«В мире нет ничего совершенно ошибочного – даже сломанные часы дважды в сутки показывают точное время».

Пауло Коэльо

Медленно и неуверенно синяя линия вырисовывается на девственно чистом тетрадном листе. Буква за буквой, слово за словом медленно появляются, будто бы ниоткуда, всем своим существом показывая неуверенность того, кто это пишет, то есть меня.

Я знаю, что за моей спиной стоит он и, нависнув, будто дамоклов меч, ждет момента, когда его нелепая ученица допустит еще одну непозволительную ошибку. Самое печальное в таких моментах, что мы оба знаем, в следующей строке я обязательно допущу ошибку.

Но в этом нет ничего удивительного… По крайней мере, не для меня… Как я могу думать об очередной фазе становления личности, если из головы у меня не выходит его образ? Точеная фигура и величественный стан, бледное лицо и пушистые, так неподходящие мужчине, ресницы… А этот взгляд серых глаз?

Я ощущаю что-то невообразимое! Будто меня пробивает тысячами осколков, а я даже не могу пошевелиться, мысленно моля о пощаде своего трепещущего сердца. Неожиданно, его указательный палец пробивается сквозь толщину моих романтических раздумий и будто хлыстом ударяет по ни в чем не повинной тетради.

− Виктория, ну опять двадцать пять! Посмотри, посмотри внимательно, что ты пишешь?

Да когда же он поймет, что на его уроках я думаю вовсе не об обществознании, а о нём! Кидаю бессмысленный взгляд на тетрадь, пытаясь понять, где же меня подвела чернильная линия, но тщетно, мысли по прежнему устранены к нему. Несколько секунд смотрю на его ладонь, постепенно перевожу взгляд на руку, поднимаюсь к плечу и наконец, лицо. Лицо ангела, взгляд хищника. Никогда бы не подумала, что обычные очки могут так украшать человека. Это вовсе не тот мальчишка, которого все злобно называли очкариком…

Это молодой, уверенный в себе самец, знающий себе цену и не позволяющий никому усомниться в собственном величии и авторитетности. В его взгляде причудливо переплетаются интерес, строгость и полное отчуждение.

Как жаль, что видимся мы всего-то три раза в неделю, по одному крохотному, ничтожному часу в день. И снова тетрадь, непонятные тексты и несуразные фразы, написанные дрожащей рукой. В который раз пытаюсь понять, где я допустила ошибку, в тайне надеясь повторить те секунды, в которые удалось лицезреть профиль моего недосягаемого ангела. Так близко и так далеко одновременно.

– Обществознание – это наука, объясняющая сущность человека, его подсознание и возможные действия… – постоянно делаю паузы, пытаясь сконцентрироваться на тексте. Знаю, что он может спросить тот или иной термин из нашей темы.

– Прекрасно, девочка, продолжай. – Кивает он и довольно улыбается.

Улыбка ангела – что может быть прекраснее подобного зрелища? Его улыбка для меня – это награда и наказание одновременно. Когда я вижу этот шедевр, я не могу думать ни о чем, кроме него. Мысли мои улетают дальше космоса, и рассыпаются там тысячами горящих искр, в страхе того, что он сможет их поймать. Поймать и поддать справедливому суду, ставя на кон их право на существование.

Он в идеале знает такие науки, как обществознание и философия. Я же – не понимаю ничего! Ровным счетом – ничего. Всего лишь заученные наизусть фразы и понятия, смысл которых не могу проговорить даже в мыслях. Как часто он, слегка отворачиваясь от меня и пряча скромную улыбку, поправляет меня в том или ином изречении, тщетно пытаясь вложить в мою голову, хоть какой-то смысл сказанного текста.

Иногда, начиная пояснения и помогая себе различными жестами, он задевает мои колени руками… Боги, моментом потеют руки, а ноги становятся ватными. Хороши, что в эти моменты я сижу и он не может видеть моей дрожи. Хотя, как знать, может вытирание потных ладоней о джинсы и не такая уж незаметная процедура?

Время подошло к концу. Он снимает очки и нервно протирая стекла, прячет их в карман. В его уставших глазах я иногда замечаю выражение отчаяния. Я – его самая безнадежная ученица, безнадежная настолько, что хочется сесть на пол и просто зарыдать, обхватив себя руками. Долго и громко. После чего приходит еще и осознание того, что безнадежна я не только в обучении, но и в привязанности к своему учителю. Крепко и навсегда.

– Я хочу прикоснуться к тебе… – нет, я не могу быть настолько глупа, чтобы сказать такое вслух.

– Виктория, я не ослышался? Повтори, что ты сказала? – удивленно смотрит на меня. Достает очки, одевает и смотрит еще более удивленно. От его внимания становится не по себе, неужели он все понял?

– Простите, Дмитрий! Я имела в виду вовсе не то что я сказала. Неважно.

Моментально сгребаю учебники и письменные принадлежности со стола, не глядя, кидаю их в сумку и тороплюсь к выходу. Ну а он, как всегда, провожает меня до двери, терпеливо и безмолвно ожидая, пока я натяну курточку, обуюсь и расправлю плечи. Скорее всего, поступить иначе ему не позволяет воспитание, ведь я не только его ученица, но и гостья, а с гостями по-другому не принято. А вдруг все это не просто обыденные приемы вежливости и гостеприимства? Вдруг он провожает меня, пытаясь определить подходящий момент для прикосновения или неожиданного поцелуя? Ооо… Прочь, надо гнать подобные мысли прочь, иначе до добра они меня не доведут.

Крутая лестница осталась позади и можно спокойно сделать первый вздох, вздох свободы без него. На улице весна, кругом счастливые лица и улыбающиеся парочки. Меня же, вместо вечерних прогулок ожидают выпускные экзамены. Чуть больше месяца и Виктория получит выпускной билет во взрослую жизнь, такую свободную и неожиданную, такую манящую и в то же время, устрашающую.

Впереди месяц, надо подтягивать знания по необходимым предметам, а я же вскоре и алфавит забуду, не то что заумные высказывания и скучные параграфы. На уме только он. Он и больше ничего… Почему и за что жизнь так жестоко наказывает меня в такие молодые годы? Может и правду говорят, что мы платим за грехи умерших родственников? Тогда понятно, чем я заслужила такие испытания воли, разума и сердца одновременно.

Несколько месяцев назад

Началось время снегопадов, еще несколько дней назад снег выглядел, как мелкие колючие крошки, сегодня же начали падать огромные, пушистые белые хлопья. Когда ты смотришь на такие хлопья сквозь свет фонаря, тебе кажется, что ты улетаешь в нирвану и мысли твои, отправляются вслед за тобой.

Я возвращалась домой с тренировки, спрятав руки в карманы, я предпочла поторопиться. Я очень любила гулять по ночному городу, а воспоминания о недавней тренировке дарили только приятное ощущение, тем не менее, дома меня ждало много дел.

Наверное, у многих возникает резонный вопрос при виде моего хрупкого тела: что я делаю на тренировках по Айкидо?

Не могу сказать точно… Наверное, мне приятно, что я в группе единственная девочка среди парней, и я испытываю какое-то странное наслаждение, когда во время отработки приемов, меня зажимают сильными руками и я не имею возможности даже пошевелиться.

Открыв дверь, я быстренько скинула кроссовки, кинула сумку на пороге и побежала на кухню. Дома так приятно пахло домашней выпечкой, что удержаться от такого опрометчивого шага не было возможности. Это моя мама. Она на самом деле, потрясающе печет!

Заскочив на кухню, я тут же полезла в духовку, хотя знаю, что мама этого не любит и осуждает, но поделать с собой я ничего не могу. Открыв дверцу, я тут же достаю одну из булочек, вдыхаю ее аромат… Она горячая и хрустящая! Ее не то, что невозможно есть, ее даже в руках тяжело держать! Но я не уступаю, продолжая торопливо пытаться запихнуть кусочек ароматные сдобы себе в рот. Мама, смотря на это, пытается сделать строгий взгляд, но это у нее не получается.

– Привет, родная моя, – мама, как всегда, приподнимается и пытается поцеловать меня в щеку. Ну, традиция у нее такая.

Копна ее темных волос затянута в небрежный пучок на затылке. На лице, как всегда, яркий румянец и легкая улыбка. Стоит такая смешная: любимый домашний костюм, с нелепой леопардовой расцветкой, поверх костюма натянут кухонный фартук, а в руках маячит зеленая рукавичка для духовки. Смешная.

– Вика, ну ты хоть расскажи как у тебя дела? А то все торопишься куда-то, бегаешь, на родную мать времени не хватает. – Укоризненно смотрит на меня родительница. Ну что тут скажешь? Как обычно, кидаю ей привычную фразу.

– Все хорошо, мам, ну правда! – и тут же торопливо разворачиваюсь и вприпрыжку направляюсь в ванную, по пути пытаясь запихнуть в себя последний кусочек сдобы. И конечно же, не успев заскочить в ванную, натыкаюсь на Ромку.

– Ну-с, сестренка, докладывай обстановку. Живо! Контрольная по математике? Сочинение по литературе, а? И напоследок моё любимое, как поживает обществознание?

Ромка – мой старший брат. И тот факт, что я все же успела заскочить в ванную и быстренько включить воду, сделав вид, что тщательно мою руки, пытаясь смыть с них все бактерии и микробы – меня не спас. Ромка появился на пороге моего убежище и красноречиво поднял бровь, не добрый знак. Пока все не выспросит, не отстанет. И ведь никак не отвяжешься от любопытного носа, ничего не сделаешь. Так и будет стоять на пороге и ждать, а сдвинуть эту гору накаченных мышц просто так не удаться. Придется рассказывать.

– Да, все нормально у меня, Ромка. Чего пристал? – Недовольно бурчу я под нос.

– Так сдала ты все предметы или все же просто «нормально»? – Продолжает ехидно интересоваться старший братец. С лица его не сползает гаденькая улыбочка, но в глазах все-таки читается волнение и тревога.

– Ну, я же уже сказала. У меня все нормально. Никаких проблем.

С тех пор как наш папенька уехал в далекую и неизвестно на сколько затянувшуюся командировку, Рома почему-то решил, что обязан выполнять роль его роль. И лез бы он только в дела, связанные с моей учебой, так нет же, засунет нос во все, что со мной происходит. Надоел уже.

– Вика, опять одеваешься не по погоде? Хочешь, застудиться? Молодая девочка, и тебе еще рожать! Не забывай об этом. – Усердно проявляя заботу, посоветовал братец.

– Да уж, забудешь тут, когда тебе напоминают об этом каждые пять минут!

Рома по-братски потрепал меня по голове, спасибо, вся укладка испорчена навеки. Еще раз мочу руки и пытаюсь пригладить хоть что-нибудь.

На айкидо отрабатывали броски, я неудачно упала на кулаки и слегка повредила кожу. Это мелочи жизни, но как же неприятно щиплет руки от полученных ссадин!

Я уже полгода занимаюсь спортом. И хотя, на мой взгляд, это занятие никак не вяжется ни с моей внешностью, ни с поистине девчачьим нутром, но, когда-то так решил вездесущий Рома. Он посчитал, что умение защищать себя – это весьма полезное занятие даже для девушки и записал меня в ближайшую секцию, а моего мнения, собственно, никто и не спрашивал. Вот и хожу. Тренируюсь. Но я не жалуюсь. Нашла что-то положительное в этом и мне нравится посещать эти занятия…

Помню, как я впервые пришла на тренировку. Понравились плавные круговые движения, то, что все умело падали, хорошая атмосфера в зале.

Было лениво начинать ходить куда-то, но я стала посещать тренировки, слегка сделав над собой усилие.