Монпелье

Франция

"Женщина будет связана вдвойне, если связывающие её цепи приятны."

Синяя легкая ткань скатилась ручьем вдоль плеч, омывая кончики женских волос. Палящее солнце только покинуло небосвод, уступая место яркой луне. Бархатные звезды рассыпались вдоль горизонта, словно хрусталики из льда. Горячий песок, заполняющий комнату пустующего дома, грел пятки и позволял зарываться в него пальчиками. И без того горячее дыхание среди песков, прервалось вместе с чьей то рукой на женском горле.

Лилит протяжно вздохнула, ощущая грубые большие пальцы на себе. Ладонь лежала аккуратно, лишь слегка надавливая сбоку и поглаживая большим пальцем. Игривый ветер подул в спину стоящим, разнося аромат. Девушка поглубже вдохнула, ловя нотки сандала, пряной древесины и маслянистости. Он душил своим аромат больше, чем руками. Заставлял загораться изнутри желанием — утонуть в нем, как в арабской светлой ночи.

Вторая рука легла на живот, такая большая и властная, что обхватывала половину талии и заставляла изогнуться назад. Тщетная попытка отодвинуться от мужчины, обернулась еще более тесным контактом. Незнакомец прижал Лилит к стене, упираясь сзади всем телом. Рельефные мужские изгибы, высокий рост и широкие плечи, вынудили издать приглушенный стон. Девушка была такой маленькой на его фоне, как скорпион сдавленный питоном.

— Когда-то я открою свой грех, — раздался Дьявольский баритон, — поэтому заточи ножи заранее, Лилит.

В девичьих ушах запели цикады, что сгорали в адском пламени пустыни, подобно проклятым душам. Лилит впервые слышала его голос.

Как вдруг, подобно волшебству, позади зажглись два навесных факела. Желто-черный огонь струился тенью вдоль стен, подобно управляемому зверю. Тайна и неизвестность слились в порочном желании, когда мужчина крепко взял девушку за волосы, оттянул назад и заставил упереться взглядом на старинные рисунки. Узоры было не разобрать, так как все внимание уходило назад к мужчине.

Лилит была одета в длинную легкую юбку, по бокам которой были такие же внушительные разрезы, позволяющие оголять бедра. В один из таких разрезов мужчина завел ладонь, впиваясь горячими пальцами в припухлую кожу от испарины. Тихий стон прошелся на изогнутой шеи вверх, вскоре прозвучав еще громче. Пальцы исследовали её тело, как будто она вся принадлежала этому незнакомцу.

— Прекрасная красота Атона, — голос сыпался сквозь губы, как горячий песок.

Ладонь прошлась между женских ног, раздвигая пальцами влажные набухшие стенки. Жасминовый сок стекал из лона, как самый желанный нектар для мужчины. Два пальца вошли в Лилит, мягко, изучающе и все же с хозяйским напором. Девичьи пальчики схватились за мужскую руку, стараясь безуспешно остановить пытку.

Дьявол усмехнулся, оттягивая за волосы к своим губам. На шею припал шершавый большой язык, смывая возбужденные мурашки на тонком изгибе. Вслед разнеслись поцелуи. Сперва медленные, утонченные, словно боясь ранить жаждой, но после сменились на дикие, требовательные и чувствительные. Тонкие губы засасывали нежную кожу, оттягивая зубами и ласкали языком во рту. Лилит дрожала, как иссушенный лист акации.

Томительный жар собирался внизу живота, поддаваясь навстречу мужской руке. Девушка ощущала себя проклятой, стараясь не задумываться о том, сколько громкие стоны выходят из её рта. Поцелуи спустились с шеи на плечи, насыщаясь покорностью и преодолевая барьеры тонкой ткани топа. Синяя ткань, что продолжала валяться у девичьих ног, была струшена от песка и завязана на её глазах.

Искуситель медленно развернул её к себе лицом, не позволяя даже немного взглянуть на себя в ответ. Его мокрый палец проник в женский ротик, надавливая на язык и вынуждая ласкать. Лилит не требовалось уговоров, она послушно смаковала мужской палец, подобно детородному органу. Горячий воздух смешивался с теплой слюной, стирая остаточные барьеры незнакомца.

Используя одну руку, Дьявол подхватил девушку и упер вновь к стене. Дрожащие женские ноги обвили его торс, позволяя прикоснуться твердому, возбужденному члену её мокрых складок. Лилит грустно простонала, когда её рот покинул его палец. Однако следом девичьи глаза закатились в истоме, ведь мужчина сжал её сосок между пальцев и начал ласкать большим влажным. Припадая губами ко второй груди и изводя, подобно шее: втягивая в себя кожу, покусывая зубами, вылизывая языком.

Лилит налилась влагой, подобно запретному плоду. Стоны сменились всхлипыванием от наслаждения. Прилившиеся к глазам слезы порока, омывали ткань повязки.

— Грешная.

Мужчина стянул с её лица повязку, плотно прижимаясь губами к шеи.

— Моя грешница.

Лилит желала поймать миг, единственный миг, чтобы разглядеть его лицо. Но тут её пронзила резкая боль. Дьявол заполнил её лоно до предела, если бы матка являлась мякотью граната, то излилась бы до самой кожуры. Член пульсировал, увеличивался, терзая стенки и заставляя те раздвигаться, растягиваться, чтобы хоть как-то уместить в себе зверя.

Мужской язык продолжал ласкать кожу, впиваясь, словно умирал от жажды, пока Лилит пыталась не сойти с ума от удовольствия. Её ногти впивались в крупную мужскую спину, а зубы искусывали плечо. Но такая строптивость только побуждала к ответу. И вот, когда девушка была почти на грани, Дьявол развернул её на коленки. Измученные руки проникли в горячий песок, что казался холодным после мужской кожи.

— Господи! — Впервые прорезался девичий голосок.

Казалось, это подействовало раздражителем. Мужчина грубо наклонил Лилит вниз всем телом, поднимая бедра повыше и входя столь глубоко, что на глаза прорвались ручьи слез. Руками мужчина нащупал женские соски, скручивая те, разглаживая и разминая. Он терзал её тело, изливаясь в ней. Заставляя кончать на его члене множество раз, дразня пальцами набухший клитор. От одного прикосновения Лилит кричала, дрожа.

Сознание терялось, казалось тело просто не в силах выдержать такого. Каждая мышца содрогалась, костяшки пальцев болели, а между ног царил хаос порока. Когда Лилит открыла глаза, она чувствовала себя омытой грехами. Простынь под ней была мокра, как после проливного дождя. Соски твердо стояли под майкой, волосы спутались в поте и напоминали ком прядей.

— Черт, — простонала девушка, поднимаясь с кровати. — Тебе двадцать четыре года, а сны, как у престарелой извращенки.

Несмотря на недовольный диалог с самой собой, Лилит таким образом пыталась оправдать себя. Ведь на самом деле в её жизни не было ничего интереснее, эмоциональнее и прекраснее, чем эти постоянные сны. Каждую неделю, уже как год, ей снится мужчина. Его лицо невозможно разглядеть, не говоря уже про голос, который впервые прозвучал за столько раз.

Приоткрыв маленькое окно в комнате, девушка протиснулась на подоконник, чтобы вдохнуть осенний аромат Франции. Свежий воздух остужал мысли, горячее тело, позволял отвлечься от одиночества посреди ночи. Однако, к удивлению, раздался телефонный звонок.

Лилит посмотрела на время, что близилось к пяти утра и нахмурилась. В такое время ей никто и никогда не звонит. Даже мама, что проживает в США с новым любовником.

— Алло? — Робкий голос в ответ.

— О, простите за поздний звонок, мадам, — французский акцент с четкой дикцией. — Я звоню Мисс Баторе. Это вы, мадам?

— Да, Лилит Баторе, а вы..?

— Какое счастье, что я вам дозвонился, — посмеялся пожилой мужчина. — Вас беспокоит Министерство внутренних дел Франции по делам культурного обогащения. Моё имя вам знать не обязательно, я лишь передаю приказы, что были отданы сверху.

Девушка слушала и еле улавливала суть звонка, который напоминал абсурдность мошенничества. Руки тревожно стягивали мокрое постельное белье, собираясь закинуть в стирку. В горле сушило, требуя сделать пару глотков воды, а голова гудела, как при панической атаке. Будто все кругом кричало об угрозе, но откуда ей взяться?

— Причем тут я? — Недовольно скривилась Лилит, рискнув перебить.

— Министерство культуры разглядывала много кандидатур среди: ученых, археологов, журналистов, историков. Разных возрастов и социальных групп, но после совета с нашими партнерами от которых поступил запрос, министерство остановилась на вашем резюме в историческом музее Монпелье, — без запинки излагал собеседник. — Вы, мадам Баторе, отправитесь через несколько дней в страну, где поможете развить культурные ценности.

— Погодите, но в качестве кого? Почему я? Моя работа заключается в экскурсиях посреди музея, что не меняются своим содержанием, — Лилит бросила взгляд на заваленный стол с различными книгами и картами. — Я обычный экскурсовод. Немного археолог и это в прошлом.

— Ну-ну, мадам, — хихикнул тот, — вы отправитесь в качестве археолога-историка. Будете представлять и действовать от имени Франции. Завтра же ждем вас в посольстве, где будут выданы все необходимые документы.

Судя по тону, что вел к завершению беседы, девушка успела задать последний вопрос:

— Страна. Вы говорили, что поступил запрос от страны партнера?

— О, да! Вас ждет прекрасный восток, — воодушевленно сообщил мужчина. — Египет.

***

"Прекрасная красота Атона — речь идет о самой красивой женщине Египта. Нефертити. Считается, что данное обращение мужчины к женщине, никак иначе, как высшая мера проявления любви."

Каир

Египет

"Славный путник, войди в старый город Каир,

Не поверишь, что ждёт тебя в нем.

Тебе ухо отрежут за яркий наряд, это варварство? Нет, это долг"

— Ваша содовая, мадам, — стюардесса опустила баночку на подставку, — что-нибудь еще желаете?

Девушка роскошно улыбалась, деликатно прищуривая глаза, когда выслушивала пожелание.

— Нет, это все, — взаимно улыбнулась Лилит, открывая газировку.

Жидкость растеклась в стакан, подобно бурлящей воде. Перелет давался трудно, несмотря на бизнес-класс оплаченный министерством. Баторе заказывала уже третий бокал белого вина и смешивала вместе с газировкой. Сладость вкуса и шипящие ощущения на деснах, что немели после алкоголя, успокаивали.

— Как поверить в реальность происходящего, — шептала она, делая глотки залпом.

— Самолет приземлиться через десять минут, убедительная просьба — пристегнуться, не вставать со своих мест до полной посадки. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию, до скорых встреч, — раздался голос пилота.

Коленки покрылись испариной. То ли от нервов, то ли от жары, что уже пробиралась в воздухе на высоте. Горячий восток, где жар проникает в легкие, даже посреди глубокой ночи. Над священной землей песков не властен холод, ночь, люди. Здесь правила диктует песок, вековая история и Бог Солнца — Ра.

— Ознакомьтесь, — стюардесса раздала каждому бумажку, на которой написаны законы Египта.

Лилит, как историк, знала про страну все. Девушка лгала, когда говорила о своем невежестве и малых познаниях. Для неё эта страна была нечто большее, нежели туристическое место. Баторе посвятила последние десять лет жизни на изучение мифологии, религии, манускриптов. Иногда, сидя во Франции, хотелось плакать от горечи в груди. Сама душа бунтовала за то, что девушка никак не решится отправиться в страну своей мечты и вот вмешалась судьба. Однако, вот что точно Лилит не знала, это правительственные законы. Ведь это напускные мелочи современного мира, с которыми ознакомиться стоит при планировании поездки.

— Нельзя прикасаться к женщинам без их разрешения, нельзя срывать кораллы и ломать ракушки, нельзя принимать наркотические вещества и пытаться провезти их через границу, — нудно зачитывала девушка, делая глоток вина. — Категорически запрещается распитие спиртного на улице и появление в общественных местах в нетрезвом виде, — брызги алкоголя полетели из женского рта.

Лилит только успела подставить ладонь, а затем схватить туалетное полотенце и вытереть рот.

— Какого черта?! — Вскрикнула девушка в сторону стюардессы.

— О, мадам, пока вы на борту нашего самолета, мы не имеем право отказывать вам в чем либо. Поэтому, выпитый алкоголь, полностью на вашей ответственности, — любезно улыбалась женщина, подавая салфетку. — Незнание закона не освобождает от ответственности.

Посыпались возгласы недовольства с соседних мест. Некоторые пассажиры так же употребляли алкоголь, некоторые мужчины пили виски. Этот запах было тяжело стереть, поэтому любой человек на улице его услышит, а что еще хуже, так это охрана аэропорта.

— Не волнуйтесь, вы можете провести время в зале ожидания, что предоставляет наша компания за дополнительную плату, — ласково улыбалась стюардесса, возвращаясь на свое место. — Пристегнитесь, мы садимся.

Баторе рылась в собственной сумке, заранее взяв платок для головы. В горячем Каире невозможно сохранить сознание, если держать голову открытой. Солнце столь безжалостно ударит, что неделю придется лежать в кровати. К тому же, это дань уважения традициям.

Когда самолет опустился, девушка уже сумела изрядно поработать над шелковой тканью, обматывая её вокруг распущенных каштановых волос. Зацепив край ткани возле уха, обведя и прикрывая низ лица. Желтый цвет натурального шелка, сочетался с огненно-карими женскими глазами. Лилит была одета в такое же, под цвет платка, платье. Оно было подобно сказочному, но являлось обыденностью для местных: короткий топ, оголяющий ключицы, пышные длинные рукава и длинный низ.

— Надеюсь вы довольно полетом, — улыбнулась стюардесса при выходе из самолета.

Баторе замерла. Такое стыдливо-напыщенное поведение злило, заставляя порываться из груди гневу.

— Надеюсь, вы будете рады встрече с Анубисом, — произнесла с бурлящей ненавистью Лилит.

Явно, коренная жительница Египта, стюардесса почернела во взгляде. Она ощущала на себе дурное словесное проклятье. Её часто оскорбляли недовольные пассажиры, посылали к черту, и тому подобное. Но никто и никогда не приплетал к её судьбе Анубиса. Имя Бога смерти не произносят вскользь. Мимо стюардессы прошли уже несколько людей, но та продолжала стоять на месте и смотреть в одну дочку.

Лилит вышла в главный зал аэропорта, где посредине стояла высокая золотая статуя фараона Рамзеса II. Девушка замерла рядом с ней, пока мимо неслись люди в спешке. Дикое желание изнутри пробиралось опуститься на колени, приклонить голову к горячему песку и молить о прощении. Ни в одной церкви, которую она посещала за свою жизнь, не возникало такого дикого желания подчинения. Казалось, сам воздух, признал Лилит египтянкой в душе.

Но чем дольше девушка смотрела в глаза статуи, тем глубже казалось, статуя смотрит на неё в ответ. Поглощает своим могуществом, пока в один момент, тяжелые золотые веки фараона не пошатнулись. Подобно землетрясению, что создали кричащие и бегущие люди в разные стороны, побеспокоили покой Рамзеса.

Баторе, наконец-то, отвлеклась. Перед ней царил хаос, кто-то ворвался через центральный вход в аэропорт с автоматами. Несколько людей окутанные пустынной одеждой, подобно путникам. Их лица были закрыта, а на плечах висели запасные патроны. Стоящие охранники были застрелены в мгновенье, отчего и начались крики.

Лилит собиралась поддаться общей паники и бежать, как вдруг её схватили за локоть и потянули назад.

— Вы случайно не мадам Баторе? — С улыбкой произнес незнакомец, так быстро, что девушка не успела закричать в испуге.

— Как вы узнали? — Лилит нахмурилась, стягивая платок.

— Это очень просто, — блондин с длинными волосами жевал мятную жвачку, — вы стоите у статуи, что не несет в себе никакой ценности, только если вы не глубоко нравственный человек или историк. Пока остальные проводят время в поиске такси подешевле, вы стоите тут.

— Звучит логично, но и странно, — фыркнула девушка, выглядывая в сторону вооруженных. — Нужно вызвать полицию.

— Ах, да, — ухмыльнулся мужчина, — совершенно забыл о своей работе, так отвлекся на ваши поиски.

Незнакомец двинулся в сторону вооруженных людей. Его походка была такой легкой и уверенной, что казалась абсурдной глупостью. Лилит прокричала, чтобы тот остановился. Мужчина повернулся в её сторону улыбнувшись, слегка подмигнул, однако продолжил путь. Из-за спины, соединенные в обруч кинжалы, прозвенели треском. Подобно старинному воину, молодой мужчина подбросил острие вверх, прежде чем они вновь вернулись в его ладони. Это были редкие исторические оружия, про которые Лилит читала в книгах — кпинги. Представляли собой изогнутые клинки соединенные вместе, а когда два таких оружия объединялось вместе, создавался безопасный круг. Именно таким образом незнакомец хранил их за свой спиной.

— Уходим! — Прокричали на старо-арабском вооруженные люди. — Живо!

Бандиты побежали на выход, однако было поздно. Кпинги, как бумеранги, направлялись в их стороны и ранили лезвием грудные клетки, некоторые ломали ребра, как доски. Преступники кричали от боли, когда к ним подбегали уже осмелевшие охранники и заламывали руки. Но одному из них удалось вырваться, тот побежал на улицу. Лилит не стала стоять на месте и направилась вслед за незнакомцем, что бежал за бандитом.

— Анубис! — Процедил сквозь зубы блондин, вонзая оружие в плечо преступника.

Баторе только успела подбежать, как увидела жертву. Молодая девушка лежала у приоткрытой машины, которую пытался забрать себе убегающий. Лилит обеспокоенно нагнулась к ней, желая ощутить пульс, однако его не было.

— Господи, — прошептала она, разглядев лицо погибшей. — Это ведь стюардесса.

— Вы её знаете, мадам Баторе? — Виновато скривился мужчина, протирая оружие об накидку преступника.

— Да, то есть как... Она была на одном самолете со мной. Мы попрощались на плохой ноте.

— Что-ж, видать Анубис пожелал с ней встречи, — пожал плечами он, протягивая руку для помощи. — Не успел представиться, Аарон Гебер.

— И кто вы, Аарон? Наемный убийца или психопат с историческим оружием? — Сделав несколько шагов в тень, пыталась взять в себя руки Лилит.

— Я ваш сопровождающий в Каире. Меня вызвали из министерства с требованием охранять вас, как египетское сокровище, — посмеялся Гебер, доставая темные очки из кармана. — Идемте, заберем багаж.

Девушка наблюдала на спокойными действиями Аарона. Это был высокий светлый мужчина. Его светлые волосы были подобно лучам солнца, голубые глаза как реки Нила, голос завораживающий, как стекающий песок в часах. Хлопчатобумажная рубашка и брюки, что были на размер больше и позволяли воздуху проникать на мускулистое тело.

— Добро пожаловать в Каир, Лилит, — поприветствовала саму себя девушка, поправляя платок.

***

Бог смерти Анубис – одно из самых могущественных божеств Египта. Древние тексты называют его богом загробной жизни и подземного мира.

"Капля дождя может быть началом наводнения."

Аарон был олицетворением подлеца, которому все к лицу. Неряшливо собранные волосы в хвост, легкая щетина, отсутствие парфюма, но четкий запах цитрусов от тела. Он не был исключением из правила города, но был словно одним из этих правил.

Гебер быстро отыскал багаж спутницы, отводя к своей машине. Несмотря на гнетущую жару, мужчина, как и все местные жители, предпочитали ездить с открытым верхом машин. Кондиционеры были не в почете, это считалось моветоном и отвержением пустыни. Черный кабриолет заревел по горячему асфальту, срываясь с места.

— Позвольте узнать, — Лилит пыталась закрыть ладонью глаза, чтобы не попал песок, — вы не полицейский, но имеете полномочия сродни наемному убийце, разве такое считается общепринятым для министерства культуры?

Мужчина открыл бардачок, не сбавляя скорости машины и достал оттуда запасные очки. Плотная дорогая оправа, покрытая темным золотом.

— Берегите ваши драгоценные глаза, мадам, — передавая очки, Аарон обеспокоенно затормозил.

— Спасибо, — смущено принимая помощь, выдохнула жар Баторе. — Я не привыкла к такому климату.

— И к таким мужчинам, тоже?

— Что? — Обомлела девушка, чувствуя, как щеки омываются румянцем.

— Восточные мужчины всегда поражают женщин своим характером, уважительным отношением, это вам не западные легкомысленные пареньки, — перечислял вальяжно Гебер, сворачивая с главной дороги. — У вас привыкли ценить интимную жизнь, деньги, а у нас в почете семейные ценности.

— Ох, Мистер Гебер, я прям вижу, как такой мужчина, подобно вам, сидит дома с кружкой чая в окружении маленьких детишек, — сарказм читался в полутоне. — Не нужно опошлять запад, как и превозносить то, чем не отличаетесь.

— Мадам, — наигранно всплакнул он. — Неужели вы раните мое сердце такими словами? Может я самый настоящий семьянин?

— Только если Египетские пирамиды перевернуться, — подмигнула Лилит, получая волну доброго смеха в ответ.

Машина остановилась возле высоких мраморных стен.

Двухэтажная вилла с шестью спальнями. В просторной гостиной, заканчивающейся большой верандой, раскрываются объемные окна на внутренний двор: сад и бассейн. Каждая комната залитая светом, выполнена в таких же приятных небесных оттенках, дополняемая архитектурным ансамблем.

— Чей, — Лилит повернулась к мужчине, откладывая очки на стол, — это дом?

— Того, кто пожелал видеть вас в Египте, мадам.

— Это мало о чем говорит, — усмехнулась Баторе, присаживаясь на мягкий белоснежный диван. — Имя есть у этого человека?

— Министерство вам расскажет ровно столько, сколько положено знать.

— А вы значит некий оратор от министерства?

— Для вас я могу быть и молчаливым другом, мадам, — Аарон подхватил яблоко со стола, надкусывая. — Могу быть и разговорчивым товарищем, а могу стать и, — откусанный фрукт скатился с его рук на пол, — змеем из райского сада.

Лилит подняла ногу, наступая на яблоко острием туфли. Пальцы ног напряглись, не позволяя сдвинуться с места. Гебер подошел к ней, опускаясь на дно колено. Его морские глаза пожирали, подобно оазису в пустыне. Мягкие подушечки пальцев прошлись по женской щиколотке, нежно, плавно, едва касаясь. Шелковая ткань девичьего платья щекотала тыльную сторону руки, отчего на искусительной улыбке прорастал смешок.

— Мадам, вы мне напоминаете одну арабскую сказку.

Аарон, аккуратно обхватил женскую лодыжку, вынуждая приподнять ногу. Яблоко с легкостью скатилось в угол дивана, позволяя поднять и выбросить фрукт.

— Что же за прелестная сказка? — Лилит щурила взгляд.

Изгиб падающих теней от солнца, создавал мираж идеальных нарисованных стрелок. Подобно опытным египтянкам, что оттачивали руку для макияжа из древних времен. Ведь сама Нефертити, таким образом, удлиняла глаза.

— Как лиса перехитрила льва. Если отыщу оригинал истории на арабском, обязательно передам вам, — Гебер открыл ящик стола, где лежала одна единственная папка. — Это то, ради чего вы здесь.

Баторе только сейчас почувствовала, что её ногти продолжают впиваться в обивку дивана. Касания Аарона вызвали внутреннюю волну бедствий, от которой хотелось скрыться, спрятаться, стать совсем маленькой и незаметной. Но его пленительная теплота рук, разносила морозные мурашки вдоль кожи, ровно как и улыбка. Лестная, коварная и знающая себе цену.

Однако, эти мысли, вызвали более странную реакцию. На шее, словно связался узел из рук. Тех самых рук из сновидений, что впивались в пульсирующие венки и тянули назад. Дальше от мыслей о ком-то другом, ставящие запрет.

— Значит, это моя работа? — Лилит подорвалась с дивана, сбрасывая мысленные оковы. — Три месяца на изучение манускриптов? Не много-ли? Мне хватит двух недель.

— Прочтите до конца, — Гебер перевернул страницы до конца, где находился приказ с мокрой печатью. — Помочь с переводом на французский?

— Я прекрасно знакома с арабским, — отодвигая папку от мужчины, броско улыбнулась девушка. — Министерством культуры разрешается допуск к пирамидам, закрытие всех допускных экскурсий туристов в избежание отвлекающих факторов. Разрешается посещение гробниц в присутствии охраны, что была предоставлена министерством. Разрешается фото, видеосъемка, глинные имитации подобия для исторических работ. Запрещается: разрушение собственности Египта. Уважаемая Мадам Лилит Баторе, вашим личным охранником и сопровождающим, будет выдана банковская карта на ваши нужды и пропуск, который позволит посещать все исторические места без осведомления. Как и останавливать экскурсии в них для своего удобства. С уважением, Министерство культуры.

Лилит покрылась холодным потом. Руки нервно зачесались, вынуждая отложить документ и сжать ладони в кулак. Медовые глаза забегали по столу, словно ища ответ, которого не было.

— Почему я? — Девушка резко повернулась к улыбающемуся Аарону.

В его руках уже находилась карта и пластиковый пропуск с печатью.

— Мистер Гебер, это какая-та шутка? С каких пор я, обычный археолог в закромах Франции, подхожу для этой работы?

— Выбирал не я, мадам. Даже не министерство, — пожал плечами мужчина, вручая содержимое из своих рук. — Но если бы мне предоставили выбор, то поступил бы на их месте так же. Вы прекрасно справитесь, это стало ясно с вашего увлеченного взгляда в аэропорту.

— Но чей это выбор? — Голос слегка прорезался вверх. — Такие решения не принимают пальцем в небо.

— О, вы обязательно встретитесь с этим человеком, но позже.

— Когда? — Лилит казалось, что если она сейчас же не получит ответы на каждый вопрос, то заживо сгорит под солнцем.

— Когда он того пожелает.

Аарон раскрыл выдвижные стены, позволяя влажному воздуху с бассейна разнестись вдоль гостиной.

— Отдохните сегодня, Мисс Баторе. Насладитесь прохладой воды, тишиной дома и вкусной едой, которой заполнен ваш холодильник, — Гебер явно собирался уходить.

Лилит не знала, как будет выглядеть со стороны просьба, но все же решилась её озвучить.

— Может останетесь? До вечера, — низ живота скрутился в узел стыда. — Понимаете, этот дом такой большой. Я не привыкла находиться в одиночестве, когда кругом пустота. Нет звука соседей пьющих вино до утра, нет ссор на скамейке под домом и сырых стен в осеннем ознобе.

Девушка слегка посмеялась, желая скрасить унылый рассказ, но словила на себе тяжелый взгляд. Мужской лоб изогнулся в хмурых морщинах, скулы сжались в немом вопросе, а глаза пылали в ненайденных ответах.

— Аарон? — Неловко обратилась.

— Благодарю, мадам, — гость вернул улыбку, как маску. — В этом доме безопасно, вам не о чем беспокоиться. Никто из местных не посмеет сюда проникнуть, даже если будет одержим пороком своровать.

— Вы так говорите, будто это обернется для вора проклятьем.

Лилит скрестила руки на груди, усмехнувшись. Но Аарон многозначительно промолчал, поправив и так идеально стоящий графин с водой.

— Кто знает мадам, это не Запад. У нас принято верить в последствие сказанных слов.

Гебер поклонился, сделав реверанс, как для королевской особы.