Удерживаю тонкие женские запястья, заломив руки за спину. Ангелок хочется повернуться, но я пресекаю попытку, толкнув в стену. У нее тело гончей, хорошо проработанные изгибы, торчащая грудь, плоский живот, стройные ножки и конечно же упругая, твердая как орех, попка.

Не верится что ей больше двадцати.

Не верится что у такой фигуристой могут быть дети.

Не верится, что она уже давно занята.

- Яночка, ты скучала? - притираю к стене, вжимаясь пахом ей в ягодицы.

Девушке всё ещё страшно, встречи с психологом не пошли на пользу. Или, может, их двухнедельное отсутствие сказывается?

- я дрочил на рисунки с тобой. Один художник ...одолжил. - с усмешкой признаюсь. В подсобке мрак, цветов не различить, но готов поклясться, она покраснела.

- все заляпал, помял. Нет больше картинок. Да и разве по- взрослому так справляться с потребностью?

Жадно втягиваю ноздрями чудный аромат, который источает девушка. Я стараюсь поменьше ее лапать, хотя желание бешеное. Знаю, что если начну, вряд ли остановлюсь. Не могу же я нарушить чёртово обещание, данное давней ночью в хижине. Да и нравится мне эта игра, потому что я веду...

- Яна, скажи что -нибудь.

Ее тело мелко дрожит. Наклонившись к лицу различаю как губы раскрыла в желании ответить, но ни звука.

Какая прелесть!

- Ты же всегда чувствуешь мое присутствие, не так ли? Знаешь, когда смотрю на тебя?

Девочка всхлипывает, потому что берусь за худую шею, ее умопомрачительный аромат становится сильнее, затуманивая своим секретом мой рассудок. С утробным рыком толкаюсь в жаркую попку.

- ответь, Яна. Не дразни меня.

Какие у нее губы! Взгляд не оторвать. Даже их очертания сводят с ума. Поцелуй должно быть с ног собьёт, а во время секса умру под кайфом. Мы одеты, но я сквозь джинсы готов протаранить это тело.

Придушиваю, совсем немного, чтобы продемонстрировать власть.

- Чув-с-т-твую- хрипит цыпочка.

В ушах белый шум, но через него четко слышу ответ. Кружит голову эта ментальная связь. И отпускать не спешу- власть над ней лучший афродизиак. Я отлично понимаю мужа Ангелочка- такой хочется всецело и безраздельно владеть. Быть ее богом, пользоваться непререкаемым авторитетом, знать все ее мысли, сделать рабыней и сжать неокрепшую женскую волю в кулак.

Девушка оседает, теряя сознание от нехватки кислорода. Отпускаю горло, обнимаю за талию. Сдавленно кашляет, давясь воздухом, что вдохнула жадно через рот.

- Меня зовут Максим. Запомни, Яна. - шепчу на ушко. Она вздрагивает, хлопает ресницами, упираясь взглядом в стену.

- Повтори- я окончательно спятил, но мне нужно услышать как звучу из ее уст. Наверняка чертовски сексуально.

- Мак-сим- послушно повторяет.

- Молодец, Яна.- носом ей в висок упираюсь, наслаждаясь моментом.

В холле звучат голоса, и мы замираем. Я- потому что понимаю, что Яна сейчас выкинет какую нибудь глупость, она- потому что соображает какую именно.

- считай медленно до десяти, потом выходи отсюда. - берегу от опрометчивых поступков, я сейчас на взводе, начну зажимать и кончится все изнасилованием.

Но мы с ней так не хотим.

Согласно кивает, и я неохотно отпускаю.

Сейчас бы не сдерживаясь в**бать красотку прямо тут, в подсобке консьержки ее дома.

- один...два..- начинает девушка, отсекая лишний выбор.

Пора уходить.

- глубже соси, Яна..- Виктор сжимает волосы на затылке, ему плевать что слишком сильно, что они натянуты до предела.

Тяжело дышит, благодаря ласке моего языка по нежной плоти эрегированного члена и от сомкнутых вокруг его ствола губ, движение которых доводят до экстаза. Фаллос набухает, наливаясь силой. Мужчина резко отнимает мою голову, заставляя выпустить член со рта и смотрит в лицо, приподнимаясь на локте.

- тебе идёт, быть зареванной, Яна.- выпаливает горячо. В черных глазах чистое безумие.

Слезы от глубокого минета - неконтролируемая реакция. Красные глаза в придачу и заплывший слюнями подбородок заставляет мужа тащиться от моего использованного вида. А ведь когда то я его пускала только в вагину.

Запрет спал после второго ребенка. Мне стукнуло восемь лет в сексе. Решила, что пора попробовать что то новенькое. Он не настаивал, мне просто однажды захотелось узнать, каково это, отсосать, чувствуя вкус мужского полового органа.

Узнала.

Солоноватый, специфичный вкус. Иногда хочется облизывать как конфету, слушая стоны хозяина. В такие моменты я думала, что управляю им.

Ошибалась.

Виктор всегда главный, и мои желания ничего стоят в нашем браке. Так было с самого начала. И я как лягушка варилась в котелке, который под собой не замечала.

Совсем юная, не спешила быть чьей то девушкой, жила свободной жизнью, на втором курсе института устроилась на работу , начала строить карьеру и встретила его.

Своего первого мужчину.

Виктор был братом парня моей лучшей подруги. Она то рассталась со своим возлюбленным, а вот меня...не спешили оставить в покое. Сколько бы раз не пыталась уйти, он всегда возвращал. Я была омёбой, поддавалась каждый раз на уговоры, на рассказы что лучше не найду, и ведь не глупая же, но мужчина умело сбивал с толку и манипулировал мной. Потом свадьба, за ней сразу дети, первый, через два года второй. Наверное, не стоит жаловаться на человека, который всегда старался обо мне заботиться. Хоть и было это не из любви, больше -желание воспитать под себя, рассказывая мне что должна, а чего нет.

Разумеется первое время мы были на равных, но когда Виктор стал стремительно взбираться по карьерной лестнице, все изменилось до неузнаваемости.

Моя жизнь стала похожей на рабство. Его постоянный контроль, тотальное подчинение и управление как куклой. Бывает, что после моих истерик он ослабляет бульдожью хватку, но рано или поздно это начинается снова.

А после того, как надо мной надругались, больше года назад, приняв за другого человека, супруг слетел с катушек. Я не видела лица своего палача, и он сделал это не обычным способом, унизительным, отымев рукоядью от тесака. Постыдное и горькое воспоминание. Раны внутри затянулись, но психическое здоровье осталось на грани- кошмары, панические атаки, иногда мне кажется, что я вижу то чего нет. О таком не расскажешь друзьям. О таком даже в полицию не пойдешь жаловаться. Мне хотелось лечь на землю и умереть.

И самым паршивым в этой истории оказалось то, что муж, услышав мою историю, первым делом повез на освидетельствование, желая убедиться что я не вру, и не совокуплялась с любовником, прикрываясь слезливой историей. Ему важно было, что как и прежде только ему принадлежу. В общем "поддерживал" как мог.

Больной ублюдок.

Не верится, что я попалась в эти сети, ещё и детей нарожала. У него же на лице написано- помешанный. С черными, как сама бездна, глазами, которые смотрят в душу, мечтая однажды вытряхнуть ее, чтобы получить очередную дозу удовольствия.

Он думает, что я все та же, но на самом деле -погребена под железобетонной плитой моих психических расстройств.

Виктор толкает меня на простынь, разворачивает на живот. Сверху накрывает собой, втискивается внутрь, просунув головку и давится дальше. Вскрикиваю- каждый раз как вспарывает. Ему нравится проделывать со мной такие вещи, раскрывать без подготовки.

Но следует отдать должное, супруг все же может быть заботливым- в родах каждый раз настаивал на кесарево. "Дети это хорошо, но испортить тебя они не должны"- такое у него мнение.

Вот меня и не "портили". Это только его прерогатива, как оказалось.

- нравится тебе, милая? - достигнув нужной глубины, начинает нещадно и размашисто трахать, вдавливая голову в матрас, чтобы заглушить мои стоны. Спешит на работу, но утренний ритуал выполнит любой ценой.

- похотливая сучка, нн-на, получи ещё, дорогая, нна- шлёпает меня по ягодицам и впечатывается напоследок. - ооох*еть...- выдернув конец, стреляет на спину. Ещё одна порция спермы оседает на волосах.

В дверь стучат дети, собрав совещание в коридоре. Виктор редко задерживается с утра до их пробуждения, а вечером почти всегда приходит, когда они уже спят. Поэтому в такие редкие моменты, когда застают папу, они готовы по пятам ходить за ним, чтобы выудить лишнюю минутку общения.

- скорей вставай- командует муж, натягивая трусы, - ну же, Яна.

Кое как поднимаюсь на руках и вытаскиваю ночнушку из под скомканного у края кровати одеяла. Вытираюсь салфетками, куда достаю, волосы завязываю в пучок.

- сегодня приедут за первыми коробками. Проследи, чтобы аккуратно погрузили. И фото сделай. Мне отправишь.

Угукаю, надевая халат. Притягивает к себе за шею.

- Дети с мамой поедут вечером туда, уже на ночёвку. Мы утром с последними вещами. Прикупи белье, зайка. Ночью тебя затрахаю до беспамятства, так что на сон не рассчитывай.

- Хорошо. Отпусти, дети сейчас дверь выламают!- вырываюсь из его ослабшего захвата и щелкаю ручкой, впуская детвору.

-"Папа, папа"- они радостно пищат, забегая к нам, облепили отца со всех сторон. Он подхватывает их на руки, давая маленькими ручками щюпать лицо, кривляется, вызывая приступ заразительно детского смеха.

С улыбкой недолго любуюсь. Тороплюсь на кухню готовить завтрак. Достаю молоко, яйца, хлеб и ветчину с сыром. Жарю тосты, замешиваю тесто на блины и быстренько выпекаю их. Мимо кухни проносится играющая бригада, малыши скачут по пятам за мужем, он пытается собраться, передвигаясь из ванной в комнату, чтоб одеться, и обратно.

- Зай, позови их, мешают!- наконец вскипает.

- Миша, Слава, идите -ка сюда!- сердитым голосом окликиваю малявок. Хихикая они послушно выстраиваются в шеренгу на кухне.

- Вы умылись? Зубы почистили?

- Да, мама!- отвечает за всех старший.

В отличии от Миши, Слава уже хорошо говорит. И умело управляет братом, учит его словам, играм и разным бытовым мелочам, которыми едва овладел сам.

- Садитесь за стол.

Я не мать года. Не трясусь над ними, мне просто повезло, что старший самостоятельный и кажется большему научит младшего, чем я. Как бы страшно это не звучало, но легче отработать день в режиме "завала", не попив водички, в прессинге, чем пережить его их нянькой.

Именно поэтому с детьми у нас часто сидела няня. А сегодня приезжает свекровь. Она вышла на пенсию, хочет побыть с внуками, тем более переезжаем. Собралась помочь обустроиться на новом месте.

Мы давно мечтали сменить квартиру с общей детской площадкой на дом с собственным двором. Точнее давно мечтала я, и Виктор сделал приятное, подыскал хороший таунхаус на окраине города в зелёном районе, и выкупил его.

Кто то скажет - идеальный мужчина.

Я скажу, что есть вещи, которые не стоят того.

Не ради детей всё ещё с ним, и не из за денег. Я привыкла. Это первые серьезные отношения, далеко зашли, уже знаю человека вдоль и поперек.

В принципе, я всегда тяжело сходилась с людьми, а тут прогресс вопиющий. Сильно привязалась к мужчине. Спускаю с рук все неприятные моменты семейной жизни, спасибо Марку- моему психологу. Он умеет успокаивать и поддерживать. Он участливый и добрый. Полная противоположность Виктору, и, кажется, я начинаю ему симпатизировать. Но скажу честно, с мужчинами стараюсь общаться на расстоянии вытянутой руки не разрешая пересекать границы дозволенного- флиртовать или проявлять какие либо знаки внимания и тем более касаться. Это и до насилия было, а после только усугубилось. Да и флиртовать я вообще то не умею, не люблю, и когда это происходит между людьми у меня на глазах, подташнивает от отвращения.

Я не романтик. Толстокожая. Всегда в своих мыслях. Со мной не просто. Легко только мужу, не могу признать кого то кроме него.

- А мне? Зай, я опаздываю.- усаживаясь за стол к детям, повесив на спинку стула пиджак.

- Сейчас!- подхожу с тарелкой, ставлю перед Виктором тосты, получаю игривый шлепок по попе. Затем несу детям чай, кофе взрослому. Ловлю на себе потемневший, снова голодный до тела, взгляд:

- Магазин белья в центре, тот который тебе нравится, закрыт. Едь за город в новый торговый центр. Там скидки большие должны быть.

- хорошо - кротко отвечаю, обратно вставая у плиты.

И откуда у него такая осведомленность? Вообще то, я уже давно через доставку все покупаю, и тот магазинчик в центре сто лет как меня не интересует.

Хотя в одном Виктор прав- ждать заказ сутки не получится, и если нужно приобрести обновку сегодня, то надо выезжать в город.

- на тренировку сегодня поедешь?- иногда дотошность супруга раздражает. Специально допрашивает, чтобы быть в курсе всех моих дел. Знает, что я не умею врать, и пользуется этим.

- Да, она в четыре часа. Ты хочешь присоединиться?- бросаю выжидающий взгляд в его сторону.

- Присоединюсь. Хочу на успехи посмотреть. И знаешь- сделав глоток кофе он двигает стул и встаёт. - спорт лучше Марка помогает.

- наверное. Прошло две недели, я мало что умею.

- Вика сказала что ты уже дерешься в спарринге. Я знаю, что это помогает. По Марку молотить бы не стала, да?- широко улыбается, надевая пиджак.

Может заметил, что я прониклась к этому человеку, а может ему просто смешно, ведь недавно Мой психолог изменил расписание и отказался от встреч. Я не знаю в чем дело. Пыталась неоднократно с ним связаться, но была послана. Чувствую себя неудачницей, которая никому, кроме мужа, не нужна.

- Я же не больная, избивать своего психолога.- бурчу в ответ и пробую приготовленный напиток. - дети, кушаем, грязную посуду после себя убираем в раковину- инструктирую малышню и направляясь в ванную.

- До вечера, Милая- муж за руку выхватывает с пути и притягивает к себе. Чувственно целует в шею, в место радом с ушком. Там самая сильная эрогенная зона, дыхание прерывается и соски твердеют моментально.

- Можешь расслабиться, на тренировку не приеду, у меня совещание в четыре. Но к восьми жди меня уже готовая.

Засасывает мочку ушка, и я, прикусив губу , пытаюсь подавить стон, а Виктор, в насмешку, отпускает.

У нас всегда так- на грани. При детях, друзьях или родителях. Он позволяет себе на семейном торжестве, сидя рядом за столом, залезть ко мне в трусы, трахать в туалете кафе до визга, ставить раком в своем кабинете, на работе.

Миша и Слава играют в гостиной? Отлично, значит можно засунуть мне в рот в коридоре. Или на столешнице в кухне разложить.

Вот и сейчас я вся пунцовая в отражении зеркала над умывальником.

Брызгаю в лицо холодной водой, сбивая жар. Валя, моя подруга, права. Надо было уходить раньше, когда он мог вернуть меня только своими словами. Теперь же он купит любое наказание за нежелание быть рядом.

Год назад, после изнасилования, я была готова уйти. Подала на развод.

Задыхалась рядом с ним, задыхалась от непонимания в семье, от осознания, что палач где то рядом, и ему легко будет приблизиться ко мне, ведь я не знаю как он выглядит. Порой даже казалось, что где то рядом, смотрит на меня, мимо проходит. Чувствовала его присутствие.

Но быть может я сходила с ума?

Виктор подливал масла в огонь, не отпускал, угрожал забрать детей, через суд лишить меня материнства, алименты выудить. Все так давило, со всех сторон, камень на душе и общий гнетущий расцвет ситуации натолкнул на мысль, что я не чувствовала себя хуже, чем до этого решения. Сценарий должен был бы быть другим. Менять устоявшийся уклад жизни на вагон проблем не захотела. Но зато выбила себе небольшую квоту на свободу.

Неспешно принимаю душ, чищу зубы. Вытираюсь и выплываю из ванной. Мои самостоятельные чада уже смотрят мультики, слышно как в гостинной вещают "тачки".

Возвращаюсь в спальню и залажу в шкаф. Через два часа приедет свекровь на Казанский вокзал, и мне нужно оттуда ее забрать.

Глажу джинсы, кофту, одеваюсь. Уговариваю детей собираться, убирая параллельно на кухне и намывая посуду. Отправляю первые коробки с грузовой компанией по новому адресу, там охрана территории должна принять их и занести внутрь.

В одиннадцати мы уже на вокзале. Ольга Викторовна целует малышню, рассаженную по детским креслам на заднем сидении, садится на пассажирское рядом со мной.

- Привет, Яночка- здоровается она, наконец удостоив вниманием.

- Здравствуйте. Как доехали?- из вежливости спрашиваю я. Мне давно не интересно это. Раньше, когда деньги не пришли в семейную жизнь, между нами все было гладко. Порой казалось что свекровь у меня идеальная. Но последние несколько лет "Витюшу не ценят, Витюшу не любят, Витюше нужна хорошая женщина". Так она считает за моей спиной. Но в лицо улыбается.

Откуда я знаю?

Валя слышала как свекровь по телефону в торговом центре болтала. Да и я как то подловила ее за разговором с мужем- она тихо убеждала его, что жена из меня всегда была паршивой, ни убрать, ни приготовить, ни за детьми присмотреть.

Вот так быстро я стала не формат.

- хорошо, Витюша мне и верхнюю и нижнюю полки выкупил в купе, чтобы никто не слезал на меня. Такой заботливый.

- Да он такой- невесело соглашаюсь.

- А дом то ваш, как? Он фотографии высылал, мне показалось, там ремонта не хватает. Может повременить с переездом?

- нет, там есть ремонт. Хороший, предыдущие владельцы делали его четыре месяца назад.

- А чего продали?

- Они переезжают за границу. Получили вид на жительство в Германии.

Вот, кто то двигается по жизни на Родине, а кому то тесно в нашей стране. Амбиции вырастают за рамки дозволенного здесь и просятся изведать вкус свободы в других государствах.

- А как твоя мама? Видела дом?

- Да, она его и нашла. С Виктором сообща выбирали.

- ааа. Ну да, он что то говорил.

Моя мама держится дружелюбно с мужем, тем более всю нашу семейную жизнь он старательно к ней подмазывался. Правда с отцом не прокатило. Папа всё ещё с опаской к нему относится, но внуков до беспамятства любит.

- Ну а ты? Я думала что тебе отдельный дом нужен.

- Мне нравятся таунхаусы. У нас хороший район, лес на одну сторону. Элитная новостройка рядом, магазины, парк техники, загородный клуб в трёх километрах. Там хорошо и мне это нравится.

- Господи. Загородный клуб.

- да, там фитнес, спа, гостиница, корт...да много чего

- дорого наверное?

Смотрю охреневшим взглядом на женщину. Почему то деньги потраченные на меня она начала считать с пристрастием. Но я же не всегда была на содержании у мужа? Ещё год назад работала, все перечеркнул паршивый случай! И я не виновата!

Молча отворачиваюсь на дорогу. Развивать эту тему не стану.

- бабушка, Миша спрашивает, а ты надолго к нам приехала?- тонким голоском пищит старший с заднего сидения.

- Да, мои хорошие. До мая поживу у вас.

- это ..на четыре месяца?

- да, Слав. На четыре.

- Ураааа- пищат два весёлых детских голосочка.

"ура" хмуро пищу внутри я.

Ура бл*дь.

С прошлого раза, когда она гостила так долго, все и пошло наперекосяк в наших с ней отношениях. Вряд ли получится наладить. Да я и не горю желанием.

Остаток дороги свекровь то и дело переговаривается с внуками, я стараюсь их не слушать, делая чуть громче радио. Дома готовлю обед, собираю последние коробки для завтрашних грузчиков. В пол четвертого уезжаю на тренировку.

В зале встречает Вика. Вопреки всеобщему мнению, она не похожа на качка- бодибилдера, хотя мускулы имеются немаленькие, и сама не такая кнопка как я. Лицо довольно женственное, в сорок лет без единой морщинки. Говорит, занимается специальной гимнастикой от морщин и обвислой кожи, притом профессионально. Но мне кажется, без бьюти процедур тут не обошлось. Я не осуждаю ни в коем случае, сама вот с силами собираюсь, чтобы разгладить мимические морщинки, все таки давно не 20, пора уже обращаться к специально обученным людям. Вот Валя уже несколько месяцев ходит, и похоже подсела. Как не позову в пятницу посидеть в кафе, так у нее все время косметолог.

Променяла дружбу на красоту.

Коза.

После качественной тренировки и лёгкого спарринга, спешу в торговый центр. На выбор белья у меня максимум час. А это дело не из лёгких, всегда найду к чему придраться. После вторых родов запустила себя, растолстела на 15 килограмм. Вышла на работу и начала в форму приходить. Ушел живот и жир с боков, мышцы в тонус привела, теперь более менее довольна. Мне нравятся плавные контуры тела, гладкие изгибы, отточенные на тренажёрах. Теперь стройнее, чем даже в юности была. Самооценка поднялась и вкус в одежде появился. Но с бельем все та же история- тут мало, тут много, а здесь вообще страх. Всё ещё не знаю какая именно форма чашечки мне идёт и при всей своей любви к ажурному белью, всё ещё считаю что ягодицы недостаточно хорошо смотрятся, не как у Шакиры или Бейонсе. А хотелось бы...

Но выбирать особо нет времени, поэтому меряя в очередной раз немного понравившийся комплект, кручусь перед зеркалом, повиливая задом. Белое белье мне очень идёт, а кружевной лиф, с сеточкой, через которую видны соски, вроде как и ничего.

Розовая шторка примерочной отъезжает, в зеркале отражается стоящий позади мужчина. В первые секунды удивлённо разглядываю беспардонного товарища, не успев разозлится на такую наглость. Высокий, весь в черном, шевелюра спадает на лоб, и через черные завитки, разрезающие взгляд, смотрит оценивающе, приподняв один уголок губ в сальной ухмылке.

Резко поворачиваюсь на него, прикрывая грудь руками.

- Здесь занято- рявкаю недовольно,- не видите что ли?

- Извините, - в голосе ни капли сожаления. Ещё бы. Что вообще мужчина делает в женском магазине? Трусы себе подбирает? Задергиваю шторку обратно.

Быстрее переодеваюсь, руки трясутся, я даже потею от волнения. Хватаю комплект и дую на кассу.

Везёт как утопленнику, что не день, то новая травма. И когда я успела прорвать эту плотину?

К дому попадаю уже в половину восьмого. Пока ехала в машине, узнала у свекрови, Как они добрались до дома. Дети впервые увидели новое место жительства, и уже бегают по комнатам, которых там, кстати говоря, пять, не считая кухни - гостинной, двух санузлов, и постирочной.

Быстрым шагом захожу в подъезд, со стороны где подсобка в которой подразумевалась сидящая консьержка. Но дом эконом класса, поэтому теперь там хранит инвентарь управляющая компания. В общедомовом чате одни жильцы как то признались, что нашли в том углу украденные вещи. Часто подмывает проверить, нет ли там наших санок, которые спёрли с коридора у двери. Но до этого момента держалась. Так и не утолила свой интерес, если бы не он..

Мой палач.

Который вернулся, чтобы снова напомнить о себе.

Щелкает замок на входной двери. Секунды летят, пока уверенной поступью к спальне приближается Виктор. Всё ещё трясусь от страха, палач меня отпустил, но как он это сделал... Это мой ночной кошмар, проклятие, следующее тенью по пятам. И не знаю, что страшнее- ожидание новой неизбежной встречи, которая не принесет ничего хорошего, или реакция мужа на признание в том, что отголоски прошлого всё ещё раздирают мою психику своими острыми когтями.

- Ох*еть, Зай- Виктор открывает дверь, завидев меня на кровати медленно наступает. Скидывает на пол пиджак. Закатывает рукава на рубашке. Приподнимаюсь, становясь на четвереньки, чтобы лучше рассмотрел обновку на мне.

Это наша последняя ночь в старой квартире. Надо молча выполнить супружеский долг. Если заикнусь про мужчину, Виктор взбесится. Может с переездом я избавлюсь от преследования?

Вряд ли. Палач знает обо мне слишком много, если не всё. Играет, пугает. Он и супруга не считает препятствием?

- Какая прелесть, - Виктор трогает грудь обтянутую сеточкой, соски мгновенно набухают под подушечкой его пальца. - очаровательно, милая...

Мужчина толкает меня на спину. Наклоняется и прикусывает вершинки сосков.

- Виктор- упираюсь ему в плечи.

Я не хочу. То есть головой я не хочу, ведь только что от страха с жизнью успела попрощаться. Но тело...такое чувство что оно всегда живёт отдельной жизнью, отзываясь на манипуляции мужа с такой охотой, которую не скрыть, сказав, что болит голова.

Кстати, этот трюк никогда не работал. "Секс лечит головную боль лучше таблеток, Зайка" - Виктор знает это прекрасно. И даже когда мигрень была правдой, то после коитуса она проходила в самом деле.

- разведи ножки. - просит сипло, лизнув ноющий сосок.

Делаю как ему нужно.

- теперь приласкай себя, пока я раздеваюсь.

Это сама нелюбимая моя часть. Ему нравится смотреть, как трогаю себя, но я стеснительная. Сосать могу, сверху скакать, но что то мешает раскрепоститься под тяжёлым похотливым взглядом. Наверное потому что я знаю продолжение- он дико возбуждается и пополам меня свернёт, трахая так, что я от крика голос сорву. Иногда это больно, иногда это жёстко, иногда это кончается моим оргазмом.

И какой вариант выпадет сегодня - русская рулетка событий.

Пока муж расстёгивает брюки, вытаскивая ремень, я напряженно сглатываю. Он складывает кожаную полоску пополам и замахиваясь бьёт себя по тыльной стороне ладони. Сжимает руку в кулак. И все это не сводя с меня глаз.

Холодок бежит по спине. Он ведь не посмеет ударить? Он никогда не трогал меня. Вопреки ожидания Вали, Виктор ограничивался только угрозами и криком.

В голове пролетают воспоминания, за что я могу получить такое наказание, это должно быть что то вопиющее. Это должно его выводить больше всего. Не позвонил мне за целый день ни разу, хотя это как пить дать, если есть ко мне вопросы. Обычно не держит в себе негатив.

- Зайка, приласкай себя, я жду.

Отодвигаю полоску трусиков, указательным пальчиком провожу по раскрытому клитору. Вниз, вверх. Сухая.

- Боишься? - присаживается рядом.

Пот прошибает. Он говорит как маньяк. То есть... Это ведь не может быть Виктор. Я бы узнала его запах, его голос. Палач не мой муж. Или я глупо не замечаю очевидного.

Того что два человека как один.

Оба изводят меня.

Жестокие.

Наглые.

Он развлекается со мной сводя с ума.

-Виктор!- успеваю выпалить, прежде чем муж кидается на меня, за волосы тянет к себе и животом укладывает на колени.

И следом, без заминки, со свистом рассекаемого воздуха, прилетает обжигающий удар.

Ягодицы вспыхивают. Как будто кипятком облили. Пальцами бестолково комкаю плед, вскрикнув от боли. Комната на глазах разъезжается, я получаю новый удар, знаменуя его новым криком. Пытаюсь отползти, муж ровняет назад. Словно режет, зло полосует кожу, сечёт удар за ударом.

- Хватит- рыдаю, и дергаюсь, прибитая широкой ладонью к плахе. - прошууу- вою, отдаваясь эхом в полупустой квартире.

- милая, ты думала я не узнаю про Марка?- изуверским тоном цедит муж.

Но что он мог узнать о Марке? Между нами ничего не было. Я бы может и решилась на это, но теперь вообще никому не дам к себе прикоснуться. Хватит!

Я разведусь, разведусь! Никому не позволю так с собой обращаться!

- отпусти! Отпусти меня!- ерзая, спадаю на пол, на колени перед мужем.

- Смотри. Нашел "привет" в почтовом ящике.- Виктор достает из кармана брюк рисунок, держит его так, что я могу разглядеть каждую деталь, утирая слезы.

Он выполнен ручкой, весьма реалистичный неформальный портрет обнаженной меня, сидящей как сейчас на коленях, с раскрытым ртом, из которого капают то ли слюни, то ли что то более мерзкое. В кандалах и ошейнике как собачка, с какими то грязными полосками по телу. "Марк,пожалуйста, я хочу ещё"- гласит подпись в углу.

Без сомнения, это написано рукой моего психолога. Он не раз делал записи при мне своим красивым почерком с ровными буквами, где прописная "т" всегда с черточкой сверху.

- я не спала с ним- оправдываюсь, глотая слова. - я не виновата, что обо мне фантазируют!

- Не виновата? Завтра с него спрошу. Молись, чтобы твой рыцарь меня убедил.- Виктор задирает мою голову, прихватив за подбородок и наклоняется к лицу. - ну ты и дрянь. Изнасилование. Психолог. За нос меня водишь?

- Ты от ревности рассудок теряешь. Я хочу развода!

Вот.

Ошибка, которую я не должна была допустить. У мужчины забрало опускается, в гневной гримасе читается мое будущее- пощады не будет.

- Опять за свое. Знаешь, что я с тобой сделаю?- его выводит из себя мое бесконечное желание уйти.

- убьешь? Так убей! Я устала, слышишь!

Чтобы заткнуть, толкает лицом в кровать, давит, нажимая на затылок. Хватается за ягодицы, срывая трусы. Ткань проезжается по клитору, режет чувствительные складки до боли.

- не надейся, зайка. Не надейся. - рычит, раздеваясь. Вжик ширинки и теперь проталкивает член мне в вагину. Головка по складкам идёт как наждачка. По сухому разделывает, чтобы наказать. Взявшись рукой за ноющие ягодицы, наталкивает на себя мою промежность. Будто голодный зверь, которому бросили кусок мяса. Слышу как плюет в ладонь, болезненно вытаскивает головку наружу и смачивает, затем снова в меня.

Он сильно возбужден. Он в гневе.

- Забудь, Яна, мужиков кроме меня не будет. Только я. - втиснувшись полностью замирает. - может девочку, а? Как думаешь, Ян? - предлагает мне зная, что дети- больная тема.

За секунды самообладания чувствую как поток воздуха, от последнего плавного вдоха залетает в легкие.

Ору, скребя ногтями по смятой постели, крик перерастает в панический вой, который впитывается в матрас затухающим звуком.

Он не должен так со мной поступать! Я не заслужила!

Мужчина тянет член наружу, полностью вытаскивая. Не отпуская, возится за моей спиной, затем снова в меня, медленно мучая, поступательными движениями раздражает стенки внутри и стонет. Громко стонет, не сдерживаясь ни капли. Он никогда так не делал. Меня будто под каток занесло, раздавило его телом, человек неадекватен и ему хорошо от того, что мне больно...

Откатывается назад на полную внутрь, с моими глухими криками и новым протяжным стоном. Член во мне раздувается, возбуждаясь сильнее, натягивая все внутри.

- Сейчас треснешь, дорогая. Чувствуешь какой большой- издевательски комментирует он.

И продолжает пытку, начиная ритмично трахать, раскачиваясь от спокойных толчков к быстрым, дерганным, внутри меня все отекает, долгожданная влага смазывает натертые стенки, его стоны заканчиваются, сменяясь тяжёлым дыханием.

Ненавижу! Разведусь! Разведусь!

Не останусь рядом с этим чудовищем. Будь он проклят.

- сейчас кончу, Милая- предупреждается сипло. Ускоряется, достает до матки неистово глубокими толчками, - ох*- еть...ааааа.

Сперма растекается горячими струйками на саднящих ранах ягодиц, по позвоночнику, на моем предплечье, в волосах.

Перестаю плакать, осознав, что все кончено.

Виктор разворачивает меня зареванным лицом к себе, накрывая сверху телом и снова врывается в натёртую глубину всё ещё эрегированный фаллосом. Толкается бедрами, продолжая трахать. Заглядывает в лицо с поразительно чужим выражением. Это не мой муж. Совершенно другой, незнакомый мне человек.

Это зверь!

Как обухом прибивает к кровати, почти не дышу, меня грубо имеет эта тварь. Закрываю глаза.

Не со мной. Это не я.

Я в другом месте, в новом доме, с детьми, на кухне, моя мама готовит ужин, он вкусно пахнет, мы спешим сесть за стол.

- Ааах, чеееерт...Зайка. Забыл уже как классно в тебя кончать.- по телу мандраж, он и правда это делает, не спешит вытаскивать и изливается внутрь. Стреляет напоследок на лобок, вставая и тряся членом.

Закрываю лицо руками. Я чувствую едкий запах его спермы- приправил меня своим семенем и даже не спешит отправить в душ. Тяжёлые руки как куклу передвигают тело в кровати, укладывая голову на подушку. По раздражённой вульве стекает мужское семя. Я не хочу открывать глаза и смотреть на это. Мне все равно. Натягиваю на себя плед, зарывшись с головой.

Его шаги удаляются, по квартире звучит стук капель в душевой.

Под эту музыку плачу. Уже тихо. В слабой злости стуча кулаками по постели.

Задеваю какой то листок.

Ах да. Рисунок.

Марк казался добрым и отзывчивым. Значит вот что двигало им. Тупая похоть.

Больше никто не посмеет ко мне прикоснуться. Разведусь. Убегу. Скроюсь.

Вода стихает. Делаю вид, что сплю.

Муж на обратном пути блуждает по кухне, гремит чайком, пьет воду. Шлепает босыми ногами по ламинату в коридоре, добирается до кровати в спальне, ложиться рядом. Копается в мобильном, наверное почту проверяет.

Под цоканье кнопок я отрубаюсь. Упадок сил. Разбита в свете последних событий.

Даже не вспомнить, что во сне мне видится. Просто пролетают часы, прежде чем открываю глаза.

В комнате пахнет цветами. И сильно. Приподнимают на локтях, ахаю. Везде розы, красные, бардовые, белые, алые, розовые и даже голубые. Они на кровати, на тумбах прикроватных, валяются дорожкой на полу.

- Что?- непонимая произношу вслух и эхом звук выходит в коридор. Оттуда в спальню заглядывает Виктор. Он уже в свитере и джинсах, похоже двигал коробки, потому что рукава закатаны.

- С добрым утром, Зай. - он проходит к кровати, садится у моих ног.

Двигаюсь дальше, разворачиваясь так, чтоб не сидеть на больном месте.

- Слушай. Прости. Я от ревности ...свехнулся. Я знаю, ты бы не стала с этим кретином. Черт, я урод. Прости, Зай. - двигается ближе, хватая через тонкое одеяло за лодыжку.

- Ян. Яяян..- заглядывает в лицо. - ты же знаешь, я люблю тебя. Я виноват и готов загладить вину. Чего ты хочешь?

Противно. Он думает я сейчас побрекушку попрошу за поруганной тело? Думает сходу забуду его выходку?

- Виктор, в покое меня оставь.

Вздергивает бровь.

- Тебе надо успокоится. Знаешь, времени на раскачку нет, грузчики уже подъезжают. А дома мама с детьми уже не справляется, надо срочно на подмогу ехать. Так что...собирайся, красавица.

Он хлопает меня по ноге.

Все как всегда- он творит дичь, а я, дура, должна простить. В его логике- ничего страшного не произошло.

А в моей- он расширил рамки дозволенного до рукоприкладства. Он и раньше брал силой,но не было это из злости, а потому что я не хотела, а у него дымилось. Вчера же блеснул во всей своей испорченности.

Пока собираюсь, игнорируя его широкий извинительный жест и пиная цветы под ногами, не трогает меня ни словом ни физически. Командует парадом: грузчики уносят коробки и разбирают нашу кровать- единственную мебель, которую забираем с собой.

На парковке перед домом дёргаю ручку двери, собираясь выйти из машины на встречу детям. Они с бабушкой уже высыпали на крыльцо и ждут на трескучем морозе.

- Зай. Прости, умоляю. - Виктор задерживает меня, взяв за плечо. - я знаю, что поступил ...отвратительно. Я никогда себе такого не позволял и корю себя. Черт, Ян. Прости.

Он слишком быстро зализывает мои раны. Сердце смягчается от его жалостливого вида. Неужели опять прогнусь?

- Зай, давай в новый дом, как в новую жизнь, с позитива начнем?

Ненавижу себя за то, что даже сейчас поддаюсь ему. Как во всем и всегда. Иначе бы наш брак так долго не протянул.

Позволяю ему коснуться волос, заправив непослушную кудрявую прядь за ухо. Он гладит по щеке, затем лёгким движением за подбородок поднимает лицо к себе.

- Любимая, ты же знаешь, что я все сделаю лишь бы ты была счастлива. Прости меня. - ближе двигается и тянется, размыкая губы для поцелуя. - прости, Зай.

Мы едва касаемся друг друга, наши губы встречаются , и он, поглаживая скулы, нежно меня целует.

Виктор хороший манипулятор, он знает на что надавить. Мне и вправду кажется, что сейчас не стоит что то менять. Я снова повела себя как девочка. Нашей семье нужен ещё один шанс, не стоит пороть горячку. Последнюю ссору следует оставить за порогом нового дома. Я знала, что муж ревнивый. Я знала как его бесят слова о расставании, спровоцировала и без сомнения тоже виновата в том, что случилось.

Расплатилась за собственную вспыльчивость и неумение быть кроткой женой.

- Ну пошли, хомячки наши заждались.- Виктор отстранившись, подмигивает, мы одновременно выходим из машины.

К дому идём взявшись за руки. Свекровь раздражённой гримасой встречает меня, не нравится, что мы не в ссоре. Но когда заговаривает ее сын тут же заискивающе маскирует благожелательной маской свое недовольство.