Мой собеседник тяжко вздохнул и развел руки.

- Еще во время атаки, идущие сзади стали придерживать коней, -

неспешно пояснял он. - Фалангу твой тумен атаковал один. Наш удар

сыграл на руку твоим врагам. Появился повод бросить тебя, что они и

сделали. Думаю, неслучайно.

- Что-то случилось в Орде, - пришлось сделать печальный вывод. –

Султан может об этом знать?

- Прошло почти пол месяца, наверняка, знает, - заверил Гаран.

«Значит, наш интерес друг к другу взаимный», - проскользнула

мысль.

- Как ты оказался в корпусе? - спросил я.

По моим понятиям, в гвардии султана могли служить только

потомки знатного рода. Гаран таким не выглядел. Не было в нем

надменной самоуверенности и властолюбия. Был честный и верный воин.

- Это интересная история, - улыбнулся Гаран. - Мой отец всю

жизнь работал на земле. Изобретательный труженик и деловой хозяин.

Нас было шестеро детей, но жили мы сытно и беззаботно. Урожай

здесь можно снимать три раза в год, но отец вывел сорт дыни,

плодоносящей четыре раза. Это приносило большой доход. Десять

лет назад отец поехал в Каир продавать эти дыни. В двух верстах

от городских стен, справа от дороги, он увидел компанию богато

одетых людей с охраной, сидевших на ковре под стройным тополем

у дастрахана, уставленного всевозможными яствами. Один из них встал,

подошел к отцу и спросил, не везет ли он на продажу дыни. Если да,

то он с друзьями готов их купить по любой назначенной цене. Отец

изначально планировал цену и никогда ее не менял. Человек купил у

отца весь товар, заплатив золотыми динарами и пригласил в компанию.

Отцу освободили место напротив человека, негромко излагавшего свои

мысли. Остальные не шевелясь смотрели на него, внимая каждое слово.

«На меня повеяло властью», - говорил потом отец.

- Ты прав, повелитель, - произнес пригласивший. - Дыни есть.

- Ну вот, - мягко усмехнулся султан, отец понял кто перед ним. –

А ты толковал, что не сезон. Мы живем в стране сказочных

возможностей, где любая цель достижима.

Узнав о цене, распорядился выдать еще триста динаров,

за честность. Дыни так понравились, что султан приказал выдать отцу

патент дворцового поставщика.

- Мне знакомо твое лицо, - сказал султан отцу. - Не был ли ты на

маневрах год назад?

Раз в пять лет султан устраивает смотр армии. Конное ополчение

сражается против корпуса мамелюков. Ополчением султан командует

лично. Цель сражения – окружить противника.

Отцу не довелось тогда видеть султана, но тот видел и запомнил

его. Ополчение разделилось на два отряда. Тот, в котором был отец,

выманил корпус на себя. Корпус окружил отряд, но сам оказался

окружен основными силами ополчения. Говорят, что всю следующую

ночь султан учил начальника корпуса играть в чанчурангу.

- Что это? - спросил я.

- Игра фигурами на костяной доске. Увлекательная и азартная.

Напоминает сражение двух армий. Цель – уничтожить предводителя

противника. Думаю, играть начальник научился. Следующие маневры

корпус не проиграл.

- Есть ли у тебя просьба ко мне? - спросил султан отца и так

взглянул в глаза, что тот поведал свою главную печаль. А печалью

был я. Третий сын – драчун и забияка. Вольный конь, дурной козел,

упрямый осел и все вместе взятое.

- Славный малый, - заключил султан, выслушав отца. - Запиши

его в корпус, - сказал одному из сидящих.

Так началась моя нынешняя жизнь.

- Когда в Каир? - спросил я.

- Врач сказал, через три дня можно будет ехать.

Мне стало немного жутковато. С сильными мира сего встречаться

доводилось, но тот, с кем предстояла встреча, превосходил их во много

раз. Волей он мог подавить любого, а мне хотелось остаться самим

собой.

- Одна просьба, перед выездом хочу пройти по Дамаску. -

Гаран понимающе кивнул.

Дамаск. Город моих несбывшихся надежд. Напоминает

огромный базар. Торгуют чем угодно на каждом углу. А сколько

золота и серебра, камней драгоценных. В оружейной лавке грозно

сверкают доспехи из знаменитой стали. Хороши клинки и кинжалы.

Торговцы опасаются меня. Нигде не любят ордынцев. Лишь

присутствие Гарана их успокаивает.

К жаре я постепенно привык и сегодня сиял, отражая жестокое

солнце. Мне вернули оружие и амуницию. Поэтому сияли клинок,

доспехи, натертые до блеска и даже моя бритая голова. Но внутри

было мрачновато. Пройтись бы вихрем по этому великолепию, да

домой с победой. Но я пленник, в статусе почетного гостя султана.

Обращаются ко мне не иначе как «Славный Воин Нурибек».

Правда, пустота в карманах слегка угнетает. Гаран предложил сто

динаров, пришлось отказаться. Человек хороший, но тот бич был,

похоже, в его руках. Нужно сохранять лицо. О дружбе речь идти

не может. Содержать гостя, обеспечивать пищей и кровом, - это

пожалуйста.

Укрывшись от жары, мы обедали в богатом доме, где знали

моего пленителя. Оказывалось почтение с легкой примесью страха.

На саблю косились.

- Говорят, в Орде прекрасно владеют клинком, - обратился ко мне

хозяин.

В ответ я взял грушу, подбросил вверх, два раза махнул саблей,

быстро убрал в ножны, поймал грушу и разделил на четыре равные

части. Изумлению хозяина не было предела. Была вызвана танцовщица.

Меня не удивил танец живота, но эта стройная газель знала дело.

Есть женщины, излучающие нежность тепло и любовь. Из нее исходили

огонь, страсть и легкая порочность. Танец завораживал. Я заглянул

внутрь красоты движений и почувствовал, как силы вернулись ко мне.

Танец закончился, и я понял, что начинается новая жизнь, где

ждут новые победы.

- Скажи ей, - обратился я к хозяину. - Что гость очень доволен.

Тот расплылся в улыбке, а Гаран глянул с уважением.

- Ты владеешь искусством располагать к себе людей, - говорил он

потом. - Жаль, что скоро расстанемся.

На следующий день мы двинулись в Каир.