Реджина

Жарко. Очень жарко. Я хотела проснуться и не могла. Кошмары один страшнее другого тянули меня в глубину отчаяния, казались настолько реальными, что я чувствовала, что плачу, даже когда спала. Во сне мачеха злобно насмехалась, «жених» тянул заскорузлые узловатые пальцы ко мне, отец восставал из могилы и качал головой… И никому не было никакого дела до моих чувств и желаний. А еще меня сжигал жар, изнутри и снаружи. Словно кокон, он окутывал меня с ног до головы, мешая дышать и заставляя обливаться потом. Я хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, но это не помогало — я задыхалась. Иногда я чувствовала облегчение, но оно было так мимолетно, что казалось галлюцинацией.

А еще дико хотелось пить, в горле пересохло, но даже в краткие минуты, когда я приходила в себя, не было сил попросить воды. И пока я силилась открыть рот и произнести хоть слово, снова впадала в беспамятство и погружалась в очередной кошмар.

Сколько времени прошло, я не могла понять. Но однажды я проснулась и поняла, что все закончилось. Чувствовала себя новорожденным котенком — такая слабость была во всем теле. Постель подо мной была влажной. Кстати, а откуда она взялась? Я точно помню, что заснула в лесу, на морозе, а потом… Смутное ощущение горячей кожи под щекой. Что это было? И главное — когда?

Я с трудом разлепила веки. Ресницы словно слиплись в сосульки. Вероятно, так оно и было, от пота, что заливал мое лицо. Я вся была потной, ощущала себя дико грязной. Хотелось пить, есть и в ванну. Даже не знаю, чего больше.

Сил осмотреться не было. Хватило только на одно слово «пить», произнеся которое полушепотом-полухрипом, вновь откинулась на подушку и закрыла глаза.

— Проснулась? — раздался незнакомый женский голос над ухом. — Вот, попей.

Моих губ коснулось что-то твердое, и я поняла, что это край чашки. С наслаждением сделала глоток и закашлялась.

— Тихонько, не торопись.

Чья-то рука приподняла меня за спину, помогая сделать еще пару глотков. Полегчало. Вроде уже и не так жарко.

— Что со мной? — Я снова разлепила веки и увидела склонившееся надо мной лицо старой — даже скорее древней — женщины. Сплошь покрытое морщинами, темное, обветренное, оно казалось вырезанным из крепкого дерева.

— Ты замерзла и заболела, у тебя был жар.

Да, жар я помнила. А вот болезнь… Видимо, поэтому теперь такая слабость.

— Сколь… сколько? — прохрипела я. Голос еще не слушался, отказывался повиноваться.

— Больше недели, — ответила старуха и отвернулась к огню. Только сейчас я заметила и небольшой очаг, и пучки трав, развешанных у потолка. Вспомнила вкус того, что мне дали выпить — настой, придающий силы. Лекарка — вот она кто. Но откуда? Кто такая? В наших краях я не слышала ни о каких врачевателях, кроме нашей семьи. Как далеко я забрела?

— Как я здесь оказалась? И кстати — где я?

С трудом привстав, оперлась на локти и огляделась: помещение небольшое, кровать, на которой я лежала, топчан у очага (видимо, на нем ночевала старуха все эти дни, стол с парой стульев, грубая посуда и травы, травы везде. Я заметила в углу кучку одежды, признала в ней свою и подняла укрывавшее меня одеяло. Как и думала, на мне ничего не было.

— Тебя принес Джар, — пожала плечами старуха.

— Кто он такой? — Во мне проснулось любопытство. Смутные воспоминания об обнаженном теле, к которому меня прижимали, заставили кровь прилить к щекам.

— Он наш альфа.

Альфа? Румянец тут же схлынул со щек, а меня бросило в дрожь. Оборотни? Я что, в их деревне? Но как же… Наверное, он не понял, что я ведьма, значит, надо об этом помалкивать, а то неизвестно, что будет, если альфа узнает, что приютил ведьму. Нужно вести себя как ни в чем не бывало, окрепнуть и сбежать при первом удобном случае.

— Ясно, — как можно безразличнее сказала я. Старуха внимательно посмотрела на меня, но ничего не сказала, взяла чашку и протянула мне. Я с благодарностью ее приняла и отпила еще. Напиток горячей волной прокатился по телу, вызвав мурашек, что разогнали кровь по телу. Слабость стала отступать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, спасибо, — ответила и уставилась в чашку. В ней плавали мелкие кусочки трав, пар, поднимавшийся от поверхности, приятно щекотал ноздри, а нагревшаяся глина дарила тепло пальцам. Я не соврала — мне и правда было лучше. Будто пружина внутри, которая до этого сжималась, вдруг исчезла. Стало легко и спокойно.

Внезапно потянуло в сон. Подумала, что это ненормально — я ведь только проснулась. А потом до меня дошло — в настое была трава, отвар которой служит снотворным. Старуха хотела меня усыпить. Но зачем?

Мысли путались, сон все сильнее овладевал мной, сил бороться уже не было. Я не заметила, как уснула. На этот раз мне не снилось ничего. Я словно провалилась в облако, где нельзя было ни слышать, ни видеть, ни ощущать. Но мне это помогло — я по-настоящему выспалась.

Проснувшись, услышала тихие голоса и решила пока не открывать глаза. Прислушалась — говорили явно обо мне. Уже знакомый голос старухи смешивался с глубоким грудным мужским голосом, от которого волоски на теле вставали дыбом. Но не от страха, отнюдь. Это было что-то другое.

— И что ты намерен с ней делать? — вопрошала старуха.

— Не знаю, Лейла. Для начала поставить на ноги, а там разберемся. Надо узнать, кто она и откуда, что делала ночью в глухом лесу. — В голосе мужчины явно слышалось недоверие. — Сомневаюсь, что она случайно оказалась рядом с нашим поселком. Вот что в бурю случайно попала — вполне верится. А остальное...

— Не похожа она на шпионку.

— Ну да, скажи это Крису. Это он все о шпионах твердит.

Старуха вздохнула, и голоса умолкли. Стало не по себе. За кого они меня принимают? Я никакая не шпионка. Я просто глупая девушка, которая сбежала из дома от ненавистного брака. И вообще, можете не беспокоится, я вас скоро покину, как только наберусь сил.

И тут голову пронзила мысль: если я уйду, они так и будут считать меня не пойми кем. Почему это меня волновало — понятия не имею. Казалось бы, мне должно быть все равно, что обо мне думают чужие люди. И уж тем более оборотни. Но мне не было все равно. Хотелось как-то оправдаться. Но как, я пока не знала. Открывать о себе правду тоже было опасно. Кто знает, что сделают волки-оборотни с ведьмой, пусть даже и не инициированной и не имеющей сил, ведь они нас ненавидят долгие века. Придется говорить полуправду, и то если спросят. А если не спросят, так и вовсе промолчу от греха подальше.

Услышала шаги рядом с собой и сделала вид, что только что проснулась. Почувствовала, как кто-то взял меня за руку — чужая ладонь была обжигающей, словно кипяток. Ну да, оборотни горячие, это я знала из старых сказок, но не думала, что настолько. Понятно теперь, почему я почувствовала жар тела даже сквозь одежду, когда меня сюда несли.

— Здравствуй, — обратился ко мне мужчина, до этого разговаривавший со старухой, посмотрел на меня, и я утонула в темных, настороженных озерах глаз. Они словно гипнотизировали меня, лишали воли. — Как тебя зовут?

— Джина, — ответила я. Нет смысла скрывать свое имя, оно вполне обычное.

— Откуда ты?

А вот это уже вопрос с подвохом. Я чувствовала, что на меня воздействует какая-то сила, заставлявшая говорить правду, но я могла ей сопротивляться. Чуть-чуть, но могла.

— Из Героны, — соврала, с трудом произнеся название городка в противоположной от родного селения стороне.

— Что ты делала ночью в лесу?

— Я шла навестить заболевшую родственницу, которая живет неподалеку, но заблудилась и не смогла найти дорогу. А потом началась буря, и я окончательно заплутала.

С каждым словом ложь давалась мне все легче. Но особо распространяться тоже не стоило, чем больше вранья — тем выше шанс проколоться.

Мужчина пристально посмотрел мне в глаза и кивнул, видимо, удовлетворившись ответом.

— Выздоравливай, набирайся сил. А когда восстановишься, мы проводим тебя туда, куда захочешь.

— Спасибо.

Мужчина попрощался со старухой и вышел за дверь, а я закрыла глаза. Ложь отняла все силы, организму требовалась подпитка в виде еды. Но сначала надо умыться.

Джаред

— Ты окончательно сошел с ума!

Крис стоял передо мной и возмущенно смотрел. Он единственный, кому я позволял оспаривать мои решения — все равно по итогу он всегда соглашался, ведь я альфа, неподчинение означало изгнание из стаи. А Крису некуда идти.

— Ну не могу я просто выгнать невинную девушку в лес и забыть об этом.

— Невинную? А если она шпионка? Ты не думал, что ее могли подослать?

— Кто? И зачем? Я поговорил с ней, не похоже, что она специально к нам пришла. Да и нет у нас тут врагов.

— Это ты так думаешь, — фыркнул Крис. — Если есть ведьмы, значит, есть и враги. А ведьмы тут точно есть. И маги. — Он поморщился и сплюнул. — Видел большой замок на горе? — Дождавшись моего кивка, продолжил: — Там какой-то лорд живет, говорят, очень сильный маг. А еще ходят сплетни, что жениться собирается в скором времени, значит, дети будут, а это нам лишние проблемы. Зря мы из Кариена ушли. Там хоть все знакомо было…

— Не начинай, — прервал я его и положил руку на плечо. — Обустроимся и здесь, все будет хорошо. Мы в селение ходить не будем, найдем другое, будем там закупать все необходимое. Нас никто не найдет.

— У меня дурное предчувствие, Джар, в отношении той девки. — Он кивнул на дом знахарки. — Думаю, нашли мы проблем на свою голову.

Предчувствия Криса никогда не обманывали, чутье у него было самое сильное из всей стаи, и я тоже привык ему доверять. А потому нахмурился, думая, что делать дальше.

— Ладно, дадим ей время оправиться, а потом я лично провожу ее в деревню или куда она там хочет. Я ей уже об этом сказал.

Крис кивнул и быстро ретировался, а я задумчиво уставился на дверь знахарского домика. Когда говорил с ней, что-то показалось мне странным, но что — не смог понять. Может, она и правда шпионка, как говорит Крис? Да нет, бред какой-то. Слишком она…

Я задумался, не зная, какое слово подобрать. Невинная? Хрупкая? Слабая? Все это вместе и что-то еще. И это «что-то» не давало мне покоя. Решительно шагнул к временному пристанищу нашей гостьи и открыл дверь.

Меня с порога окутал аромат трав, более сильный, чем обычно. А потом в нос ударила струя пара, и я закашлялся. Что тут, черт возьми, происходит?

Сделав шаг вперед, вдруг замер на месте. Такого зрелища я точно не ожидал. Посреди комнатушки стояла огромная лохань, от которой поднимался пар, на поверхности плавали травы, через которые просвечивали молочно-белые округлости той, которая еще несколько часов назад казалась нескладным, угловатым подростком. Волосы из-за воды приобрели темный, густой оттенок, они свисали с края лохани до самого пола. Я стоял немного сбоку и не мог оторвать глаз от зрелища.

Девушка, судя по всему, спала. Ее не разбудил даже мой кашель, и я подошел поближе. Не смог удержаться и провел по мокрой пряди. Та на ощупь напоминала шелк, струящийся сквозь пальцы. Как шкура волка. Вот только рыжих волков я никогда не видел. Интересно, как бы она выглядела в волчьей ипостаси?

Тряхнул головой, отогнав от себя эту мысль. Девушка не оборотень, никакой звериной ипостаси у нее нет и не будет. А вот кто она на самом деле, не мешало бы узнать. И хотя я был уверен, что она сказала правду — под воздействием ауры волка нельзя солгать, — но всю ли правду?

Внезапно Джина — так вроде ее зовут? — открыла глаза, а потом взвизгнула и вскочила. Волосы облепили ее тело, как вторая кожа, — красное на белом, красиво, — а затем, поняв, как выглядит, плюхнулась обратно, окатив меня водой с ног до головы.

— Простите, я не хотела, — пролепетала она, прижимая колени к груди и укутываясь волосами. — Вы меня напугали.

От мокрой одежды стало некомфортно, и я тут же ее стянул, отчего Джина зажмурилась и отвернулась, а я ухмыльнулся. Точно невинная дева, смущается обнаженного мужского тела. Ну что ж, это мне на руку. Можно использовать как способ воздействия.

— Простите меня, Джина, не хотел вас напугать. И смутить тоже.

Я подошел вплотную к лохани и вновь провел по волосам. Она дернулась, но не повернулась. Лишь сглотнула громко и напряглась.

— Вам нужна помощь? — вкрадчиво спросил и принялся буравить взглядом ее затылок.

— Н-нет, спасибо, справлюсь.

Я усмехнулся.

— Хорошо. Я вообще-то пришел сказать, что можете оставаться у нас, сколько захотите. Никто вас не обидит. Если, конечно, вы не станете нам лгать. Мы очень не любим, когда нас обманывают. Последствия бывают самые неприятные.

Она снова вздрогнула и повернулась.

— Я и не собиралась вам врать.

В глубине ее глаз я увидел страх. Но боялась она не меня — это я знал точно. Было что-то, чего она страшилась больше, чем обещанных мной последствий за вранье. И это меня настораживало и интересовало одновременно.

— Если решите сказать правду, — я многозначительно посмотрел на нее, давая понять, что знаю о ее лжи, — найдите меня. И я постараюсь вам помочь.

— Помочь? — усмехнулась она. — А вы всем попавшим в беду девушкам помогаете? Или я одна такая особенная?

Она храбрилась, но от оборотня правду не скроешь. Даже в человеческом облике мы чувствуем эмоции, у каждой свой запах, цвет, вкус. И сейчас в воздухе висел тяжелый аромат страха. Я втянул его носом тихонько, чтобы она не заметила, и покатал его на языке, пробуя на вкус. Терпкий, сладкий… новый, с незнакомыми оттенками. Это было приятно. Каждый волк видел эмоции по-своему, но у Альфы всегда расширенное восприятие, краски более яркие, оттенков больше. Вот и сейчас страх Джины был для меня окрашен в ярко-синий.

На пару секунд я позволил себе раствориться в чужих эмоциях, а потом резко заставил себя вернуться в реальность, отгоняя туман перед глазами.

— Кто знает, — ответил я на ее последний вопрос, — кто знает. Найдите меня, Джина, — с нажимом повторил и вышел. Нужно было разобраться кое с чем. И это я мог сделать только наедине.

Реджина

Стоило мне закрыть глаза и окунуться в расслабляющий отвар восстанавливающей ванны, как снова провалилась в сон, словно до этого не спала и только сейчас очутилась в полной безопасности и смогла наконец отдохнуть.

Но жизни нельзя доверять, она подставляет подножки неожиданно. Вот и я, услышав тяжелое дыхание, открыла глаза и с удивлением обнаружила Джареда совсем рядом. Даже показалось, что он прикасался к моим влажным волосам, перекинутым через край, но старался делать это незаметно. Я подскочила в лохани, испугавшись нежданного гостя. И зря. Представ перед мужчиной раздетой в первый раз в жизни, ощутила такое смущение, что окативший волной стыд тут же заставил спрятаться под толщей воды. Только заметила, как глаза Джареда странно вспыхнули желтым, когда он впился в меня взглядом, осматривая с головы до ног, словно его обуяло нечто магическое. Но стоило мне спрятаться и окатить его водой из лохани, как оборотень, ошарашенный неожиданным принятием ванны, хмыкнул, а затем стянул с себя мокрую одежду, словно быть обнаженным для него было самым естественным на свете. Вероятно, сказывалась звериная сущность.

Сначала я не открывала глаза, чтобы не показать возникшего интереса, но после, когда Джаред стал намекать, что обманываю его, не сдержалась, оглянулась и снова попала под чары обворожительного взгляда.

Я мало что знала об оборотнях, их обычаях и традициях, только среди ведьм ходило поверье, что обладают они мощной силой, а еще умением влиять на людей. Вот и сейчас мне казалось, что его обаяние манит к себе, заставляет, вынуждает открыть правду, кто я такая и кем являюсь. Я старалась перестать пялиться на него, разглядывать мускулистое тело, поросль, что начиналась на груди и заканчивалась внизу, куда мой взгляд нет-нет да и возвращался нревольно. Мужчина был не просто силен, его мощь впечатляла, словно каждый миллиметр поджарого тела был создан, чтобы воевать, защищать и драться. Он говорил так мягко, так вкрадчиво, но в то же время так властно, что я не выдержала, нагрубила, только чтобы он ушел. Стоило Джареду покинуть уютный домик знахарки, как из него словно солнышко вышло, словно холодом повеяло со всех щелей, и я тут же замерзла в быстро остывшей ванной, с Джаредом будто ушло и все тепло жилища.

Много позже, когда я прибралась в комнате и убрала с пола то, что разлилось, услышала шаркающие шаги, следом отворилась дверь, и вошла знахарка.

— Джина, деточка, — произнесла она, от нее пахло травами, за спиной была целая мешковина, набитая различными растениями и цветами, в корзинке лежали грибы. Она сгрудила принесенное в углу на лавке, тяжело вздохнула и облокотилась о стену. — Помоги мне сложить это. — Морщинистая рука показала на принесенное.

Я удивилась.

— Откуда это, ведь сейчас зима, сугробы лежат?

Старуха ухмыльнулась.

— Погреб у меня есть неподалеку, магией заговоренный. Я весной, летом и осенью все нужное собираю и туда складываю, оно хранится в холоде и остается свежим, будто только собранное. А по мере необходимости достаю, вот как сейчас. Так что, поможешь?

— Конечно, с радостью, — отозвалась я. Связала травки в пучки и повесила их на крючки над потолком, проверила сухие сборы, сложила сухостои в мешочки поменьше, кое-что по памяти смешала, ориентируясь на то, какие травы сложены вместе, их отложила отдельно.

— Травница? — констатировала очевидный факт знахарка, тихо наблюдая за мной все это время, а я тут же почувствовала, как щеки заливает краска. Ну какая из меня врушка, если меня так легко раскусить. Однако быть травницей не опасно, значит это можно сделать легендой. Врать легче, если перемешать правду и вымысел.

— Я маме часто помогала, она была лекаркой, а я только что-то помню из детства, — приоткрыла часть правды о себе.

— А где она сейчас? — продолжила расспрос старушка, но мне хотелось прекратить разговоры, что бередили раны.

— В сырой земле, как и отец, — сказала будто отрезала. Хоть и много лет прошло, а чувства резали, словно вчера все случилось. Слеза против воли скатилась по щеке, и я утерла ее.

— Ну-ну, — потрепала меня по плечу знахарка, — не переживай, пойдем поедим, а травам я тебя обучу, коли захочешь. Кстати, меня Лейлой зовут.

Я лишь кивнула, не говоря, что уже знаю. Не хотелось признаваться, что подслушала ее разговор с Джаредом.

Знахарка, словно и не было в ней усталости, бодро подскочила с лавки, ловко открыла печь и достала оттуда кашу, из холодного погреба вяленое мясо, отрезала душистую краюху хлеба, и мы уселись за массивный дубовый стол возле окошка.

— Как вкусно! — восхитилась я простой, сытной еде. Мачеха ограничивала меня во вкусностях, все время оставляя то без обеда, то без ужина, поскольку, как она утверждала, мужчинам нравятся худышки с прозрачной кожей, чтобы солнечные лучи даже не касались тела.

— Это еще что, вот в нашей деревне, откуда мы бежали, были такие деликатесы, — знахарка закатила глаза, — ягоды пересыпанные сахаром, а какой здоровенный погреб! Собирала я грибочки разные, каких только в том лесу только не водилось! — поделилась Лейла, запустив ложку в кашу, в которой плавали кусочки расплавленного масла.

— Оборотни бежали? — удивилась я.

Она перестала жевать, прищурилась, рассматривая во мне что-то свое и, поразмыслив, решила все же продолжить:

— Да, деточка, бежали…

Оборотни сильны как никто на свете, а тут целая стая! И им пришлось бежать? Но почему? Последний вопрос высказала вслух и вздрогнула от ответа:

— Ведьмы! — Знахарка стукнула по столу деревянной ложкой и зло поджала старческие губы. — Дьявольские отродья питаются кровью оборотней, и щенков наших всех возрастов любят использовать в снадобьях молодости и жизненной силы, оттого и живут дольше положенного, да так, словно возраст не берет ни волос, ни кожи! Темная магия требует высокую плату!

— Это отвратительно! — воскликнула я, сжавшись на стуле. Как представила мачеху, что убивает маленького волчонка или молодого парня, чтобы продлить свои дни, аж дрожь пробрала. — Как можно?!

— Да, деточка, ведьмы злые, грязные сущности, они ломают жизнь простых смертных! Кто им способен противостоять, особенно когда враг невидимый: заговор или сглаз наведенный? Поэтому и селятся оборотни подальше от людей, что часто благоволят магам! Люди ведь такие, для них ничего не стоит то порчу на соседку наслать из-за зависти, то мужика из семьи увести. Как бы то ни было, но князья знают: стоит магу какому-нибудь распоясаться, бегут к нам, спешат, чтобы выручили их, спасли! — Тут Лейла, заметив, что мне после ее рассказов кусок в горло больше не лез, начала собирать со стола.

— Не свезло нам на старом месте, — продолжила она чуть позже, разливая горячий чай по кружкам, — Пролезла гадюка к нам близко, подползла. Женила ведьма на себе князя местного, и тот пошел жечь наш лес, травить воду. Вот и пришлось сняться с места, бежать, чтобы спасти детишек. Спасибо Джареду, если бы не он, погибли бы все. — Знахарка вздохнула.

После рассказа стало стыдно и еще более опасно называться ведьмой, но ведь не все они злые. Мама, например, не была такая, она всегда помогала людям, лечила их. Но когда в наш с папой дом вошла мачеха, я на собственной шкуре впервые столкнулась со злом. Она морила нас голодом, заставляла отца поднять цены. У нас раньше столько людей во дворе толпилось, а она всех поганой метлой разогнала. Видя это, отец стал угасать с каждым днем, и до трех лет не прошло с их совместного жилья, как ушел он вслед за матерью.

Столько ненависти у оборотней к ведьмам, и все оправдано. Вряд ли они станут разбираться, что я никогда магией не занималась и вообще сил в себе не чувствую. Надо поскорее встать на ноги и покинуть селение оборотней. Только вот каким образом все это реализовать, пока не знала: ни денег, ни дома, ни цели в жизни.

— Вечером пойдем в лес! — улыбнулась знахарка. — Покажу тебе, как находить редкие корешки травки болотной, студеную хворь за раз из деток выводит. А после отправимся в деревню да продадим людям! Я тебя научу этому, с такими знаниями ты точно не пропадешь!

Казалось, она услышала мои мысли. Вот как можно насобирать денег, чтобы накопить в дорогу. А там, глядишь, и домик можно купить где-нибудь подальше, и огородик с травами разбить, мачеха никогда меня не найдет! Однако мучил один вопрос, который я не преминула задать.

— Как же мы эти редкие корешки искать-то будем под сугробами?

— А я тебе секрет один раскрою, все увидишь.

Я в нетерпении ожидала, когда солнце спрячется за горизонт. Потом Лейла наказала мне надеть плащ и накинуть капюшон, выдала плетеную корзинку, и мы вышли из ее домика.

Селение оборотней было домов на двадцать. Добротные свежие срубы, ворот и оград нет. Оборотни не прятались от соседей, в некоторых домах и вовсе двери были открыты настежь. Вдоль дорожки, вытоптанной прямо в лес, висели факелы да выделанные шкуры, которые жители готовили к продаже. Соболиные меха, меха лисиц да куниц переливались в лунном свете, отливали серебром, черным золотом, и каждый волосок сверкал, словно обсыпанный бриллиантовой пылью. Так вот откуда эти красивые меха на рынках берутся!

— Ну, чего ты встала? — оглянулась Лейла. Увидев, что я смотрю на шкуры, усмехнулась. — Сила луны дает мехам особую красоту. Оборотни умеют их обычного меха делать лунный. Видела такой, да?

Я кивнула и подняла голову к нету, завороженно уставившись на луну, что открыла миру половину бока. Казалось, она еще совсем недавно звала и манила меня во сне, теперь же хитрая улыбка зависла в небе, словно хихикала, потешаясь над ведьмой, попавшей к оборотням.

Я отвернулась от светила и поторопилась за старушкой, уже скрывшейся в лесной чаще.

Джаред

Я посмотрел на половинку луны, прислушался к ее музыке. Оборотни служат ей и ее подругам — звездам. Но не только оборотни ее верные слуги, выслужиться перед вечной спутницей стремились и темные силы, что чувствовались в воздухе. Они тянули, заставляли волков пуститься по их следу. Картинки прошлого против воли вставали перед внутренним взором, мучая, причиняя боль, вынуждая вспоминать.

***

«Чувствую!» — сказал Крис, но я уже чувствовал и сам синий запах страха, смешанный с кровью. Мы выскочили на поляну, залитую прозрачным лунным светом, но опоздали, неоправданно опоздали. Та, кого мы подпустили слишком близко, напала неожиданно. Ведьме, что столетиями жила в лесу, потребовалась наша кровь, и она вышла к людям, стала заманивать их в свои сети и, наконец, поймала в когти местного князя. А там одна за другой напасти стали обрушиваться на деревню. То вырубку леса устроят крестьяне, то обвинят в поджоге урожая, то в нападении на скот. Но самое страшное — пропало несколько щенков, и я знал, что родители их больше никогда не увидят...

***

С той ужасной ночи я дал себе обещание, что каждый волчонок в стае будет защищен, поэтому вместе с бетами стал обучать молодняк. Не только охотиться за дичью, добывать себе пропитание, но и защищать территорию, выслеживать врага, чувствовать чужой запах и находить кровавые отпечатки, ощущать магию в воздухе и использовать силу луны.

Крис и несколько бет играли за темную сторону луны, имитировали ведьм и их прихвостней, сбивали со следа, по которому молодняк должен был обнаружить логово, которое я предварительно выбрал. За гнильником, возле болот, у самой кромки топей, был спрятан малыш из нашей деревни. Не угадаешь, где именно, настолько тонкий запах. Но только по этому следу и можно пройти. А собьешься, так и провалишься в зловонную жижу. Опасно, да, но я страховал волчат.

«Чувствую!» — воскликнул Чарли и рванул вперед, взметая лапами снежную пыль.

«Стой! Подожди нас!» — постаралась вразумить брата Акура, молоденькая белая волчица. Она всегда была осторожна, в отличие от горячих собратьев. Она поторопилась за Чарли и взвизгнула, когда задела валежник, споткнулась и неловко завалилась в сугроб, сбивая нескольких других волков, шедших следом. Акура виновато оглянулась на меня, казалось только она одна и замечала вожака, словно кровью чувствовала мой жар издалека.

«Чарли, подожди нас!»

Бурый Вельсон не обратил внимания, что Акура подвернула лапу и не могла некоторое время встать. Он с другими братьями уже рванул по следу, перепрыгивая белую волчицу. Молодая стая жаждала победы.

«Ты в порядке?» — спросил волчицу. Я не показывал остальным, что присутствую при их охоте, и Акура мысленно улыбнулась, явно радуясь собственной чувствительности. Ведь угадала, что я рядом. Я знал, это для нее много значило, отличало ее от остальных, девушка верила в судьбу и в то, что шепчет ей луна.

«Да», — так же тихо и коротко ответила она и тут же она встряхнулась, поднялась на лапы, поврежденное сухожилие уже срослось, не оставив и следа. Девушка явно почувствовала неладное, вот почему она никогда не торопилась. В воздухе разлилось приторным явное присутствие магии. Про себя костеря парней за бурный нрав и непокорность, на что я улыбнулся, она сорвалась на бег, только чтобы успеть до того, как дураки попадут в ловушку, расставленную бетами.

Я только вздохнул про себя: не успеет, не сможет опередить то, что уже мчится наперерез группе, которую возглавил Чарли. Их настигли как раз в середине топей, еле прикрытых снегом, где по тонкой дороже не разойтись, а следовать безопасно можно было только след в след. Не удержишься — и сугроб, казавшийся обычным, вмиг ухнет вниз, в болотную жижу, засасывая. Первым Крис набросился Чарли, вцепившись тому в загривок, выволок на небольшую полянку, где и начал нещадно трепать. Я против жестокости, которую часто проявлял мой бета, но лучше так, лучше самим латать собственных волчат, нежели хоронить их обглоданные врагами кости. В это время не ожидавший нападения посредине болота молодняк сгрудился, потеряв ориентир, и три волчонка попали в ряску. Снег моментально расступился, болото раскинуло лапы и тут же начало засасывать трепыхавшуюся добычу. Другие попятились, старательно избегая столкновения с бетой, что уже расправился с Чарли и решительно вступил на тропу, как вдруг на них накинулись те, кто сидел в засаде. Именно их запах должна была почувствовать белая волчица, поскольку обмазаны они были магическим эликсиром наподобие тех, какими пользуются маги.

«Попались!» — крикнули мои беты и напали на пятившихся волчат.

Я только чертыхнулся про себя, замечая, что даже при таком раскладе стае тяжело придется: три беты против группы волков могли выиграть только неожиданностью и благодаря неопытности молодых. Однако их многому еще необходимо научить до того, как они столкнутся с реальными проблемами, а это рано или поздно случится.

Акура налетела на одного из бет сверху, вгрызаясь в загривок, и волчонок, которого до этого повалили на землю, получил фору.

«Молодцы!» — похвалил я и отметил хитрость белой волчицы. Теперь они втроем отбивались от двух бет,

Пока все заняты схваткой, нужно срочно помочь тем, кто попал в лапы вонючего болота. Обернулся в человека — так сподручнее, — выломал несколько деревцев, росших по самому краю болота, и кинул волкам. Они уже начинали паниковать, нужно их успокоить, иначе тяжело придется.

«Спокойно!» — приказал жестко, чтобы оборотни не поддавались панике. Они стали захлебываться черной жижей и не могли ясно мыслить, подвергшись дурным мыслям о смерти.

«Оборачивайтесь и хватайтесь за палки! Каждого вытащу!»

Я вцепился в того, кому приходилось тяжелее всего.

Когда достал последнего, схватка давно закончилась, и теперь на опушке, в самой середине болота, лежали подростки. От обнаженных тел валил пар, а сами они буквально сжимались в комок, но не от холода — холод нам не страшен, — а от смущения. Все-таки среди них была девушка, хоть и в обличии волка. Именно поэтому, стоило им отдышаться, как они снова перекинулись.

«Щенки молочные! — выговаривал Крис. — Нельзя без разведки нападать! Вы все трупы!»

Чарли опустил голову. Только он и я находились в человеческой форме. В крови, весь растрепанный, парень винил в провале себя и был полностью прав. Тем временем Крис накинулся на Акуру:

«Ты видела, что они обречены и вступила в бой! Чем ты думала? При таком раскладе надо было звать на помощь Альфу, а не заниматься самодеятельностью!»

«А если бы рядом не было альфы?» — Она вскинула голову, зло блеснув желтыми глазами. Крис рыкнул в ответ на неповиновение и прикусил ее за шею, не больно, просто чтобы показать девушке, где ее место.

«Довольно!» — прервал я браваду беты и присел рядом с Чарли.

— Вам всем необходимо держаться вместе, словно ты, Чарли, левая лапа, а ты, Акура, — правая! — произнес уже вслух. — Ваша сестра подвернула лапу, одно это уже должно было вас остановить! Первая ошибка, которую вы совершили, — бросили свою подругу! — Я не обвинял, не стыдил просто констатировал ошибки. Мало надеялся на заучивание, на разговоры и байки, их рассказывать можно часами. Все истории стираются из памяти рано или поздно, и только жесткие уроки и полученные в результате шрамы останутся навсегда, станут необходимым навыком. К этому я стремился, к слаженной работе, привычке к пинкам и тычкам, получаемым в сражениях и схватках, поэтому не разделял манеру Криса кричать на молодняк. Они и так поняли все.

«Их надо наказать!» — не унимался разозленный Крис. Боль в его глазах отразилась в моем сердце, ведь тогда, на поляне, залитой таким же лунным светом и кровью, лежал его маленький брат. Эта утрата невосполнима, поэтому, понимая его обеспокоенность, признал:

— Обработать нападение! Каждому — по сотне раз!

В голове вспыхнули образы прошлого и будущего, но лишь на мгновение, так как они тут же были смыты грозным рыком беты, и вскоре на поляне, залитой лунным светом, никого не осталось, кроме Криса и меня. Бета обернулся человеком и сел рядом, посматривая на желтый диск.

— Ты как? — спросил я его.

— Нормально.

Крис вскинул голову и завыл, я повторил, и дальше зов оборотней продолжался до самой деревеньки и там же отозвался голосами наших учеников.

— Все спокойно, все на месте, — для себя вслух повторил Крис, и я молча улыбнулся. И все же что-то не давало покоя. Некоторое время, с того момента, как я стал вытаскивать волчат из трясины, ощущал на себе странный взгляд. Не опасный, но тревожащий. Оглядывался, но никого не видел. Хотел было проверить сразу, как ощутил его, но времени разбираться не было — волчата нуждались в моей помощи. А когда они разбрелись, взгляд исчез. Я мог бы обернуться волком и пойти по следу, но зверь внутри чувствовал, что сейчас этого делать не стоит, и я подчинился.