Средняя школа никогда не была примером идеального воспитания детей. Какой бы уровень дохода не был у семьи, в какую бы престижную школу не отдавали детей, это всего лишь дети. Дети богатых или бедных родителей. Чем богаче школа, тем сильнее преподаватели закрывают свои глаза на происходящее. Тем сильнее родители открывают грязные рты своему чаду.

— Заткните её, кто-нибудь! —Кричала рыжеволосая девушка, прокручивая плойку для волос в руках. — У меня болит голова.

— Прости, детка,— извинялся голубоглазый парень с темными волосами, прижав к себе девушку за бедра, сжимая руками талию.

— Дерек, — улыбнулась рыжеволосая, поцеловав мужчину, рассмеявшись в конце. — Ты задержался. А я ненавижу, когда мое время тратят впустую.

— Наша игрушка никак не хотела выходить, — Дерек указал рукой на рыдающую школьницу, их одноклассницу. — Заперлась в женском туалете.

— Пришлось сломать двери? — Влезла в диалог еще одна особь, что жевала черные лакричные палочки. Её жевание отдавалось чавканьем, но при этом никого не раздражало. Черные густые волосы по плечи, лисий разрез глаз, невысокий рост, из-за чего постоянно была на каблуках.

— Тратить силы? За кого ты нас принимаешь? — Вопросительно изогнул брови парень, что держал за руку "игрушку".

— Уборщица отдала нам ключи, как только услышала фамилию отца, — сообщил Дерек. — И тогда нашей маленькой вещице некуда было бежать.

Мэрибель, так названная "игрушка", "вещь", исходилась в слезах. Вокруг неё, как обычно, собрались враги. Богатые дети влиятельных людей города, дети, которые невинны для общественности. Дети, что недостойны зваться детьми, на самом деле являлись волками. Хищными тварями, которым давно пора сделать вакцины от бешенства или вовсе усыпить. Одноклассники, которых боится директор школы, которым целуют руки преподаватели, которым кланяются, будто господам.

Рыжеволосая девушка, Агата, была воплощением слова: "Садизм". В её длинных смуглых пальцах всегда находились орудия пыток, что создавались из обычных предметов: ножниц, плойки для волос, временами утюгом, щипцами, термосом с горячей жидкостью. Округлое дьявольское лицо. Её мама славилась на весь город покровительством шаманов, к которым ходит сам мэр города, перед очередными выборами. Женщина видит в дочери пример любви Бога.

Что за город, где чтят шаманов? Земля карнавалов и кладбищ. Новый Орлеан.

Любимый парень Агаты, Дерек. Его отец и есть мэр города. Элитная школа была основана лишь благодаря его деньгам. Дабы не вызывать негодование общественности, раз в год в школу могли поступать обычные граждане, бедные, но умные. На самом деле, это было не поступлением в школу для счастливого будущего. Это был отбор умных рабов для богатых "детей" монстров.

Лучшими друзьями столь прекрасной пары, являлись: Сидни, что постоянно ела лакрицу, полагая, что в ней минимальное количество калорий. Шаман предсказал ей, что не стать счастливой, коль поправится. Её родители владеют всеми акциями с каждого карнавала. Все налоги идут в их карман, совместно с мэром. Вильям, ребенок лучшего поставщика запрещенной травы и порошков. Помимо обычных наркоманов, часть отдает в благотворительные фонды шаманов и кланов вуду. Именно этот парень выполнял свою роль в играх с "вещью" по имени Мэрибель: насильственную. Даже сейчас, пока девушка беззащитно умывается слезами на полу пустого кабинета, он крепко держит ту.

И последний виновник, в этом же свидетель, всех происходящих ужасов, Клаус. Парень любил наблюдать, однако не вмешиваться. Спокойно восседал в дальнем углу, потягивая толстые сигареты самокрутки из распаренного табака. По меркам города, это даже не курение, а так, баловство. Красно-каштановые волосы, зализанные назад, выбритые виски, порезанная щека вовремя ссоры с отцом. У него нет богатых родителей. Нет никого. Когда-то давно он поступил в эту школу, как обычный человечишка. Над ним попытались издеваться, к иронии, его нынешние друзья. Однако Клаус знал куда идет, не в Эдем открылись врата, в Ад. Парень чуть не убил Агату, а Дереку повредил глаз. Сын мэра прошел дорогостоящее лечение, после которого зрение вернулось, но на всю жизнь придется носить линзу. Этот поступок напугал компанию деток, они решили отомстить ему. Клаус знал об этом. Поэтому, пошел в атаку первым. В итоге не осталось выбора, кроме как принять бедняка в свой круг высшего общества. Они вместе с начальной школы до старшей.

— Милая моя, — Агата подошла к Мэрибель, протягивая ей папку с докладом, — прочтешь нам всем, что ты собиралась рассказать завтра при членах комиссии с другого города. 

— Я... Я не, — восстанавливая дыхания, Мэри потирала уголки соленных глаз, — я бы никогда не подставила вас. 

— Ох, ты ведь знаешь, я ненавижу когда мне врут. 

Агата цокнула зубами, как рыба, что не сумели схватить на удочку. 

— Может тебе жарко? — Вильям бросил закуренный косяк, притоптав его пяткой. — Ты так тяжело дышишь, должно быть тебе некомфортно читать в таких условиях. 

Сидни рассмеялась, отчего чуть не подавилась сладостями. 

— Помоги ей, — Дерек повел бровями вверх, как бы давая разрешения к действиям. 

Вильям, являясь исключительным псом для своего лучшего друга, поднял Мэрибель за шкирку на ноги. Срывая с неё белую блузку, отбрасывая на пол. Игрушка осталась в одном топике и задранной, порванной юбке, что испортилась пока её волокли вдоль коридоров. 

— Попробуй теперь, — Агата вновь протянула папку. 

Мэри, что являлась сиротой, с детства заботилась о последствиях своих решений. Кроме бабушки, что приютила её в однокомнатной квартире с кошками, не было никого. У девочки не было защиты. Не было финансов, не было друзей, не было семьи. Все что она могла использовать в своей жизни — ум. Однако и это черта, оказалась не достоинством, а карой. Ведь будь глупа, максимум что ей угрожало бы в обычной школе города, это избегать темных коридоров. 

— Вы ведь знаете, что тут написано, — произнесла полноценную фразу игрушка, дрожа от холода. Чувства позора не было, ведь это не первое её раздевание в целях издевательства. 

— Мэри, — прохрипел сквозь дым Клаус, единственный, кто обращался к ней только по имени. — Не пробуждай гнев в бесах, — мужчина окинул дурманными глазами соучастников. 

Предупреждение от Клауса, являлось благоговением и вместе с тем последним предупреждением. 

— Доклад, — открывая первую страницу школьной презентации, прочла жертва. — В Новом Орлеане зимы короткие, прохладные и ветреные. Весь год влажно и переменная облачность. Средний процент неба, покрытого облаками, испытывает значительные сезонные колебания в течение года. Самый пасмурный месяц в году - июль. А самый холодный - январь. 

— Ну же, — стукнув Мэри по плечу, оцарапав кожу ногтями, потребовала рыжеволосая.

— Знаете, в январе действительно холодно. Холодно сидеть на балконе, оттирая в ледяной воде кровь с белоснежной рубашки. Когда ваши пальцы немеют от боли, синеют от холода. И сколько бы вы не оттирали кровь, она не заканчивается. Потому что, шрамы на ваших руках, продолжают её пачкать. Оказывается, кровь не сворачивается сама по себе в тех ранах, что подобно следам от укусов стаи собак. Постойте, это ведь действительно стая собак. Эти животные — ваши любимые ученики, — дочитала оголенная девушка. 

— Должно быть на этом моменте, ты хотела сорвать с себя одежду и показать это? — Вильям поднял тощую женскую руку, на которой виднелись красивые, узорные шрамы от ожогов. 

— Эта дрянь собиралась прочитать подобное перед комиссией? — Сидни, наконец-то, встала со своего любимого места и под шум каблуков нацелилась к Мэри. — Проблема не в том, идиотка, что нас накажут за подобное выступление в школе, а в том, что это непозволительная роскошь для тебя. Думать, словно есть право голоса. 

— Отец бы понизил мне на месяц банковский лимит, — наигранно грустно поддержал Дерек. — А что бы было за это тебе? Ты об этом думала? — Мужчина грубо приподнял подбородок игрушки. 

— Неужели в твоей голове не возникло мысли, что мы с тобой сделаем после такого? — Агата тыкала указательным пальцем в голову Мэрибель. — Невероятно. Прочти ты бы это, пришлось бы тебе прижечь язык.

— Но мы ведь не такие жестокие. Мы спасли тебя от ошибки, и нам полагается благодарность, считаешь? — Склонив голову вбок со смешком, спросила Сидни. 

— Благодарность? — Догадки волной крутились в голове, пугая своими страшными картинками. — Я вам благодарна. 

Компания соучастников переглядывались между собой. В молчаливом диалоге с друг другом, в их черных зрачках вспыхивали идеи реализации благодарности. 

— Прижмите её к стене, ближе к розетке, — разрезала тишину Агата. 

— Нет, пожалуйста, не надо, — мгновенно закричала Мэрибель, — я никогда больше не совершу такую ошибку. Обещаю. Никогда больше!

— При твоих следующих ошибках, мы будем действовать иначе. В этот раз, мы исключительно с благодарностью, — с мелодией в тембре, произносила главная малолетняя преступница. 

— Я не буду больше никогда идти против вас, обещаю, клянусь, не буду, — слезы, как обыденность, лились из глаз. 

Мэри кричала, но на это было всем все равно. Вильям и Дерек держали её руки прижатыми к стене, Сидни доставала из сумки свой любимый розовый термос для чая. Однако кроме кипятка, там ничего не было. 

— Прекрати кричать! У меня от тебя голова болит! — Потребовала Сидни. 

На месте девушки было бы правильно замолчать, но панический страх застилал глаза и разум. Сидни это не очень понравилось, поэтому открыв термос, сильной струей кипятка омывала ноги игрушки. Это были самые незначительные ожоги кожи, на фоне того, с чем стояла в руках Агата. Две торчащие железные палки, что сворачиваются в длинное кольцо наверху. Кипятильник нагревался медленно, за счет неоднократного использования. Подруга налила в стакан холодной воды, подойдя к рыжеволосой. Так они проверяли готовность к наказанию. 

— Нагрелся, — сообщила Агата, когда вода мгновенно забурлила, стоило отпустить длинное кольцо лишь наполовину внутрь. — Ты спросишь в чем наша благодарность? 

Мэрибель стояла молча, лишь постанывая от боли, сжимая зубами губы. 

— В том, что новые ожоги не надо будет оттирать от одежды, — встав вплотную к игрушке, рыжеволосая дополнила, — ведь домой ты пойдешь в таком виде. 

Кипятильник плотно прислонялся к еще не травмированным участкам кожи. Плечи. Запах горелой кожи заполнял помещение, вместе с уже неудержимыми криками Мэри. Кровь стекала вдоль согнутых локтей, отбивая ритм каплями об деревянный пол. 

— Отпустите её, — прервал соучастников Клаус. 

Мэри рухнула на пол. Слез не было, только боль, что пробирала знакомыми ощущениями. 

— Мы ведь обещали ей благодарность? Разве, это не должен быть какой-то подарок, что она получит на всю жизнь? 

— Шрамы на всю жизнь, — усмехнулась Сидни. 

— Они не вечность будут болеть, — поправил снисходительным тоном парень. — Я предлагаю провести церемонию, который бы гордились ваши родители. 

— Что ты предлагаешь? — Агата, чья мама была помешана на шаманах, любила всякую нечисть. Еще в детстве, её лучшей подругой стала Пиковая дама. 

— Давайте привяжем к ней демона, — обдумал предложение Вильям, — шаманы, которых снабжает мой отец для ритуалов, говорят, что есть демоны одиночки. Некоторые поддаются подвязке.

— Это будет самый ценный подарок для игрушки, — хлопнула радостно в ладошки Сидни. 

— Разве эти демоны рождаются не из крови и телесных жидкостей людей, погибших насильственной смертью? — Дерек так же понимал общую идею. 

— Мы не будем убивать Мэрибель. Мама меня потом на неделю посадит у своей шаманки, — скривила лицо Агата. 

— Тем и интересней, разве нет? Какой демон привяжется к той, что жива? — Клаус достал складной карманный нож, раскрыв его и отрезав локон каштановых волос Мэри, что потеряла сознание от болевого шока. 

Аккуратно скручивая волосы в комок, придавал ему форму обкатывая его в кровавых ожогах женской кожи. После чего поджог и произнес всем известную фразу в Новом Орлеане: "Папа Легба, приди"

___

Папа Легба является одним из духов-лоа. Лоа - душа. Папа Легба главный дух проводник, между мертвыми и живыми.

Вы, когда-нибудь, ставили уколы больным людям? Может, кому-то из членов семьи? Либо на уроках анатомии в старших классах, вам об этом между строк рассказали и показали? Должно быть поведали и о вреде различных лекарств: вводите с осторожностью, контролируйте дозировку. Однако, если вам требуется совершить убийство без следа, лекарства вам не подойдут. Намного удобнее, набрать шприц полный воздуха, если в сосуде появляется крупный пузырь, то это может привести к воздушной эмболии, что аналогична образованию тромба. Куда же попадет наш воздушный шарик? Если в мозг – приведёт к инсульту, в легкие – к остановке дыхания. 

— Как мне с вами поступить? — Шептала девушка, стоя над спящим человеком в больничной палате. 

В её длинных худых пальцах находился шприц, по которому постукивали ноготки. 

Мужчину привезли на скорой два дня назад. Он потерял сознание, когда его несовершеннолетняя дочь ударила отца по голове сковородкой. Смелая маленькая девочка. Учитывая, что сделала она это, видя, как дорогой отец задушил насмерть её маму. 

Как же клятва врача, в которой твердится, что стоит спасать жизнь даже самым мерзким существам? Девушку это не волновало. Есть мировой порядок, а есть правильные поступки, что возможно совершить пойдя против правил. 

— Удачной дороги в пекло, подонок, — набрав шприц воздухом, игла плавна вошла в вену на шее. 

Такое количество воздуха, мгновенно образовало стенки внутри организма, что привели к такому же результаты, будто мужчину задушили. Показатели на мониторе возле кровати, неприятно пищали красными линиями. 

— Время смерти, — подняв больничную карту пациента, врач открыла боковую страницу, записав, — 12:24

Недалеко от центральной регистратуры находилась детская комната, в которой буквально жила девочка вместе с социальным работником, что приходил и уходил раз в несколько часов. 

— Какая судьба ждет малышку? — Грустно вздыхала медсестра.

— Приют, — пожала плечами девушка, — все лучше, чем жить с убийцей. 

— Социальный работник нашел множественно синяков на теле ребенка, помимо этого раны от ремня на спине, а так же окурки и сожженные волосы посередине головы. 

— Оставьте её в детской терапии на четыре недели. Пусть проведут обследования, добавят курс витаминов, а так же групповая гештальт-терапия для детей. На пятом этаже открылся кабинет для онкобольных в процессе выздоровления, пусть общается, — прописывала все с такой же скоростью, как говорила, врач, ставя в конце свою подпись с печатью. 

— Но, Мисс Кларк, у девочки нет действующей страховки, — с сожалением смотрела полноватая медсестра с черными кудрями. 

— Спустись в бухгалтерию, пусть подсчитают траты и запишут на мой счет.

— Это ведь большая сумма. 

— Мои премиальные за счет увольнения, — подмигнула девушка, снимая халат и заходя в лифт. 

С расслабленным вздохом облокотившись об холодную стенку лифта, взгляд упал на висящий бейджик вдоль шеи: "Мэрибель Кларк. Нейрохирургия."  Прошло двенадцать лет, как девушка живет лишь ради одного — мести. 

В первые два года, Мэри приходилось работать на свалке, фасовать стекло от пластика в бумажные пакеты. Работа была неблагоприятная. Пятнадцатичасовая смена в грязном синем комбинезоне, пока с тебя стекает грязный пот и вонь настолько невыносима, что тянет тошнить или забить нос тряпками. Оставшиеся девять часов уходили на учебу. Девушка изучала материал настолько вдохновленно, необходимо, что засыпала сидя. Просыпалась, по привычке, с болью в шее и спине, а затем вновь погружалась в зловоние. 

— Мэрибель, неужели ты действительно увольняешься? — Отдавая ключи на парковке, от машины Rolls-Royce Cullinan, удивился охранник больницы. — Мы ведь все тебя так любим здесь.

— Спасибо, Генри, но настало время вернуться домой, — приобняв пожилого мужчину, с грустью улыбнулась. 

После двух лет мучений на унизительной работе, Мэри сумела подать документы в Университет Джонса Хопкинса. Несмотря на исхудание, боли в теле и потери сознания, ничто не мешало девушки учится. Отчего, её знания высоко оценили. Помимо вступительного балла, Кларк удалось собрать по анатомии и химии наивысшие оценки, тем самым поступив на бюджет. 

Впервые за свою жизнь, появилась мысль, вдруг не стоит жить на одной мести и стоит попробовать жить дальше. Благо, опустить руки не вышло. Помимо напряженной учебы, и неплохой стипендии, всего этого было недостаточно, чтобы накопить достаточное количество средств. Когда месть взращивается, как семечка в земле, стоит оценивать риски в будущем. Без денег — она ничто. Мстить нужно лишь тогда, когда можешь быть равным или выше, чем твой враг. 

Мэри подрабатывала на четырех работах: уборщица в государственной поликлинике, медсестра в частной больнице, логопед для детей с синдромом аутизма, учитель подготовительных курсов для будущих студентов медиков. Спустя полгода усердной работы, учебы, сессий и экзаменов, Кларк слегла в больницу с диагнозом, что крайне редко можно встретить в США, но довольно популярен в Азии: "Кароси".  Так называют скорую смерть, либо уже случившуюся, наступившую в результате переработок и стресса. Девушку заставили посетить психолога, но не учли, что Кларк разбирается в типичных вопросах и то, что стоит на них отвечать ради одобрительной выписки. 

Выйдя из больницы, спустя две недели, Мэрибель отнеслась к своему здоровью серьезнее. Нельзя было подвергать себя опасности умереть раньше времени, ведь тогда месть не свершится. Она слишком многим пожертвовала: отсутствием личной жизни, друзей, семьи, здоровьем. Назад пути нет. 

Закончив университет на отлично, Мэри устроилась в больницу Кливленда. Самый большой клинический комплекс на территории США. И лишь с того момента, любые подработки прекратились. Кларк настолько горела желанием к работе, что это вырастило из неё профессионального врача со стажем в нейрохирургии — 7 лет. Каждые два года девушка меняла больницы, дабы в конечном итоге прийти к лучшей зарплате за год. Не тратя ничего, вся сумма поступала в банк. Врач жила в больнице. Спала, ела. Все это воспринимали как нечто достойное уважения, когда врач буквально живет своей работой. Но это все было подготовкой к последнему году. Когда сумма на банковском счете достигла той цифры, которая позволит стоять на одной ступени с врагами, Мэрибель уволилась. Это произошло сегодня. 

— Милая, — на пол тона выше, произнесла Мэри, стоило открыть дверь в квартиру. 

— Мама, — подбежала девочка невысокого роста, которой было всего пять лет. — Нэнси привезла меня домой после школы. 

— Ох, это замечательно. Обязательно отправлю ей на чай, — погладив подушечкой пальцев детский носик, искренне улыбнулся девушка.

Николь была ребенком из приюта. Мэрибель пришлось создать образ семейной идиллии. Ради этого требуется подтвержденные факты. Успешная работа, хорошая зарплата, один пункт оставался невыполненным. Тратить время на мужчин не было в планах, поэтому по истории для всех, несуществующий муж скончался три года назад и оставил семью Кларк в лице матери и дочери. За счет того, что Николь стала дочерью с ранних лет, ей удалось внушить необходимые сведения. Несмотря на то, что ребенок был частью плана, она стала единственным близким человека в одинокой жизни Мэри. Стала дочерью, другом, а в первое время, когда не умела даже говорить, неким подобием игрушки. 

— Ты попрощалась с учителями и друзья в школе? 

— Да, мам, все были такие печальные, когда я собирала вещи из своего шкафчика, — надув щечки, покачалась из стороны в сторону Ника. 

— Мы должны двигаться вперед, милая. Ведь жизнь — это?..

— Движение.

— Верно, — поправив девочке хвостик, одобрила ответ. — Тебе понравится город, он невероятно красивый. Буквально на воде. 

— А я читала, что это город мистики.

— Это глупости, — усмехнулась Кларк, — страшилки для непослушных детей и злых людей, — хрипло, пугая, говорила девушка, резко схватив Николь и защекотав. 

— Мама, хватит! Хватит! — Смеялась та. 

Прошло достаточно много времени, для того, чтобы не узнать прежний хмурый город с плохой репутацией. Но еще больше изменилась сама Мэрибель. Сейчас девушке двадцать девять лет. У нее от природы длинные вьющиеся волосы, цвета темного каштана. Тощее телосложение, от пережитков прошлого: голодания, стресса, вечной работы. Острые ключицы. Скулы, на удивленно, по-детски округленном лице. Большие глаза с легким нависшем веком. Вздернутый кончик маленького носа и пухлые губы, что так же, будто тянуться постоянно наверх. Красоту её можно описать, как прозрачную, словно стекло. Постоянная одежда для Мэри являлся свитер или свитшот, джинсы. В любую погоду. Ведь только так можно было скрыть уродливые шрамы, что навсегда покрыли её тело. 

Ребенок из приюта подбирался максимально похоже на саму девушку. Николь подошла идеально, она была будто маленькой визуальной копией Кларк. 

— Мама, неужели ты это оденешь? — Удивленно протирала глазки Ника. 

— Да, с новым местом, требуется менять и внешний вид, — доставая купленный комплект, переодевалась Мэрибель.

Девушка всегда старалась не выделяться на фоне остальных внешне, ведь это бы мешало работе и деньгам. Зачастую не были накрашены даже ресницы, а волосы извечно собраны в хвост, оттого, что не успевала помыть. Однако теперь все должно быть так, будто она с детства купается в розовой пудре и шелках. 

Бежевый деловой костюм с укороченным пиджаком и юбкой-миди, в персиковом оттенке. Выполнен из тонкой костюмной ткани с добавлением вискозы. Эластичные волокна отвечают за сохранение формы. Юбка застегивается на тайную молнию в шве спинки, пиджак на акцентные кнопки спереди. Без подложки. Кольцо, серьги, подвеска из золота высшей пробы, коллекции i-d Pandora. Мэрибель была прекрасна. Одежда и украшения подошли ей столь впору, будто она всю жизнь жила только в таком стиле. 

— Все вещи уже доставлены в наш новый дом, а машину доставят через два дня, — собирала документы из последнего ящика, который до сих пор был занят мелочью.

— А как же мы доберемся в наш новый дом? Неужели самолетом?! — Николь радостно прыгала на месте, постепенно начав двигаться к выходу. — Идем же, мама! Нас ждет самолет.

Мэрибель окинула взглядом квартиру, что так и не стала для неё домом даже внутри. В голове отчетливо, будто раскаленными камнями, прописывалась фраза: "Ты едешь в ад."

"Не вреди себе и ближнему своему." - сказал Господь.

Навреди себе и ближнему своему, сказала бы Мэрибель. Не спеши с местью, но поспеши со временем, чтобы подготовиться к ней. Когда человек импульсивно решает отомстить, чаще всего это приводит к одному результату — проигрышу. Побеждают те, кто умеет терпеливо ждать. Ведь, если месть неосторожна настигла вашего врага, вы только поможете ему в очередной раз привести вас к издевательству. Вы станете унижены вашим врагом. Неважно насколько глуп или умен враг, вы все равно окажетесь глупее при импульсивных решениях. Семь нитей судьбы измерь, одну отрежь. Не становитесь своим же проигрышем. 

Столько лет Кларк думала, как же можно подобраться к тем, у кого есть все? Как можно отнять, что-либо у тех, настолько важное для них, дабы сломать всю жизнь? Деньги? Их можно заработать. Карьера? Это не тот уровень боли. Был вариант связать их и изуродовать, но это такой грязный поступок, что недостойна совершать девушка. Уподобится тварям, стать самой тварью. А каждой твари по паре, не слишком ли жестоко? 

— Мама, смотри, — Николь выглядывала из окна такси, удивленно слушая настоящий искусный джаз. Трое мужчин афроамериканцев стояли у входа в парк, играя известные произведения Луи Армстронга. 

— Ты узнаешь эту песню? — Поинтересовалась Мэри, поправляя дочери волосы.

— Да, в мультике старом слышала её. Хорошо, что ты мне включала его, я теперь как часть этого города, мам, — постукивая пальцами в свою же ладошку, отбивала неуклюжий ритм Ника. 

Чем же причинить боль тому, кого ненавидишь? Семья. Благо, что устарелые семейные вековые ценности, всегда сохраняются в крови аристократов. Но неужели, кто-то огорчится, если все наследство и власть перейдет в руки одного человека? Нет смысла в уничтожении родителей бывших отбросов. Но вот, самое невинное, преданное, любимое живое существо, это ничто иное как ребенок.

Агата Бэланс построила успешную карьеру, открыв офис по продажам натуральной косметики, что конечно же полностью оплатила её дорогая богатая матушка. Вышла замуж за директора компании в нефтегазовой отрасли. Пять лет назад, родила чудесного мальчика, которому дали имя Фотин. Называть ребенка светлым, станет только та мать, что боится кары злых сил или же злых людей. 

— Ты меня буквально приглашаешь уничтожить свою жизнь, — с ухмылкой, в мыслях, произнесла Мэрибель. 

Элитный район Нового Орлеана, назывался как пристанище святых — Гарден Дистрикт. Название берет начало еще со времен, когда даже Джордж Вашингтон не был президентом. Район с величественными коттеджами, старинными особняками и улицами, усаженными красными розами и дубами. Главной гордостью данного участка, с населением около пяти тысяч аристократов, являлось Кладбище Лафайетт. Ходит легенда, что именно на этом кладбище в дни мертвых, появляется танцующий и пьющий Папа Легба со своей любимой женщиной. Отчего все верующие культу Вуду, несут к каждому памятнику много бус, сигар, дорогого крепкого алкоголя. 

— 15 долларов, — останавливая машину, сообщил добродушный таксист. 

— Возьмите, — протянув купюру 50, не потребовав сдачи, девушка покинула машину с дочерью. 

— Храни вас Папа! — Крикнул вслед мужчина, покидая улицу. 

— Ох, добрый-добрый день, мое имя Ваннеса Парани, ваш риэлтор, — взрослая женщина протянула ладонь для рукопожатия. 

— Очень приятно, мое имя Мэрибель Кларк, — ответив гостеприимно, слегка подтолкнула девочку за спину вперед, — моя дочь, Николь Кларк. 

— Господи, какая красивая девочка, — восхитилась Ваннеса настолько, что от улыбки сузились глаза и их вовсе не стало видно за морщинами. — Храни тебя мама Бриджит. 

Николь непонимающе улыбнулась. Девочка совершенно не понимала о чем речь, но не желала показаться грубой в новом месте. 

— Идемте же смотреть дом, — риэлторша забавным шагом пошла вдоль тропинки. Её серый пиджачный костюм, выглядел дорого, но слегка маловато для её истинной Орлеанской фигуры. 

— Мама, — тут же отдернула Ника за руку, — кто такая мама Блинджа?

— Бриджит, — поправила Мэри, присаживаясь на корточки, стараясь доступно объяснить, — В Новом Орлеане своя культура веры. Культура Вуду. Мама Бриджит и Папа Легба. Два духа, что следят за равновесием добра и зла. Тетя тебе пожелала быть под защитой Мамы Бриджит. Это благословение на добро и удачу в твоей еще маленькой жизни. 

— Поняла, — ответила девочка, побежав за Ваннесой и крикнув женщине, — спасибо вам большое, мне приятно. 

— Что за малышка, — потискав Николь за щечки, улыбалась Парани.

— Мы будем тут жить? 

— А как же, — посмеялась риэлторша на слова ребенка. — Проходите и смотрите внимательно. 

— Поразительно, — кратко обосновала эмоции Кларк, как только сделала шаг на порог дома.

— Исторический дом, спроектированный по индивидуальному заказу в 1845 году местным архитектором Луизианом Ренбином, — поведала историю Ваннеса. — Эта классическая красота имеет черты всех домов Садового района, такие как перила из кованого железа и окрашенный красный кирпич. Круглая подъездная дорога с электронными воротами сзади и навесом идеально подходит для парковки гостей и жителей. Прекрасные паркетные полы из сосны есть в каждой комнате, кроме веранды со стеклянным ограждением и кухни, где полы покрыты сланцевой плиткой.

— Мама, мы будем кушать только тут! — В восторге сообщала Николь, оглядывая террасу. 

— На кухне установлена бытовая техника, а также столешницы из мыльного камня. В гостиной есть газовый камин, также восхитительная библиотека, офис, обшитая деревянными панелями. Веранда довольно просторная и имеет несколько дверей, ведущих во внутренний дворик. В этом открытом жилом пространстве есть дровяной камин, кухня-гриль, мини-холодильник, гриль и большая зеленая поляна, — Парани достала из планшетки документов, один лист, — мэрия города разрешает на подобных участках сажать любые растения, но только с письменным разрешением на случай перепродажи дома. 

Последний шаг для того, чтобы не было пути обратно. Еще можно вернуться назад.

— Мы берем, — произнесла тихим тоном, будто боясь спугнуть решительность, Кларк. — Наши вещи должны были доставить на склад вашей конторы. 

— В течении часа их привезут и все расставят, как вы пожелаете, — протянув ручку для подписания чека, Ваннеса напомнила сумму, — вы берете в кредит банка или полная оплата сразу?

— Полная оплата. 

— 1 350 000$.

— Спасибо вам, — указав сумму и расписавшись, Мэри вернула ручку с чеком. — Мне понадобится так же няня. Можете посоветовать кого-то?

— Вам стоит сходить в социальный центр вашего района и там...

— Нет, — перебила девушка, — я не хочу нанимать няню, которая только недавно окончила школу и теперь ищет подработку. — Мне нужен взрослый ответственный человек, что является коренным жителем Нового Орлеана. Моя дочь должна познать культуру этого города. 

— У меня есть знакомая женщина, именно та что вам необходима, — задумалась Ваннеса, — завтра она к вам заглянет. 

— Спасибо вам, — сложив руки на груди, слегка склонила голову с улыбкой, Мэрибель, — будем с нетерпением ждать. 

Практически на каждом двадцатом сантиметре первого этажа, висели картины. Разных размеров и изображений. Зачастую на них были изображены животные и цветы. В некоторых углах находились портреты женщин 1700 годов. С вьющимися волосами и добрыми глазами. Кларк подумывала снять их, ведь такое может пугать ребенка, но Николь наоборот, будто гордилась возможностью смотреть на такое в собственном доме. 

Дом оказался немного дешевле, чем ожидала Мэрибель. Видимо, за счет его расположения. Несмотря на любовь и уважение местных жителей к кладбищу, жить в двух метрах от него никому не хотелось. Кларк оценивала красивую зеленую лужайку и понимала, что требуется ту заполнить. Потому как, сразу за воротами участка, идут кованные черные ворота, на которых большими серыми буквами написано: "Кладбище Лафайетт."

Пройдя вдоль участка, Мэри решила заполнить его цветами. Одним определенным цветом, что так был её любим. Пурпурно-фиолетовые крокусы. 

— Проблем с садовником не должно возникнуть, — задумалась девушку, которую тут же отвлекли от мыслей.

— Мама, кто то звонит в дверь! 

— Иду, милая. 

За спиной, холодным, мертво-живым ветром, отдавались врата кладбища.

Новые хозяева дома никак не ждали гостей или кого-либо на своем пороге, в ближайшее время так точно. Однако, звонок в дверь действенно раздался повторно. Кларк с привычной маской дружелюбия, приоткрыла двери, встретившись глазами с незваной гостью. Высокая ухоженная блондинка, со стрижкой каре по плечи. Стояла в весьма коротком платье, выполненного из мягкого и эластичного трикотажа: благодаря чему держало форму. Стилизованные акцентными деталями – спущенными рукавами. Голая спина, грудь, ноги. Мэрибель придется соответствовать подобному стилю. Это не прохладное Чикаго больше. 

— Добрый день, меня зовут Лилиан Гениа, я корпоративный заместитель директора нашего района. Мы поддерживаем условия для процветания нашего района, а так же желаем сохранять дружбу с каждым из постоянных и новых жильцов, — молодая блондинка осмотрела дом, — его никто не покупал последние десять лет. Так что, мы рады, что данная ячейка района наконец-то пристроена. 

— Мэрибель Кларк, — поздоровалась хозяйка дома, — это моя дочь, Николь Кларк.

— О, так вы мама? А где ваш муж? — Бесцеремонные вопросы.

— К сожалению, произошла трагедия, после которой мы остались вдвоем.

— Мать одиночка, — слегка скривилась Лилиан, но тут же вернула статусную гримасу, — весьма уважительная у вас жизнь, справляться самой. Тогда откуда у вас средства на переезд?

Какая наглость.

— Есть деньги. 

— Ваши родители аристократы?

— Я сирота. 

— Сирота? — Ответ на ответе вводил Гениа в шок.

— Мне самой пришлось тяжело трудится, дабы заработать столько денег, чтобы ни в чем себе не отказывать. Я ведущий нейрохирург США, считаю, это звание таким же почетным, как звание жены почетного мужа, домохозяйки, вроде вас, — тонко сделав комплимент, Мэри, спокойно вздохнула. — Ваши родители, должно быть, не сразу родились богатыми. Даже если так, то родители ваших родителей, трудились, для того, чтобы вы сейчас имели звание аристократки и позволяли себе не работать. Это достойно уважения. Поэтому, я хочу стать той самой, кто положит в основу нашей семьи — богатство. Для моей дочери и для детей моей дочери в будущем. 

— Вы очень, — Лилиан потерла шею, — удивительная особа. Уверена, мы с вами подружимся, — мгновенно улыбнулась новая знакомая. — Если вам понадобится садовник, уборщица, няня и кто угодно, я с радостью найду их для вас в кротчайшие часы. Так же, завтра в 9:00 у нас собрание членов сообщества района. 

— Видимо, есть какой-то вступительный взнос?

— В год каких-то 40 000$. К сожалению, скажу вам по секрету, — перешла на шепот Гениа, — 80% населения нашего прекрасного района не могут себе позволить такие траты на наши посиделки. 

— Не волнуйтесь, — Мэри достала из кармана чековую книжку, расписавшись на ней, — я с радостью к вам присоединюсь завтра утром. И буду благодарна, если вы найдете для меня уборщицу и садовника. В финансовом плане свободный выбор.

— Мы поладим, — произнесла Лилиан, глянув еще раз на Николь, а затем вполовину тона добавив. — Не пугайтесь местного кладбища. Относитесь к нему так, будто это парк статуй в Нью-Йорке.