Я стоически выдержала те несколько минут пытки, пока милая, но непростительно медлительная девушка за стойкой ресепшена регистрировала нас с Бейрутом в качестве гостей.

Улыбалась во весь рот, мысленно желая Бейруту скоропостижно и незамедлительно скончаться, потому что тот, пока лил в уши девушке, что мы жених и невеста, прибывшие издалека и потерявшие багаж, то и дело щупал мой зад.

И даже когда поднимались на лифте, и Бейрут сделал неприличный комплимент горничной, сопровождавшей нас до номера, приторная улыбка не спала с моего лица.

Мне было неприятно наблюдать за тем, как Бейрут клеит горничную, при мне, как бы его невесте. Конечно же, ревностно оценила ее с ног до головы. И про себя поплевалась.

И что в ней такого, что Бейрут ее комплиментами задавил? Не считая того, что она чистая и причесанная, в отличие от меня. Ничего же в ней нет. Ни мордашки, ни фигуры. Я лучше нее. По всем параметрам. Определенно я лучше.

В общем, я вытерпела все, что от меня требовалось. Сыграла роль на пять с плюсом. Но стоило зайти в номер — первое, что взбесило меня — это наличие всего одного спального места.

— А мы что... Вместе спим? На одной кровати?

С придиркой поинтересовалась я, облюбовав угол у входной двери.

Бейрут бросил у стола спортивную сумку и заявил настолько уверенно, будто это в порядке вещей.

— Конечно вместе. Теперь мы всегда будем спать вместе.

— Ну уж нет! — нервно покачав головой в знак того, что не согласна делить с ним полутораспальное ложе, я жестким тоном потребовала. — Вернись и попроси, чтобы поменяли на номер с раздельными кроватями!

— Не могу. Все номера заняты. — безразлично пожал плечами Бейрут, даже не намекая, что не соизволит исполнить мою просьбу, а прямо указывая на это.

— Тогда распорядись, чтобы принесли хотя бы раскладушку. Мы банально не поместимся на этой кровати. Она слишком узкая для двоих.

— Поместимся. Ляжем боком, обнимемся. Места хватит.

— Нет, не ляжем. — не согласилась я. — Я не лягу с тобой так близко. Мне необходимо личное пространство.

— Ты спишь со мной здесь, и это бессмысленно оспаривать.

— Что ж! Бессмысленно, да? — взбунтовалась я, поставив руки на талию. — Хочешь сказать, у меня нет выхода?

— Очевидно, нет.

— Ха! Хрен ты угадал! Выход есть всегда! Я буду спать в ванне! — злобно посмеявшись, я тряхнула головой и задрала нос кверху, словно победительница.

— Не будешь.

— Буду.

— Нет, не будешь.

— Нет, буду!

— Ох, какая ты несносная… Будешь ужинать?

Я топнула ногой.

— Ты… ты… Ты невыносим! Бабуин самонадеянный!!!

Высказав все, что думаю, я шустро направилась в ванную комнату в надежде, что Бейруту не придет в голову лишать меня возможности уединиться хотя бы там. Пусть только попробует. В ванной я по-любому найду, чем отбиваться. Лейкой его атакую, и шлангом придушу, на худой конец.

— Ничего, ничего… Привыкнешь, детка. — подтрунивал надо мной Бейрут, до скрежета в зубах уверенный в себе. — Ты меня еще полюбишь. Я это точно знаю. Да так полюбишь, что захочешь быть со мной 24/7. Да что там, тебе и суток будет мало.

Едко хмыкнув вместо резкого ответа, в котором однозначно прозвучало бы «бабуин» и матерное направление, куда ему следует пойти раз и навсегда, я замкнулась в ванной комнате.

Пусть не надеется, что я способна привыкнуть, и более того, полюбить того, кто меня похитил, и кто обращается со мной как с собакой. Этого не будет. Никогда. Я пока что в своем уме. Да даже если он сведет меня с ума, ни за что не стану испытывать к нему такое чувство, как любовь. Что угодно только не любовь. Про любовь пусть даже и не думает.

Подойдя к зеркалу, я взглянула на свое отражение и ужаснулась. Такой неухоженной и грязной я созерцала себя впервые. Только бы прыщами не покрыться. И блохами. Чем черт не шутит.

— Мария. — Бейрут постучал в дверь буквально спустя минуту. Я даже не успела умыться. — Есть предложение.

— Чего тебе? Я не буду жрать твою еду, отвали!

Он назвал меня Мария? Впервые? Не детка? Не как-то там… А Мария. МАРИЯ.

Кто его подменил?

Сначала украл меня и чуть не убил, потом за малым не изнасиловал, теперь по имени зовет. Что это с ним? Явно подменили Бейрута.

— Не хочешь прогуляться по отелю? Я видел, там есть бильярд. — предложил Бейрут вежливо и на первый взгляд ненавязчиво.

— Не хочу! Уйди от меня! Я требую побыть наедине с собой!

После недолгого молчания Бейрут настойчиво добавил.

— Если выиграешь, я исполню твое желание.

Полагаю, он прислонился к двери, потому что я услышала характерный шорох.

— Любое желание? — я тоже прислонилась к двери в ожидании услышать заветное «да».

— Любое. — подтвердил Бейрут.

Недолго думая, я отомкнула дверь и вышла.

— А если проиграю?

— Тогда ты исполнишь моё.

— Какое? — недоверчиво прищурилась я.

— Любое.

Хм, справедливо, хоть и рискованно. Если Бейрут исполнит любое мое желание, неправильно с моей стороны придумывать какие-то ограничения. Баш на баш.

— Соглашайся, Мария. — Бейрут вальяжно качнул головой. — Вдруг удача тебе улыбнется.

Конечно же, ему верить нельзя. Само собой, он сделает все, чтобы проиграла я. Но… А вдруг удача и вправду мне улыбнется?

— Если выиграю я, мое желание — чтобы ты купил мне одежду. Фирменную. Не с рынка. И — чтобы меня отпустил. — я чуть не забыла о главном.

— Уже два желания. Выбери одно.

— Отпустишь.

— Заметано. Но ты не выиграешь.

— Еще как выиграю. Вот увидишь.

По хитрому выражению лица Бейрута я сообразила, что он сто пудово будет жульничать. Значит, я буду глядеть в оба. Меня так просто не проведешь.

— А если проиграю? — на всякий случай полюбопытствовала я, так, про между прочим.

Прекратив подпирать собой дверную раму, Бейрут медленно приблизился ко мне.

— Тверк без трусиков в твоем исполнении. — его прищур стал в разы хитрее, а расстояние между нами — скоро станет нулевым.

— Нет. Ни за что. — с ходу обозначила я свою позицию и прижалась спиной к стене.

— Ладно, в трусиках. Но чтоб только в трусиках. Больше ничего на тебе не будет надето.

— Ага. Размечтался! — фыркнула я, скрестив руки на груди и тем самым не давая ему подойти ко мне впритык. — Ты мне сперва их купи. Чтобы не распугала твое, так сказать, мужское начало. Мои трусы "прощай молодость" мало того не первой свежести, так еще и в дырках. И все ты виноват! Ты их порвать тужился.

Бейрут задумался и загадочно поглядел в потолок.

— Тогда бассейн. — предложил он новый вариант на замену.

— Тоже в трусы упирается.

— Что упирается в твои трусы? — коварно улыбаясь, прошептал Бейрут.

— Носить мне нечего, говорю. — буркнула я и отстранилась, чтобы не чувствовать на себе его дыхание.

— Так это... из скотча тебе сбацаю. Хочешь?

— Нет спасибо. Лучше уж как есть.

— М-да. Снимать будет больно. Тогда — как есть. Голая поплаваешь.

— Нет.

— Да. И не спорь. Это мое желание. На случай, если выиграю я. Если выиграешь ты — я тебя отпущу. Сегодня же поедешь домой.

— По рукам.

Я просто уверена, что обыграю его, иначе бы не ввязывалась. В бильярде мне нет равных. По крайней мере, лет пять назад не было – тогда я забивала шары в лунки в последний раз, причем трезвой —ни разу.

Но сегодня я обязательно выйду победителем. Осталось только вспомнить правила игры…

Я была уверена в собственных игральных навыках более чем, потому и повелась на эту авантюру, заведомо провальную.

Я рассчитывала уделать Бейрута. Ведь в конце концов, загонять шары в лунки — не мешки ворочать, наивно полагала я. Что там сложного — целься да толкай. А с меткостью у меня все в порядке.

Но у Бейрута имелись свои козыри в рукаве, которые мне перебить оказалось практически нереально.

«Он слишком виртуозно забивает шары в лунки, черт возьми! И так сексуально его пальцы обхватывают кий, что невозможно ни отвернуться, ни подумать о чем-либо другом, приличном. Еще немного, и я потеку. Была бы пьяная, уже бы разделась…»

С этими мыслями и простояла всю игру, наблюдая за Бейрутом.

Но не за шарами.

Я залипала на его завораживающих движениях, за игрой особо не следила. Так, краем глаза быстренько посчитала шары, и снова за свое, наблюдательское.

В помещении было душно. Я то и дело облизывала губы. И когда шары вдруг исчезли со стола, для меня это стало огромной неожиданностью.

— Не поняла… А куда подевались все шары? — выпучив глаза на опустевший стол, я в недоумении развела руками.

— Закончились. Ты проиграла, Мария. — потянувшись сладко, Бейрут положил кий на стол, а затем подошел ко мне сзади. — Я своё желание озвучил. Так что все, пойдем в бассейн.

В недоумении разглядывая стол, я всё гадала, когда успела проиграть??? Я толкала шары от силы два раза, а он чуть больше, но не настолько, чтобы забиты были все до единого! Очевидно, по-тихому, незаметно для меня, Бейрут брал шары рукой и сбрасывал их в лунку. Он точно жульничал! И как я этого не заметила? Вот же… И предъявить теперь нечего. Только себе — штраф за невнимательность.

После мы спустились на нулевой этаж. Там располагался небольшого размера, но достаточно глубокий для взрослого человека, бассейн.

В столь позднее время бассейн был пуст. Мы здесь единственные посетители. Что к счастью для меня. Ведь мне придется щеголять тут нагишом.

Освежившись под душем в соседней комнате, я оставила полотенце рядом со ступеньками бассейна, затем осторожно, боясь поскользнуться, зашла в воду и тут же погрузилась в неё по самые плечи.

Бейрут же, захватив с собой из бильярдной пару бутылок игристого, медленно снимал с себя одежду, провоцируя меня смотреть на него и не отворачиваться.

Полностью избавившись от всего, что было на нем, Бейрут важно примостился на ступеньках бассейна.

За это время я увидела почти всё. И это «всё» он не скрывал совершенно. Мне бы его самоуверенность. Даже находясь по плечи в воде, я продолжала прикрываться руками, ведь я жутко стеснялась Бейрута. А он мужик совсем без комплексов. Развалился передо мной, в чем мать родила, и даже не краснеет.

Хотя, с другой стороны, а чего ему стесняться с таким-то телом? Наоборот, эти рельефы грешно прятать под одеждой.

— Будешь шампанское? — поступило от него заманчивое, но коварное предложение.

— Нет уж, спасибо. — смекая, к чему он намеревался склонять меня после, я заранее отказалась наотрез.

— Ну чего ты? Выпей. — мягко настаивал Бейрут, заведомо будучи в курсе, в кого меня порой превращает алкоголь. — Тебе надо бы. Расслабишься. А то ворчишь, как бабка. Всё тебе не так. Всё тебе жизнь не удалась.

Покривившись в ответ на ценное, пусть и слегка противоречивое наблюдение, я предпочла вообще не притрагиваться к шампанскому, а поплавать в целях оздоровления и успокоения нервов. Максимально подальше отплыть, в противоположный конец бассейна, чтобы привести в порядок мысли и пресечь желания рассматривать Бейрута и ниже, и выше пояса — он везде, со всех сторон, казался мне бессовестно безупречен. А ведь я ещё даже не пила, а уже думаю о нём непозволительно нескромно.

И всё-таки, он чертовки хорош собой. Глаз не отвести. Что есть в нём, того не отнять...

Бейрут же не скрывал того, что испытывает ко мне в эту самую секунду. Он увлеченно и пристально наблюдал за мной, попивая игристое из бутылки.

В нём было что-то, что завлекало меня даже на расстоянии. Что-то необузданное, волевое, дикарское, подчиняющее и притягивающее словно магнит — это читалось в его полуприкрытом томном взгляде, и именно это воздействовало на моё либидо бескомпромиссно возбуждающим образом.

Отгоняя прочь навязчивые мысли о Бейруте и о том, чем было бы логично заняться с ним сегодня, я проплыла туда-сюда несколько кругов. Затем почувствовала, что смертельно устала и что из меня не выйдет профессиональная пловчиха. И в итоге прибилась к ступеньке, на которой расположился Бейрут. Решила полежать немного, сил набраться. И если уж глядеть на него придётся, то не ниже шеи.

Попа моя так и норовила всплыть наружу, а я как могла, сжимала мышцы, удерживая нижнюю часть тела под водой. Но всё равно то, что хотела скрыть, было видно, и это меня заботило. Потому что Бейрут безо всякого стыда и совести пожирал глазами мой голый зад.

Он позволял себе пялиться куда хочет и сколько хочет, в отличие от скромной меня, но не кидал никаких реплик. И главное — не стремился пощупать. Это чуточку успокаивало меня. Совсем чуток. Ведь я отчётливо понимала, что той завидной выдержке в нём с минуты на минуту придёт конец.

— И давно ты... Переступил черту закона? — решив отвлечь и себя, и Бейрута, от того, чего так жаждали мы оба, но не дозволяли себе, я завела очень непростой разговор.

— С рождения.

— Даже так? Постой… Как это? — я развернулась вполоборота и подняла на него удивлённые глаза. — Что криминального ты натворил, будучи младенцем? Только не говори, что твой папа был бандитом, а ты играл с его пистолетом и нечаянно нажал на курок...

— Такого кринжа в моей биографии точно не было! — рассмеялся Бейрут. — Но мой отец на самом деле бандит. У него свой бизнес в Бразилии.

— И потому ты выбрал для себя этот путь? — предположила я то, что показалось для меня очевидным. — Пошёл по стопам отца?

— Мимо. Не угадала. — продолжал Бейрут приятно улыбаться, завлекая меня всё больше. — Я как раз-таки пытался уйти с пути моего отца. Специально уехал в Россию в поисках другой жизни. Но туда, куда хотел я, меня не взяли. Я не поступил туда, куда хотел, а сбережения истратил. Затем для меня настали трудные времена. Очень трудные. В те годы я встретил Мишку, который так же не поступил, куда хотел. Отучились в автотранспортном, и пошло-поехало. Мишка первый предложил, а давай замутим то, давай замутим это, деньги нужны. Меня устраивал не любой способ заработка, особенно незаконный, но выбирать не приходилось. Я соглашался на всё, тем и жил. Потом наша компания стала расти, людей прибавилось. И понеслась.

— Думал, что ушёл от судьбы. А в итоге из одного г… в другое нырнул. — покивала я с досадой, то и дело норовя опустить глаза ниже его пупка. — На кого ты не смог поступить, кстати?

Бейрут не пожелал отвечать на столь невинный вопрос.

— Ай, неважно. — вздохнул он. — Это было давно и неправда.

— А твой отец не может вытащить тебя из кабалы? Я про банду, с которой ты повязан. Он же влиятельный, как ты говоришь…

— Может, конечно. В теории. Но не станет. Он как-то сказал мне, лет десять назад — залез в это дерьмо сам — вот и вылезай сам. С тех пор мы не общались.

Логично. Но я бы на месте Бейрута попыталась наладить контакт с таким влиятельным отцом.

Строгий у Бейрута отец, ничего тут не поделать. Я бы так же сказала своему сыну, если б тот застрял в криминальной банде. Наверное.

По сути, моя мама похожа на его отца. Она тоже бросила меня на произвол судьбы, оставив один на один с неразрешимыми финансовыми проблемами. Так что я понимаю Бейрута, как никто. Я понимаю, как ему пришлось трудно.

— Будешь может? — в очередной раз предложил Бейрут, протянув мне начатую бутылку игристого.

— Совсем немножко, думаю, не повредит. Всего одну капельку. — согласившись, я хлебнула из бутылки и поставила её перед собой.

Бокалов на нашем полуночном фуршете не предусмотрено.

Ну что ж, придется по очереди облизывать горлышко одной бутылки.

В конце концов, мы уже целовались. И оба без герпеса.

И да, мне понравилось. Губы у него страстные.

Я не женщина, я богиня,

Я не мученица, я та еще проблема,

Я не легенда, я самозванка,

Береги свое сердце, а то я уже…

Halsey, «I am not woman, I am a god».

— Слушай, Бейрут. То есть, не знаю, как тебя там... Мне было бы проще звать тебя по имени, но раз ты не хочешь, то… — потупив взор, я неуклюже облизала пересохшие от волнения губы, и вполголоса произнесла. — В общем, спасибо тебе. За то, что заступился за меня. Еще тогда, в Хаммере. За то, что не дал меня в обиду. Спасибо тебе. Огромное человеческое.

Не ожидав, что я так легко поддамся на его коварные чары соблазнения, Бейрут на радостях развернулся ко мне весь, примостился сбоку и бархатно прошептал.

— Не за что, Мария. Мой долг — защищать тебя от всех, кто смеет посягать на тебя. Иначе я что не мужик — свою особь дражайшую не защитить?

— Блин, ты перебарщиваешь с полномочиями. — выдала я с ироничной улыбкой, продолжая смотреть на его пухлые красивые губы и непредумышленно кусать свои собственные. — Я сама себя защищу. И я не твоя... Гм-гм... Особь. Хоть и приятно слышать, что дражайшая.

— Моя. Смирись уже. Привыкай ко мне, да побыстрее. Массаж хочешь?

— Массаж? — почуяв подвох, я насторожилась и захлопала глазами. — Какой ещё массаж?

— Приятный.

Смекнув без труда, на что Бейрут намекает столь непрозрачно и навязчиво, я встрепенулась и, автоматически оглядев его ниже пояса, тут же отвернулась.

— Обойдусь без массажа. Просто полежать хочу.

Мои щёки предательски покраснели от нескромных фантазий, сгенерированных богатым на непотребства воображением.

— Обижаешь, Мария. Я умею делать массаж. Тебе понравится, гарантирую.

— Даже не знаю… — схватив бутылку, я снова сделала глоток, на сей раз такой большой, что щеки раздулись.

— Соглашайся, Мария. Легкий массаж никому не навредил. Тебе — так и вовсе показан. Закостенела вся. Надо размять тебя, лимфу разогнать. Иначе болеть будешь.

Настаивая на своём, Бейрут придвинулся ко мне вплотную.

Мне же двигаться было совершенно некуда.

— Дражайшая ты моя. Давай так с тобой договоримся. — его ладонь опустилась на мой копчик и нерасторопно, по направлению к ягодицам, погладила натянутую спину. — Если полезу на тебя без твоего согласия — отпущу домой.

— Отпустишь? — я аж привстала, не веря своим ушам.

— Отпущу. — Бейрут плотоядно облизнулся, окинув взглядом мою голую грудь, которую я столь беспечным образом не догадалась прикрыть. — Хочу проверить себя. Выдержку свою. Позволишь? Не станешь лягаться как неезженая кобылка?

Заманчиво. Очень заманчиво! И на сей раз мои шансы на успех куда более реальные! Да это же беспроигрышный вариант!

— Ласки, поцелуи, приставания в другой форме считаются?

Ни на шутку встрепенувшись, я по-деловому озаботилась сперва обсудить обозначенные границы дозволенного, за которые Бейрут заходить не должен.

То есть, за которые Бейрут просто обязан зайти сегодня!

— Нет. Только секс. — хитрый прищур Бейрута навел меня на мысль, что даже здесь, казалось бы, в беспроигрышном для меня варианте соблазнить его и довести дело до конца, все равно затаится какой-нибудь подвох.

Но чем черт не шутит, как говорится…

Кто не рискует, тот не я.

— Ну знаешь… Секс тоже бывает разным. Например, оральный… — стеснительно, почти шепотом, озвучила свое мнение и поняла, что бесповоротно краснею.

— Это считается за поцелуи. — отвлеченно пробормотал Бейрут, приударив взглядом за моей пятой точкой, таки всплывшей из воды.

— Нет. Не считается. — поспорила я, изъявляя настойчивость. И специально не погружая зад обратно в воду, хоть и стеснялась того, что Бейрут так нагло и плотоядно смотрит. В конце концов, дырку сквозную не прожжет же, страстью своей. Неуемной. А мне его несдержанность сыграет на руку. — Пальцем, как понимаю, тоже не считается?

— Тоже. Согласна?

Напоследок хлебнула шампанского и легла поудобнее. Позволяя Бейруту делать со мной всякое. То есть, лимфу разгонять. Чем нескромней он это воплотит в реальность, тем лучше. Будет что вспомнить.

— Согласна. Давай уже, начинай свою проверку на стойкость. То есть, массаж. Я вся в ожидании.

Бейрут примостился рядом и охотно принялся за дело.

Начал с ног. Стопы разминал, затем икры, бедра, и обратно.

Не приставал, не домогался. Только нежно поглаживал. Но эти поглаживания крайне возбуждающе действовали на меня.

Касания его горячих ладоней в симбиозе с прохладной водой… Божественно.

Сдерживая позывы своего неуемного либидо, я терпела, плотно сжимая губы и делая вид, что мне все равно. Ничего не могла поделать с собой. Жар по телу распространялся с каждым касанием. Это не унять. Это выше моих сил. Бейруту невозможно противостоять. Он сам как ходячий возбудитель.

Почуяв на уровне мужских инстинктов, что я завожусь, Бейрут навис надо мной как самец над самкой и, потираясь причинным местом, принялся за массаж плеч.

Волей, неволей, но относительно невинный массаж постепенно и неотвратимо перетекал в эротический.

Бейрут очень возбужден. Ниже его пояса твердо. Ощущала ягодицами член в полной боевой готовности, и от того дыхание мое непроизвольно учащалось. С каждым мгновением, все труднее становилось его контролировать.

— Я бы тебя трахнул. Прямо здесь. Грубо. — от его шепота, по телу забегали мурашки. — А потом кончил бы тебе в рот.

—Так и знала, что тебя понесет не в ту степь. Мечтать не вредно. Массажируй давай, не отвлекайся. — ехидно ухмыляясь, продолжала лежать с закрытыми глазами и получать удовольствие.

Я всячески старалась не подавать виду, что хочу Бейрута, иначе это будет расценено как согласие.

Но когда испытала яркий, властный, побуждающий сорвать все допустимые лимиты, поцелуй в области копчика, не смогла проигнорировать. Шипящий стон вырвался из моей гортани, а затем последовал еще один, протяжный, скрипучий, сладострастный.

Я машинально прогнулась в спине, сопротивляясь тому, как реагирует мое, изголодавшееся по мужчине тело.

Ловко и безоговорочно поймав меня и захватив в свои объятия, Бейрут заставил меня встать на колени, прижался сзади и увлеченно продолжал осыпать мое тело влажными, настойчивыми поцелуями. Проворные пальцы обосновались на подрагивающей груди, трогая, тиская и теребя торчащие от желания соски. Член упирался колом, елозил по спине, считая позвонки и приводя мое тело в неописуемый трепет плотоядного вожделения.

Жаркие поцелуи распространялись выше, переходили на плечи, шею и ключицы. От его умопомрачительных губ мне становилось все жарче, ноги самопроизвольно разъезжались в стороны, а томные вздохи становились все громче и непристойнее.

Как же я хочу, чтобы Бейрут меня вылизал. Страстно, жадно, грубо и одержимо, словно в не себе. Но ни за что не стану просить об этом. Ведь если попрошу, это будет означать, что я проиграла.

Чтобы Бейрут не расценил мои действия неправильно, я держала руки опущенными. Но так и грезилось запустить пальцы в его волосы.

Я стоически терпела. Ничего себе не разрешала, кроме диких необузданных стонов. Я рассчитывала, чтобы он проиграл. И не потому, что хотела домой. Больше всего на свете я хотела его. Чтобы он наконец взял меня и отодрал как тестостероновый дикарь, кучу лет не видавший женщину. Чтобы отыгрался на мне за те моменты, когда его прерывали. За все те мучительные для обоих разы, когда между нами могло бы быть, но не было.

Однако Бейрут вдруг прекратил ласки. Вопреки всем ожиданиям, резко отстранился от меня и потянулся за шампанским.

Мне, не пришедшей в себя и толком не понимающей, что только что произошло, ничего не оставалось, как последовать его примеру.

— Выпьем за любовь. Чтобы все у нас взаимно. — ядовито ухмыльнулся Бейрут, отвечая на мой недоумевающий взгляд, в котором читался немой вопрос в яркой эмоциональной окраске.

Ах так! Ну я ему покажу «взаимно»!

Вспыхнув в тот же миг, я развернулась, выхватила у Бейрута бутылку и вылила все содержимое ему на макушку. Затем толкнула его с такой силы, что тот опрокинулся назад и упал в бассейн.

Всплыв на поверхность лишь спустя несколько секунд, Бейрут прибился к ступеням.

— Дурная, что ли??? А если б утонул???— бранился он сквозь хрип и раздирающий кашель.

— Не утонул же. Всего-то нахлебался.

Демонстративно перешагнув его, я вылезла из бассейна. Затем пару минут постояла, не прикрываясь полотенцем.

После того, как прокашлялся, Бейрут закурил, наверняка разглядывая меня. Ведь именно этого я добивалась.

Наглый, упертый, самоуверенный и принципиальный тип. Он просто обязан проиграть мне сегодня!

— Дай ключи от номера. — потребовала я, не поворачиваясь к нему лицом.

— Зачем?

— Спать пойду.

— Без меня?

— Ты ж не идешь. — холодно озвучила я и, нагнувшись к полу, дернула за полотенце.

Полотенце же будто приклеилось. Боковым зрением уловив, что Бейрут держит его за уголок, принципиально не давая мне прикрыться, я развернулась передом и предстала перед ним во всей нагой красе.

Бейрут неспешно оглядел меня с ног до головы, и затем пару раз обратно. Восхитился, о чем свидетельствовал его приоткрытый рот, блеск в глазах и едва уловимое подергивание брови.

— Уговариваешь пойти с тобой, Мария? Настаиваешь на продолжении вечера?

Приблизившись к Бейруту и грациозно присев возле него на корточках, я рывком отвоевала полотенце. Это было легко, ведь у Бейрута от моих действий самопроизвольно отвисла челюсть и разжались руки.

— Нет. Нисколько не наставиваю. Тебе померещилось. Зрение проверь. А то может очки пора заказывать.

Надменно глядя ему в глаза, я поднялась во весь рост, позволяя Бейруту полюбоваться мной еще пару мгновений. И только потом, когда прочла во взгляде, что Бейрут ни за что не позволит мне заснуть этой ночью, закрылась полотенцем.

— Так дашь ключи или нет?

— Возьми в кармане. — сообщил он и отвернулся, будто бы ему плевать, что со мной будет дальше.

— Разрешаешь мне идти одной? Ты доверяешь мне?

— А чего бы и нет? Все равно тебе бежать не в чем. Одежды то нет у тебя. Голая не сбежишь. Так что да. Считай, доверяю.

С трудом переварив сей неоспоримый аргумент молча, я не спеша отправилась в номер. Все ждала, что Бейрут последует за мной, но он предпочел и дальше валяться в бассейне.

Зачем только Бейрут затеял эту игру? Нахрена ему сдалась эта глупая пытка воздержанием? Он не получил от меня согласия на секс. И не получит, это факт. Тогда зачем ему это? Чтобы специально проиграть? Он же первый не выдержит. Или он рассчитывает, что первая не выдержу я?

Как бы там ни было, следует признать, что Бейрут хитер и коварен.

Нельзя поддаваться. Нельзя. Ни в коем случае. Для меня это прям реальный шанс обрести свободу.

А нужна ли мне эта свобода?

Стоп. Кажется, меня разморило. Это все шампанское во мне глаголет. И запальчивый тремор в междуножье, который все никак не отпустит.

Как заставить себя не хотеть Бейрута, когда он сводит меня с ума своими ласками и поцелуями? Как не думать о куни, когда гляжу на его губы?