Однако мой отец понимал, что в случае опасности возможен такой вариант развития событий. Понимал с самого нашего рождения: когда на свет появились сестры-близняшки, похожие как две капли воды. Потому с самого детства готовил вторую принцессу к тому, что в случае опасности она должна выдать себя за старшую сестру, и как двойник принять удар ради того, чтоб кронпринцесса осталась жива. Хоть в действительности надеялся, и даже искренне считал, что идти на подобное одной из его дочерей не придется.

Главным секретом его плана были знаки на наших с сестрой запястьях: татуировки, в которых художественно оформили цифры I и II. О них знали все — от окружения королевской семьи до последней дешевой ресторанной шлюхи, работавшей в мелком городишке на одной из крайних планет Империи.

Но лишь отец, я и сестра знали, что в действительности цифра II стоит на запястье первой принцессы. Той самой, что изучала государственный аппарат, политологию, военное дело, психологию, философию... И обычно пряча свое запястье под длинными рукавами, обнажает его лишь на торжественных мероприятиях, где изображает недалекую улыбчивую милашку. Однако стоило бы нам с сестрой перестать притворяться и открыть рот — у любого собеседника не возникло бы сомнений в том, кто из нас есть кто.

Потому когда во дворец ворвались солдаты Оствара, Далая до конца сыграла свою роль разменной монеты и дала им себя казнить. Мне же оставалось только одно: плакать, и притвориться своей маленькой сестричкой, которая умерла, дав мне возможность жить дальше. Чтобы оказаться в настоящем аду, но ни в коем случае не умереть! Сейчас, в эти минуты, мне не было известно, как все повернется дальше, и удастся ли сделать хоть что-нибудь — отомстить, освободиться, навредить семье Параншу.

Но если я умру, все точно закончится.

* * *

Толпа неистовствовала. Крики, свист и завывания летели со всех сторон, адресованные телу молодой женщины — очень красивой до того момента, как ее лицо исказилось в жуткой посмертной маске.

Именно сегодня, в день, когда официально праздновалось «расширение границ империи Оствар», султан публично казнил одну из своих наложниц. Эта девушка жила в гареме последние четыре года на правах фаворитки, и накануне была обличена в шпионаже на одну из великих звездных империй. Какую именно — ни султан, ни его свита не объявляли. Лишь посрамили «подлую змею, предавшую дом, где все к ней были так добры». А после затянули на ее хрупкой шее петлю и сбросили вниз, с главной трибуны. Где она и продолжила болтаться под гомон толпы.

Наблюдая за происходящим с трибуны для наложниц (с превосходным обзором — видимо для того, чтоб другие девушки хорошенько запомнили урок), я инстинктивно потерла рукой шею, увешанную ожерельями. В империи Рейвус не было практики публичных казней, и уж тем более таких варварских.

Впрочем, империи Рейвус теперь точно так же не было. А я больше не являлась ее кронпринцессой. У меня отныне не было ни титула, ни имени, ни какого-либо политического веса. Единственное, чем я все еще оставалась ценна, это редкий цвет волос, делавший из меня желанную побрякушку. И теперь этой побрякушке оставалось лишь ждать, когда владелец захочет поиграть с ней.

Быстро взяв себя в руки, я бегло осмотрела периферийным зрением других девушек. Их было много — столько, что на глаз не сосчитать. Но благодаря обрывкам разговоров смотрителей гарема я уже знала, что женщин в нем живет более трех тысяч, с разных уголков галактики. Одни — сохранившие типичный фенотип выходцев с Земли, другие — те, чьи фенотипы более или менее радикально изменились за бесчисленные века, что их предки провели на колонизированных планетах. Была одна замеченная мельком девушка, показавшаяся мне представительницей расы, зародившейся за пределами этой галактики.

Причем большинство из этих женщин даже не видели султана иначе, как мельком, поднося ему еду и напитки, когда тот наведывался в гарем. А то и вовсе лишь с трибуны, на мероприятиях вроде этого. Такие выполняли в гареме роль обычной прислуги, обхаживающей сотни наложниц и фавориток султана.

Что ж, есть шанс на то, что во всем этом разнообразии Сулан быстро забудет обо мне, переключившись на девушек, лезущих из шкуры вон в попытках выбить для себя положение получше. Вопрос был в другом: как при всем этом раскладе действовать лично мне?

Пока я раздумывала, взгляд зацепился за девушку, стоявшую у самого края трибуны для наложниц. Красивую, стройную, с золотистыми волосами до бедер, и необычайно светлой персиковой кожей. Судорожно сжимая пальцами юбку из небесного шелка, она что есть силы закусывала губы и остекленевшими глазами смотрела на казненную наложницу.

А праздник тем временем продолжался! Закончив приветственную речь, султан покинул трибуну, и заиграла музыка. Толпа, собравшаяся под стенами дворца, пустилась в радостные пляски, угощаясь едой, которую бесплатно раздавали на улицах. На вечер обещали фейерверки…

Но мне предстоял другой «фейерверк», и я это прекрасно понимала. Ведь это даже казалось вполне логичным: завершить для себя праздник в честь покорения соседней империи, изнасиловав девятнадцатилетнюю принцессу той самой империи, поступившую этим утром в твой гарем.

Вскоре смотрители вывели меня с трибуны для наложниц и сопроводили в баню. Хоть этим утром, оказавшись во дворце, я уже имела возможность помыться, но день был долгим, насыщенным и жарким. Султану же традиционно следовало подавать на блюдечке только свежее тело, пахнущее душистыми маслами.

Изучая традиции других имперских дворов, я знала, какие царят здесь, в Остваре. В частности — традиции отношений между султаном и его гаремом. Потому была в курсе того, что красиво одетая наложница должна подождать под дверью, пока султан войдет в свои покои и ляжет в постель. А после на коленях подползти к нему от входа, поцеловать ковер и ублажать своего властителя.

Однако смотрители меня удивили. По особому распоряжению Сулана местом, куда меня отвели, были не его личные покои, а одна из спален. И там меня оставили в одиночестве, приказав ожидать, пока у султана появится на меня время.

Когда дверь покоев закрылась за смотрителями, я несколько секунд неподвижно стояла на месте, а после начала наматывать круги по комнате. Рука как-то сама ухватилась за один из сочных фруктов, лежавших в вазе на столе. И перебирая пальцами по его упругой кожуре, я поняла, что невыносимо голодна. Ну конечно, ведь с самого утра было столько суматохи, которая, вперемешку с волнением, напрочь отбивала аппетит.

Умяв сладкий фрукт (оказавшийся, к моему приятному удивлению, без косточек), я сразу же взяла второй и надкусила его.

...Как вдруг скрипнула дверь.

От него веяло силой, властью, могуществом и непоколебимой уверенностью в себе. Я ощутила это сразу, еще до того, как обернулась и увидела его. Эта волна непобедимой моральной мощи врезалась в мою спину и заставила задрожать, выпустив душистый фрукт из рук. Наверное, если бы я не успела проглотить откушенный кусочек, то просто подавилась им. Каждая фибра души в ужасе ощущала, что за моей спиной зверь! Страшный, опасный зверь, от которого нужно срочно бежать подальше!

Вот только мне не было куда бежать, и я все так же не имела никаких прав. Потому оставалось лишь слушать гулкие шаги, с которыми этот безжалостный хищник приближался ко мне.