Герман

– Черт, черт, че-ерт! Облажался, как пацан, – бушевал я. Какой позор, в свои тридцать лет не могу нормально поговорить с девушкой, которая нравится. Скажи кому-нибудь, что сам Наумов робеет перед младшей сестрой друга – заржали, как кони и были бы правы! Не-ет, с этим нужно что-то делать, да поскорее. Я бизнесмен или ванильный придурок, в конце концов?!

Выругавшись сквозь сжатые зубы, да так, что желваки заиграли на щеках, я собираюсь выйти из треклятого парка, но мне навстречу бежит Тимур.

– Что случилось, Гер? Моя родственница снова отшила тебя? Ох, коварная она дама.

– Лучше молчи, целее будешь.

– Эй, дружище, полегче. – улыбается Тимур. Вот, кто всегда на позитиве. – Я вообще-то по делу, хотел спросить. У тебя же скоро день рождение?

– Да, через три дня, в субботу. И..? К чему клонишь? – спросил, теряя терпение. По глазам вижу, задумал что-то. Но по другому быть не может, потому и дружим сколько лет.

– А я буду в числе приглашенных гостей?

– Я не планировал его отмечать. Да и к чему пиршества закатывать…

– Ну же друг, взбодрись. Я понимаю, ты еще не отошел от смерти отца и все эти дела, бизнес, но надо думать о будущем, Гера. Если хочешь, я могу все организовать для тебя. Мы же все-таки друзья.

– Тем, не падай мне на уши, а?

– Ну, чего ты сразу заводишься? Считаешь, что я делаю все с выгодой для себя? – начал оправдываться друг. Почему думаю? Да потому, что так всегда происходило. Он лицемер и эгоист. И в этом ему нет равных.

– Брось, у меня реально отличный ивент менеджер знакомый, любой праздник организовать сможет.

– Я подумаю, Тимур. Но, что бы без сюрпризов… – предостерёг друга взглядом. Не дурак, поймет.

– Понял, понял. – по-дружески похлопал по плечу Тимур и задумчиво произнёс: – Что в ней такого, что ты так двинулся на сводной сестренке? Погрудастее и раскованную девчонку, не мог влюбится разве?

– Тебе этого не понять, дружище. Вот ударит тебе любовь в мозги, тогда и побеседуем.

Друг захохотал от души, после картинно изобразил, что вытирает с глаз слезы и произнес безутешным тоном:

– Увы, мой друг, увы… Еще не родилась пленительница моего ледяного сердца. Но, я не отчаиваюсь, в каждой встречной ищу свою половинку. А тебе дам дружеский совет, выбрось из головы сводную сестренку. Помяни мое слово, стоит лишь ей почувствовать наживу, как из ангелочка вылезет демоненок. Яблоко от яблони, как говорится…

Не дослушав, я замахнулся на друга впервые в жизни.

– Гер, ты чего? – приложил Тимур свою ладонь к месту удара и ошалело смотрел то на меня, то на кровь из раны на губе, что капала на голубую рубашку.

– Не смей оскорблять Снежану, тебе ясно?!

– Ты чего?! Я всего лишь высказал свою точку зрения.

– Думай, что хочешь, но при мне вслух не произноси свои мысли о ней. Думаешь, гены все решают? Так почему, ты не пошел в свою порядочную мать или отца? Я знаю тебя, как облупленного.

Ведь и правда, у него есть одна страшная тайна, о которой я совершенно случайно узнал. Мой друг – немного псих, к тому же с кратковременной потерей памяти, не помню как называется болезнь, но факт остаётся фактом.

И он не впервые сбил человека. В прошлый раз, когда мы с ним ездили в Амстердам, там он сбил одну из девушек, «продающих любовь». Конечно, большие деньги быстренько замяли это дело, но осадок остался – девушка никогда не сможет ходить.

Тимоху всегда волнует только его собственная жизнь. Абсолютно наплевать на других, даже самых близких и родных. Отец его практически не воспитывал, а мать умерла рано, когда Тимуру было четыре года. Может от этого он так озлоблен на весь мир? От того, что не получал материнской любви и заботы, а отцу было на него наплевать? Не знаю!

– Расскажешь моему папочке? – сыронизировал друг.

– Нет, я дал слово. Просто не смей больше выражаться в таком тоне о Снежке.

– Ладно, не буду. Замяли, ок? – соглашается, и протягивает мне руку для дружеского пожатия и примирения.

– Ок, Тимоха, – отвечаю ему тем же.

– Так что, организовать для тебя праздник? Можно в клубе или…

– Нет, никакого клуба. У меня нет друзей тусовщиков, в отличии от тебя.

– Ну да, ты уже стар для этого. Мне 24, а тебе уже будет…

– Тридцать, но ради этого устраивать шумную тусовку, и не подумаю. К тому же, я могу позволить себе любой подарок.

Ехидно улыбнувшись раненой губой, он заметил:

– Так уж и любой подарок?

Я понял о чем он, точнее о ком. О Снежане. Моей ахиллесовой пяте. Уж он то знает на что давить. А может рискнуть? Согласится на предложение Тимура и приложить максимум усилий, что бы заполучить Снежку раз и навсегда?

– А, давай. С меня причитается, – соглашаюсь на авантюру и улавливаю победный огонек в глазах друга.

– Хотя, в долгу не останусь, тюрьма тебе больше не светит.

– С ее характером это будет очень трудно. Герман, но я постараюсь.

На этих словах, я спокойно разворачиваюсь и ухожу, на прощание сказав «до скорого».

Снежана

– Открой дверь, сестренка! Надо поговорить! Срочно!

– Нет, не открою!

– Не глупи. Ты же не собираешься там сидеть круглосуточно?

– Как раз собираюсь. Уйди, Тимур, – меня трясет от переполняемых сейчас эмоций. Взрывной коктейль.

– Ладно, если не хочешь, я на семейном ужине подниму этот вопрос! Тебе же хуже… – Крикнул он, а затем судя по удаляющимся шагам ушел.

Что происходит? Я не понимаю! К чему готовиться? И что задумал сводный брат? Ну почему он не может просто игнорировать меня? Словно, я не существую. Так, как делают все остальные, кому не нравится мои увлечения книгами. Я же не напрашиваюсь на общение!

***

– Мама, папа. Тут такое дело.

К чему весь этот дешёвый спектакль? Он никогда за столько лет не обращался ни к моей матери, ни к своему родному отцу. Что опять задумал сводный брат? Чего добивается?

Бросив взгляд на мать, ну конечно, на ее лице расплылась довольная улыбка. Пасынок наконец-то обратился так, как она хотела и в тайне ждала.

– Да, сынок, что случилось?

Я стала ковырять вилкой в тарелке безвкусный салат, все мысли о еде улетучились, стояло Тимуру заговорить. Аппетита никакого не было, неожиданное столкновение с Германом в саду, затем неприятный, к тому же, совсем не понятный разговор с Тимуром.

– Ты же помнишь Германа, папа?

– Конечно, хороший парень. Жалко, что такое горе у него случилось. Я с его отцом хорошо дружил.

– Он вернулся, и у него в субботу день рождение. А он так одинок... Я предлагаю, нам организовать для него маленький праздник. Всем вместе, что на это скажете?

– Это было бы здорово.

– Я не буду в этом принимать участие, простите, но я пойду к себе, я сыта! Сыта по горло! – встаю из за стола, и тут же падаю обратно, потому что мама рывком усаживает меня на место.

– Конечно будешь, Снежана. Я даже знаю, какой ты преподнесешь Герману подарок - сыграешь на рояле и споешь песню. Тимурчик, ты знаешь любимую песню своего друга?

– Конечно, знаю.

– Напишешь слова и дашь Снежане, пусть выучит.

– Это какой-то абсурд!

– Снежана, в этом нет ничего страшного. Тем более у тебя талант играть на рояле, петь, – в разговоре решил принять участие отчим. Похвалить меня, хотя он крайне редко это делал раньше. Что же изменилось?!

– Все она сделает, не волнуйся, любимый, – заверяет его мама успокаивая, и пока она целует его, я имею возможность сбежать, что и делаю.

***

В мою дверь стучатся. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто стоит за ней.

– Я знаю, что ты мня слышишь.

– Иду-иду, – отвечаю, поднимаюсь с кровати, ныряю в тапочки и иду открывать

– Песня, ты помнишь, Снежка?

– Я помню. Проходи, – впускаю Тимура в комнату, а сама отдаляюсь от него.

– Вот и хорошо. Любимая песня Германа - "Я сам тебя выдумал". М.Бублика.

– Ты серьезно? Не думаю, что певец с такой фамилией, может исполнить что-то стоящее.

– Послушаешь песню и поймешь. Она очень красивая. Герман просто тащится от нее, а раньше, когда мы с ним тусили вместе - постоянно пел ее в караоке.

– Хорошо, я посмотрю слова и музыку. Тимур, я не понимаю, зачем ему отмечать свой день рождение в такой скучной компании: наши родители, ты да я.

– Герман мой друг и он не любит шумные компании. Считает, что лучше собраться с самыми близкими и родными, чем созывать на пир всю Москву. А из родных в этом городе у него только дядька, и то, постоянно в делах. Уголовных.

– Хорошо, я постараюсь выучить слова и мелодию. Тимур, а почему он одинок? Разве у него нет второй половинки?

Он посмотрел на меня, как на идиотку в этот момент.

– Если бы была, разве он бы проявлял к тебе интерес? Нет! Это ты воротишь носом. То не то, это не так. А если бы вы с ним поженились - все бы остались довольны. Особенно наши с тобой родители.

– Мне всего восемнадцать лет, Тем. Какая свадьба? Тем более за него! Песню спою и сыграю, но не более. Пусть дарит свое внимание и любовь другой, той, которой он будет нужен.

– Герман терпеливый, он будет тебя добиваться. Тем более, теперь он прилетел надолго. А может и навсегда.

О, нет! Это очень плохая новость!

– Ладно. Снежка, о его чувствах к тебе он сам расскажет. И ты прости меня за сегодняшний разговор. Меня иногда заносит.

– Я уже привыкла, Тимур.

– Ты красивая. И в такие моменты я понимаю, почему он выбрал тебя, – неожиданно сводный брат оказывается слишком близко ко мне. Его указательный палец поддевает мой подбородок и он неотрывно смотрит в мои глаза.

– Его подкупает твоя невинность, Снежка. У тебя ведь не было мужчины? Ты даже не знаешь, как себя с ними правильно вести?

– Тимур, остановись, – прошу, когда его вторая рука слегка сдавливает мою шею.

– Не волнуйся. После того, как ты развлечешь Германа, я буду следующий на очереди, – прошипел мне в рот, а затем языком облизал мою скулу. Боже, как это омерзительно! Я пытаюсь оттолкнуть его, но он перехватывает мои запястья и заводит их за спину.

– Перестань! Ты делаешь мне больно!

– Поверь, я способен причинить тебе куда большую боль, Снежана, но не сейчас. Пусть мой друг станет первооткрывателем, – с ядовитой ухмылкой на лице произносит сводный брат, отпускает меня и затем выходит из комнаты.

Герман

Тяжело снова появляться в доме, в огромном особняке, где ни единой души, все зеркала до сих пор завешаны, а на столе стоит черно-белое фото отца. Я любил одиночество, но сейчас мне действительно становится страшно от увиденной картины - пустой, огромный и совершенно тихий дом. Лишь в зале стоит черный рояль, покрытый пылью, на крыше которого теперь можно рисовать узоры пальцем, прям как в далеком детстве.

И я пишу - СНЕЖАНА, - большими буквами. Из головы до сих пор не выходит ее сегодняшний образ - девочки с книгой.

Отец считал, что игра на рояле, это не для мужчины. Тем более, если тот желает посвятить этому всю свою жизнь.

Conservatoire national superieur de musique et de danse de Paris, государственное высшее учебное заведение Франции, в котором обучаются музыканты-исполнители и танцоры. Образование здесь было не из дешевых, но несмотря на это, отцу пришлось смириться с моим выбором и оплатить его.

Я любил все французское - язык, музыку, девушек. Валенсия Вах была моим личным преподавателем и первой женщиной. В восемнадцать лет я только познал настоящее чувство любви. Но как и все, в этой жизни недолговечно. Наш роман был таким же - страстным, запретным, но не имеющий никакого будущего.

А что будет у нас со Снежаной, я даже боюсь представить. Она совершенно другая. Нежная, красивая, хрупкая, что лишний раз боишься дотронуться, чтобы не разбилась, как изысканная хрустальная ваза и не исчезла. Иногда мне кажется, что она лишь прекрасное видение или сон, ведь таких я никогда не встречал.

Конечно, я далеко не святой, и у меня после Вал были девушки и даже опытные женщины, но они дарили мне лишь свое тело, и это почти никогда не приносило нужного удовлетворения. Мне одного взгляда на Снежинку становится достаточно для того, чтобы я каждый раз думал о ней. И пусть мне совсем скоро исполниться тридцать лет, и как мужчина я должен желать ее как женщину, но не выходит. Она еще совсем дитя, и это вовремя срабатывает, особенно в те моменты, когда я хочу ее прижать к себе, зарыться рукой в мягкие волосы, и прильнуть к губам. Правда, не знаю, если я буду здесь жить и постоянно видеть ее рядом с собой... На сколько меня хватит, чтобы сдерживать самого себя? Уверен, что не надолго. Она уже совсем не ребенок. Но столько если в моей голове. Если не хочет, если оттолкнет, если ненавидит?

А если она пойдет учиться в музыкальную школу и найдет себе парня? Или ее преподаватель музыки окажется извращенцем, падким на милых девочек?

Да я порву любого, кто к ней прикоснётся! Но прежде буду с ума сходить от ревности.

Ради Снежинки я бы мог устроиться учителем музыки. А что - деньги у меня есть, талант игры не отнять и соответствующее образование. А еще - желание постоянно быть с ней рядом.

Совсем повернулся.... Быть личным учителем для Снежки во всем? Нет, пока что это несбыточная мечта. А так бы хотелось находиться с ней, рядом больше времени...

Мои бредовые мысли прерывает звонок в дверь.

На пороге стоит подвыпивший Тимур. Делая неустойчивый шаг, чтобы войти, но ноги его не держат. И мне приходиться взять друга за шкирку, затащить в дом самому.

– Я все уладил. Конечно, сначала тебе придется провести вечер в скучной компании моих предков, но затем Снежинка окажется с тобой наедине. А сейчас, может, реально поедем в клуб, а? Герман, ну давай хоть немного развеемся.

– Ты уже, я смотрю успел повеселиться дома, или где ты уже так успел нажраться? Есть повод?

– Дома, ага. У меня припрятано несколько бутылок хорошего коньяка. У отца позаимствовал, только тшш, – подносит указательный палец к губам, или пытается, ведь координация у друга в данный момент хромает конкретно.

– Нет, Тим. Не люблю клубы, я ведь говорил тебе.

– Как престарелый дед причитаешь, Герман. И то, бывают такие дедушки, ого-го. Вот то видео которое взорвало интернет про танцующего миллионера. А ему около шестьдесяти стукнуло. А ты - скукота смертная.

– Давай я отведу тебя домой, ладно?

– О, а может, ты позвонишь Снежке , что бы она забрала меня?! Или лучше мамаше ее, та сразу прикажет сестрице идти сюда за мной. Точно, мой мобильный в заднем кармане, если не трудно, достань.

– Какого черта ей за тобой идти. Она...

– Так ее увидишь, перед сном. Ну не отказывай себе в удовольствии, Герман. А прикинь явиться к тебе в своей ночной строчке, правда, есть место где фантазии разгуляться.

Соблазн вновь увидеть Снежку слишком велик. Да, мой друг специально говорит сейчас так, что бы я плюнул на свои принципы и..

– Вот, – достаю из кармана телефон и протягиваю ему. Пусть наберет мачеху, пусть та попросит Снежку прийти и забрать своего непутевого братца, что бы я увидел свою снежную девочку перед сном.

– Мама, это я. Да не переживайте так, я у Германа. Да. Я хотел бы, что бы Снежана забрала меня. Да, Вы все верно поняли, что бы отец не знал. Конечно. Да? Отлично, тогда я ее жду, – роняет напоследок друг и отключает телефон.

– Она сейчас отошлет к тебе, Снежка. Видишь, как ее мать пытается во всем угодить мне? Разве что в койку ко мне запрыгнуть не готова, а так все делает, чтобы я остался доволен. Чтобы не смог переубедить папашу, и чтобы он не бросил ее. А вот на Снежану ей судя по всему реально наплевать.

– У них такие плохие взаимоотношения?

– О, да. Моя сводная сестренка до сих пор обвиняет мать в смерти своего родного брата. Хотя, вины мачехи там и не было. Что же, сменим тему. Давай я прилягу на диванчике в прихожей, притворюсь, что заснул. И у тебя будет некоторое время, чтобы пообщаться с ней, ну или не только пообщаться... – и мерзко подмигивает мутным взглядом.