Каждое наше действие, любое сказанное слово — это не случайность. Возможно, этот поступок изменит жизнь навсегда? Остаётся только положиться на себя и верить…

Если б можно было всё изменить, обратить время вспять, было бы всё иначе? Знай он обо всем заранее — не вышел бы из дома, не поехал бы на этот приём. Ему ведь не хотелось туда идти. Тогда ещё можно было избежать той встречи, улизнуть от несчастного стечения обстоятельств. Но он остался, и теперь уже поздно было что-либо предпринимать. Судьба ли, везение, или, напротив, невезение — он не знал.

Тишина безлюдной улицы звенела в ушах. Густо посаженные массивные деревья, вытянувшись вдоль дороги, были погружены во мрак. И без того тёмный столб растворился в сгустившейся вечерней темноте, а садовый фонарь лунным диском висел над лужайкой, освещая её. Акихико Сейширо в своем чёрном кашемировом пальто и в такого же цвета шляпе уже несколько часов смотрел на ярко освещенные ворота собственного дома, пока холод не пробрал его до самых костей.

Он только что вернулся с затянувшегося корпоративного вечера в честь дня рождения главы отдела. Обычно он игнорировал такие мероприятия. Но в этот раз решил не отказывать, о чём довольно быстро пожалел. Нормы приличия не позволяли уйти быстро. От него, как от главы компании, потребовали речь, затем каждый посчитал своим долгом подойти и пообщаться с ним, даже хотя бы пару слов, но сказать. Нет, все было не так плохо, как можно было подумать, просто с возрастом Акихико стал уставать от большого скопления людей слишком быстро.

Улучив, наконец, возможность покинуть мероприятие, он вышел на улицу и, остановившись около машины, закрыл ненадолго глаза, наслаждаясь густым морозным воздухом, который бальзамом разливался внутри, прочищая легкие и голову. Стоя с закрытыми глазами, он не ожидал того, что на пустой парковке у ресторана с кем-то столкнется. Пошатнувшись, Сейширо все же сумел удержаться сам и перехватить того, кто врезался, но от внезапного толчка выронил ключи от машины. Ругнувшись вполголоса, он наклонился в их поиске, даже не посмотрев на виновника происшествия, и очень удивился, увидев тонкие женские руки, появившиеся рядом с его: девушка тоже наклонилась, чтоб поднять ключи.

Оторопев от неожиданности, он медленно поднял взгляд и удивился еще сильнее. Девушка была словно видение из прошлого. Её внешность так сильно напомнила ему «Ту Самую»…

— Извините, пожалуйста, я не хотела! С вами все хорошо?

Её голос был звонок, словно этот морозный воздух. Так звонок, что, казалось, продолжал окликать его и здесь, среди непроглядного зимнего мрака.

Сейширо удивлённо смотрел на девушку, и все дремлющие воспоминания вновь стали обретать силу. Она была азиаткой, но в её голосе слышался американский акцент. Несоответствие между голосом и внешностью странно взволновало его, как тогда, много лет назад. «Ничего ведь не случилось, — вспоминал он после, — всё было просто, можно даже сказать, «по-светски». Девушка осведомилась, всё ли с ним хорошо; он поднял голову и утвердительно кивнул в ответ. Вот и всё. Так откуда тогда это непонятное смятение чувств, лихорадочная путаница мыслей, не отпускающая его до сих пор?

Массивные ворота отворились, и Акихико вошел во двор. Какая нелепость. Зря он убеждал себя, что не поддался глупому наваждению. Эта девушка разворошила нечто, дремавшее глубоко в душе пожилого человека, вновь пробудила в нём молодого мужчину. Уж лучше бы все осталось по-прежнему. И с чего это он потащился на этот проклятый корпоратив? Теперь весь вечер полетел в пекло из-за какой-то ерунды. Он злился на самого себя.

Сейширо не спеша брёл по мощённой дорожке, огибавшей его сад. Пройдя мимо изящной вишни, элегантно подстриженного остролиста, мимо японских клёнов, горных азалий с поблёскивающими в свете фонарей листьями под тонким слоем снега, он поднялся на террасу и вновь окинул взглядом сад. Это была его радость, отрада, успокоительный бальзам после каждодневных тревог. И дом тоже был его надёжным убежищем, за запертыми воротами которого оставался весь мир. Но сегодня всё звучал и звучал в ушах чарующий голос незнакомки, и целительная тишина сада больше не дарила никакого успокоения душе. Казалось, что-то шло за ним по пятам, проскальзывая в дверь, вторгалось в дом. Эта девушка, её голос, лицо. Множество мелочей, неуловимых и, сначала казавшихся даже бессмысленными, всё сильнее тревожили его. Как будто резкий порыв осеннего ветра внезапно налетел на кучу палых листьев и вихрем закружил их в воздухе.

К нему будто вернулась молодость, а вместе с ней — мучительные терзания. И надёжно запрятанная в потаённом уголке души горстка воспоминаний вновь всплыла в памяти. В голове мелькали кадры из прошлого, словно второсортное черно-белое кино, а вместе с ними и его прозвище — «Император». Он тихо проговорил, будто приветствуя прежнего себя: «Император? Император Акихико? Это ты?» Казалось, он задавал эти вопросы чужому прошлому, незнакомому телу, какому-то другому человеку, прожившему иную жизнь, о которой он, возможно, где-то читал. Казалось, этот человек и есть тот, кто преследовал его всё это время. Только это был не чужак, не посторонний. Лишь он сам, прежний «Император». Даже произнесённое шёпотом, старое прозвище не утратило былой силы. В этот самый миг пожилой мужчина, заходя в дом и небрежно кинув прислуге что-то, похожее на приветствие, снова стал «Императором»: грубым, непоколебимым, высокомерным человеком, естественным для его положения. Таково абсурдное могущество слова: столь великое, что тянет за собой всё, что только может охватить.

Наконец, он добрался до своего кабинета и первым делом повесил шляпу борсалино на вешалку, стоявшую у двери. Вся она была увешана немалым количеством различных шляп, шапок и других головных уборов. Дуб, из которого она была выточена, блестел от многолетней полировки, на темной древесине выделялись сучки и уже почти незаметные пятна.

Сейширо был женат. Не так уж и долго, но всё же был. Он избавился от всего, что напоминало о Ней: не осталось ни фотографий, ни писем, ни каких либо других вещей. Лишь эта вешалка у двери — всё, что сохранилось с тех времен. Когда-то они наткнулись на неё в лавке одного антиквара.

Мужчина налил себе виски и устроился в мягком кожаном кресле. Его взгляд невидяще блуждал по обстановке кабинета, а мыслями он витал где-то далеко, но всё время возвращался к вечерней встрече. И зачем он только пошёл на этот приём, зачем пытался отогнать эту навязчивую, давящую тревогу таким ненадёжным способом? Он ведь мог остаться дома, тихо просидеть остаток вечера в своём кабинете и никогда не видеть той девушки. Неожиданное столкновение выбило его из колеи, испортив весь оставшийся день. Оно вытянуло из недр памяти имя.

Он будто вновь увидел эту девушку тут, перед собой, и, потягивая терпкий напиток, стал неспешно изучать возникший перед ним образ. Интересно, откуда она взялась? Он ещё раз разыграл про себя всю эту странную сцену:

«С Вами все хорошо?»

Он кивнул с невозмутимым видом, а сам усиленно подыскивал хоть какой-нибудь ответ. Напрасно. Не сумев подобрать слов, мужчина молча выпрямился, ожидая того, что произойдет. Она протянула ему ключи. А он всё не мог оторвать взгляд, словно зачарованный.

Что это: сон или явь? Казалось, весь мир за пределами его кабинета исчез, растворился, превратился в смутное порождение разума. Разума, над которым он более был не властен.

Девушка бесцеремонно схватила его за руку и вложила в раскрытую ладонь холодную связку ключей. Рассказала, что сама из Штатов, приехала ненадолго и заблудилась в поисках метро, что не знает, как теперь будет добираться. Непринуждённо болтала, будто со старым знакомым, не замечая его молчания. Словно не осознавая, какой эффект произвела. Она лишь появилась, сказала пару слов, а он уже был взбудоражен, истерзан и разбит. В какой-то момент Акихико подумал, что она тянет время, медлит, напрашиваясь на то, чтоб он ее подвез. Но незнакомка задавала различные вопросы, что-то вдохновлено рассказывала, кажется, про город, но он попросту пропустил эту информацию мимо ушей, пытаясь определить ее возраст: лет двадцать пять на вид, не больше.

Он вскользь объяснил, как добраться до метро. Потом девушка ушла, ускользнула прочь. В морозном воздухе улицы вновь стояла тишина, в которой он напрасно пытался уловить звук её удаляющихся шагов. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, но он всё ещё чувствовал её присутствие. Её персиковые щёчки были так близко, ему стоило только протянуть руку и дотронуться до них. Это было так просто, но он ведь уже прикасался к такой же коже…

Мужчина шумно выдохнул, вновь ощутив всё бремя воспоминаний. Те дни предстали перед ним с прозрачной ясностью, шаг назад — и он снова был там: томился в раздевалках в ожидании тренировки или игры; выходил на оживленные улицы Киото, где разгуливали толпы людей. И кое-что другое. То есть, кто — Саюри. Саюри. Черт возьми, с тех пор прошла целая жизнь. Но он все ещё не мог произносить её имя. Даже мысленно, даже в полном одиночестве. Поначалу он так и называл ее про себя: «кое-что другое». И только сейчас шепотом смог произнести её имя. Медленно, по слогам, как в былые годы: Са-ю-ри.

В дальнем углу кабинета, на самой верхней полке, за массивной книгой, лежала шкатулка с маленькой куклой на ней. Её красное кимоно совсем выцвело от времени, а с вручную раскрашенного лица сошла краска, обнажив деревянный остов. На плече у куклы всё ещё красовался обветшавший зонтик из тончайшего, как паутинка, кружева.

Акихико взял шкатулку с полки, повертел её в руках, сбоку отыскал потемневший от времени металлический заводной ключик, протер запылившийся механизм, медленно повернул его на два оборота. Заиграл мелодичный народный мотив игры на сямисэне*. За пару секунд эта мелодия окончательно сделала его прежним Императором. Он прикрыл глаза, как завязавший пьяница, которому предлагают выпить одну-единственную рюмку за старые добрые времена, и погрузился в мелодию, что уносила его к былым воспоминаниям.

Неожиданно музыка прервалась. Он явственно ощутил прикосновение к своему плечу, почти невесомое, но все же знакомое до мурашек. Точно так же его касалась «Она». Не поворачивая головы, он медленно кивнул, как бы здороваясь, затем едва слышно прошептал: «Я скучал…»

Несмотря на начало апреля, полуденный зной стоял невыносимый. Обычно в это время года в Киото стоит всё ещё приятная прохлада, но не в этом году.

Всадник верхом на белоснежном коне не спеша выехал из конюшни. Он медленно направил лошадь по мощённой дороге, окинув взором аккуратно подстриженные кусты и цветущую сакуру. На мгновение он поднял взор на потрясающей красоты деревья, но после всё его внимание заняло поле.

Пустить лошадь галопом. Быстрее. Еще быстрее, чтобы ветер нещадно хлестал по лицу, чтобы убежать от проблем, обязанностей и долга. Он никогда не покажет своих слабостей. Всегда идеальный, непоколебимый, не знающий поражения ни в чём. Но даже такие, как он, иногда проигрывают, и сейчас Сейширо пытался убежать от снедающего его чувства. Он ненавидел весь белый свет за этот проигрыш на турнире, но, в первую очередь, ненавидел себя. Значит, он был недостаточно силён, значит, он — не лучший.

В глазах Сейширо, словно битые стекла, блестели слёзы, но он убеждал себя, что всему виной ветер. Не хватало ещё ему расплакаться. Кто угодно, но не он, это не подобает статусу. Он понял, что нужно полагаться только на себя и доверять только себе. Его столько раз предавали, оставляли одного бороться со своими проблемами. Сначала мать, она ушла слишком рано. Затем отец, он перестал видеть в сыне кого-то большего, чем наследника огромной корпорации и фамилии. Они даже разговаривали сугубо о работе. А тогда, в детстве, отцу было важно лишь то, чтоб его наследник везде был первый. И мальчик работал на износ, лишь бы хоть раз услышать похвалу от отца; но после любой победы он слышал лишь: «Этого недостаточно». Через какое-то время лучшая подруга уехала в Америку, не сказав ни слова. Будто испарилась и до сих пор не вернулась обратно. Он пытался разузнать у отца, почему она так внезапно уехала, но тот лишь отмахивался и говорил, что сейчас не до этого. Несмотря на то, что их общий друг кратко рассказал о случившемся, этого всё равно было недостаточно. Но, даже пообщавшись с ней лично, Сейширо не получил ответов на свои вопросы. И вскоре, благодаря изнурительным тренировкам и занятиям, он и вовсе забыл про свою подругу, общаясь с ней исключительно в дни, когда это требовалось — дни рождения и другие праздники.

Вишенкой на торте стало «предательство» лучшего друга. Он оставил Сейширо, поступил в другой университет, и именно он обыграл Акихико в турнире. От воспоминаний о бывшем друге наездник ещё сильнее сжал поводья и стал подгонять жеребца. Теперь лишь своему коню он мог все рассказать, с ним мог поделиться своими чувствами. Тот, кто всегда поддержит: не столько физически, сколько морально. Юкихиро, — самое дорогое, что осталось в его жизни.

Сейширо хотел убежать от всех проблем, от обиды и злости, однако так истязать своего друга не собирался, и через некоторое время сбавил шаг, направляя коня в сторону леса. Как только они оказались в тени — их обдало спасительной прохладой. Тут было куда лучше, чем под лучами палящего солнца. Сейширо не спеша повёл Юкихиро между массивными стволами деревьев. Изредка встречались совсем молоденькие, где-то вдали виднелись ветви с нежно-розовыми цветами, что так прекрасны в это время года. Парень слишком хорошо знал этот лес. В детстве он проводил тут время со своими друзьями, сейчас же просто прятался ото всех и всего.

Обогнув небольшой холм, поросший мхом, что так ярко выделялся на серой земле, усыпанной мириадами иголок и листьев, Сейширо вышел к озеру. Оно было словно сердцем этого леса: практически круглой формы, обрамлённое хвойными деревьями, глубокое и чистое, с прозрачной водой. Этот природный заповедник был выкуплен у правительства. На его месте хотели построить новые особняки, что крайне не понравилось некоторым весьма влиятельным людям. Но как только этот участок стал собственностью — он будто заиграл новыми красками. Отец Сейширо и ещё пара соседей потратили немало средств и времени на то, чтобы облагородить это место. И не зря, ведь оно было поистине волшебно.

Он плавно спустился с лошади, отчего мелкая галька приятно захрустела под отполированными сапогами. Юкихиро же своевольно направился к водоему и заржал от нетерпения утолить свою жажду.

— Ой! — только и смогла произнести девушка, что купалась сейчас неподалёку от места, где вышли Сейширо с Юкихиро. Парень был настолько погружен в свои мысли, что не заметил постороннего, да и никого тут быть не могло. И лишь когда услышал всплеск, он перевел недоумевающий взгляд на незнакомку.

— Это — частная территория. Что вы тут делаете? — сухо бросил Сейширо. Он быстро вернул свой невозмутимый вид. Девушка на время даже выпала из реальности. Но после опомнилась и вышла из воды, попутно выжимая воду из длинных волос.

— Я тут недалеко живу, и, насколько мне не изменяет память, эти владения так же принадлежат и моей семье.

Стоило Сейширо получше ее рассмотреть, как весь мир вдруг исчез, сжался до девичьей фигуры, выходящей из воды. Да, несомненно, это была та самая. Хоть и прошло столько времени, но он ни с кем не перепутает её лазурные глаза. Но вспомнила ли она его? По всей видимости, нет.

Девушка закончила собирать немногочисленные вещи и наконец-то смогла получше разглядеть незнакомца. Она все ещё продолжала выжимать длинные волосы и рассматривать во все глаза Сейширо, но, как только ее взгляд переместился на лошадь — она засияла от счастья. Её улыбка, эти ямочки на щеках. Это точно была она. Девушка бросила свою сумку на гальку и побежала к лошади.

— Юкихиро! Как ты вырос! Какой же ты красивый! — девушка принялась без стеснения гладить довольную лошадь по гриве и морде. А тот и не был против, он с удовольствием подставлялся под руки девушки.

— Значит, коня ты узнала, а меня — нет? Обидно знаешь ли, Саюри.

— Сейширо! Это действительно ты? Прости, я не узнала тебя! — недолго думая, девушка бросилась к ошеломлённому парню на шею и крепко обняла его. Он же, в свою очередь, робко прикоснулся к её спине.

— Здравствуй, Саюри, — парень улыбнулся, чуть сильнее обнимая подругу детства. Подумать только, он улыбался. Это была не ухмылка, не насмешка, а просто тёплая улыбка. Он и забыл, когда в последний раз улыбался.

— Привет-привет! Я хотела зайти к вам в гости после прогулки. Эта дорога так выма-а-тывает, — протянула Саюри и, отойдя от парня, принялась опять поглаживать Юкихиро.

Сейширо был в замешательстве, непонимании, смятении и, наверное, даже смущении. Он стоял совсем рядом и рассматривал ее. Ту, что так внезапно вновь появилась в его жизни. Именно в тот момент, когда он в растерянности, когда он надломлен, появилась та, что ранее наполняла его жизнь радостью. Пусть и было это очень давно. Его голову разрывало от сотен мыслей, а ладони вспотели от волнения. Сейширо не смог противиться и, медленно поднеся руку к ее лицу, убрал за ухо локон мокрых чёрных волос. Саюри невольно улыбнулась и повернулась лицом к парню. Сердце Сейширо предательски отбивало бешеный ритм, словно он пробежал марафон.

— Ты изменилась, — ещё бы, прошло десять лет с того момента, как они в последний раз видели друг друга. Но, несмотря на это, её нрав, задор и эта детская наивность в невероятных глазах никуда не делись. Пусть он и видел её фотографии во времена старшей школы, когда их общий товарищ делился новостями, но сейчас, видя Саюри воочию, он не понимал, что за странные чувства всколыхнулись в нём.

— И ты! Если бы не Юкихиро, я бы тебя не узнала, — девушка взяла руку друга в свои, а после приложила ладошку к ладони Сейширо. — Вот это лапища!

Он всё стоял на месте, пытаясь совладать с теми чувствами, что она вызывала в нём. Последнее её действие и вовсе чуть не выбило у него землю из-под ног. Саюри подошла вплотную к Сейширо и рукой провела невидимую черту от своей макушки до его носа.

— А раньше я была выше, — опять эти ямочки.

Он опять не смог противиться своим желаниям и медленно провёл рукой по её щеке. Саюри стояла настолько близко, что он отчётливо чувствовал её дыхание у себя на шее.

— Пойдём домой! Я хочу поесть и переодеться. Там и поболтаем, — девушка взяла руку друга и медленно отпустила, а после развернулась и пошла за своей сумкой.

Сейчас, когда она не стояла так близко, Сейширо смог себя приструнить и вернуть непроницаемое выражение лица. Ему стало смешно. Он знал, что люди говорят за его спиной. Считают холодным, безразличным, что они говорят с завистью в глазах о его железном самообладании, не подозревая, что скрывается под этой маской. Где оно, это самообладание? И холодность, и безразличие? Сейчас он почувствовал себя обезоруженным.

Он одёрнул полы редингота и откашлялся в кулак. Взяв Юкихиро под уздцы, парень медленно двинулся навстречу Саюри.

— Хочешь прокатиться?

— Конечно! — только он хотел помочь девушке сесть в седло, как Саюри ловко залезла сама и принялась поглаживать коня.

— Сей, твоя одежда намокнет, — Саюри хотела бы отодвинуться подальше, чтобы не доставлять другу неудобства.

— Не страшно, — в подтверждение сказанному он наклонился вперёд, прижимаясь торсом к её спине. Парень нарочно подольше задержался в таком положении, просто наслаждаясь её теплом, но, собрав всё-таки свою волю в кулак, поудобнее перехватил поводья и чуть дёрнул. Конь послушно повернул направо и пошёл в чащу леса. Саюри же держалась за гриву лошади и довольно улыбалась. Давно она не ездила верхом, а ведь раньше они могли часами пропадать в поле или этом лесу.

— Как давно ты приехала? Я мог бы встретить тебя в аэропорту, — он даже удивился тому, как прозвучал вопрос. Отчего-то его голос перешёл на грудной.

— В Киото? Я на Синкансене приехала из Токио. А если ты в целом про Японию, то пару дней назад, — пока они не спеша ехали к дому, Саюри всё рассматривала до боли знакомые деревья и холмы.

— Токио? А что ты делала в Токио?

— Раскладывала вещи и ходила в университет, нужно было уладить некоторые проблемы.

Парень хмыкнул, но после продолжил:

— А почему Токио? Чем Киото плох? Тут всё-таки твой дом, — в который раз Сей удивился, насколько он делал всё непривычно для себя. Он всегда был скуп на слова, разговаривал только по необходимости. Но сейчас же ему хотелось говорить и говорить.

— Ну… — девушка замялась, подумывая, как лучше преподнести столь обширную информацию. И ведь действительно, было много «но». — Для начала, я поступила на медицинский ещё в Америке и хочу продолжить обучение. К тому же, буду учиться вместе со своим братишкой! — от его упоминания Саюри улыбнулась.

— Братом? Это с Рю? — с недовольной миной произнёс парень.

— Ну, конечно, с ним!

— Ясно, — как-то отрешённо прошептал Сейширо. Он не понимал, почему ему стало так обидно, что она будет не рядом с ним. Он чуть наклонился вперёд и вдохнул её аромат. Безусловно, ему нравилось чувствовать её тепло, её запах. Подумать только, стоило ей вновь появиться в его жизни, улыбнуться и обнять, как в прежние времена, как все перевернулось с ног на голову. Сейширо снова мог чувствовать, улыбаться и радоваться.

Всю дорогу она рассказывала о своей жизни в Америке, какие трудности были. А он лишь вскользь бросал сухие фразы и просто наслаждался её заливистым смехом. Сейширо намеренно не торопил коня, чтобы подольше побыть рядом с ней. Но всё когда-нибудь заканчивается. Когда Юкихиро послушно встал подле входа в конюшню, парень спешился и поспешил помочь своей спутнице, которая уже перекинула ногу и ждала, когда Сейширо поможет.

— Лови меня, — с милой улыбкой девушка протянула руки к другу и стала наклоняться вперёд. Она доверяла ему и без промедления спрыгнула с коня.

Сейширо же подхватил её и не торопился отпускать из своих объятий. Он прижимал её невероятное тело к себе и не мог оторвать взгляд. Ещё тогда, в лесу, он заметил, что она не похожа ни на кого другого из его окружения. Её тело заставляло открывать рот от удивления: подтянутое, даже накачанное, рельеф мышц был невероятен. Не каждый парень может похвастаться таким телом. Он привык видеть миниатюрных японок, которые ростом едва доходили до груди Сейширо. Она же рвала все эти шаблоны.

— А ты тяжёлая, — съязвил парень, и опять убрал непослушные локоны, нарочно проводя пальцами по её лицу.

— Это тебе надо подкачаться, бука! — девушка наигранно надула щёки и, передёрнув плечами, освободилась от настойчивых объятий друга.

Парень лишь улыбнулся и пошёл за Саюри — она уже успела пройти в конюшню. Он шёл позади вместе с Юкихиро и смотрел на то, как она дурачится. Саюри вприпрыжку передвигалась между денниками и намеревалась погладить тут каждую лошадь.

Сейширо решил сначала отвести Юкихиро в его денник, а после продолжить наблюдать за этой непоседой. Отворив кованую дверь, Сейширо провёл коня и стал снимать с него уздечку и седло. И когда с делами было покончено, он покинул «комнату» своего друга и запер дверь.

Саюри он нашел в одном из денников. Она обнимала лошадь за морду и, кажется, даже плакала.

— Как же я давно тебя не видела, Ева, — девушка продолжала обнимать и поглаживать лошадь. Потрясающая кобыла — соловый ахалтекинец. Изящная и грациозная. В красоте этим лошадям нет равных. Когда она скакала, создавалось впечатление, что это солнечный луч преломился и мгновенно пронёсся перед глазами. Эта потрясающая кобыла принадлежала Саюри. Едва девушке исполнилось пять, как семья Сейширо подарила ей эту лошадь.

— Я бы не стал лишний раз её тревожить. Она сейчас крайне нервная, — невзначай сказал парень и кивнул головой в сторону, указывая этим жестом на округлившееся брюхо.

— Ух ты! А я и не заметила. Так ты скоро станешь мамой, девочка моя. Я очень рада за тебя.

Решив, что, действительно, не стоит беспокоить лошадь, Саюри ещё раз погладила её по гриве и вышла из денника, не забыв закрыть его.

— Ты говорила, что хочешь есть. Пойдём в дом, я дам указания, чтобы подали обед, — парень оттолкнулся от стены и поравнялся с Саюри.

— Спасибо, но не утруждайся. Я, когда уходила из дома, предупредила, что приду очень голодная. Да и переодеться и причесаться нужно. Лучше ты пойдем к нам, там и поболтаем. Ну пошли-и-и, — протянула Саю и потащила Сейширо за руку к выходу. Он и не сопротивлялся, в который раз отмечая для себя, что ему нравится, когда она прикасается к нему.

— Ты иди, я тебя догоню. Мне нужно принять душ и переодеться.

Всё же обедать после интенсивных скачек под палящим солнцем, да ещё и в одежде для конной прогулки, было неприемлемо для него.

— Хорошо! — девушка тут же ускорила шаг и побежала на выход, а Сейширо всё стоял посреди конюшни и глядел на свою ладонь.

Да, расстояние между соседними особняками было немалым, но бегом получалось куда быстрее. Саюри бежала по такой знакомой дороге, и улыбка не хотела сходить с её лица. Девушка, определённо, была очень рада вернуться домой.

Если дом Сейширо был типичным представителем аристократического дизайна: с вычурной отделкой, огромными белоснежными колоннами, фонтанами и скульптурами в виде тривиальных купидонов и девушек с кувшинами. Кусты и деревья в его саду были идеальной геометрической формы. Начиная от квадратов и ромбов, заканчивая овалами и кругами. Но особняк семьи Ямагути был совсем иным. Отец девушки был человеком, чтившим традиции своей страны, поэтому всё выдержали «от» и «до» в японском стиле: начиная от каменной кладки дорожек и заканчивая черепицей на крыше. Хотя в нём присутствовали и некие современные новшества, например, такие, как стеклянные стены вместо бамбуковых, плотные перегородки и комбинированное освещение.

Потоптавшись у огромных ворот, Саюри подождала, пока они откроются, и как только услышала звук открывающегося затвора — прошмыгнула внутрь. Девушка шла по каменной кладке внутреннего двора и довольно улыбалась, осматривая его. Справа от них был довольно внушительных размеров пруд, а посреди него — беседка, где Саю могла лежать и часами читать книги. Слева же находился сам дом. Каменные дорожки от ворот вели в трёх направлениях: к дому, к пруду и к традиционному саду и саду из камней. Сделав для себя пометку о том, что стоит обязательно заглянуть в любимую беседку чуть позже, Саюри побежала в сторону дома.

Когда раздвижные двери открылись, Саюри встретили горничные и вежливо поклонились, забрав её сумку. Кто-то пошёл выполнять указания сервировать стол на двоих, кто-то — в прачечную, чтобы оставить мокрые вещи хозяйки. А сама Саюри направилась в сторону своей комнаты. Наспех приняв душ, девушка надела «международную униформу юности»: синие джинсы и белую рубашку. На бегу надевая тапочки, Саюри бежала в сторону обеденного зала. Раздвинув сёдзи* с красивым рисунком сакуры, девушка увидела Сейширо. Он сидел за низким столом из красного дерева, что тянулся вдоль всей комнаты, и задумчиво глядел на огромный рисунок на стене. Символ семьи — голубой дракон.

Стены цвета слоновой кости контрастировали с ярким рисунком на стене и с отделкой из всё того же красного дерева. А у дальней стены красовалась небольшая полка с главным сокровищем семьи Ямагути — катанами. По обе стороны от них висели каллиграфические таблички, написанные искусным мастером на рисовой бумаге, говорящие о статусе семьи, провозглашающие её девиз. Отец любил эту комнату и считал её сердцем дома.

Заметив подругу, Сейширо хотел было подняться на ноги, как того требовали нормы приличия, но Саю опередила его и уже плюхнулась на подушку напротив него.

— Как у тебя дела? Ты так мало мне писал. Даже Рю не присылал ваших совместных фотографий. Пыталась найти тебя в соцсетях, но тебя там будто нет, — Саюри всматривалась в черты лица своего друга и невольно восхищалась тем, как он изменился. Неудивительно, что она его не узнала. Больше не было тех милых щёчек, вместо них теперь — острые скулы. С годами его лицо приобрело суровое выражение: волевой подбородок, нахмуренные брови, что почти всегда были сдвинуты к переносице, ровный, острый нос, узкие губы и пронзительный взгляд карих глаз. Ох, а его рост! Раньше Саюри всегда была выше, но сейчас уже прилично не доставала до его макушки. Сейширо возмужал. Сшитый на заказ дорогой костюм-тройка просто идеально сидел на столь роскошном теле, эффектно подчёркивая широкие плечи и узкие бёдра. Хотя, если одеть его в обычные вещи с распродажи, он всё равно выглядел бы потрясающе.

— Ты права, меня там нет. Это бесполезные вещи, которые отвлекают и, так или иначе, способствуют деградации личности.

— Сей, тебе как будто пятьдесят лет. Говоришь, как дряхлый дедушка, живущий в своём тотально идеализированном мире, — с усмешкой произнесла Саю и поудобнее устроилась. Всё же сидеть вразвалочку неприлично.

— Просто не вижу в них смысла.

— Зануда ты!

— Ну, а что касается дел, то постепенно постигаю все тонкости управления нашим бизнесом и активами. А что у тебя?

— Школа была настоящим испытанием, не столько физически, сколько морально. Всё же там совсем другой менталитет. У меня часто даже не было времени позвонить отцу или брату. Уроки, изнурительные тренировки в клубе, много домашней работы — и так по кругу, от зари до зари. В Стэнфорде стало немного проще, но только благодаря баскетболу. Нас часто прикрывали тренеры, давали отгулы и забирали с пар. Ну вот, теперь буду учиться вместе с Рю.

Пока Саюри рассказывала про жизнь в Америке, прислуга принесла блюда и стала выставлять их перед молодой хозяйкой и гостем.

От упоминания Рю парень непроизвольно фыркнул. Акиро Рюноске. Когда-то Сейширо с этим парнем были не разлей вода. С начальной школы учились вместе, потом средняя и старшая. Однако этот «предатель» переехал в Токио и поступил в университет Васэда, который являлся главным соперником Киотского университета, где, собственно, и учится Сейширо. Столько лет они играли в излюбленный вид спорта, в баскетбол, бок о бок, но Рю предпочел другую команду. Лишившись своего партнёра по игре, Сейширо в первый раз в жизни проиграл. До сих пор его душила обида за проигрыш. И именно в этот переломный момент Саюри вновь появилась в его жизни, сметая все на своем пути, обнажая его естество и сущность.

— Вы что, поругались? — она не пропустила недовольный жест со стороны Сейширо. Девушка перестала есть и, склонив голову набок, стала наблюдать за своим другом.

— Нет. Просто больше не общаемся.

— Это почему? — Саюри была удивлена. Ведь раньше они всегда были вместе, да и Рю сам рассказывал, как им было весело в старшей школе.

— Долгая история. Спроси лучше у него, — Сей опустил взор и принялся есть. Ему крайне не хотелось сейчас поднимать эту тему.

— Что-то ты темнишь… Ну ладно, выпытаю все у Рю… — девушка бросила недоверчивый взгляд на друга, но после тоже стала есть.

Они ели в полной тишине, каждый думал о своём. Саюри вспоминала о жизни, проведённой в этом доме, о всех тех приятных моментах, до тех пор, пока ей не пришлось уехать. А что до Сейширо — он наблюдал за ней и пытался разобраться в тех чувствах, которые появились вместе с возвращением Саюри. Акихико смотрел и не мог оторвать взгляда от того, как изящно она ест, как каждый ее жест, движение наполнены природной грацией.

Тишину прервал звук открывающихся сёдзи. Саюри и Сейширо рефлекторно повернули головы на источник звука. И, как только увидели в дверях хозяина дома, поспешили встать со своих мест.