– Вставай! Просыпайся! – потрясла меня за плечо Лиза.

– Лиза, отстань! – сонно отмахнулась я от единственного родного человека в этом мире.

– Ну, Юла, вставай, пожалуйста! – взмолилась она. – Наставница Катарина опять станет орать на тебя за опоздание, и мне перепадет!

– Да пошла эта сука! – раздраженно попыталась накрыть гудящую голову подушкой.

    – Тише, пожалуйста! – взмолилась сестра. – Ну, неужели тебе нравятся наказания?

    Наказания – отстой. Я со вздохом поднялась. Сладко потянулась и с удовольствием почувствовала энергию от вчерашнего кормления, струящуюся по моему телу. Жалею ли я насильника и убийцу, у которого отобрала жизнь? Да нисколько!

Через полчаса я бодрым шагом вышла во двор универа и направилась в учебный корпус. Под наш универ Магической гильдии было отдано старое военное училище. Ремонтом никто не стал заморачиваться – просто выкрасили строения на территории в противный тускло-желтый цвет. Внутри, особенно в общаге, все выглядело соответственно возрасту здания. Потрескавшиеся стены и потолки, протекающие краны, ржавые унитазы, а появление горячей воды воспринималось как великое событие. Но ведь детки сильных мира сего не жили в общаге, так что кому какое дело.

    Уже в дверях мне ожидаемо преградил дорогу Жорик. Хоть раз бы мое утро для разнообразия пошло по другому сценарию! Местная футбольная звезда, плейбой и бабник. Эта его привычка торчать вечно на крыльце как гребаный фейс-контроль жутко бесила. Но куда ж его денешь?

    – Юлечка! – попытался он сграбастать меня своими лапищами, но я ловко уклонилась. – Ты сегодня прямо цветешь! Я вчера видел тебя в клубе. Похоже, неплохо повеселилась? – по ехидной роже я видела, что дальнейшее его словоизлияние мне явно не понравится.

    – С чего ты это взял? – терпеть не могла его похабную улыбочку.

    – Да потому что ничто так не красит женщину, как качественный потный трах. А ты выглядишь так, словно тебя хорошенько отодрали, – сказал он громко, и его прихлебатели, стоявшие неподалеку, дружно заржали.

    – Даже если так, тебе-то что, болезный? – задрала голову я, встречаясь с этим лосем взглядом.

    – Да просто представляю, как бы ты выглядела, если бы эту ночь у тебя между ног я провел. Мы бы тут все ослепли, наверное, от твоей красоты, – он оглянулся в поисках одобрения от своей группы поддержки.

    – Всю ночь? Да Бог с тобой, убогий, даже самая короткая ночь в году длится больше, чем три минуты, – огрызнулась я.

    Теперь заржали остальные студенты, а Жорик одарил их убийственным взглядом. Я обошла его и нырнула в дверь. Но буквально через минуту соблазнитель-недоделка догнал меня и толкнул к стене, припечатывая своим тренированным телом. Я скривилась от боли и попыталась вырваться, но Жорик только сильнее прижался ко мне. Нагло улыбаясь, смотрел мне в глаза, давая ощутить, как наливается его член под тренировочными штанами.

    – Ты уже достала меня динамить, ведьма безродная! – прошипел он мне в лицо. – Я тебе, по-моему, неоднократно говорил, что хочу тебя трахать. Думаешь, буду вечно ждать твоего согласия? – Его дружки встали вокруг нас, отгораживая своими широкими спинами от проходящих мимо студентов и преподавателей. Но я знала, что никто не стал бы за меня вступаться. Я сирота, а Жорик – сынок богатейшего мага-целителя и попечителя нашего универа Магической гильдии. И всем плевать, что у меня дар, а на нем природа отдохнула, и единственное, что он умеет – это мяч гонять и трахать любые движущиеся объекты. Для всех он тут учится по праву, а мы с Лизкой просто из милости.

    – А что, не будешь? – Я не отводила глаз, смелость – моя единственная защита сейчас.

    – Нет. Прямо сейчас затащу в раздевалку и поимею, как хочу, так, чтобы ходила неделю враскорячку. Будешь сама потом ко мне бегать, как остальные, – он, злобно скалясь, чуть согнул ноги и сделал движение бедрами, будто уже трахал меня своим теперь полностью стоящим членом.

    И хуже всего то, что моя вторая хищная натура тут же зашевелилась. Это как у проклятой кошки – хоть и сыта, но если мышь нагло выплясывает перед носом, почему бы и не придушить ее на будущее? Но я не могла допустить, чтобы хоть кто-то узнал об этой «милой» особенности моего организма. Мне и без этого дерьма хватало. Поэтому я яростно запихнула эту часть себя поглубже, но это отнимало силы и жутко злило меня.

    – А давай! – злобно оскалилась я ему в ответ. – Заодно я тебе в подробностях расскажу, как ты сдохнешь.

    И я сделала движение, как будто собиралась коснуться его лица. Жорик отшатнулся от меня, как от чумы.

    – Сука! – рявкнул он. – Все равно будет по-моему! Я же по-любому придумаю, как это сделать   

    – Ну да, как только думать научишься! – презрительно фыркнула в ответ и, выскользнув из кольца тестостерона, двинулась дальше по коридору.

    – Дура ты! Сама не знаешь, что упускаешь! – его голос вслед уже звучал обиженно.

    – Да почему же не знаю? Как раз о том, что ты хочешь мне предложить, почти все знают. Потому как каждая вторая лично видела и пробовала.

    Жорик остался закипать, как чайник, я же, пользуясь моментом, пошла на занятия. Вот урод, все настроение пересрал!

    – Что, совсем достал? – сочувственно спросил, догоняя меня, Дениска, еще одна местная звезда вечеринок.

    Да, он у нас другого имиджа придерживался. Утонченный такой, ухоженный метросексуал, весь из себя неотразимый загадочный красавчик с горящим влажным взглядом, безупречной внешностью и слегка встрепанной причесочкой а-ля «я-только-что-занимался-бурным-сексом». Его уж никогда не увидишь в спортивке, хотя он явно поддерживал свое тело в форме. Дениска всегда был одет идеально, по распоследнему визгу моды, но с нарочитым налетом легкой небрежности. Типа, посмотрите, я обычный парень, и это случайность, что я всегда так охрененно выгляжу. Но для меня разницы не было, его похоть пахла так же, как у Жорика.

    Дениска у нас тоже сынок из непростой семейки. Папаша какой-то там политик, а когда у сынка обнаружились неплохие способности стихийника, был рад безмерно. Еще бы! Это же теперь безумно модно, если в твоей семье рождается Одаренный. И сейчас те же самые люди, которые еще десять лет назад гноили по дурдомам и накачивали наркотой, пытаясь «лечить» таких, как моя мать, просто визжали от восторга, целуя задницы рожденных с даром и прочей нечисти. Теперь и сами Одаренные, и другие существа, считавшиеся раньше мифом, спокойно заседали в правительствах, принимали новые законы в парламентах и имели такие же гражданские права, как и первичный вид – люди. Хотя отдать людям право первенства в нашем мире было несомненной ошибкой. Многие виды так называемой «нечисти» гораздо древнее людей. Но официальная версия такова, и пока оспаривать ее во всеуслышание не хотели. Никому не нужна эта суета. Конечно, существовала радикально настроенная часть населения, которая вначале даже подняла настоящий мятеж, когда другие виды и Одаренные заявили о своем существовании публично. Но, очевидно, официальное признание существования иных разумных видов было давно ангажировано в самых высоких кругах, так что протестующих быстро задавили на корню, и теперь они только время от времени устраивали теракты и показательные акции. В остальном же теперь нечисть спокойно ходила по улицам, и маг стал такой же обычной профессией, как и архитектор. И встретить на улице вампа или оборотня стало обыденностью, если, конечно, умеешь отделить их в толпе от обычных людей.

    Жаль, что моей матери это все уже ничем не могло помочь. Когда проснулся ее дар, не было никого, кто захотел бы видеть в ней кого-то кроме чокнутой женщины, утонувшей в своих больных фантазиях. Ее пичкали лекарствами всю ее короткую жизнь, считая шизофреничкой. Заставляли чувствовать себя изгоем, доводя до безумия, пока встреча с моим гребаным отцом-инкубом не сбросила ее шаткий разум, и так бродящий в сумерках, за край окончательно. Ублюдок вытрахал ей все мозги и, наградив ребенком, исчез, как все они и делали. Думаю, только потому, что она была не в себе, не избавилась от меня вовремя. Потому что, на мой взгляд, ни одна мать в своем уме не захотела бы рождения такого существа, как я. Но спросить у нее я уже никогда не смогу, так как она умерла, когда мне было пять, а Лизке три. И что-то мне подсказывало, что она была рада покинуть этот ад.

    И кстати, слава Богу, у нас с Лизкой были разные отцы. Да и о том, кем был мой, я догадалась только три года назад, когда одновременно с моим даром ведьмы обнаружилась еще одна интересная особенность. Я тогда едва не умерла, сопротивляясь навязчивому желанию забраться на член любого встречного. И это при том, что тогда я была еще девственницей. А когда сорвалась, чуть не угробила парня – он неделю потом в реанимации провел. Благо, что я успела свалить из школьного спортзала и никто меня не видел, так что связать со мной лежащего без сознания первого бабника школы никто не смог, а сам он потом ничего не помнил.

    – Юла, ты выглядишь расстроенной! – напомнил о себе Дениска.

    А как я, по-твоему, мальчик-пижон, должна выглядеть, вспоминая о своей умершей матери и просто фееричном первом сексуальном опыте? Сколько ни заставляла себя делать покер-фейс при любых обстоятельствах, но мысли, связанные с моей истинной натурой, все равно всегда прорывались наружу. Посмотрела пристально на утонченного красавчика. Что ж мне везет-то так, что обе местные секс-звезды решили одарить меня своим вниманием прямо с утра?

    – Дениска, вы что, никак с Жориком не успокоитесь? Все меряетесь, у кого толще и длиннее? Так спросите у третьих лиц, им со стороны виднее. Когда повзрослеете? – задумчиво пробормотала первое, что пришло в голову.

    – Юла, тут ты не права! – с почти натуральным трепетом в голосе запел Дениска. – Ты мне давно нравишься, и я тебе уже сто раз об этом говорил! И то, что этот жлоб Кивлев тоже на тебя запал, никакого отношения к моим чувствам не имеет. К тому же, если ты официально будешь со мной, ему придется отвалить.

    – Дениска, я тебе не нравлюсь, ты просто хочешь со мной спать, это – во-первых. Мне не нужны ничья защита и покровительство, это – во-вторых. И в-третьих. Если я и захочу завести себе постоянного парня, то точно не выберу таких, как вы с Жориком. Тупо противно, что полгорода знает, как выглядит член твоего парня. Если я уж дам кому-то эксклюзивные права на свое тело, то и получить хочу что-то подобное. А вы оба уж больно с большим пробегом. Так что прости, малыш.

    Конечно, я нагло врала. Не могло быть у меня постоянного парня. Никогда.

    – Дура ты, Юла! – сбросил маску милого парня Дениска. – Я ведь могу и заставить!

    – О! А вы с Жориком, оказывается, не так уж и отличаетесь друг от друга.

    Я пошла дальше по коридору. Настроение окончательно упало ниже плинтуса. И самое обидное, что сама и виновата. Всю последнюю неделю я ведь чувствовала, что голодна. Но позволила себе затянуть до последнего, хоть и знала, что в таком состоянии непроизвольно влияю на окружающих. И если раньше оба главных ловеласа универа вяло доставали меня время от времени, то теперь они резко активизировались. Оставалось надеяться, что их отпустит, поскольку сейчас я уже не излучала так, как накануне.

    Я почувствовала беспокойство в конце первой пары. Воздух стал сгущаться, как тогда в клубе. Я заерзала на месте. В здании точно был инкуб. Или несколько. Тут я ошибиться не могла. Рыбак рыбака, как говорится… Неужели ублюдки выследили меня? Но как? Если нет, то какие дела могут быть у этих сексососов в Гильдии? Такие, как они, не учились в универе, они всегда были вроде как сами по себе. Даже когда я искала о них сведения, поняв, кем был мой отец, все, что удалось найти – легенды и мифы в старых книгах и множество фэнтазийной литературы, где инкубы представали то жуткими монстрами, то почти комичными персонажами. Официальное определение их вида было настолько расплывчато-невнятным, что почерпнуть из него хоть что-то было невозможно.

    Присутствие ощущалось все ближе. Я в панике посмотрела на окно. Третий этаж. В принципе, не проблема, но если убегу у всех на глазах, то возникнут нежелательные вопросы. Честно сказать, если бы не Лизка, я бы давно свалила из этого долбаного учебного заведения. Достало, что они с такими, как мы, обращаются так по-скотски. По закону, мы, дети со способностями, у кого не было родителей или сильных покровителей, были почти бесправны, пока не заканчивали учебу, так как, будучи необученными, считались потенциально опасными для общества. Тупизм. Как будто те, у кого есть родители, не могли убивать и причинять вред с помощью своих способностей, если бы хотели. Но это никого не колыхало. Ведь права сирот некому защищать. Так что мы были практически собственностью гребаной гильдии, пока росли и учились и еще пять лет после окончания универа. Именно нас всегда швыряли, как мясо, туда, где действительно было жарко. Нас могли сдать в аренду, практически рабство, на день или на год без права отказа. Обращаться с нами могли как угодно и давать любые по сложности задания, не особо делая скидку на опыт. Все это, конечно, было временно, пока мы не обретали свободу. Но это не меняло сути. Среди сирот-одаренных был самый высокий процент смертности. Кто-то погибал на заданиях, а кто-то просто не хотел так больше жить. Только кого это волновало?

    Присутствие инкубов стало просто физически ощутимо. Я сделала несколько быстрых глубоких вдохов и выдохов, запихивая мою вторую сущность как можно глубже. Она упорно сопротивлялась. Так было всегда, когда рядом были эти жрущие сексуальную энергию демоны. Ну да, подобное ведь тянется к подобному. Ненавижу это!

    Едва прозвучала мелодия, возвещающая об окончании пары, в аудиторию вошла ведьма-наставница Катарина и с ней трое инкубов. Я перестала дышать, стараясь спрятаться за чужими спинами.

    – Добрый день, милые мои детки! – нежно пропела мерзкая сука.

    Я ее ненавидела, и это было совершенно взаимно. Не было никого в универе, кто бы хуже обращался с такими, как я. Продажная до мозга костей, жестокая и бессердечная дрянь – вот кто наша наставница. В любом конфликте она всегда принимала сторону детишек сильных мира сего. При этом торговала нашими способностями и зачастую жизнями, как горячими пирожками, набивая карманы и не давая нам ни копейки. И всегда с удовольствием демонстрировала свою власть над теми, кого некому было защитить.

    Наставнице ответил нестройный хор голосов. Я же из-за плеча нашей старосты смотрела на инкубов. Все трое были теми самыми, из клуба. И тот главный, что уже дважды едва не поймал меня, стоял сейчас рядом с наставницей и цепким взглядом обследовал каждого в нестройном ряду учащихся. Одет он был в идеально сидящий на его прекрасно сложенном теле темно-серый костюм, бледно-голубую рубашку с галстуком под цвет глаз. И это явно были шмотки не из соседнего универмага, а с какого-нибудь модного показа в Милане. Среди девушек послышались томные вздохи, и на инкубов нацелились алчные взгляды наших красавиц. Я старалась не смотреть в лицо предводителю, но это было трудно. Его лицо притягивало меня, как мощнейший магнит, с той же силой, с какой отталкивала скрытая под совершенной упаковкой сущность. Смуглая кожа, грубоватые черты, прищуренные глаза цвета серебра, прямой нос с чувственно трепещущими ноздрями, которые, не скрываясь, жадно ловили запах желания, что он будил в присутствующих девушках. Резко очерченный и при этом безумно красивый рот сейчас чуть кривился в некоем подобии усмешки. Твердая линия подбородка, жесткие острые скулы, легкая щетина на чуть впалых щеках. Черные волосы, густые и блестящие, спускались до линии челюсти, слегка завиваясь на концах, и обрамляли его лицо, придавая ему еще больше очарования опасной красоты. В эти волосы хотелось запустить пальцы и сжать, направляя его похотливый рот туда, куда нужно. Мгновенно на меня нахлынуло видение его головы между моих бедер, и я словно ощутила его ласку на своей плоти. Но сразу же одернула себя. Откуда мне знать, как это, если я не позволяю себе такого с мужчинами? Просто питаюсь, когда припирает. Быстро, без выкрутасов и ласк. Я отбросила от себя видение с отвращением. Это все долбаные инкубские примочки! Сто процентов – каждая в этой аудитории уже течет от картинок, которыми эти паразиты наполняют их мозг. И моя собственная реакция – это просто физиология. «Я ненавижу инкубов», – напомнила я себе снова.

    Хоть я постаралась как можно скорее взять под контроль свою реакцию, видимо, мне не удалось сделать это достаточно быстро, и теперь серебристые глаза вперились прямо в меня. Не отрывая от меня обездвиживавшего взгляда, он что-то тихо прошептал на ухо наставнице.

    – Радина, в мой кабинет, остальные свободны! – резко сказала Катарина.

    – У меня занятия, мне некогда, – не пытаясь даже казаться вежливой, ответила я.

    – Я сказала – в мой кабинет! – с нажимом произнесла стерва, и по моему телу пробежала судорога боли, как обещание худшего.

    Все шарахнулись от меня и стали спешно выходить из аудитории. Наставница развернулась и тоже пошла на выход. Я, как щенок на веревочке, поплелась следом. В стенах универа я не могла противостоять магии подчинения. Инкубы, пропустив меня, пошли сзади, отрезая мне пути к бегству. Как будто это возможно. Стоит мне лишь попытаться, и я не успею за угол свернуть, как меня скрутит в бараний рог. В коридоре неожиданно оказалась целая толпа во главе с Жориком и Дениской. Они неприязненно смотрели на инкубов. Ну да, два главных местных кобеля почувствовали угрозу на своей территории. Наша процессия в полной тишине дошла до кабинета наставницы, сопровождаемая тяжелыми взглядами.

    Едва двери отрезали нас от остальных, Катарина сразу перешла к делу, усевшись за стол. Она сделала жест, предлагая всем присесть, но я осталась стоять, сексососы тоже.

    Радина, я позвала тебя, потому что господин Ленар, – и она одарила главного инкуба приторно-радушным взглядом и улыбкой, – обратился к нам за помощью. Ему требуются услуги ведьмы с темным даром.

    – Очень рада. В универе их хватает, – мое тело напряглось в плохом предчувствии.

    – Да, полно, но им требуется именно такой дар, как у тебя, – глаза наставницы впились в меня с ненавистью.

    – Не понимаю, чем им может быть полезен именно мой дар, – ответила я ей таким же взглядом.

    – А тебе и не надо понимать, – прозвучал сзади уже знакомый низкий властный голос, заставлявший вибрировать все внутри. – Ты просто подпишешь договор и будешь делать, что скажут.

    Да обломайся, урод.

    – Я отказываюсь! – твердо произнесла я, игнорируя инкуба.

    – Позволь тебе напомнить, что в случае отказа ты лишаешься возможности продолжить бесплатное обучение, – сухо процедила наставница, поджаривая меня взглядом. – С какой стати университет должен обеспечивать знаниями, питанием и жильем кого-то, не желающего отплатить хоть незначительной мелочью за заботу и доброту?

    Заботу и доброту? Ха-ха!

    – А мне наплевать. Давайте. Но работать с этими паразитами я не буду.

    – То есть перспектива оказаться на улице без малейшего шанса получить работу и когда-либо учиться снова где бы то ни было тебе не страшна? – Катарина сложила пред собой руки и изобразила притворное сожаление.

    Увы, тут она была права. Учиться Одаренным нигде кроме этого универа не светило. В обычные вузы нас не брали, считая потенциально опасными для простых сверстников. И пока у меня не будет Лицензии, работать даже улицы мести меня не возьмут. Оставался лишь криминал, но это не вариант. Не в том случае, когда я могу подставить и сестру. И, естественно, Катарина знала, на что давить.

    – Если тебе так уж плевать на свое будущее, то не забывай, что Лиза последует за тобой. Она, конечно, очень хорошая и покладистая девочка в отличие от тебя, но имеет глупость быть преданной своей грубиянке сестре до мозга костей.

Я молчала, тогда как наставница продолжала давить:

    – Перспектива сломать сестре жизнь своим упрямством тебе тоже не страшна, Радина? Разве ты не будешь жалеть о подобном до конца своих дней?

    Внутри сжалось от осознания того, насколько она может быть права, но потом я покосилась на главного инкуба и внутренне содрогнулась. Нет-нет-нет! Я просто не смогу! Даже сейчас меня всю аж ломало от близости этих мерзавцев, а еще и работать на них… Гори оно огнем, Лизка умная и сможет продолжить учебу, даже если я вылечу. Я смогу убедить ее. Смогу! Я фыркнула, изображая уверенность, которой и в помине не было.

    – Я и так только и делаю, что сожалею, с того момента как осознала, кем родилась. Придумайте, чем напугать меня на самом деле, и сделайте еще попытку. А я пока пошла.

    Развернувшись, я натолкнулась на широкую грудь инкуба. Двое других стояли, блокируя выход.

    – Задержись немного, детка, – прошептал мне главный, обжигая дыханием кожу за ухом, и продолжил так, чтобы слышала только я: – Кстати, как вчера перекусила? Уверен, что парню в парке, составившему тебе компанию, это безумно понравилось. Ты заставила его кричать от удовольствия, прежде чем его глаза потухли?

    Дикая смесь страха и при этом противоестественного желания хлынула в мою кровь, заставив сначала замерзнуть, а потом начать дико скакать мое сердце. Господи, как ни крути, то, что я вчера совершила, было убийством. Если об этом узнают, то наверняка навечно признают меня не способной контролировать свои способности. Никто не будет разбираться, кем был тот гребаный ублюдок и заслуживал ли такой смерти. Тогда не только прощай универ, причем автоматически и для Лизки тоже. Отчуждение и изгнание, запрещение жить среди людей… и это в лучшем случае. Насколько я знаю, осужденных Одаренных часто отправляли на эксперименты по способностям по выживанию. А это смертный приговор.

    – А ну, сейчас же повернись ко мне и подпиши этот договор, – нажала наставница еще и магически, заставляя заныть мои кости.

    – Давай, подписывай, или вместо тебя я потребую твою сестру. Знаешь, в кого превратится такая милая и неискушенная девушка через месяц, если я возьмусь за нее как следует? – все так же еле слышно и насмешливо произнесли порочные губы инкуба, в которые я уперлась взглядом.

    – Она тебе не подходит. Нет у нее даже похожих способностей! – гневным шепотом огрызнулась я.

    – Зато у нее есть одна весьма ценная способность – насыщать наши аппетиты, – искривился его рот.

    – Ублюдок! Как же я вас ненавижу! – так же тихо прошипела я.

    – Поверь, это исправимо. Очень скоро ты так полюбишь меня, что станешь умолять, чтобы я тебя поимел. И сделаешь ради этого все, что я скажу, – от холодного презрения в его голосе больно заныло все внутри.

    – Ага. «Фантазер» ты меня называла!» – тихо пропела фразу из старой песенки.

    Я вернулась к столу и быстро пробежала глазами договор. Условия обычные. Делаю все, что прикажет господин Ленар, слушаюсь его беспрекословно, с момента подписания отказаться выполнять любое распоряжение я не имею права. К тому же обязана проживать в его доме, так как этого якобы требует специфика моего будущего задания. Вот засада!

    – Хорошо, я подпишу. Но хочу внести дополнение. Пункт, запрещающий ему от меня кормиться и принуждать к сексу, – твердо сказала я.

    Инкуб сзади высокомерно заржал, и его поддержали дружки.

    – Я что, выгляжу голодным? Или тем, кому не хватает секса? – голос звучал так, что я должна была почувствовать себя последним человеком, которого бы он захотел. Ублюдок явно пытался меня унизить. Только мне плевать.

    – Мне насрать, каким ты выглядишь. Для меня все инкубы похожи просто на куски дерьма, – от двери послышалось рычание его прихлебателей, – но если тут не будет этого пункта, я не подпишу.

    Ленар шагнул к столу, намеренно толкнув меня плечом, и, наклонившись, вытащил из кармана золотую ручку, что-то быстро вписал в оба экземпляра и сунул их мне.

    – Подписывай.

    Я еще раз внимательно все проверила. Там появился пункт о том, что господин Ленар не может от меня кормиться и требовать мое тело, если я сама его не попрошу. Я подняла глаза.

    – А ты не просто попросишь. Ты на коленях умолять будешь, – недобро усмехнулся он.

    – Ну-ну. Что, не дают покоя грязные фантазии? Я, голая, перед тобой на коленях… – произнесла я томным голосом с придыханием, и была вознаграждена тем, как резко дернулись ноздри Ленара. – Обломайся, дружок, этому не бывать.

    В глазах мужчины вспыхнула и тут же погасла ярость.

    – Ты голая передо мной? Забудь об этом, детка. Насколько же я должен оголодать, чтоб на такую, как ты, позариться, – и он презрительно фыркнул.

    Я подписала и передала договор наставнице.

    – Надеюсь на дальнейшее сотрудничество, – с широкой улыбкой обратилась она к Ленару, будто вовсе перестав замечать меня. – Не смею задерживать, господин Ленар. А ты, Радина, задержись. Мне нужно пару слов тебе сказать, в качестве, так сказать, напутствия.

    – Исключено! – отрезал главный инкуб. – Договор вступил в действие, и теперь только я распоряжаюсь временем и действиями данной особы.

    Он властно обхватил меня за талию и, развернув, толкнул к выходу.

    – Руки убери, – прошипела я.

    – С какой стати? – безразлично ответил он. – В договоре нет пункта, запрещающего мне тебя трогать. Не могу трахать или кормиться без твоей просьбы. А по поводу того, чтобы тебя не мог лапать я или мои люди, ничего нет. Как, кстати, и о том, что я не могу тебе приказать трахаться с тем, с кем скажу.

    Я замерла. Ублюдок обманул меня.

    – Да, детка, глупо с твоей стороны пытаться бороться со мной. Ты всегда проиграешь. Гораздо проще и приятней для тебя будет подчиняться.

    – Обломайся, урод, – прошипела я уже в коридоре.

    Инкуб хмыкнул и продолжил толкать меня в поясницу, принуждая идти вперед. Неожиданно, повернув за угол, мы наткнулись на Жорика, в сопровождении всей команды, и Дениску с его друзьями. Увидев нас, парни почти синхронно шагнули навстречу со свирепыми лицами.

    – Инкуб, руки от нее убери! – решительно рявкнул Жорик. – Юля, с тобой все в порядке?

    Глазам не верю! Это что же, Жорик с Дениской впервые объединились, чтобы за меня вступиться? О-о-о, мля! Нас точно ждет апокалипсис!

    – О, детка, твои защитнички! – презрительно фыркнул инкуб. – И кто из этих двоих твой любовник?

    – Оба! – равнодушно пожала плечами я. – Люблю разнообразие!

    – А ты с каждым по отдельности трахаешься или с обоими сразу? – тут же озлился Ленар. – Хотя плевать. В любом случае в моем доме может быть и то, и это. Если я позволю.

    – Юленька, иди ко мне, – это уже Дениска.

    – Да, иди, Юленька! – передразнил его Ленар, больно впиваясь в мой бок пальцами. – А мы сейчас быстренько вернемся в кабинет наставницы и исправим в договоре имя «Юлия» на имя «Елизавета».

    – Сука! – прошипела я. – Что б ты сдох!

    – Детка, я почти бессмертный! – нагло ухмыльнулся инкуб.

    – Мальчики, мне тут надо отлучиться, – с натянутой улыбкой сказала я своим нежданным защитникам.

    – Хочешь сказать, что ты с ними идешь по своей воле? – повысил голос Жорик.

    – Точно! – оскалилась я, изображая идиотскую улыбку. – Просто старые друзья, мать их! Вернусь, все расскажу, когда будем в очередной раз кувыркаться.

    У Жорика и Дениса глаза стали как блюдца, а я подмигнула и, освободившись из захвата инкуба, шагнула ближе к парням и одарила каждого жарким поцелуем. Жорик увлекся и застонал, прижимая меня к своему неугомонному, тут же вскочившему хозяйству.

    – Ну, хватит! – рявкнул Ленар и рванул меня из объятий Жорика.

    – Я буду скучать, мальчики мои! – помахала я ручкой обоим и пошла, опять толкаемая в спину инкубом.

    Мы с моими конвоирами вышли во двор. Было противно от того, как все на нас пялились. Но мне не привыкать делать каменное лицо.

    – Сколько я должна буду жить у тебя в доме? – спросила я, не оборачиваясь.

    – Сколько я скажу! – холодно ответил инкуб.

    Если и до этого он не отличался любезностью, то после шоу в коридоре его настроение, похоже, окончательно испортилось.

    – Тогда мне нужно собрать вещи.

    – Ты собираешься ходить в моем доме в этих дешевых тряпках? Где ты их взяла, в секонд-хенде?

    Вот гад! Не всем же одеваться от лучших домов!

    – Ага. Как догадался? Тоже бываешь часто? Кстати, чем зарабатывают на жизнь инкубы? Ублажают престарелых богатых дамочек?

    Ленар резко рванул меня на себя, разворачивая. Я от неожиданности смачно впечаталась в его мощную грудь и судорожно вдохнула, невольно захватывая его неповторимый запах. Он грубо, до боли притиснул меня к своему телу, и я ощутила жесткую длину его члена, вжавшегося в мой живот.

    – Я бы на твоем месте не дразнил меня, детка. Иначе последствия могут тебе не понравиться. Ну, или очень понравиться, это уже как я захочу, – угрожающе промурлыкал он мне в ухо.

    – Что же за праздник у меня сегодня такой! – я резко просунула между нами руку и сжала через штаны его достоинство. – С самого утра об меня трутся чем-то несуразным.

    Инкуб зашипел и отшатнулся.

    – Нарываешься, девочка? Успокойся ты и так не усердствуй, тебе от этого и так никуда не деться. Хотя такой, как ты, возможность прикасаться к моему члену еще заслужить надо! – насмешливо скривил он губы, как будто я что-то непотребное.

    – И как же я проживу-то без такой чести?! – театрально воздела я к небу руки. – Наверное, так же, как и раньше жила!

    – Запомни, ничего в твоей жизни больше не будет как раньше! – И Ленар, развернув меня, опять стал толкать к своей машине.

    Тачка у них, конечно, была роскошная. Огромный внедорожник цвета мокко с внутренней обивкой из натуральной кожи оттенка кофе с молоком. Ленар открыл переднюю дверь.

    – Живо садись! – приказал он. – Только осторожней, обивку не запачкай своей одеждой парижского клошара.

    – Могу раздеться! – огрызнулась я.

    – Да ладно, я уже понял, что ты на все готова, но пока не стоит. Разденешься, когда скажу, – равнодушно отозвался Ленар.

    – Да размечтался!

    – Было бы о чем мечтать! Я о голых бабах не мечтаю с тех пор, как пережил переход, детка.

    – Ну да, вы ж, как гинекологи, в женские щели с утра до вечера смотрите.

    – Скажи, что надо сделать, чтобы ты заткнулась? – раздраженно рыкнул инкуб, усаживаясь за руль.

    – Попробуй сдохнуть. Обычно это помогает.

    Ленар сжал челюсти и завел двигатель. Всю дорогу инкубы сохраняли мрачное молчание. Я же вертела головой.

    – Если пытаешься запомнить дорогу, то напрасно. Все равно тебя из моего дома никто не выпустит, пока я не позволю. Если надеешься сбежать, то тоже зря. Это еще никому не удавалось.

    – Ну, все бывает в первый раз, – нагло заявила я, но, увидев, как он гневно открывает рот, прервала его. – Ладно, не заморачивайся на угрозы. Я в курсе. Сбегу, а вы за сестру возьметесь. Но ты мог бы не напрягаться так. Подписанный договор не позволит мне уйти от тебя надолго, даже если смогу. Если не вернусь в течение суток – рехнусь от боли. Так что расслабься. Тем более что, как бы ты ни старался, презирать и ненавидеть вас еще больше я не смогу, потому как больше невозможно. А бояться вас я не стану.

    – Вот как? Ну, у нас еще будет время проверить все твои дерзкие заявления, детка, – высокомерно ухмыльнулся Ленар.

    Я отвернулась и, откинувшись на спинку, сделала вид, что сплю. Осмысливать то, в каком дерьмовом положении оказалась, сейчас не могла, иначе выдала бы себя волнением. Будет еще время. Я всегда выпутывалась из всех отстойных ситуаций, полагаясь только на себя, выберусь и из этой.

    Ехали долго. Когда в следующий раз открыла глаза, мы уже въезжали в какой-то огромный двор, отделенный от остального мира глухим высоченным забором с колючкой поверху. Впереди был виден большой особняк, напомнивший мне старые английские то ли дома, то ли замки каких-то там лордов века восемнадцатого. Насколько я смогла рассмотреть, территория, обнесенная забором, была внушительной. Вдали виднелись разные надворные постройки в том же старинном стиле, что и сам коттедж. Да уж, не хреново живут в нашем мире паразиты.

    – Ты хатку такую выбрал, потому что сам древний и ностальгия по прошлым векам замучила? – не смогла помолчать я, но Ленар меня проигнорировал.

    Машина замерла у парадного входа. Мы вышли, и меня тут же не слишком вежливо схватил за предплечье один из сопровождавших Ленара инкубов.

    – Куда ее? – подал он голос.

    И опять же, должна была признать, что голос каждого инкуба – это тоже один из инструментов соблазнения, потому что они звучали так, как только мог звучать настоящий желанный самец, даже если говорил гадости.

    – Надо же, а ты не немой! – ухмыльнулась я. – А я-то уже подумала, что в вашей компании только Ленар говорящий, а остальные только трахающие.

    Инкуб одарил меня злобным взглядом.

    – Ты достала, ведьма, – произнес он со скрытой угрозой.

    – Да что ты, я еще и не начинала!

    – Вот и не стоит, – и он вопросительно посмотрел на Ленара.

    – Ее в спальню напротив моей, – ответил тот и, не глядя больше на меня, пошел вперед.

    Инкуб, не выпуская моей руки, втолкнул меня в двери, и мы очутились в огромном роскошном холле дома. Там стоял еще один индивид, поразительно похожий на Ленара. Только черты лица были чуть мягче, и изгиб полных губ более чувственный, чем у главного засранца.

    – Надо же, маленький суккуб, неужели ты наконец в нашем доме?! – промурлыкал он, и от его голоса по коже пробежала волна удовольствия и возбуждения.

    Но я моментально отбросила от себя это очарование, как мерзкую змею, услышав ненавистное определение. Суккуб. Да, это то, что я есть, и то, за что я себя ненавижу, но не в силах изменить.

    – Пошел ты, паразит! – рыкнула я.

    – Паразит? – поднял красивую черную бровь новенький. – А она забавная, Ленар!

    – Ты находишь?! – фыркнул Ленар. – По-моему, она просто невыносима, Лиам. В комнату ее, Ринар.

    – Скоро увидимся, маленький суккуб! – усмехнулся Лиам.

    – Еще раз назовешь меня так, и я тебе челюсть сломаю, – пообещала я.

    – О, и правда, забавная! Тебе не нравится то, кем ты являешься? Очень жаль, ведь ты огромная редкость и весьма ценна...

    – Лиам, захлопни пасть, – одернул его Ленар. – Ринар, ты ждешь пинка для ускорения?

    Тот, кого назвали Ринаром, грубо потащил меня к лестнице, поднявшись по которой, мы оказались в коридоре. Хотя, говоря по правде, вся грубость выходила от того, что я целенаправленно, из вредности упиралась и волочила ноги. По пути нам попадались еще инкубы, жадно впивающиеся в меня глазами и ловящие мой запах, даже не скрываясь.

    – У вас тут что, инкубская мальчуковая коммуна? Не знала, что вы, ребята, так любите общество друг друга, что живете как пчелки в улье.

    – Вообще-то мы строго территориальны, несносная ведьма, – снизошел до объяснений Ринар. – Но в нынешних обстоятельствах это необходимость.

    Резко остановившись, он толкнул дверь и бесцеремонно впихнул меня внутрь большой комнаты.

    – Скоро принесут одежду, – буркнул он и с громким хлопком отгородился от меня.

    Я огляделась. Да, конечно, после облезлой крохотной комнатки в общаге это были королевские апартаменты. Причем говорю это без тени сарказма и иронии. На себе тут явно не экономили. Я видела такие интерьеры только в глянцевых журналах про богатых и знаменитых, которые таскали наши студентки и, обливая слюнями, залистывали до дыр на перерывах. Оценить все, что меня окружало, можно было только как «охрененно роскошно». Я сунула нос в ванную – там все так же шикарно. Кругом мрамор, дорогущая даже по виду плитка и золоченые краны, от которых в глазах бликует.

    Но мне все это было до лампочки. Я тут ненадолго, так что привыкать не собираюсь. Сбросив свои видавшие виды кеды, я достала старенький сотовый и решила позвонить Лизе, чтобы объяснить, что меня долго не будет. Но мой раритет сообщил мне, что тут нет сети. Попытавшись несколько раз, я походила по комнате и даже, открыв окно, высунулась с телефоном наружу. Ничего. Ладно. Оглядевшись, я заметила под окном узкий парапет. Выбравшись наружу, прошла по нему до угла здания. Когда проходила мимо других окон, послышались какие-то звуки. Я спокойно дошла до угла и опять попробовала оживить телефон. Без понту. Видно, мой старичок приказал долго жить. Печально. На новый средств не предвиделось.

    Неожиданно мое внимание привлекла суета внизу. Несколько инкубов бежали к тому месту, над которым я стояла.

    – Стой, не двигайся! – заорал первый подбежавший.

    – С чего бы это? – с любопытством спросила я.

    – Пожалуйста, не делай резких движений. Мы сейчас принесем лестницу и снимем тебя! – как можно более ласково вещал второй.

    Действительно, кто-то помчался за лестницей, а остальные на все лады уговаривали меня не делать глупостей. Как будто я собиралась.

    Я присела на парапет и, спустив ноги, откровенно потешалась над усилиями инкубского театра пародий изобразить штатных психологов службы спасения.

    – Развлекаешься? – раздался низкий голос над самым ухом, и я, испугавшись, дернулась и тут же соскользнула с узкого парапета. Но сильная рука схватила меня за шиворот и затянула обратно. Я оказалась опять прижата к мощному телу Ленара, а его пылающие яростью глаза прожигали во мне дыру.

    – Живо возвращайся к себе в комнату! – прошипел он и, легко развернувшись, пошел по узкому выступу так непринужденно, как будто делал это по пять раз на дню.

    Пожав плечами, я пошла следом. Ленар каплей ртути перетек внутрь отведенной мне комнаты и развернулся ко мне. Едва я ступила на пол, хлесткий удар обжег мою щеку. Боль была мизерной, почти неощутимой, но ярость вспыхнула во мне, требуя ответить на удар, однако подавляющая магия сковала тело. Я не могу причинить ему вред. Но как же хочется!

    – Зачем ты это сделала? – голос Ленара царапал, как острый ледяной осколок.

    Я молчала. Прямого приказа к действию не прозвучало, так что могу забить на его вопрос.

    – Отвечай! – рявкнул инкуб.

    – Я сестре позвонить хотела, а в комнате сети нет, урод, – произнесла медленно, слизнув кровь с треснувшей губы.

    – Идиотка, – констатировал Ленар. – Здесь глушилка стоит. Позвонить можно только с моего разрешения!

    – Мне нужно связаться с сестрой! – решила не уступать я.

    Ленар подошел ко мне вплотную и, схватив за подбородок, полюбовался результатом своего, так сказать, труда.

    – Нравится? – скривилась я.

    Вблизи глаза инкуба были совсем не похожи на человеческие. Он изогнул губы, изображая пренебрежительную ухмылку, но ноздри опять выдали его, дернувшись и затрепетав, а ритм дыхания резко изменился, говоря о возбуждении. Зрачки сначала превратились в крошечные точки в море жидкой ртути, а затем стали расширяться, приняв форму чернильно-черных звезд. По краю радужки появилась ярко-голубая кайма и стала поглощать серебро, стремительно двигаясь навстречу пульсирующей черноте. Когда они столкнулись, то словно вступили в противоборство. На секунду я забыла обо всем, потерялась в пространстве, наблюдая за этой завораживающей красотой. Но лишь на секунду, пока не прозвучал его голос:

    – О том, что мне нравится, мы поговорим позже и достаточно подробно. А право позвонить нужно еще заслужить! А ты пока этого не сделала.

    – Ненавижу! – без выражения прошептала я в лицо Ленару.

    Поразительный танец противоборствующих цветов в его глазах моментально исчез, и выплеснулось привычное ртутное серебро. Мимолетное выражение удивления на его лице тут же сменилось обычным холодно-презрительным. Он оттолкнул мою голову так, что у меня позвонки в шее хрустнули, и отвернулся.

    – Твоя новая одежда на кровати. Смой с себя запах того гадюшника, в котором жила, и переоденься. Старое барахло сложи в мешок для мусора, прислуга его сожжет. Не собираюсь терпеть эту вонь. Как закончишь, спускайся вниз, пора приступать к работе. И поторопись, ты не отдыхать сюда приехала.

    Инкуб покинул комнату стремительно. На кровати действительно стояло множество пакетов, судя по логотипам, из дорогих магазинов. Тут же было и несколько обувных коробок.

    Вытряхнув пакеты, я скривилась, как лимона наевшись. Такое явно носить не привыкла. Платья, едва прикрывающие зад, топы, больше показывающие, чем скрывающие, короткие юбки. Никаких джинсов и нормальных футболок. Белье тоже было явно выбрано из соображений эстетического удовольствия созерцателя, а не удобства носителя. Вот уроды, точно ведь издеваются надо мной! В обувных коробках были только туфли на неимоверных шпильках. Швырнув все на кровать, я пошла к двери. Хотелось высказать все, что я об этом думала, но ведь именно этого от меня наверняка и ждали. Так что хрена с два. Защелки на входной двери не было. На двери ванной тоже. Ну да, очередная попытка показать, что я здесь никто. Тоже мне, нашли ранимую натуру.

    Выбрасывать свою одежду я точно не собиралась. Аккуратно сложив ее, я запихнула все в рюкзак. Набрав в ванну воды с головокружительно пахнущей пеной, я улеглась, с наслаждением расслабляя все мышцы, но тут же включая мозг.

    Итак, зачем я инкубам? Явно, что не для кормления и не для секса. Ленар говорил правду, с этим у них никогда проблем не было. Бессмысленно тратить на это такие деньги, какие драла с клиентов наша сука-наставница, если они всегда и везде могли получить это даром. Как я слышала, женщины сами готовы платить за секс с инкубами, и даже факт того, что он им будет стоить чего-то гораздо более ценного, чем деньги, их не останавливал. Значит, все же оставался мой дар. Но почему-то мне казалось, что это далеко не все. И это конкретно напрягало. К тому же они зачем-то пытались поймать меня оба раза в клубах. Зачем? Просто любопытство? Или, как этот Ринар говорил, они территориальны, а я, видимо, охотилась на чужой земле. Или нет? Смысла гадать нет, сами все расскажут.

    И еще был один источник сильного беспокойства для меня. Моя та самая суккубская половина остро реагировала на близкое присутствие инкубов. Особенно на этого засранца Ленара. При виде него она так и лезла наружу. Те усилия, что приходилось прилагать для ее усмирения, быстро истощали мои запасы энергии. И значит, скоро я опять буду нуждаться в кормлении. Даже боюсь себе представить, в какой глубокой заднице окажусь, если приступ сильного голода накроет меня в доме, полном инкубов. Я зажмурилась, отбрасывая эти мысли. Нужно как можно быстрее справиться с этим заданием и свалить отсюда. Вымыв голову, я, не мешкая, выбралась из ванны.

    Выбрав из вещей наиболее удобный комплект белья и самое приличное, если можно так сказать, платье красного цвета, быстро оделась и подошла к зеркалу. Да, видок тот еще. Платье облегало, как вторая кожа, и было неприлично коротким. Но ничего более скромного в пакетах не нашлось. А в этом я выглядела натуральной шлюшкой в поисках приключений на свой зад. Но обращать на это внимание я не собиралась, как, впрочем, и позволять чувствовать мою неловкость инкубам. Не голая и ладно. Расчесав и заплетя в косу свои еще мокрые каштановые волосы, я посмотрела на коробки с обувью. А потом, развернувшись, вышла из комнаты босиком, прихватив пару босоножек на высоченной шпильке. Носить я такое не умею, но как оружие сойдет. С навигацией у меня было все нормально, и поэтому быстро вышла к лестнице. Внизу был слышен гул голосов. Спустившись, увидела открытую дверь в большую гостиную. Там находились не меньше двух десятков инкубов, и они все о чем-то спорили. Моя суккубская сущность потянулась внутри, принюхиваясь, как только что проснувшаяся кошка, и попыталась выбраться наружу. Как бы не так. Дав ей ощутимую оплеуху, я шагнула внутрь.

    – С-с-суккуб, – свистящий выдох со всех сторон словно омыл мое тело волной похоти.