Сердце в клетке

Двери лифта раскрываются, и я выхожу в коридор. Меня окружает древесно-цветочный запах, и от его сладости скоро сойду с ума.

Это неправильно. В это невозможно поверить.

Внутри клокочут ярость и обида.

— Здравствуйте, Лия Александровна, — улыбается мне профессиональной улыбкой секретарша Кирилла.

Рыжая бестия. Она носит только строгие костюмы и никогда не расстегнет даже верхней пуговички у воротника. Во взгляде — безупречная вежливость и безупречный холод.

Я знаю, что она меня ненавидит, но сейчас не это главное.

— Здравствуй, Кира, — отвечаю я, делая глубокий вдох и приказывая себе успокоиться.

Нельзя. Нельзя вести себя как истеричка. Я должна быть…

Все мысли разлетаются, как осколки битого стекла, когда открывается дверь и Кирилл появляется в приемной.

Я резко забываю, что хотела сказать. Слова превращаются в ледышки и вмерзают в горло.

Нужно выпить что-то горячее, чтобы хоть немного растопить эту мерзлоту.

— О, привет! Лия, ты сама пунктуальность.

В его карих глазах столько радости. Можно подумать, и правда не мог дождаться, когда стрелки часов доберутся до полудня, и мы выйдем в маленькое кафе возле офиса.

Обед. Обед с женой.

Кира понимающе смотрит и ускользает тенью, давая нам возможность побыть наедине.

Несколько секунд я смотрю на него. Молчание затягивается.

Кирилл смотрит на меня, в янтарно-карих глазах застыл вопрос. Уголки губ чуть изогнулись в улыбке. Солнечный луч падает на его каштановые волосы, рассыпается тысячей искр, утопая в крупных завитках.

Мой муж больше похож на художника или поэта, однако все, кто имеет дело с «Шторм-Моторс», прекрасно знают, что Кирилл Рогинский — хищник, которому лучше не переходить дорогу. С ним предпочитают не спорить.

— Лия? — чуть хмурится он. — Что-то не так?

Не так. Аромат чужих духов на вороте твоей рубашки. Пустые холодные ночи и постоянные задержки на работе. Пароли на ноутбуке, компьютере и телефоне. И даже заставка на последнем, где я в свадебном платье — всего лишь прикрытие, бесцветная глупая упаковка для… Для чего?

Я заставляю себя улыбнуться.

— Все хорошо, идем обедать.

Мы спускаемся в холл. То и дело на нас смотрят. Провожают взглядами: кто завистливыми, кто восхищёнными. Идеальная пара, слияние финансов и вид благополучной семьи.

Мы живём вместе всего год. Я полностью посвящаю себя дому и мужу, считая, что у него должно быть всё самое лучшее.

Но мой мир рушится, когда на почту приходит видео, где Кирилл целует блондинку с формами богини и порочным ртом уличной девки. У неё белые волосы. Шрам на спине, по которому хочется провести пальцем. Его руки грубо сминают её ягодицы, рывком разводят бёдра.

Я прикрываю глаза и чуть не спотыкаюсь о высокий порожек. Кирилл подхватывает меня под локоть.

— Лия, мне не нравится, как ты выглядишь, — чеканит он таким тоном, что не хочется возражать.

— Я просто немного устала, — глухо отвечаю и сажусь за наш любимый столик.

Обычно я сажусь так, чтобы видеть только его — спиной к залу с людьми. Но сегодня — нет. Я хочу, чтобы он смотрел только на меня. Чтобы отвечал прямо на поставленные вопросы.

Руки невольно сжимают смартфон так сильно, что, кажется, по экрану сейчас поползут трещины. Я не хочу закатывать скандал. Но и спокойно… у меня не получится.

— Лия, что ты хочешь? — спрашивает Кирилл беззаботно, раскрывая меню.

Две женщины за соседним столиком не отрывают взгляда от моего мужа.

Снова в душе вспыхивает надежда: вдруг его подставили? Монтаж?

Но слишком явно, слишком нереально.

— Я хочу… — голос предательски срывается, Кирилл поднимает на меня янтарный взгляд.

Я хочу знать, любимый, с кем ты спишь кроме меня?

— Салат «Цезарь», — произносят мои губы.

Кирилл удивлённо приподнимает бровь.

Я ненавижу салат «Цезарь». Но ещё больше в эту минуту я ненавижу себя за слабость.

***

Обед проходит спокойно. Кирилл несколько раз спрашивает о моём самочувствии, но я только улыбаюсь и говорю, что всё хорошо. Всё хорошо, милый. Всё замечательно. Всё просто великолепно. Эта чертова мантра не сходит с моих губ, накрашенных безумно дорогой помадой.

Муж считает, что у меня должно быть самое лучшее. Или просто дорогое? Ведь мы, женщины, не всегда может различить: платят деньги, потому что хотят угодить — или потому что хотят купить?

Мы прощаемся через полчаса. Кирилл очень занят: он бросает взгляд на часы, нетерпеливо барабанит пальцами по крышке, и мне кажется, что хочет как можно скорее избавиться от моего общества.

Любое его действие теперь имеет совершенно иное значение. Раньше я бы только подумала, что он полностью отдает себя работе, но теперь…

Я делаю судорожный вздох, с усилием улыбаюсь. Холодно и насквозь фальшиво, как пожелание счастливых праздников от магазина бытовой техники.

— Я сегодня задержусь. Прибывает Вольский. С ним, к сожалению, быстро дел не решить, — качает головой Кирилл. — Придется долго убеждать. Поэтому не жди, лучше ложись спать сразу.

Он касается сухими губами моей щеки. По телу пробегает горячая волна. Уже год мы живем вместе, год, как он надел кольцо на мой безымянный палец, а сердце до сих пор замирает при виде этого мужчины.

Я влюбилась в него как глупая девчонка, хотя прекрасно знала, что этого делать нельзя. Брак Савостовой и Рогинского — брак по расчету. И чудо, что супруг такой красивый, внимательный и заботливый.

— Как же сразу? — говорю каким-то деревянным голосом, а внутри полыхает костёр. — Плоха та жена, которая не дождется мужа.

— Плох тот муж, который заставляет свою жену выглядеть бледной и с кругами под глазами, — отшучивается Кирилл и проводит пальцами по скуле. — Но от твоего роскошного мяса с паприкой я не откажусь.

— Хорошо, сделаю мясо.

Он улыбается. Кажется, все подозрения сошли на нет. То ли о чем-то своём думает, то ли ему откровенно неинтересно, как я себя чувствую.

Глядя ему вслед, ощущаю досаду и раздражение. Нельзя так думать о человеке. Надо всё проверить и только потом делать выводы.

Разумные мысли, но интуиция твердит совсем иное.

Я выхожу из кафе после того, как вижу в окно, что Кирилла рядом нет. Мне надо пройтись, немного проветрить голову. Я сегодня даже дала выходной водителю. У него недавно родилась дочка, пусть…

Внутри больно колет сердце иголкой.

Целый год я не могу забеременеть. Кирилл ни в чем меня не обвиняет, но, кажется, ждет этого. Я мечтаю о ребенке с его кудрями и бездонно-карими глазами. Хочу, чтобы это была девочка. Но заветное не случается.

Мы уже были у нескольких врачей, однако те разводят руками. Говорят, мы оба здоровы.

Солнце светит так, будто сейчас не весна, а настоящее лето. Понимаю, что зря надела кофту с длинным рукавом. И отчаянно завидую девушке в коротеньком воздушном платье. Она смеется, с кем-то болтает по телефону и отбрасывает за спину локон платиновых волос.

Я стискиваю зубы. Такого же цвета волосы у той девушки, которую на видео целует Кирилл.

Зажигается зелёный свет, и я перехожу дорогу. Так выходит, что немного опаздываю, и основная масса людей проходит вперед. Спешу за ними, каблуки звонко стучат по асфальту, разлинованному белыми полосами зебры.

Серебристый мерседес с визгом тормозит в последний момент. Я вскрикиваю и шарахаюсь в сторону, сумка вылетает из рук. Меня бросает в жар, но через секунду становится ясно, что самое страшное позади.

Из машины вылетает высокий широкоплечий мужчина в черном костюме.

Он оказывается возле меня, подхватывает под руку. Хватка железная, я невольно вскрикиваю. И тут же натыкаюсь на взгляд прозрачных зелёных глаз. Светло-светло зелёных, словно колдовской изумруд под лучами солнца.

У него грубые черты лица, прямой нос с горбинкой, красивые губы. Волосы пшеничные, но выгоревшие и оттого кажутся ещё светлее. Пахнет от него морозом и бергамотом. Странное сочетание, но я только глубже вдыхаю запах, с изумлением понимая, что мне он нравится.

Мужчина смотрит так, будто встретил на своей пути самое досадное препятствие.

— Вы в порядке? — спрашивает он раздражённо.