С тех пор как Мэй бросила адвокатскую практику и полностью посвятила себя волонтерству, Патрик совсем перестал её видеть. Если кто-то спрашивал, он отшучивался, что просыпаться без жены уже вошло в привычку. Всего несколько дней назад Мэй возвратилась из Ганы, и вот уже снова её половина кровати пустая и холодная. Она уехала обратно в Африку так быстро, что Патрик иногда задумывался, а не приснился ли ему её короткий визит.

Контрастный душ и кофе помогли взбодриться. Мэй рядом нет, и с этим надо просто смириться. Вместо того, чтобы истязать себя тоской из-за расставания и бессилием, Патрик решил сосредоточиться на работе. Как раз из спальни донеслась короткая трель. Он редко обменивался сообщениями, считая это привилегией молодежи, и приходить они могли только в одном случае – у них новое дело. Патрик сел в машину и, вбив в навигатор координаты из сообщения, набрал Джошуа Парсонса — лучшего друга и напарника. Через пару гудков на громкой связи послышался его подозрительно полный сил баритон. По чужим голосам на фоне Патрик догадался, что напарник уже на месте, что в принципе было неудивительно. Это было уже чем-то вроде традиции — Джошуа всегда приезжал первым на место события.

— Отличное начало года, не находишь? – мечтательно усмехнулся Патрик, медленно, но уверенно пробираясь по утренним пробкам из центра города к автостраде. — Немного задержусь.

— Конечно. Я ведь как раз заказал Санте на Рождество свежий труп. Кстати, там по дороге кафе есть, не заскочишь заодно? — Патрик через трубку чувствовал, как напарник нагло улыбается. Он закатил глаза и после короткого выдоха поинтересовался.

— Что закажете, сэр? — Джошуа отпустил короткий смешок. Оставалось надеяться, что в этот момент он не склонялся над телом.

— Хочу пончик в шоколадной глазури и кофе, — кажется, напарник даже облизался. Конечно, для всякой гадости у него всегда был аппетит.

— Только когда услышу от врача, что тебе можно больше не придерживаться диеты, — на том конце Джошуа фыркнул и затянулся. Вряд ли он вообще хоть когда-нибудь придерживался выписанных ему рекомендаций. — Ещё и куришь. Совсем свихнулся?

— Всё нормально, папочка, — Патрика злило, когда Джошуа его так называл. Для него это было сродни пощечине, выбивающей из бешеного ритма жизни. Но напарника такая реакция только забавляла.

— Смотри у меня, скажу капитану, что ты ещё недостаточно окреп, снова вернешься к бумажной работе, — может это и звучало как шантаж, но другого выхода у Патрика не было. По-другому Джошуа не понимал.

— Первый же от тоски повесишься без меня, — тут напарник был прав. Они всегда работали вдвоём. Несколько месяцев, пока Джошуа валялся в больнице, показались Патрику адом. — Лучше поторапливайся. Тебе должно понравиться.

То, с какой интонацией Джошуа произнес это, настораживало и будоражило одновременно. Патрик отключился и, выехав за город, прибавил газу. По дороге он всё-таки заскочил в кафе. Здесь всё было по классике придорожных забегаловок: яркая неоновая вывеска снаружи и пропитанные ароматом бургеров кожаные диванчики внутри.

Скучающая за стойкой девица сразу оживилась, поправила волосы и обворожительно улыбнулась Патрику. Неудивительно, вряд ли заведение могло похвастаться большим потоком посетителей. Но с выводами Патрик явно поторопился. Блеск карих глаз и неумелая, слишком бросающаяся в глаза сексуальность выдавали интерес иного характера. Движения девицы выглядели нарочито медленными. Она смотрела на Патрика чересчур часто и подолгу, пыталась поймать взгляд, но детектив делал вид, что увлечен фотографиями на стенах. Номер на стаканчике окончательно подтвердил догадки.

Пожелав девице хорошего дня и сделав вид, что разочарованное выражение лица осталось незамеченным, Патрик вышел. Джошуа останется доволен его выбором, в этом он не сомневался. Может только немного поворчит сначала. Но горячий черный чай — самое то в холодный январский день. Если бы еще не было этого пробирающего до костей ветра.

Над заснеженной промерзшей грунтовой дорогой, оказаться на которой не пожелал бы даже профессиональный гонщик, возвышался лес. Другую сторону занимало казавшееся бескрайним поле. Патрик мысленно порадовался, что когда-то сделал выбор в пользу внедорожника — маленькая машинка здесь обязательно бы забуксовала. Место преступления находилось совсем недалеко, не заметить его было трудно — словно кто-то случайно прожег сигаретой белоснежную скатерть.

Джошуа встретил его будничной улыбкой и крепким рукопожатием. Патрик протянул ему стаканчик с чаем, с удовольствием фиксируя, как лицо напарника недовольно скривилось.

— Что у нас?

— Обгоревшее тело, парочка ехала из Омахи, повернула не туда и случайно обнаружила. Криминалисты говорят, девушка-подросток. Пока это всё, что удалось выяснить, — Патрик задумчиво кивнул.

— Надеюсь, Киллиан сможет нам рассказать больше, — в ответ Джошуа лишь закатил глаза.

Это имя было для него сродни красной тряпки. Отношения между Джошуа и Киллианом всегда были напряженными. Первый постоянно лез в спор. В любом месте, по любому поводу — будто нарывался. Ответом на его выходки было молчание и снисходительный взгляд, раззадоривающий лишь сильнее. Патрик понятия не имел, чего пытается добиться Джошуа — Киллиан никогда не был богат на эмоции. Их вражда иногда раздражала, но в таком маленьком городке как Каунсил-Блафс было глупо разбрасываться друзьями. Поэтому Патрик никогда не вмешивался.

— Есть что-нибудь по следам?

— Ночью была метель, везение на стороне убийцы, — Джошуа повертел в руках стаканчик, разглядывая. Увидев номер, он хохотнул. — Хоть симпатичная? Может всё-таки позвонишь?

Патрик пропустил его слова мимо ушей. Внутри него появился глухой пульс. Будто все это время он пылился на полке словно старая кукла, но кто-то, повернув ключ, наполнил его жизнью. Рассеянно похлопав Джошуа по плечу, Патрик направился к месту, где нашли тело. Сгоревшая трава пропиталась кровью. В морозном воздухе витал аромат гари.

Патрик закрыл глаза, позволяя воображению собрать картинку воедино. Это было его методикой: перестать думать, позволить мозгу сложить из имеющихся зацепок картину. Но в этот раз ничего не вышло. Слишком много вопросов пока оставались без ответа.

Образы были слишком расплывчатыми. Тот, кто приехал сюда на машине — это был один человек? Мужчина? Или женщина? Взрослый? Или ровесник убитой?

Было ли место выбрано заранее — довольно логично, ведь здесь почти никто не проезжает.

Насколько убийца был подготовлен? Машина была подходящей или просто хороший водитель? Может, профи? На бездорожье забуксовать проще простого. Особенно ночью. Особенно в метель.

Не понятно было и зачем девушку привезли сюда. И почему выбрали поле. Ведь по другую сторону над дорогой темнел лес. Почему не спрятать труп там? Это дало бы убийце неплохую фору. Неизвестно, когда бы тело нашли.

— Наверное, она приняла тебя за модель, — Джошуа сделал вид, что фотографирует напарника. — Если узнает, что ты детектив, расстроится. Такая красота пропадает.

В том, что он красив и хорошо сложен, Патрик был хорошо осведомлен. Чего стоило звание короля на школьном балу — тогда с Мэй они всех затмили. Да и сейчас каждый второй не уставал говорить ему это — обычно сладким голосом с ноткой обожания. И только Джошуа постоянно ёрничал.

Патрик внимательно посмотрел на него, словно в его лице скрывались ответы. Но в напарнике всё было знакомо. При их первой встрече Джошуа показался слишком хрупким для полицейского. За четырнадцать лет их дружбы он почти не изменился. Мужчина казался обманчиво мягким: от словно нарочно растрепанных светлых волос до замшевого пальто, которое всегда оставалось расстегнутым. Даже в мороз Джошуа не боялся простудиться.

Отчасти, это показывало то, каким он был внутри. А еще то, как напарник, не задумываясь, был готов закрыть других от пуль. Или появлялся на месте преступления раньше остальных, ведь работа для него была превыше всего. Также как и для самого Патрика. Может они и не были похожи внешне, но стержень в них был один.

— Выясни, обращался ли кто-то с заявлением о пропаже несовершеннолетнего родственника. А я заеду к Киллиану, — Джошуа кивал, давая понять, что слушает. Он допил чай и смял стаканчик в кулаке.

— Передавай привет, — недоверчиво-удивленное выражение, застывшее на лице Патрика, явно порадовало напарника, и тот, засмеявшись, потянулся к карману пальто. — Что? Наверное, его лицо будет еще смешней, чем твое сейчас. Хотя вряд ли, он же променял эмоции на талант расчленять трупы.

Дождавшись, пока длинные пальцы зажмут и вынут на свет пачку сигарет, Патрик одним ловким движением выхватил её и завел за спину. Округлившиеся было карие глаза Джошуа сузились. Склонив голову, детектив вытянул руку ладонью вверх, делая манящий жест.

— Отдай по-хорошему.

— Не-а, — Патрик улыбался, но его взгляд оставался серьезным. Кому-то из них нужно помнить про наставления врача, — будешь хорошим мальчиком, куплю тебе пончик. Может даже шоколадный.

— У тебя есть жена, Колдуэлл, так что не флиртуй, — Джошуа потянулся за пачкой сигарет, но Патрик сделал несколько шагов, отступая. Своеобразный юмор напарника иногда отталкивал. Джошуа как будто не замечал, что перегибает палку. Им же не по шестнадцать.

— Я не флиртую. Просто если с тобой что-то случится, ко мне приставят нового напарника. А к нему привыкать надо.

— Конечно, так я и поверил.

Оставив Джошуа на месте преступления, Патрик вернулся в машину. Он как будто продрог до костей, но даже если бы печка работала на максимум, теплей ему бы не стало. Патрик знал это чувство. Оно поглощало его каждый раз, когда в руки попадала неразгаданная загадка. И пока Патрик не отгадает её, его не согреет ни крепкий алкоголь, ни тепло любимой жены, ни жар обогревателя. Это место рассказало ему всё, что могло. Пора было возвращаться в участок и искать дальше.

Если так задуматься, в Каунсил-Блафс всё было наперекосяк. Здесь было всё, что нужно для жизни большого города — даже в избытке — но не на своем месте. Взять хотя бы морг, который расположился в подвале полицейского участка. Конечно, Патрику как полицейскому было грех жаловаться. Но разве моргу не место в больнице?

Забросив вещи в кабинет и перекинувшись парой слов со сослуживцами, Патрик спустился к Киллиану. Раньше он думал, что в морге даже запах должен быть отталкивающим, но здесь холодный воздух был пропитан лишь лимонным чистящим средством — ничего, что напоминало бы о смерти. Конечно, если не считать тела.

Киллиан сидел за столом в маленьком, примыкающем к залу кабинете. Сейчас на нем были очки в тонкой черной оправе, которые обычно судмедэксперт носил в кармане жилета. Киллиан уже закончил работать с телом и теперь заполнял бумаги. Услышав шаги, он поднял голову и, смерив Патрика взглядом, коротко кивнул.

— А я как раз для тебя отчет пишу.

— Уже можешь сказать что-нибудь интересное?

Патрик подошел к секционному столу и осторожно опустил простынь, скрывавшую тело. В искусственном свете люминесцентных ламп, покрытое жесткой черной корочкой, оно казалось ненастоящим и как будто нечеловеческим.

— Девушка, не больше шестнадцати лет. Имеются признаки удушения и многочисленные колотые раны, полученные еще до того, как её подожгли, — тон Киллиана звучал буднично, разве что совсем немного в нем проскальзывало сожаление.

— Она умерла до того, как загореться? — Патрик не хотел, но был обязан задать этот вопрос.

— Увы, жива. Кто-нибудь обращался с заявлениями о пропаже несовершеннолетнего родственника? — детектив покачал головой.

— Пока неизвестно. Кстати, тебе привет от Джошуа, — было довольно предсказуемо, что его слова не произвели на Киллиана никакого впечатления. Тот даже бровью не повел.

— Я работаю, Патрик. Мне не до шуток.

Детектив лишь пожал плечами. Он всё ещё смотрел на обгоревшее тело, остатки волос, всё, что осталось от костей и мышц. Совсем скоро они будут знать её имя, и тогда он найдёт того, кто сделал это. Даже из-под земли достанет, если понадобится.

Киллиан протянул ему пластиковый стаканчик с водой. Он словно прочел терзавшие детектива мысли.

— Не воспринимай близко к сердцу, — Патрик закатил глаза.

— Чем она могла такое заслужить?

— Искать мотив как раз твоя работа, — Киллиан вернулся за стол и взял в руки ручку, собираясь продолжить писать отчет, но помедлил. Может, не хотел заканчивать разговор на грустном, может решил поинтересоваться из вежливости. — Как Мэй?

— Где-то в Африке помогает детям. Снова, — Киллиан в ответ дернулся. Оба понимали, что продолжение этого разговора может оказаться слишком болезненным.

— Я дам знать, когда отчет будет полностью готов.

Когда Патрик вернулся в кабинет, Джошуа уже сидел за своим столом и с кем-то разговаривал по телефону. Увидев напарника, он указал кивком на только что закончивший печатать принтер. Патрик взял лист в руки и пробежался по нему глазами.

— Шарлотта Манфред? — Джошуа отнял телефон от уха.

— Отец говорит, она сбежала ночью к парню. Была под домашним арестом.

— Сколько ей?

— Пятнадцать. Отец наведался к парню, но тот его даже на порог не пустил.

— Ты сказал отцу предоставить образец ДНК для сравнения?

— Да. А еще я связался с полицией Омахи. Там тоже пропала девушка, шестнадцать лет. Они скоро привезут генетический материал, я тогда сразу оба отнесу в лабораторию.

— Хорошо. Думаю, стоит поговорить с отцом Шарлотты. И её парня тоже не мешает опросить, — Патрик еще раз посмотрел на лист, но сделал это скорее рефлекторно. — Хотя что-то мне подсказывает, что сотрудничать он откажется.

Семья Манфред жила в маленьком светлом доме с синей крышей. Множество домиков дальше по улице были точно такие же. От дороги к крыльцу вела расчищенная от снега узкая дорожка из щебня. Над гаражными воротами было установлено баскетбольное кольцо. По словам мистера Манфреда, они переехали в Каунсил-Блафс полгода назад. Этого времени хватило, чтобы превратить дом в уютное семейное гнездышко. Во всяком случае для глаз случайных прохожих.

Стивен Манфред был высоким, широкоплечим мужчиной средних лет, с ёжиком темных волос и средней щетиной. Он встретил Патрика без улыбки, повесил его куртку на вешалку и жестом пригласил пройти в гостиную.

— Присаживайтесь, я принесу чай. Или может кофе?

— Чай.

Патрик коротко улыбнулся. Проводив хозяина дома взглядом, он смог наконец осмотреть гостиную. Ни одной фотографии, зато везде — на полках, камине, подоконниках, стояли кубки. Взяв один, Патрик узнал, что его выиграла команда по волейболу средней школы Дерри несколько лет назад.

Стивен на секунду задержался в дверном проеме, затем поставил чашку с дымящимся напитком на кофейный столик и снова выпрямился. Отличная фигура и осанка выдавали в нем спортсмена, но Патрику он показался негибким. Как расплавившийся от тепла, а потом вновь застывший воск.

— Давайте поговорим о вашей дочери, — предложил Патрик. Стивен заметно расслабился и сел в кресло.

— Шарлотте пятнадцать лет. В этом возрасте все подростки бунтуют. С тех пор как она начала общаться с этим мальчиком, Тилем, совсем отбилась от рук. Плохо училась, прогуливала тренировки по волейболу. Поэтому, пока всё не зашло слишком далеко, мы с Дженнифер посоветовались и перевели её в школу святой Катерины. Это интернат в Омахе. Она там проучилась ноябрь и декабрь, а сейчас приехала на каникулы. Мы думали, за это время она забудет об этом поганом мальчишке. Но утром я проснулся, её кровать аккуратно заправлена, а обуви и зимней куртки нет на месте.

— Вы думаете она сбежала к Тилю? — Стивен нахмурился и взяв принесенную для Патрика чашку, сделал несколько задумчивых глотков.

— Я ездил к нему сегодня утром. Мальчишка продержал меня на пороге, так толком ничего внятного и не сказав, — его лицо перекосилось, словно одно упоминание о Тиле причиняло ему дискомфорт.

— Вы думаете, она у него?

— Поймите меня правильно, — Стивен поджал губы, — дети в их возрасте так наивны, не думают о последствиях. Они увлечены этими новыми эмоциями и чувствами, все их мысли только о том, чтобы они стали ещё ярче и насыщеннее. Однажды я вернулся домой с работы, а они заперлись в комнате и громко смеются. Шарлотта даже не вышла поздороваться. Тогда я и понял, что это надо прекращать. Позвонил Дженнифер, и мы решили, что будет лучше их разлучить.

Патрик видел, что рассказ дается Стивену нелегко. Внешне тот может и оставался спокойным, но кончики его пальцев подрагивали, а в глазах поселилось смятение. Как взрослый он знал, что поступил правильно, но как родитель боялся, что потерял дочь.

— Так значит он прячет её от вас? — в ответ Стивен коротко кивнул и с надеждой посмотрел на полицейского.

— Знаю, она обижена, но пускай возвращается. Вместе мы придумаем, как быть дальше.

Патрик не знал, что означают последние слова Стивена. С его разрешения, детектив осмотрел комнату девочки, располагавшуюся на мансарде. Еще с порога Патрик уловил в воздухе нотки апельсина и ванили. Кровать Шарлотты была аккуратно заправлена, на подушке сидел косолапый медведь без одного глаза, очень потрепанный на вид. Шкаф и прикроватная тумбочка оказались пусты — наверное, большую часть вещей девочка оставила в школе, а то, что взяла, не стала выкладывать из чемодана, собиравшего пыль под кроватью. На письменном столе кроме пары листов и банки с цветными карандашами тоже ничего интересного не обнаружилось. Это была обычная комната пятнадцатилетней девочки, приехавшей к родителям на каникулы и не собиравшейся оставаться тут надолго.

В машине Патрик набрал Джошуа, но напарник сбросил вызов. Обычно Джошуа всегда брал трубку, поэтому детектив позвонил еще раз. Теперь вместо гудков ему ответил автоответчик. Проигнорировав просьбу оставить сообщение после сигнала, Патрик смирился с тем, что поедет к Тилю один. О том, что помешало Джошуа ответить на звонок, он подумает позже.

Бросив последний взгляд на дом Манфредов, детектив заметил наблюдающего за ним из-за шторы Стивена. Тот, осознав, что его поймали, отвернулся и скрылся в глубине гостиной.

Тиль Саншайн учился с Шарлоттой в одном классе. Юноша жил с родителями в двухкомнатной квартире на последнем этаже старого дома из красного кирпича. Здание приткнулось к самой окраине улицы, с которой в Каунсил-Блафс начинался торговый район — утыканные повсюду частные магазинчики, кафешки и один небольшой торговый центр.

Дома мальчика не оказалось. Его мать, немка, должно быть очень красивая в молодости, но слишком худая и болезненно бледная теперь, сперва пригласила Патрика на кухню, но услышав, что он ищет её сына, посоветовала поискать на набережной. Она не стала спрашивать причин повышенного интереса со стороны полиции, только как будто еще сильнее побледнела.

Вместо прощания, закрывая за Патриком дверь, миссис Саншайн прохрипела:

— Тиль – хороший мальчик.

Патрик не ответил. Как она, думают и говорят все матери.

Когда Патрик, оставив машину на парковке, медленно пошел вдоль набережной, пытаясь высмотреть мальчика с фотографии, которую ему показала его мать, снова пошел снег. Люди торопились по своим делам, и только парочка уличных музыкантов была на своем месте. Среди них Патрик сразу увидел пепельно-белые волосы Тиля. Он пел низким с хрипотцой голосом, неожиданным для тощего недокормленного мальчишки. Тиль словно совсем не боялся простудиться. Почти никто не останавливался, чтобы послушать их — было слишком холодно — но почти каждый кидал в раскрытый гитарный кейс несколько бумажек или мелочь.

Бунтарская рок-мелодия, местами звучавшая несколько жестко, переплеталась с нежной лирикой. Песня была о любви. Неокрепшей и еще такой хрупкой. Патрик не сомневался, что она посвящена Шарлотте. Дождавшись, пока закончится выступление, он подошел к группе. Тиль поймал его взгляд и, дав знак группе, отвел детектива к скамейке.

— Дайте догадаюсь, вы по поводу Шарлотты?

— Её отец сказал, вы близки, — парень повел бровью.

— С такой гиперопекой вряд ли у Чарли вообще остались друзья. Её отец всех от нее отпугнул.

— Ты знал, что она приехала на каникулы?

Тиль покопался в сумке и, достав оттуда термос, налил в кружку немного горячего чая. Он не торопился с ответом и как будто совершенно не замечал снег, оседающий крупицами на его волосах.

— Нет, — Тиль долил в кружку еще немного чая, но пить не стал. — Я много думал и понял, даже лучше, что мы больше не связаны.

— Почему? — телефон завибрировал, но теперь пришла очередь Патрика игнорировать Джошуа.

— Ей приходили угрозы. Она скрывала это, но однажды я случайно увидел одно из этих сообщений.

— Ты знаешь, кто отправлял их Шарлотте?

Тиль впервые осознано посмотрел на детектива, словно взвешивал, говорить правду или нет. Опустив глаза, он покачал головой. Переубеждать Патрик не стал.

— Красивая песня, ты написал? — Тиль посмотрел на него с недоверием.

— Только музыку.

Скомкано попрощавшись, Тиль вернулся к группе. Мгновение понаблюдав за тем, как мальчик берет в руки гитару и подходит к микрофону, Патрик направился к парковке.

По дороге в полицейский участок Патрик заглянул в любимое кафе. Оно находилось совсем недалеко от работы, а еще там работала милая бариста. Они каждый раз болтали ни о чем, и она угощала его вкусными кексами. Кажется, её звали Эва.

Вечером Патрик пересекся с Джошуа в холле. Они спустились к Киллиану. Без имени у низ были связаны руки. С ним же начнётся настоящая работа – будет проще установить круг подозреваемых, понять мотивы. Правда еще оно лишит жертву обезличивания, пробудит ненужные эмоции. И с этим придется как-то справляться.

Киллиан разговаривал со своим помощником, но отпустил его, увидев детективов. Дверь морга была закрыта, и, кажется, внутрь судмедэксперт пускать их не собирался. Ещё бы, туда проход был запрещен — только эти двое никогда разрешения и не спрашивали. Один на правах друга. Другой просто наглел.

Лампочки над головой гудели. Этот звук раздражал, распространяясь по телу неприятной вибрацией. Не было никакого желания оставаться в этой маленькой комнатке, служившей чем-то вроде проходной между лифтом, моргом и лабораторией.

— Результаты готовы? — Киллиан, не отрывая взгляда от Джошуа, кивнул. Кажется, он ожидал увидеть только Патрика, и появление второго детектива сбило его с мысли.

— На девяносто девять процентов тело принадлежит Шарлотте Манфред.

Теперь у жертвы было имя. Оставалось лишь узнать какое носит убийца.

Джошуа в недоумении застыл в дверном проёме, увидев в кабинете Патрика. Тот, как ни в чем не бывало, пил зеленый чай из любимой чашки и читал бумаги по делу. Почувствовав взгляд, детектив поднял голову и тоже посмотрел на Джошуа. Выражение лица напарника не могло не вызвать улыбки.

Поборов наконец оцепенение, Джошуа закрыл дверь и, попутно снимая пальто, скрылся за дверцей шкафа.

— Доброе утро, ранняя пташка.

Сложно было сказать, чего в голосе Джошуа больше — сарказма или все-таки замешательства. Может Патрик и был хорошим детективом, но вот пунктуальность точно не была его сильной стороной. Все уже давно привыкли и смирились, что детектив легко пожертвует утренней планеркой ради десяти лишних минут с женой или стаканчика вкуснейшего кофе, который продавали в трех кварталах от полицейского участка.

— Тоскливо просыпаться одному, — Джошуа в ответ хмыкнул. На его лице заиграла знакомая Патрику улыбочка. Ничего хорошего она явно не предвещала. Детектив сразу пожалел, что брякнул, не подумав.

— Составить компанию? — ну вот, что и требовалось доказать. Патрику захотелось кинуть чем-нибудь в напарника или послать куда подальше. У Джошуа в такие моменты даже голос менялся: становился вкрадчивым, с нотками ласки и тянущимися гласными. Настроения подыгрывать не было, так что Патрик решил, что проще перевести тему.

— Лучше сходи к Киллиану, узнай, как там отчет, — Джошуа недовольно закатил глаза. Лениво развалившись в кресле, он переписывался с кем-то по телефону. Патрик почти не сомневался, что это та симпатичная практикантка, пришедшая к ним в участок на прошлой неделе. Бедняжка не понимала, с кем связывается. Отправив сообщение, Джошуа посмотрел сначала на Патрика, потом на дверь и снова на Патрика.

— Разве он не принесет сам? Или пришлёт помощника.

— Джошуа. Отчет. Сейчас, – Патрик придал голосу командные нотки, и Джошуа неохотно подчинился.

Бубня что-то про напрасно потраченное время и силы, напарник вышел из кабинета. Он ненавидел спускаться в морг – во-первых, там было слишком холодно. Во-вторых, белые стены видели лишь изуродованную, насильственную смерть. Они давили. В царившей здесь тишине, казалось, можно было услышать, как секунда за секундой замедляется сердце. Здесь во всем чувствовалось мрачное, отталкивающее очарование смерти. И в-третьих, из-за Киллиана. Для Джошуа он был закрытой книги, листы которой склеились, хоть выдирай.

— Отчет по вчерашнему делу готов? — Джошуа не хотелось проводить здесь ни одной лишней минуты, поэтому он сразу решил перейти к делу. Киллиан поднял на него глаза и несколько раз быстро моргнул, явно не ожидая хамского отношения с утра пораньше. Детектив, замерший в дверном проёме, даже не удосужился поздороваться.

Всё, что про него знал Джошуа – Киллиан всегда выглядел безукоризненно. Это было его своеобразным талантом. Иногда Джошуа казалось, что даже если Киллиан выйдет после целого дня раскопок, его рубашка останется белоснежной. Во всем же остальном судмедэксперт был скучен: малообщительный, апатичный, едва ли осознающий, что происходит за рамками, в которые тот сам себя загнал.

Он был бы последним человеком, с которым детектив бы решил выпить и в непринужденной обстановке обсудить прошедший день. И Киллиан был прекрасно осведомлен, какого Джошуа о нем мнения. Детектив буквально сам поставил его в известность, открыто демонстрируя свое пренебрежение во всем – от как будто случайно брошенных высказываний в адрес судмедэксперта до ледяного взгляда обычно улыбающихся глаз.

— Отчет готов, — Киллиан обогнул стол и достал со шкафа папку.

Джошуа сразу понял, что он скорее всего провел за экспертизой всю ночь и сейчас еле стоит на ногах. В безупречный внешний вид вкралась всего одна маленькая деталь, которой многие и значения бы не придали — Киллиан не снимал халат со вчерашнего дня, так что его нижняя часть немного смялась.

— Супер.

Джошуа забрал бумаги и вскользь пробежался по ним глазами. Почему-то он начинал волноваться, когда замечал, что Киллиан не в форме. Сердце начинало биться быстрее, виски стискивала медленно нарастающая боль, дрожали пальцы. Как-то Джошуа даже пытался искать симптомы в интернете, но ничего адекватного на глаза не попадалось. Так что в конце концов он решил, что так на него действует атмосфера морга.

— И Киллиан…— Джошуа и сам не знал, что хотел сказать. Ну не о том, чтобы судмедэксперт лучше заботился о себе, в конце-то концов, — я у тебя вчера шарф забыл. Не видел?

— Ты носишь шарфы? — ни в голосе, ни во взгляде не было и намёка на издевательство, но Джошуа точно знал, что это оно.

— Представь себе. Длинный, шерстяной, темно-коричневый.

— Видел что-то похожее, — Киллиан присел на край стола и сложил руки на груди, — бросил в коробку с забытыми вещами. Посмотри у охраны.

— Ты прикалываешься? — прорычал Джошуа. Капли волнения, примешавшиеся в кровь, выветрились без остатка. Теперь он только злился. — По-твоему кто мог оставить его в морге? Очередной мертвец? — Киллиан спокойно выдержал его взгляд и пожал плечами.

— Откуда мне было знать?

Судмедэксперт врал — Джошуа был уверен в этом наверняка. Кроме трупов здесь были только он и Патрик. Напарник такое не носил. А его длинный шарф знали все в участке. И теперь он лежал в ящике с грязными перчатками, шапками и прочей ерундой. И Киллиан сделал это намеренно, просто чтобы задеть детектива. В этом не было никаких сомнений.

Киллиан вздрогнул, когда Джошуа, уходя, громко хлопнул дверью. Детектив, конечно, славился своей вспыльчивостью, но не из-за какого-то старого шарфа же. Только если здесь не была замешана личная острая неприязнь к судмедэксперту. Тогда Киллиану стоило ждать возмездия.

Патрик почувствовал злость Джошуа, стоило напарнику перешагнуть порог их кабинета. Видимо, не надо было посылать его за отчётом. От Джошуа разве что пар не поднимался. Он бросил папку с результатами вскрытия напарнику на стол и подошел к кофемашине. Старенькая, гудящая почти также громко, как неисправный трансформатор, кофе в ней получался премерзкий. На вкус как будто сделанный в вонючем носке. Мысленно Джошуа зарекся, что выкинет эту рухлядь на помойку при первой же возможности.

По взгляду Патрика было понятно, что выслушивать подробности новой перебранки между напарником и судмедэкспертом у него не было никакого желания. Джошуа не очень-то и хотелось. Выговориться, значит отпустить. Ему же хотелось, чтобы Киллиан еще раз убедился в том, насколько он неприятен детективу. Эта титаническая непоколебимость. Пронзительно-голубые глаза. Апатичный голос. Джошуа сделает всё, чтобы разрушить это. Опустить с небес на грешную землю.

Кофе не помог успокоиться. Джошуа нужно было переключиться. Хорошо, что было новое дело – расследуя его, можно было не думать о глупом судмедэксперте.

— Какие у нас планы на сегодня? – поинтересовался он у Патрика. Тот уже разобрался с бумажной работой и скучающим взглядом листал новостную ленту. В их городе говорили только о найденном в поле обгоревшем теле. Желтые газеты сыпали догадками о том, кто это мог быть. Кто-то даже предположил, что это инопланетянин, пострадавший при падении своей тарелки. Танцы на костях, как же Патрик это ненавидел. Он поднял глаза на напарника, радуясь, что больше не надо читать подобную муть.

— Поговорим еще раз с Тилем. Вчера он наполовину проболтался кое-о-чем, что может оказаться полезным в деле. Надо бы дожать.

— Ты вызвал его на официальный допрос? — Джошуа залпом допил кофе и отставил чашку. Патрик покачал головой.

— Он несовершеннолетний, допрос можно будет проводить только в присутствии законного представителя, а так мы вряд ли чего-то добьемся. Попробуем еще раз поговорить с ним по-дружески. Если не получится, будем действовать по закону.

На мгновение Патрик задумался, не поехать ли сразу на набережную, но передумал. Шестое чувство или нежелание мотаться в промозглую погоду по всему городу нашептывало, что парнишка сегодня остался дома. Так и оказалось.

Всю дорогу Джошуа недовольно ворчал про какой-то шарф и судмедэксперта, который только притворяется белым и пушистым, а сам только и делает, что вредит. Патрик сразу понял, что поход напарника за отчетом не обошелся без нового конфликта. Сейчас ему не было до него никакого дела — двое взрослых мужчин как-нибудь сами разберутся. Патрик думал лишь о том, как сказать Тилю, что его подруга мертва.

Именно мальчик открыл дверь. Одна его рука легла на внутреннюю ручку, пальцы другой сжали металлический косяк. Он немного удивился, увидев на пороге Патрика, а заметив за его спиной напарника, нахмурился. Тиль бросил короткий взгляд куда-то себе за спину, и снова обернулся к гостям.

— Пришли с ордером на обыск? Поверьте, у нас тут даже кошку не спрячешь.

— Нет.

Патрик тяжело выдохнул и покосился на Джошуа. За все время работы он так и не научился сообщать родственникам и близким плохие новости. Он пытался, но слова всегда застревали в горле, казались неправильными и бездушными.

Так что, когда пауза затягивалась, на передний план выходил Джошуа. Голос его в такие минуты звучал ровно, Патрик даже завидовал. Детектив знал, что у него так бы не получилось — боль, которую причинили бы его слова, становилась и его болью.

— Мы нашли Шарлотту, — Тиль перевел взгляд на подавшего голос Джошуа. Он нахмурился еще до того, как узнал правду. — Она мертва.

— О, — его губы побелели. Тиль дернулся, но устоял на ногах. Зажмурившись, он несколько раз выдохнул, восстанавливая дыхание, и отступил. — Проходите.

Попросив идти сразу на кухню, Тиль скрылся в одной из комнат. Кажется, Патрик услышал приглушенный шепот. Он переглянулся с Джошуа, и понял, что ему не показалось — в квартире был кто-то еще.

Тиль вернулся через несколько минут и сразу поставил чайник. Пока тот закипал, он то подходил к плите, то возвращался обратно к окну. Каждый раз Тиль как будто порывался что-то сказать, но передумывал. Вместо этого он натягивал рукава серой толстовки, пряча пальцы.

— Как это произошло?

Разлив по чашкам черный чай — на одной был маленький скол и её взял себе Патрик — Тиль сел на последний свободный стул.

— Мы пока не можем разглашать материалы дела, сам понимаешь.

— Потому что я подозреваемый?

— По многим причинам, — Тиль несколько раз кивнул. Прядка светлых волос упала ему на глаза, но он не обратил на это никакого внимания.

— Так, о чем вы хотели поговорить?

Ответить Патрик не успел, потому что в соседней комнате послышался шум. Будто очень тяжелые вещи без остановки падали на пол. Смято извинившись, Тиль буквально выбежал из кухни. Патрик было пошел за ним, но Джошуа поймал его за рукав и дал знак, что сходит сам.

В длинной узкой комнате царил настоящий хаос. Первое, что бросилось Джошуа в глаза — книги и блокноты, вперемешку разбросанные по полу. Рядом с книжной полкой стояла девушка, внешне очень похожая на Тиля. Такие же белые волосы, бледное немного угловатое лицо, почти бесцветные глаза. В её руке была зажата тетрадь, из которой девушка уже вырвала несколько страниц. Она сдерживала и давилась рыданиями, пытаясь вырваться из рук брата.

— В каких отношениях ты была с Шарлоттой? — смотря под ноги, чтобы ни на что не наступить, Джошуа прошел в комнату. Он присел на подлокотник кресла и, нагнувшись, поднял наспех вырванный, порванный листок. Расплывшимися чернилами на нем были записаны стихи.

— Подождите, пожалуйста, на кухне, — Тиль злобно посмотрел на Джошуа, но тот пропустил его слова мимо ушей.

— Я, кажется, задал вопрос, — голос детектива звучал спокойно, но что-то подсказало подросткам, что всё может измениться. Джошуа положил листок на тумбочку и посмотрел на девушку. — Как тебя зовут?

— И-ингрид, — от слез она икала. Почувствовав, что сестра начала успокаиваться, Тиль отпустил ее руку. — Мы с Шарлоттой… были близки.

— Больше, чем друзья, — детектив скорее утверждал, чем спрашивал, но девушка кивнула, подтверждая его слова. Она избегала смотреть на него. Ингрид смотрела на пол, словно пытаясь понять масштаб наведенного ей беспорядка.

Джошуа раздраженно цокнул языком. Он ненавидел, когда его водили за нос. Люди так любят врать – не договаривать, обходить острые углы, лукавить, не важно, как назвать, смысл не изменится. Это усложняло не только его работу, но и жизнь вообще. Куда проще сказать, что любовь прошла, собрать вещи и уйти, чем прятать любовницу в шкафу. Они ехали сюда, чтобы поговорить с мальчишкой, который как будто даже не собирался расставлять все точки над и. Ведь если бы не истерика Ингрид, они бы так и не узнали о её существовании. Только вот Джошуа было интересно, Тиль сделал это для того, чтобы выгородить сестру или чтобы запутать следствие. Детектив перевел взгляд на него, а потом обратно на девушку.

— Что тут происходит?

Джошуа не заметил, когда Патрик появился в дверном проеме, и вздрогнул, услышав его голос. Тот с ужасом смотрел на бардак. Когда его взгляд добрался до Ингрид, то на лице появилось растерянное выражение.

— Ты в порядке?

Патрик пересек разделявшее их расстояние и протянул все еще всхлипывающей девушке платок. Джошуа поморщился. Только что эти двое перешли из свидетелей в подозреваемые, а напарник сюсюкается с одной из них. Только потому, что их еще можно назвать детьми.

— Шарлотта встречалась не с Тилем, —Джошуа, подав голос, вернул себе внимание Патрика. Тот обернулся к нему, напряженно сведя брови у переносицы. — Ингрид может нам рассказать куда больше. Правда, красавица?

Тон Джошуа подсказал девушке, что на комплимент можно не обольщаться. Она вытерла слезы, которые уже начали щипать лицо, и кивнула.

— Только не здесь.

На кухне Тиль сделал сестре чай. Она села перед детективами, юноша остался стоять у плиты. Ингрид больше не плакала. Лицо её приобрело немного грустное и уставшее выражение.

— Вернемся к разговору?

Патрик чувствовал себя странно. В до этого казавшейся уютной квартирке теперь ему было не по себе. Платок, который вернула ему девушка, жег карман. Он с трудом мог шевелить языком. Все, о чем думал детектив — желание побыстрее оказаться на свежем воздухе. Подальше от этих людей.

— Спрашивайте, — Ингрид теребила в руках конфету, но не открывала её.

— Вчера твой брат сказал, что Шарлотте угрожали, — она посмотрела на Тиля, тот сдавленно кивнул. — Кто это был?

Ингрид выпустила из рук конфету и почесала глаза. Ее губы были плотно сжаты, плечи напряжены. Она обвела взглядом кухню, немного задержавшись на Джошуа.

— Я не знаю.

— Уверена? — Ингрид кивнула быстрее, чем должна была. Ей явно был неприятен этот разговор. Будто окружение расплылось, и вместо хорошо знакомой кухни она оказалась в следственном изоляторе.

— Я тоже видела одно такое сообщение, но только краем глаза. Понятия не имею, кто отправитель, — она сглотнула и замолчала.

— Тот, кто угрожал ей, — Джошуа взял слово, — может быть её убийцей. Нехорошо получится, если вдруг окажется, что ты прикрываешь его.

— Нет, — снова слишком быстрый ответ. Ингрид, казалось, и сама это поняла. Она снова почесала глаза, — Я имею в виду, так займитесь работой, найдите тех, кто это сделал.

— Не волнуйся, мы как раз этим и занимаемся, — по взгляду Джошуа было не понятно, поверил ли он хотя бы одному произнесенному девушкой слову.

Когда они вышли на улицу, Патрик сделал несколько шагов и остановился. Опустив голову и зажмурившись, детектив пытался сбросить медленно оплетающее раздражение. Он никак не мог вспомнить, когда оно появилось. Кажется, после слов Джошуа? Или это было раньше. По какой-то причине ему была неприятна Ингрид. Словно девушка одним своим существованием оскверняла память о Шарлотте.

— Все в порядке? — Джошуа, заметив, что напарник отстал, вернулся.

— День тяжелый выдался, — Патрик попытался изобразить подобие улыбки, но вышло криво и, судя по появившемуся на лице напарника беспокойству, довольно жутко. — Может, в Астрею?

— Ладно, — Джошуа смотрел на него так, словно заподозрил Патрика в сокрытии страшной болезни, — только заедем в участок, нужно оставить заявку на распечатку звонков и сообщений, поступавших Шарлотте на телефон. Если эти двое не хотят говорить, мы сами получим все ответы.

Бар «Астрея» располагался на той же улице, что и полицейский участок. Наверное, поэтому там собиралось так много стражей порядка. Благодаря уютной обстановке и вкусному пиву отбоя от посетителей здесь не было. Одна из стен бара была украшена, словно россыпью звезд, мельчайшими осколками стекла. На барной стойке стояли старинные позолоченные весы, одна чаша которых опустилась под тяжестью нескольких монет. Каждый раз, когда Патрик с друзьями отдыхал здесь, он клал на весы мелочь из кошелька, чтобы уравновесить их.

Они всегда занимали один и тот же столик у стены. Оттуда можно было видеть не только, что происходит за стойкой, но и кто заходит в бар. Патрик и Джошуа сидели на одной стороне, Киллиан — напротив.

— О чем задумался? — услышав вопрос, Патрик вздрогнул.

С Киллианом они были знакомы еще со старшей школы, но самому себе Патрик честно признался, что практически ничего не знает о друге. Лишь то, что тот умеет играть на фортепиано, а еще у его мамы болезнь Альцгеймера. С другими людьми Киллиан поддерживал чисто рабочие отношения. Кажется, Патрик никогда не видел его с девушкой.

— Сегодня разговаривали с Тилем, это парень погибшей девушки, — детектив прокашлялся, будто что-то попало в горло, — точнее, мы так думали. Оказалось, что у него есть сестра.

— Она тоже была знакома с Шарлоттой?

— Да, — Патрик скривился, — даже больше. У них была связь.

— Хочешь сказать, они встречались? — Киллиан проигнорировал вперившийся в него взгляд.

— Вроде того, — Патрик покачал головой. Внезапно он разозлился на Джошуа за то, что тот так долго несет пиво. Ужасно захотелось выпить. — Но это так… так неправильно.

— Разве любовь может быть неправильной? — Киллиан спросил это скучающим голосом. Будто просто уточнил погоду на завтра. Патрик гневно выдохнул.

— Какая любовь? Они обе девушки.

Наконец, Киллиан оторвался от разглядывания рисунка на скатерти и поднял голову. Он прищурился, смотря Патрику прямо в глаза, потом нахмурился и отпрянул, облокачиваясь спиной о спинку дивана. Он словно увидел во взгляде детектива что-то новое и пугающее. Ему явно было что сказать, но Киллиан принял другое решение – привычно отступил в тень, не провоцируя конфликт.

— Я тебя понял. Просто не бери в голову, разве это имеет какое-то отношение к делу?

Патрик покачал головой. Киллиан был прав — про этот омерзительный факт оставалось просто не думать.

Наконец, к столику вернулся Джошуа. Лишь по одной его ухмылке можно было заподозрить что-то неладное. Злость и обида, поутихшие за прошедший день, снова оскалились. Джошуа поставил два пива на одну сторону и сок в высоком узком стакане — на другую. Сев рядом с Патриком, он внимательно наблюдал, как Киллиан берет в руки стакан и принюхивается.

— Яблочный сок?

— Подумал, что кто-то из нас должен оставаться трезвым, чтобы потом развести по домам. Нам с Патриком просто необходимо расслабиться, работа изматывает, знаешь ли. А ты…ну сам понимаешь.

А Патрик уже было подумал, что в этот раз обойдется без ссор. Глупо было полагать, что Джошуа забыл утреннюю сцену в морге. Он выжидающе смотрел на Киллиана, ожидая его реакции. Воздух между ними начал накаляться и как будто даже потрескивать. Киллиан дернул головой, как от пощечины. Его глаза злобно сузились.

— А я, значит, прохлаждаюсь? — Джошуа пожал плечами.

— Что поделать, если ты недостаточно хорош, чтобы лечить живых людей? Вот и приходится возиться с трупами.

Натянутая между ними нить лопнула. Они и раньше ссорились, причем постоянно, но сейчас Джошуа явно перегнул палку. Не стоило говорить подобное человеку, только что отпахавшему двадцать часов без перерыва. Киллиан достал из кошелька несколько идеальных хрустящих банкнот и, не проронив ни слова, вышел из-за стола. Патрик с укором посмотрел на лучшего друга.

— Это было слишком.

Джошуа только фыркнул и глотнул пива. Он добился того, чего хотел, правда почему-то это не принесло радости. Злость судмедэксперта напугала детектива. А исказившая лицо обида отдалась уколом под ребрами. Джошуа понял, что придется выпить очень много пива, чтобы прогнать это чувство.

Патрик нагнал Киллиана у машины, когда тот уже собирался садиться. Судмедэксперт неохотно обернулся и злобно посмотрел на него, но позволил детективу выговориться.

— Это же Джошуа, не воспринимай его слова всерьез, — Патрик натянуто улыбнулся. — Не уезжай, я куплю тебе пива.

— Мы можем выпить у меня дома. Только ты и я, — детектив коротко посмотрел на пассажирское сидение в машине Киллиана и покачал головой.

— Там Джошуа, он нас ждет.

Патрик знал, что врет. Также как и то, что судмедэксперт тоже в курсе. Джошуа ждет только Патрика.

Киллиан не ответил. Решив что-то для себя, он сел в машину и выехал с парковки. Прошло несколько минут, прежде чем Патрик понял, что он не вернется, так что к Джошуа пришлось возвращаться одному. Того этот факт абсолютно не удивил. Фыркнув, напарник поднес ко рту почти пустую бутылку из темно-зеленого стекла и сделал несколько больших глотков.

С выпивкой они явно переборщили. Хозяин заведения даже сделал им скидку, правда детективы на утро об этом все равно не вспомнили. Вечер вообще стерся из их памяти. Может, и к лучшему, потому что оба наговорили лишнего. Один о том, чего не мог принять. Другой – то, что сам еще не осознал. Головная боль слилась с писком будильника. Патрик поднял голову и понял, что спит на полу в квартире Джошуа в обнимку с его собакой. Хозяин квартиры лежал на диване. Он морщился и пытался спрятаться от раздражающей мелодии под подушками.

Патрик кое-как растормошил Джошуа. Детектив с большим трудом разлепил глаза и, осмотревшись, непонимающе уставился на напарника. Кажется, он тоже не помнил, каким образом им удалось дойти от Астерии до его дома. Живыми и невредимыми, к слову. Часы над барной стойкой показывали, что до работы у них есть еще час. Отправив Патрика в душ, Джошуа насыпал псу корм и принялся готовить завтрак — черный крепкий кофе и что-нибудь от головы. Когда мысли немного прояснились, детектив вспомнил про Киллиана. Вернулось и скользкое чувство вины. Кажется, на этот раз Киллиана серьезно задели его слова, не помешало бы извиниться. Джошуа смыл остатки похмелья под контрастным душем, и детективы отправились на работу.

Кларисса, улыбчивая женщина средних лет, работающая у них в отделе кем-то вроде администратора, передала Патрику распечатки звонков и сообщений, которые последние несколько месяцев поступали на телефон Шарлотты. Мужчина буднично поинтересовался, как у неё дела, и ушел в кабинет, оставив ее щебетать с Джошуа. Голова раскалывалась все сильнее, но Патрик постарался сосредоточиться на работе.

Много звонков, оставшихся без ответа, были от Ингрид. По словам Стивена, он забрал телефон дочери после того, как привез её в школу-интернат.

Сообщения были куда интереснее. Начиная с октября, почти каждый день, Шарлотте приходили сообщения с угрозами. Все они не отличались оригинальностью и имели один и тот же смысл. Девочку называли воровкой, потом унижали. Были и короткие сообщения с обещаниями долгой и мучительной смерти. Их отправителем была Кэтрин Филлипс.

Они вряд ли были подругами. Скорее одноклассницами. Но запрос в среднюю школу Каунсил-Блафс ничего не дал, такой ученицы там не было. Патрик смотрел в окно, на перемешавшийся дождь со снегом, когда неожиданно вспомнил про Ингрид. Она ведь была чуть старше Шарлотты.

И как только ему это сразу не пришло в голову? Детектив отправил запрос в старшую школу Каунсил-Блафс и вышел на улицу. Снег усиливался. Из-за плотной белой стены он почти не видел дома на противоположной стороне дороги. Почти дойдя до машины, Патрик понял, что не знает, куда собирался ехать. Просто стены кабинета давили, и ему понадобился свежий воздух.

Он не знал, что именно — плохая погода или распечатанные угрозы — пробудили в нем давно похороненные воспоминания. Патрик не помнил, какой это был день недели, даже во времени года не был уверен, но под корку врезалось лицо Мэй в тот день. Она не плакала, не выглядела грустной. Наоборот, как будто даже не понимала, что обидела Патрика. Он отпустил все старые воспоминания, забил голову новыми, но почему-то именно сейчас вспомнил всё.

Патрик вздрогнул от чужого прикосновения и обернулся. Это был Киллиан. Видимо, он куда-то отлучался и только что приехал, потому что до сих пор держал в руках ключи от машины. Судмедэксперт с беспокойством смотрел на Патрика.

— Давно тут стоишь? — Патрика поразило другое. Он с ужасом посмотрел на припорошенную снегом машину.

— Сумасшедший в такой снегопад садиться за рулем? Дороги же не разобрать, — его замечание Киллиан предпочел проигнорировать.

— Пойдем, тебя уже замело.

Больше он не проронил ни слова. Как будто вспомнил, что обиделся на него за одно с Джошуа. Они вместе вошли в холл полицейского участка, но после этого Киллиан, даже не попрощавшись, спустился в морг, а Патрик поднялся на четвертый этаж, где располагался его кабинет. Напарник встретил его хорошими новостями.

— Пришел ответ из школы. Кэтрин Филлипс, шестнадцать лет, учится в одиннадцатом классе, есть её домашний адрес и телефон, но трубку она не берёт.

— Тогда поехали к ней домой, потом надо будет заехать в школу, поспрашивать одноклассников, — подняв бровь, Джошуа посмотрел сначала на окно, потом на напарника.

— Давай подождем, пока метель закончится.

Патрик понимал, что Джошуа прав, но ему очень сильно захотелось ударить его – он сам испугался этой неожиданной вспышке злости. Просто напарник не понимал, почему так важно оставить это дело в прошлом. Боль Патрика была только его болью. Поборов гнев, он кивнул и сел за стол. Взгляд остановился на фотографии в рамке.

Темноволосый парень и девушка-блондинка, молодые и беззаботные. Он широко улыбался, она смотрела на него влюбленными глазами. Его Мэй. Они сделали эту фотографию через год после их свадьбы. С тех пор прошло четырнадцать лет. Казалось, они знакомы целую вечность, но вот уже три года Мэй погружена в волонтерство, и Патрик почти забыл, как звучит её голос по утрам, какой кофе она любит пить и какую программу смотрела перед сном. Он хорошо помнил только нож, который Мэй воткнула ему в спину.

Ближе к обеду снег наконец прекратился. К этому моменты Патрик уже не чувствовал непонятной злости. Даже больше — он не мог вспомнить причины, по которой она его охватила. Джошуа утянул его в беззаботный разговор, и мысли о Мэй отступили. На краю сознания мелькнула мысль о том, что Ингрид не такая уж и плохая девочка, и Патрик был слишком категоричен с ней. Ну кто, будучи подростком, не экспериментировал? Детектив был уверен, что совсем скоро эта чудесная девушка найдет какого-нибудь замечательного парня, который сделает её счастливой и поможет выбросить эту дурь из головы.

Хотя было еще кое-что, беспокоившее Патрика – Джошуа, и его спокойное, почти одобрительное отношение к этой болезненной связи.Напарник, допивая кофе, поймал на себе задумчивый взгляд и непонимающе поднял бровь.

— Что? — Патрик покачал головой.

Просто Джошуа несерьезный. Он не знает, что такое настоящая любовь. Чувство, возникающее между мужчиной и женщиной, благодаря которому на свет появляется новая жизнь. Отношения же между двумя людьми одного пола – болезнь. Или в лучшем случае эксперимент. Тому, кто никогда не любил, не понять.

— Просто думал о деле. Снегопад закончился, думаю, можно ехать, — выдохнул Патрик. Джошуа пожал плечами и вслед за напарником вышел из кабинета.

Дом, в котором жила семья Филлипс, когда-то можно было назвать роскошным. Сейчас же он казался заросшим и заброшенным. Безобразный сад, повсюду грязь и ржавчина. В воздухе повис плотный сладковато-кислый аромат. Ворота оказались открыты, а во дворе монотонно гудел заведенный автомобиль. Однако возле него и внутри никого не было.

Детективы, с трудом пробравшись через сугробы, поднялись на крыльцо. Патрик позвонил в дверь и отступил на шаг. С той стороны раздался грохот и приглушенная ругань. Патрик, переглянувшись с Джошуа, на всякий случай дернул ручку, но дверь не поддалась. Тогда он снова позвонил и прислушался. Кто-то с той стороны снова выругался, послышался дребезг стекла. Через минуту им, наконец, открыли дверь.

Женщина, сделавшая это, являла собой одушевленную версию дома, в котором жила. Под грязной одеждой, смазанной косметикой и растрепавшейся прической едва ли можно было разглядеть былую красоту. Сосуды в её глазах полопались, она то и дело шмыгала покрасневшим носом, на щеках застыли невысохшие дорожки слез.

— Миссис Филлипс? Мы пришли поговорить с вашей дочерью, — Патрик без предисловий перешел к делу. Один вид этой женщины отбивал желание завести светскую беседу. Первой реакцией на его слова оказался скомканный смех.

— У меня три дочери, с какой именно? Клэр ушла с друзьями в кино еще до снегопада. Кэрол живет в Чикаго…

— Нам нужна Кэтрин, — прервал её Джошуа. Услышав имя, миссис Филлипс помрачнела. В её глазах как будто даже проскочила брезгливость.

— Ушла несколько дней назад, — детективы переглянулись. — Мы поссорились. Я думала, ей нужно время остыть.

— Когда вы виделись в последний раз? — уточнил Джошуа.

Миссис Филлипс задумалась. Она отошла от двери, словно только вспомнив, что до сих пор держит гостей на крыльце. Этим непутевая мать выиграла себе немного времени, чтобы подумать.

В доме было немногим теплее. Мебель в гостиной, куда миссис Филлипс проводила детективов, была засаленной. В нос вперемешку ударили запах алкоголя и испорченных овощей. Миссис Филлипс села в кресло, достала из кармана маленький кнопочный телефон и повертела в руках, словно не знала, что дальше с ним делать. Возможно антидепрессанты, открытая пачка которых лежала на кофейном столике, сделали её такой нерасторопной.

— Это было десятого января. Мы поссорились утром, а вечером, когда я приехала с работы, её уже не было. На столе я нашла пустую бутылку из-под вина, она украла её, мерзавка.

— Из магазина? — вопрос, заданный Джошуа, был скорее риторическим. Стены дома пропахли пивом и вином, даже из коридора было видно, что вся кухня заставлена бутылками из темного стекла.

— Из моей комнаты, — зашипела миссис Филлипс, но вспомнив, кто перед ней сидит, вжалась в спинку дивана. — Она, должно быть, считает меня ничтожеством, – в голос подмешались плаксивые интонации. Её нижняя губа задрожала. Миссис Филлипс забыла о пропавшей дочери, замкнувшись на жалости к себе. Джошуа шумно выдохнул.

— И вы не обратились в полицию? — она непонимающе захлопала глазами, и Джошуа почувствовал, что теряет терпение. Эта женщина, её тупой взгляд начинали его раздражать. Он просто не понимал, как можно было довести себя до такого состояния. Почему нельзя было обратиться за помощью. — Я не имею в виду украденную бутылку вина. Ваша дочь не объявлялась уже несколько дней. Или для вас это — норма?

Миссис Филлипс на секунду застыла. Алкоголь и антидепрессанты затрудняли понимание того, что она только что услышала. Осознав, хозяйка дома задрожала и закрыла рукой рот. Патрик поднялся на ноги, предвидя, что за этим последует. Он спокойно реагировал на слезы — как детей, так и взрослых, но терпеть не мог, когда плачут пьяные. Их плач казался жалким и отталкивающим. Та часть себя, которую они демонстрировали, была хуже нагого тела. От неё хотелось закрыться.

— Миссис Филлипс, — жесткость в голосе Патрика привела хозяйку дома в чувства. Она прерывисто вздохнула и подняла глаза. — Мы можем осмотреть комнату Кэтрин? А вам лучше съездить в отдел и написать заявление о пропаже.

— Конечно, — она казалась маленькой и беспомощной. Патрик задумался, как такая женщина может иметь трех детей, в то время как сама нуждается в уходе.

— Еще мы хотели бы поговорить с мистером Филлипсом, — подал голос Джошуа. — Может, Кэтрин у него?

— Он ушел несколько лет назад. Знаю только, что они общались с Кэт, он кормил дочь обещаниями, что заберет, а потом перестал звонить и писать ей. Никто не знает, где он сейчас.

— Хорошо, — Патрик кивнул, — мы пока осмотрим комнату, а вы найдите фотографию дочери, желательно за этот или прошлый год.

Глаза миссис Филлипс забегали, она сглотнула и сдавленно кивнула. Проводив детективов до лестницы, хозяйка дома скрылась в прихожей. Комната Кэтрин находилась на втором этаже, по словам её матери, до конца коридора и вправо.

Первое, что бросилось в глаза — ростовое зеркало у окна. Сверху на него была накинута розовая кофточка. На постели валялся огромный ворох одежды. Скорее всего, перед тем как уйти, Кэт перемерила весь гардероб. Ящики стола были забиты бумагами и разной канцелярией. На подоконнике Патрик обнаружил пустую коробку из-под пиццы. Под кроватью — старенький кассетный магнитофон. Множество постеров на стене скрывали отошедшие обои. К изголовью кровати был привязан мужской галстук.

— Что думаешь? — Патрик посмотрел на напарника, осматривавшего немного выдвинутые пустые ящики комода.

— Она ненавидела эту комнату, — Джошуа задумчиво свел брови на переносице и огляделся, — обои, выбранные родителями, заклеены постерами, лишь бы не видеть их. Мебель вся в царапинах. При этом не кажется, что что-то пропало. Не похоже, что Кэт готовилась к побегу.

— Совсем как Шарлотта, — они обменялись взглядами.

Загадок становилось всё больше. А ответов на прошлые вопросы они так и не получили. Оставалась слабая надежда, что одноклассники что-то прояснят.

Только выйдя из дома, Патрик понял, насколько затхлый воздух там был. Дурман, начавший оплетать мысли, отступил. Вернулась ярость.

— Отвратительное место, неудивительно, что Кэтрин сбежала, — Джошуа поморщился, кидая брезгливый взгляд за спину.

— Если бы в доме был мужчина, он бы такого не допустил, — заметил Патрик. Джошуа на его слова недоверчиво фыркнул.

— В том, что происходит с этой семьей львиная доля вины этого мистера Филлипса. Свинтил, оставив жену одну с тремя детьми, тоже мне защитник и глава семьи.

— Я не имел в виду конкретно этот случай, везде встречаются исключения, — Патрик любил напарника, но иногда тот его раздражал. Своей поверхностностью, попытками найти в непоколебимой истине изъяны и попытаться разрушить её. — Если бы когда-то давно миссис Филлипс выбрала правильного мужчину, в её жизни всё было по-другому.

— Ага, — Джошуа к его словам отнесся как обычно скептически и открыто выражая скуку. Разве что не зевнул, — и нас бы тут не было, и Шарлотта была бы жива. Идиллия, не иначе, если бы не одно но, — он бросил на напарника короткий добивающий взгляд, — ты говоришь в условном наклонении, значит твои слова ровным счетом не имеют веса в реальном мире.

На этот раз Патрик сел за руль. Старшая школа Каунсил-Блафс располагалась всего в паре кварталов от дома Филлипсов. Как раз, когда детектив съехал с обочины, мимо проехал желтый автобус, развозивший детей по домам. Включив негромко радио, Патрик увязался за ним, покидая ухоженный район, в котором дом семьи Филлипс был совсем как бельмо на глазу.

Здание школы было построено из темно-красного, почти бордового кирпича. Белоснежные окна. Плоская крыша. Под снегом наверняка спрятался идеально подстриженный газон. Всё по последнему слову моды.

Эту школу построили всего несколько лет назад, так что для Патрика всё здесь было незнакомо. Школа, которую окончил он, находилась в старом, а ныне уже заброшенном здании чуть дальше по улице. Там не было ни парковки, ни спортивной площадки. Уроки физкультуры проходили в обшарпанном зале. Везением можно было считать, если за все время на голову ни разу не падали кусочки штукатурки.

Новая же школа была вылизана до блеска. Лишь чей-то порванный табель успеваемости лежал на крыльце, выдавая истину: неважно, новая школа или старая, отношение детей к ней никак не поменялось. Лишь пренебрежение и тоска.

Широкие коридоры были пусты. Большинство уроков уже закончилось, но детективы надеялись, что кто-нибудь из знакомых Кэтрин еще остался. Иначе придется приехать сюда еще раз завтра — на корм необузданной толпе подростков. Джошуа взял на себя разговор с директором. Патрик же решил осмотреть кабинеты. Он знал, что напарник справится и без него, а еще, кажется, в самом конце коридора были слышны голоса. Детектив не возлагал больших надежд на администрацию — она слепа к судьбам и тревогам своих воспитанников. А вот сами дети могли, по его мнению, рассказать куда больше.

В маленьком кабинете сидели пять или шесть учеников — два парня, остальные девушки. Они немного стушевались, когда Патрик, постучавшись, вошел, и одновременно замолчали. Детективу их взгляды дружелюбными не показались, но он все же улыбнулся.

— Привет, кто-нибудь из вас знает Кэтрин Филлипс? У меня есть несколько вопросов, — ребята на мгновение задумались, а потом начали переглядываться. Каждый как будто ждал, что кто-то другой первым вступит в неожиданный разговор.

— Она вообще мало с кем общается, — наконец подала голос рыжая девочка, одетая в теплую коричневую кофту, застегнутую до самого подбородка. — Если только с выпускниками. Кэт считает, что это делает ее крутой.

— Они дружили с Ингрид, — парень, сидящий рядом, наморщил лоб, — но, кажется, поссорились и перестали общаться.

— Её всегда интересовали постарше, — не поднимая головы, произнес светловолосый юноша. Он склонился над ватманом, на котором кроме карандашного наброска еще ничего не было. — Может, Николь сможет вам чем-то помочь. Она из группы поддержки, можете поискать её в спортивном зале.

— Кстати, а вам это зачем? — спросила рыжая.

Их взгляды и поведение изменились. От скованности и напряжения не осталось и следа. Может только немного опаски. Патрик уже не был для них врагом, скорее просто чужаком, вторгшимся без разрешения. К тому же они могли быть ему полезны — а это полностью меняло ход игры. Если бы не одно но.

— Я из полиции, — Патрик показал удостоверение. — Кэтрин уже несколько дней не было дома…

— А еще кто-то убил Шарлотту Манфред из десятого класса. А Кэт как раз любила громко обсуждать, как прибьет её, — не дав договорить, перебила его рыжая, — она теперь подозреваемая, да?

— И правильно, — хмыкнул её сосед, — она бешеная.

— Бешеная? — Патрик непонимающе поднял бровь.

— Ну да, постоянно на всех шипела, визжала, если что-то было не так, как ей хотелось. Однажды подралась с Элли, которая случайно её задела. Чуть волосы ей все не повыдирала.

— Вот как? — Патрик задумчиво кивал головой, слушая. Блондин, еле заметно ухмыльнувшись, отложил карандаш и выпрямился.

— Не совсем. Элли назвала её жирной.

— Это не повод набрасываться на людей, — возразила рыжая.

— Вот ты где, — Патрик обернулся. Подпирая плечом дверной косяк, стоял Джошуа. — Наскучила работа полицейского, решил податься в учителя?

— Спасибо за помощь, если вдруг вспомните что-то, обязательно позвоните.

Оставив на столе визитку и улыбнувшись на прощание, Патрик вышел следом за напарником. Джошуа с насмешкой посмотрел на него через плечо.

— Что? – Патрика раздражал его издевающийся взгляд.

— Пытался быть с ними на одной волне? Ну-ну.

Методы, с которыми эти двое подходили к делу, радикально отличались. Возможно поэтому они были отличной командой. Распутывая клубок с двух сторон, в конечном итоге детективы подбирались к ядру и раскалывали его. Но и без взаимных подколов не обходилось. Патрик корил Джошуа за излишнюю жесткость. А Джошуа Патрика — за наивность и чрезмерное дружелюбие.

— Теперь я хотя бы в общих чертах знаю, что из себя представляла Кэтрин. И по словам одноклассников, девушка просто чокнутая, без причины бросавшаяся на людей, — Джошуа хмыкнул.

— Без причины? А я слышал, эта Элли назвала Кэт жирной.

— Она грозилась убить Шарлотту, — в ответ Джошуа лишь пожал плечами.

— Иногда мне хочется придушить Киллиана. Но сам понимаешь, это на самом деле от моей большой любви к нему. Нам нужны доказательства получше, чем школьные сплетни.

Патрик промолчал. Кроме слов было кое-что еще — внутренний голос подсказывал, что за убийством Шарлотты стоит именно Кэт. А интуиция редко подводила его. Если не сказать никогда.

Они поднялись на второй этаж. Двойные двери, за которыми находился спортивный зал, были немного приоткрыты. Слышались строгие выкрики тренера и скрип пола под бегущими ногами. Джошуа открыл дверь до конца и изящным жестом пригласил Патрика войти первым.

За длинными, во всю стену окнами собирался закат — в середине зимы солнце лишь ненадолго выглядывало из-за горизонта. Свет ламп, отражаясь от желтого глянцевого пола, резал глаза. С ним все выглядело каким-то искусственным. От мужчины, широко расставившего ноги, до бегущих по кругу девушек. Возможно, Патрику это только показалось, но их шорты были слишком короткими. Детектив прокашлялся, привлекая внимание тренера. Тот обернулся и уже было хотел возмутиться, но не успел — Джошуа лениво достал и помахал у него перед глазами удостоверением.

— Чем могу помочь… детективы? — он жестом показал на дверь, по всей видимости ведущую в его кабинет.

— Нам нужно поговорить с Николь, — лицо мужчины странно вытянулось, но он тут же нахмурился и обернулся к уже заметно подуставшим девушкам.

— Картер, быстро сюда.

Его голос словно раскат грома пролетел через весь зал. Тут же из шеренги вышла девушка и, чуть сбавив скорость, подбежала к ним. Её глаза были густо подведены черным. Слишком длинные ресницы были явно накладными. На предплечье и левом запястье Патрик заметил небольшие татуировки. Черные волосы были собраны в хвост, открывая тоненькую шею. Девушку нельзя было назвать стройной — скорее она была болезненно тощей. Удивительно только, как Николь все еще держалась на ногах.

— Опять что-то натворила, Картер? — тренер растопырил ладонь и звонко ударил девушку чуть ниже пояса так, что она вздрогнула. Патрик ощетинился. Ему захотелось сломать придурку руку или кое-что отстрелить. Но он не успел ничего сказать, потому что за него это сделал Джошуа.

— Еще раз сделаете так, не заметите, как эта рука окажется в наручнике. А вы — за решеткой, — он осуждающе покачал головой и первым вошел в кабинет.

Патрик присел на край стола. Николь — на самый край кожаного дивана. Почему-то, когда детектив смотрел на него, его начинало тошнить. Джошуа остался стоять на ногах. Захлопнув дверь прямо перед носом тренера, он прислонился к ней спиной.

— Итак, Николь, как давно ты знакома с Кэтрин Филлипс?

Её боевой макияж, татуировки и пирсинг были лишь защитной маской. Патрик видел перед собой запуганную девушку, осознавшую, что помощи ждать не от кого, потому нацепившую всю эту броню.

Николь, закрыв глаза, распустила волосы и встряхнула головой. Она медленно выдохнула, будто пытаясь вспомнить точную дату.

— Мы стали тесно общаться примерно с сентября. Клевая девчонка. А что?

— Ты первая, кто так отзывается о ней, — Патрик хмыкнул, — у нее не самая хорошая репутация в школе, как мне показалось.

— Просто у нас в школе одни придурки, — Николь махнула рукой и поморщилась. — Кэт умеет веселиться в отличие от этих зануд.

— Например? — Патрик переглянулся с Джошуа. Тот, скрестив руки на груди, внимательно слушал девушку.

— Если я скажу, у нее же не будет проблем? — она перевела взгляд с одного детектива на другого. Джошуа покачал головой.

— Не больше, чем уже есть, — Николь его ответ не понравился. Она опустила голову и прикусила губу.

— На осенний бал она протащила алкоголь, а на такое не все выпускники решатся.

— Хорошо. А какие отношения были между ней и Шарлоттой Манфред? — Николь подняла голову и посмотрела на задавшего вопрос Патрика. Черлидерша явно предвидела, что ложь, которую она собиралась произнести, будет тут же раскрыта.

— Они почти не пересекались.

— А что насчет обещания Кэт убить девушку? — она выдержала его взгляд, выпрямилась и закинула одну ногу на другую.

— Ничего про это не слышала, — Патрик подался ей на встречу. Николь явно напрашивалась сыграть в хорошего-плохого полицейского. И впервые Патрику досталась роль негодяя.

— Ты знала про интрижку между Кэт и Ингрид? — ученица прищурилась и покачала головой.

— В чужую постель не лезу, — Джошуа одобрительно кивнул, но Патрик предпочел проигнорировать это.

— Разве Кэт не возненавидела Шарлотту после того, как та увела у нее девушку? — Николь возвела глаза к потолку и надула губки, делая вид, что думает.

— Правда? Я думала у Шарлотты что-то с этим уличным музыкантом. Тилем, кажется, — она невинно улыбнулась.

— А какие отношения между тобой и Кэт? — Патрику казалось, он близок к правде, но Николь постоянно находила пути отступления. Вот и в этот раз она сделала вид, что вопрос задел ее до глубины души и повернулась к Джошуа.

— Скажите своему напарнику, что копаться в чужом белье некрасиво, — детектив в ответ лишь пожал плечами.

— Опустим. Лучше скажи, ты знаешь, где Кэт? И учти, у твоего ответа будут нехорошие последствия, если он окажется ложью, – это было одним из талантов Джошуа, которым Патрик не уставал восхищаться – преподносить угрозы так, как добрый дантист бы рекомендовал своим маленьким пациентам не злоупотреблять конфетами. Спокойный голос напарника пробирал до костей.

— Если бы знала, сказала, потому что не верю, что Кэт способна на убийство. Но в последний раз я виделась с ней перед каникулами. Клянусь.

Когда они вышли из школы, Патрик почувствовал ужасную усталость. Возвращаться в пустую квартиру не было абсолютно никакого желания, так что совершенно неожиданно для себя детектив решил заехать к родителям. Отчий дом был единственным местом, где всегда всё было хорошо. Сейчас Патрик особенно остро нуждался в этом. К тому же детектив давно там не был. После отъезда Мэй ему было неловко смотреть матери в глаза. Патрик обернулся к Джошуа, задумчиво разглядывавшему пустующую парковку.

— Подбросишь к родителям? — напарник удивленно поднял бровь, но согласно кивнул.

Занесенный снегом дом излучал тепло. Мягким огнем на крыше горели огоньки новогодней гирлянды. Запрокинув голову, Патрик нашел глазами окна своей старой спальни. Там, спрятанные в темноте, дремали воспоминания. Их поцелуи с Мэй на узкой кровати. Закинутый в дальний угол хоккейный шлем. Форма выпускника полицейской академии в шкафу. За столько лет плохие вещи если и случались в этих стенах, стали неважными. Пустые обиды, крики и слезы — все от недопонимания и отсутствия диалога. Патрик давно вырос и понял, что любую проблему можно решить, если просто поговорить.

— Гектор, посмотри, кто к нам пришел.

Миссис Колдуэлл широко улыбнулась и, впустив сына, крепко его обняла. Мистер Колдуэлл вышел из гостиной, сворачивая газету, и кивнул в знак приветствия. Его очки при этом сползли на самый кончик носа.

— Ты как раз к ужину, — он протянул руку, словно для рукопожатия, но в последний момент притянул сына к себе и, обняв, похлопал по спине, — совсем забыл про стариков. Пэт тут с ума сходит от волнения, когда ты не звонишь.

— Работы много, знаешь же, — Гектор в ответ понимающе кивнул.

— Мальчики, вы посидите в гостиной, а я закончу накрывать на стол и позову вас.

Пэт казалась совсем маленькой рядом с мужем и сыном. Она едва доставала им до плеча, но это нисколько не мешало ей командовать. Патрик отдал ей куртку, разулся и прошел в комнату. Отец, суетившийся возле бара, обернулся и заговорщицки подмигнул ему. В стаканах янтарем заблестел виски. Один из них Гектор протянул сыну. Второй повертел в руке и только после, поднеся ко рту, чуть пригубил.

— Ну, рассказывай.

— Ты, наверное, и так все знаешь, — Патрик сел в кресло, чувствуя, как затвердевшие за день мышцы расслабляются. — Слишком громкое дело, чтобы наши телевизионщики не полакомились им.

Он обвел гостиную взглядом. Его родители точно не были из тех, кто любил перемены. Всё по-прежнему стояло на своих местах. В обычно пустующем углу сейчас стояла наряженная елка. Эти игрушки Патрик помнил из детства. В другом углу — открытое пианино. Может, мама играла сама, а может к ней приходил ученик. В большом шкафу за стеклом лежали его награды. Кажется, некоторые из них Патрик получил еще в начальной школе.

— Да, бедная девочка, — Гектор печально и громко вздохнул. — И родителей жалко, не должны они хоронить своего ребенка.

В ответ Патрик промолчал. Очень давно Мэй сказала одну странную вещь — будто его родители неискренние и изображают скорбь только потому, что того требует протокол. Конечно, Патрик тогда с ней не согласился. Кажется, они даже поссорились. Но теперь он непроизвольно следил за ними в такие моменты — за движением глаз, плеч, даже построением предложений. Не для того, чтобы найти подтверждение словам жены, скорее наоборот.

— Уже известно, кто это сделал? — Патрик поднял глаза на отца. Ну конечно, Мэй тогда сказала полную чушь. Просто у них всегда были натянутые отношения, вот и всё.

— Есть несколько подозреваемых, — Гектор заинтересованно кивнул. Он уже опустошил стакан и, долив еще, снова сделал глоток. В его глазах появился пьяный блеск. Пэт всегда говорила Патрику, что его отцу не нужно много, чтобы захмелеть.

— Уверен, все дело в любви. Не поделили мальчика? — Патрик нервно улыбнулся и дернул головой. Он знал, какая реакция будет у родителей, если он расскажет правду. Такие вещи были не для их ушей. Поэтому, чуть замешкавшись, детектив кивнул.

— Можно и так сказать.

Из кухни донесся голос Пэт. Женщина звала их ужинать.

Никто не готовил также вкусно как его мать. Даже под дулом пистолета Патрик не перестал бы так считать. Удивительно нежное, почти воздушное пюре с хрустящей куриной ножкой были его любимым ужином еще с детства. Мэй так не умела. Она предпочитала заказывать еду или, на самый крайний случай, ограничивалась салатом.

— Твоя жена снова в командировке? — Пэт попыталась придать голосу равнодушный тон, но не смогла скрыть то и дело проскальзывающих ноток недовольства. Мэй очень нравилась ей раньше, но после того самого события между ними словно пробежала черная кошка. — Кажется, Гектор, не дождемся мы внуков.

— Мам, не начинай, — Патрик нашел и сжал ее руку, давая понять, что это общая боль. — Обещаю, ты еще понянчишься с внуками.

— Когда? — она подняла на него полные надежды глаза.

— Скоро. Очень скоро, — Патрик еще не знал, как собирается сдержать свое обещание, но то, что он сделает это, детектив знал наверняка.