоветовал он, – эти демоны не слишком умны, но легко отличают слабого противника от сильного, не дайте им разбежаться.

Цза Цзин не стал медлить. Инь Маю теперь приходилось подстраиваться под его действия, загоняя демонов с противоположной стороны, и как напарник он показал себя не в пример лучше – даже удивительно с учетом того, что в повседневной жизни он был жутким индивидуалистом.

Дорога в этом месте выходила на прогалину, а потому чжуйгоу, слишком поздно сообразившие, что из охотников превратились в добычу, не успели отступить к деревьям.

Е Юнь внимательно наблюдал за схваткой. Она была короткой, но ожесточенной. И все же наметанному глазу этого было достаточно, чтобы определить слабые и сильные места сражающихся — Инь Лимин требовала от своих учеников безукоризненного знания основ, а в остальном их стили отличались, как небо и земля. Цза Цзин в бою позабыл обо всем — его движения были напористыми и быстрыми, но при этом он мало внимания уделял защите. Инь Май, расчетливый и хладнокровный даже в горячке схватки, метался между остатков стаи, добивая разбегающихся противников.

Они были одними из младших учеников Шэ Шань, но, несмотря на возраст, они все же были лучшими.

Последний чжуйгоу вырвался из гущи мохнатых тел и опрометью кинулся к Е Юню. Эти твари отличались выносливостью, но скорость не была их сильной стороной. На полпути печать пригвоздила демона к земле, спустя мгновение еще несколько таких же облепили его целиком. Один из талисманов, брошенных Инь Маем, метко угодил по глазам, и чжуйгоу истошно заверещал, сбившись с бега и покатившись по земле. Запахло паленой шерстью.

Обожженный демон все еще выл от боли, взрывая когтями землю, а Инь Май был занят тем, что отряхивал от крови меч.

Е Юнь нахмурился. Тонкое лезвие сверкнуло на солнце, вой стих, и он отряхнул свой клинок от черной крови.

- Почему ты не добил его? – потребовал он, глядя на своего шиди.

- Все равно не убежит, - пожал плечами Инь Май, но осекся, заметив выражение лица Е Юня. – Я что-то сделал не так?

- Да, - отрезал он, – не мучай их понапрасну.

- Это же демон, - вступился за соученика Цза Цзин.

- Ну и что?

Кажется, от столь холодного тона желание спорить у него пропало.

- Хорошо, шисюн. Я понял.

Инь Май примирительно поднял ладони, но виноватым выглядел ровно одно мгновение. Е Юнь поджал губы. Он не смог бы им объяснить, почему это неправильно – демоны были лишены человеческих эмоций и чужды состраданию, а значит, и сами его не заслуживали. Но, мучая их, легко привыкнуть к подобному. Заклинатели слишком легко забывают о сострадании. Кто знает, с кем еще придется сражаться его шиди? Они не должны воспринимать противников, как живые мишени.

Стоило Е Юню отвернуться, и внимание мальчишек тут же переключилось на меч, висевший у их соученика на поясе. Конечно, адепты видели Чжунчэн раньше – и во время полета, и в ордене. Но впервые им довелось видеть, как быстро этот меч может двигаться.

Этот клинок был на самом деле удивительным духовным оружием: сочетание изящества и острых углов. Лезвие было тонким и узким, но, стоило его обнажить, и становилось ясно, какая сила в нем заключена. Его сталь была светлой, почти совсем белой, точно кусок мрамора.

Меч любого заклинателя очень тесно связан с его духом, и уничтожение оружия ведет к необратимым последствиям для совершенствования, но в случае Чжунчэна эта связь была еще прочнее. Связь, несущая как преимущество, так и угрозу - меч был столь же хрупким, сколь и мощным.

Не поворачиваясь к шиди, Е Юнь все же решил прокомментировать их сражение.

- Цза Цзин, если учитель не наблюдает за тобой, это не значит, что можно забывать о защите. Инь Май… справился неплохо.

- Я понял, - отозвался Цза Цзин, явно смущенный. Очевидно, уже не в первый раз ему говорили об этом.

- Спасибо, шисюн! – со сдержанной гордостью отозвался младший шиди, то ли не заметив – то ли сделав вид, что не заметил – небольшую заминку.

День уже клонился к ночи, когда лес закончился.

- Ого, - выдохнул Цза Цзин, с холма разглядывая рисовые поля, – как красиво.

Закатное солнце и плывущие облака отражались в воде, заливавшей ступенчатые террасы, пахло свежей землей и тростником. После леса такой простор радовал глаз.

- Это только со стороны, - поморщился Инь Май. – А так… грязь, слякоть, насекомые. Грубые деревенщины. Век бы не видеть.

Инь Май, в отличие от Цза Цзина, происходил как раз из таких мест. Неудивительно, что он воспринимал все иначе. Сам Е Юнь, хотя и провел какую-то часть жизни на улице, рос в городе, и для него бывать на рисовых террасах тоже было в новинку. Он заметил:

- А ты не очень высокого мнения о мирных людях, да?

- Да, - не стал отрицать Инь Май. - Надеюсь, мы не задержимся тут надолго.

- Надейся, - хмыкнул Цза Цзин.