«Мне все равно», – эту фразу я повторяла самой себе множество раз: пока спала, пока ела или ехала на пары. Она словно мантра звучала в моей голове. И я повторяла ее постоянно, снова и снова. Я пыталась убедить себя в этом почти также как тогда, говоря себя, что я его не хочу. 

О, я и правда не хотела его, не хотела раздеть его и трахнуть на компьютерном столе, не хотела, чтобы он грубо называл меня «сукой», не хотела чувствовать его нежные и в то же время грубые руки на моей коже, на моем теле, нет, я не хотела, я мать его, жаждала этого!

Проснувшись ночью в поту, я пыталась осознать, было ли это сном или реальностью. Долгое время я даже не понимала, где нахожусь, настолько смешанные чувства присутствовали во мне, что я окончательно запуталась.

Я никак не могла взять в толк, чем он смог так зацепить меня, что я поддалась его чарам? Он злой и жестокий человек, но я вела себя так, словно я обязана ему подчиняться!

Неужели, я так сильно влюбилась? Ну почему именно в него, почему бы мне не влюбится какого-то хорошего чувствительного человека? Нет же нужно было влюбится в бесчувственного, жестокого, да еще в декана, везет же мне!

И что мне делать? Как запретить себе думать о нем? Говорят, что сердцу не прикажешь, но могу ли я заставить себя забыть о том, что было между нами?

Итак, нужно прекращать думать о нем, а то это зайдет слишком далеко, такое чувство, что я завишу от него, что мне больше не о чем думать, только как про наш проклятый спонтанный секс! 

Долежав до утра, я поняла, что нет, черт возьми, это был не сон. Больше всего, поразило меня то, что я чувствовала к Андрею Владимировичу только ненависть, только дикую злость. Я хотела, чтобы он испарился, что бы сгинул из моей жизни и своей, в целом, тоже.

Я чувствовала вкус его члена, его спермы у себя во рту. Четыре раза я почистила зубы, прежде чем начать сборы в институт.

Придя на пары, я поняла, что лучше нам сегодня не встречаться. Посмотрев в мое расписание, я поняла, что избежать этого не получится. Но нас хотя бы будет двести человек. Он вел у нас лекции. Я надеялась спрятаться где-нибудь на заднем ряду, поспать или уйти – что угодно, лишь бы не видеть его.

Не вышло. Прошел слух, что сегодня по кафедрам ходит институтская проверка. Мне проблемы не нужны, я ведь отличница, или я зря вчера ходила писать это чертово заявление на стипендию? Все было зря? Пришлось пойти.

Как я и планировала, затаившись на заднем ряду, я просто сидела в режиме ожидания. Я ждала окончания дурацкой пары. Как полагается отличникам, я знала весь материал на несколько лет вперед, институт – это не сложно, взаимодействия с социумом – вот что реально сложно.

Лежа на заднем ряду, я почти засыпала под голос Андрея Владимировича, благо, он не вызывал у меня негативных чувств, да и читал он хорошо. 

Так вот, лежа на скамейке, я понимала, что осталась только сессия, после которой я поеду домой. Да… я хотела уехать домой к бабушке и маме. Они растили меня, воспитывали, учили благочестию, а я… а я, видимо, приемная. Что ж, под эти мечтания и фантазии я и не заметили, как уснула.

Меня разбудил голос:

– Лена… Елена Александровна?

– А? Что?

– Лекция окончена, можете идти домой. Тем более, раз вы так устали.

– Да. Андрей Владимирович, простите.

Что? Андрей? Вот черт, я не до конца осознавала, что происходит. А почему меня никто не разбудил? Почему я не услышала шума? Ах да, я же так плохо спала, из-за него же. Вот черт, теперь мне придется бежать мимо него к выходу из аудитории.

– До свидания, Андрей Владимирович, еще раз прошу прощения.

– Постойте, дорогая.

Черт! Что ему нужно?

– Казалось, мы с вами вчера хорошо провели время, не так ли? Я смотрю, друзей у вас на потоке нет, вы сами похожи на типичную мышь и… простите, если я захочу забрать вас себе… это не будет мне так дорого стоить?

Он так нахально улыбнулся. Я не понимала, что происходит и что он, черт возьми, такое говорит. Но он был прав. Здравствуйте, я – типичная серая мышь. Я учусь на отлично и у меня нет друзей, не потому, что я ужасно не общительная, я – интеллектом не испорченная. Мне просто неинтересно то, что интересно многим. Я не люблю алкоголь, я не курю. Но я и не учусь. 

С рождения у меня есть такая необычная способность – читать по диагонали и запоминать все, что я когда-либо прочитала или увидела. Тратила на учебу я меньше всего времени, всю остальную мою жизнь занимала работа. Но даже это звучит как оправдание, на работу я тоже трачу максимум пару часов в день. Я работала рекламным менеджером и это было не сложно, если ты понимаешь, что делаешь. Я понимала.

Воспитали меня мама и бабушка. Все детство я считала, что так у всех, что так и должно быть, пока не узнала, что существует мужской пол. Дедушка умер в перестрелке в лихих 90–х, а мой отец оказался очередным мудаком, не захотевшим брать на себя ответственность. 

И вот, я росла в семье двух женщин. Я любила их, но они всегда были слишком правильными. Они учили меня тому, что нужно быть «девочкой», нужно быть скромной, умной и носить розовое платья и именно тогда, меня заметит тот самый мой принц, увезет в прекрасный загородный дом, поставит у плиты и скажет: «Вот, это твое место, рожай, готовь и убирайся».

Слушала я это, наверное, слишком долго, и в конце концов поняла, что такая жизнь не по мне. Я сама закончила школу на «отлично», поступила в престижный институт. При этом никогда не задумывалась о каких–либо сексуальных отношениях, даже будучи подростком. Меня это просто не интересовало. Первый раз я мастурбировала на 2 курсе, но не из интереса, некая потребность взыграла во мне. 

Перед сессией я испытала лютый стресс, а мастурбация помогала мне снять его. Но даже, когда мне было хорошо, внутри мне было плохо, я чувствовала себя никем и постоянно слышала голос своей мамы: «Ты должна быть девочкой». Но знаете что, девочка не должна тащить на себе всю семью. Я отправляла бабушку и маме большую часть моих доходов. Мне нравилось зарабатывать. Но их нравоучения больше на мне не работали. Я решила, что я сама по себе – девочка без прошлого.

– Что вы имеете в виду? – я вдруг вспомнила, что веду диалог с «великим и ужасным»

– Оу, ты осталась, мне казалось, что ты куда-то спешишь… пока не спишь у меня на паре, разумеется.

– Я же сказала, такого больше не повториться.

– Ну, я надеюсь, иначе мне придется тебя сильно наказать.

– Что?

– Что?.. Кхм… так вот о чем я, дорогая, если я захочу, чтобы ты стала очередной моей рабыней…

Стоп! Что значит очередной? Ну, он всегда пугал меня, но сейчас… Окей, давайте понадеемся, что он говорит про своих наивных студенток, готовых прыгнуть к нему в постель за пятерку.

“То, что? Попытаетесь меня отчислить? Будете угрожать? Шантаж? Мне терять нечего, да и вы мне не сильно нравитесь!” – хотела было сказать я, но чертово воспитание не позволило мне сделать это. Я же тихоня, я боюсь лишний раз слово ляпнуть не так, а тут… такое дело.

– И так, если я захочу, я затолкаю тебя к себе в машину, притащу домой, а у меня загородный дом, закину тебя в подвал, посажу в клетку для собак и буду наслаждаться твоим обществом, пока ты не будешь умолять меня отпустить тебя, умирая от изнеможения, поняла? Твои крики никто и никогда не услышит, и тебя никто и никогда не найдет, ты будешь моей даже тогда, когда пустой гроб с твоим портретом опустят на 2 метра пол землей. Пока я сам не сгнию в земле, ты будешь моей, девочка. Я это к тому, чтобы ты никому не смела рассказывать про наши маленькие шалости. Институт и жена правильно нас не поймут, а мы ведь просто развлекались, не так ли?

Он ехидно улыбнулся. В тот момент я поняла, что всеми силами должна убедить себя не испытывать к этому чудовищу любовных чувств. Он изверг, монстр! Сколько еще таких девушек он угробил? А что же будет дальше? Я окончательно перестала понимать, что происходит, невольно на мои глаза накатились слезы, и я выбежала из лекционной аудитории в туалет.

Когда я уже ощущала себя в полной безопасности от него, внезапно в дверь постучали. 

– Елена, открой. Мне нужно кое-что тебе сказать. – услышала я его голос. 

Увидев его, я хотела закрыть дверь перед его носом, но не смогла. Вместо этого я, кажется, обрадовалась и отошла в сторону, давая ему пройти.

Он захлопнул дверь и начал расстегивать ширинку. Через секунду он уже обнажился передо мной. Его член стоял как солдат. Я стояла и смотрела на препода, он был передо мной абсолютно голый и со стоячим оружием любви, при этом совершенно не стеснялся. 

Она смущенно смотрела ему в глаза, искренне улыбаясь и медленно садясь на колени перед ним. Парень сел на сиденье унитаза, широко раздвинув ноги и прислонившись к бочку. 

– Не самое удобное место для секса. – сказал Андрей Владимирович. – Но ты меня так возбудила. Вся такая скромная. Недотрога, одним словом.

Я смущено отвернулась. От него пахло одеколоном и свежестью, запах мужского тела взволновал меня, и я, неожиданно от самой себя, закрыла глаза и мои бледные щеки вдруг неожидано залились румянцем.

– Давай, сделай это! – волнительно произнес он, – Тебе же понравилось сосать вчера мой леденец?!

Мне было так неудобно, все-таки он мой преподаватель. Но я никак не могла решить, чего я хочу на самом деле. Умом я понимала, что следует держаться подальше от этого человека, но разве легко устоять перед ним, когда он сидит голый и пахнет сексом.

Ничего не сказав, я загадочно посмотрела ему в глаза и осторожно прикоснулась рукой к его члену. Андрей вздрогнул, но не отвел взгляда. Я приблизила лицо и поцеловала его член, заставляя его вздрогнуть и тяжело дышать.

– Елена, ты знаешь, как это делается! Какой у тебя язычок! Покажи, что ты еще умеешь! – он схватился за мою шею и стал гладить плечи, пытаясь засунуть руки под мой бюстгальтер. – Сними шмотки, хочу видеть твою грудь.

Я привстала и скинула с себя все лишнее, обнажив грудь. От его взгляда мои соски начали набухать и через несколько минут превратились в маленькие коричневые горошинки.

Заинтриговав преподавателя, я застыла в одной позе, словно ждала от него каких-то действий. Он осторожно дотронулся до моей груди, начиная ласкать соски и ощупывая тело. Я не протестовала, мне очень нравилось все, что происходило с нами в этой туалетной комнатке, пахнущей не свежей мочой.

Андрей ласкал языком мои соски, пытаясь их облизывать и засасывать. Иногда он больно сжимал их, и тогда я слегка стонала, чувствуя, что именно этого хочет мое тело. 

Я закрыла глаза и подняла голову, позволяя Андрею продолжать ласкать мою грудь. 

– Покажи мне себя! – приказал он, вставая с унитаза и заставляя меня оголиться окончательно.

Я послушно сняла с себя остатки одежды и наклонилась перед ним так, как он того требовал. Андрей остался доволен, он подошел ко мне и начал тереться об меня своим членом.

Наши тела сблизились и я ощутила его торчащий инструмент, готовый к бою, который тыкался в мои ляжки. 

Он ласкал меня рукой, а его быстрый язык активно теребил мой сосок, а когда он засасывал темный горошек в себя, я готова была выть от наслаждения, хватаясь руками за грязный бочок унитаза. 

Как ему удается быть таким нежным? Вчера он грубо трахал мой рот, а сегодня он сама сексуальность! Вся моя ненависть улетучилась в одночасье.

Я закрыла глаза и улетала от блаженства. Через пару минут я почувствовала, как что-то горячее пытается войти в меня… Как оно начинает пульсировать. Андрей решился на отчаянный шаг и склонившись надо мной, пытается входить в мою промежность. Я сжалась… У меня еще никогда не было секса, и я не хотела бы, чтобы мой первый раз был вот так, в туалете.

– Нет! Я не готова!

– Ты отказываешь мне? – его лицо резко стало злым. Меня это напугало.

– Простите, я правда не могу сейчас. Не здесь…

– Одевайся!

Я испуганно начала натягивать на себя шмотки, стараясь не смотреть на него.

– Ты еще не объезженная кобылка, но я это исправлю!

Продолжая дрожать, я испуганно посмотрела на него, а затем пулей вылетела из туалета.

В след я услышала только: «И тебе хорошо провести время, дорогая». Я буквально чувствовала, как он улыбнулся, сказав эту фразу. На самом деле, чтобы он не сказал, я ощущала это на себе как грязь. О, это ужасное чувство – вожделение, смешанное с ненавистью. Мне хотелось одновременно мастурбировать на его фотографию и кидать в нее дротики.

Много раз я заставляла себя забыть о нем. Представляла его наглое лицо, которое смотрит на меня с презрением. Не помогало...

Умом я понимала, что он монстр, деспот, изверг. Мне такой мужчина не нужен задаром. Только, он никак не желал уходить из моей головы. И так я осознавала, что с этим нужно что-то делать. Но что? У меня даже промелькнула бредовая идея: а что если ему признаться? Искренне, так, чтобы он растаял! Чтобы он знал что это я, та самая мышь, которая его любит несмотря ни на что. Может быть, он узнает об этом и перестанет вести себя, как настоящий подонок?