«Отправьте нам, пожалуйста, резюме. В случае положительного решения, мы с вами свяжемся».

«Ваш телефон у нас есть. При положительном решении мы вам позвоним».

«Спасибо, но вы нам не подходите»…

— Черт! Да что же это за город такой! Работу найти невозможно! Даже при огромном желании и суперспособностях! — выругалась Вита и легко соскочила с кресла.

Выполнив несколько приседаний и наклонов, рванула на кухню за свежей порцией кофе. Хоть оно еще у них было. А в холодильнике и правда мышь повесилась, не считая ее тарелки с омлетом, который по-прежнему не прельщал.

Покорять Москву они со Светой приехали в прошлом году сразу после окончания одиннадцатого класса. В их подмосковном Замухранске ни выучиться хоть на кого-то, ни приличной работы найти было невозможно. А школу они закончили, между прочим, довольно хорошо. Не медалистки, но пятерками аттестаты пестрели. ЕГЭ тоже написали на довольно высокий балл. Только вот на бюджет в аграрный университет их знаний и баллов не хватило. И платить за обучение было некому. Светка вообще сирота, детдомовка. А у родителей Виты семеро по лавкам, как говорится. Ну, не семеро, но младшие сестра с братишкой есть, не суть. С зарплатами мамы — повара в детском саду — и папы — инженера на заводе — лишних денег у них никогда не было. Вот и решили подружки, что устроятся на работу и поднакопят денег на обучение.

Свежо предание… На работу устроились, конечно. Невесть кем, продавщицами, но копейка в кармане завелась. И почти всю эту копейку приходилось отдавать за двушку, что снимали в спальном районе. И домой возвращаться не хотелось — столичная жизнь быстро вползает в тебя, смешивается с кровью и уже не желает выветриваться. Появляются новые друзья и увлечения… В общем, решение зацепиться в Москве созрело в них обеих. А если и в этом году не получится поступить в университет, то придется потерпеть еще годик, не беда.

Осталось последнее объявление. Вита поплелась в комнату, крепко удерживая чашку с кофе и стараясь не расплескать драгоценный напиток.

— Алло, — раздалось сонное на том конце провода.

— Здравствуйте! Я по объявлению! — бодро протараторила Вита.

— А орать зачем?

— Что?

— Я говорю, что не глухой, — усмехнулись на том проводе. — На кого собираетесь пробоваться?

— А вы что, не помните, какое давали объявление?

Ну и придурок!

— Девушка, мы дали два десятка объявлений, набираем сотрудников на новый объект, — послышался усталый вздох. — Так на кого?..

— Кладовщик, — пристыженно ответила Вита.

— Возраст?

— Ну, девятнадцать, скоро будет двадцать, — с вызовом ответила.

— Без «ну», пожалуйста, — равнодушно осадили ее. — Что умеете?

— Все! — уверенно выпалила.

— Так уж и все, — раздалась усмешка в ответ. — И на погрузчике сможете?

— На чем? — брови Виты изумленно взметнулись.

— На погрузчике, - спокойно повторил он. - Ну что? Не все, значит, умеете?..

Вита чувствовала, как в душе нарастает разочарование. Ведь это было последнее на сегодня объявление. Да что же это за непруха! Когда уже закончится черная полоса?! Сколько можно?..

— Завтра к девяти сможете подъехать? — перебил безрадостные мысли все тот же усталый голос.

— Что? — тупо уточнила.

— Записывайте адрес, если вам нужна эта работа, — рука дрожала, пока выводила адрес в деловом блокноте. — Жду вас завтра в девять. Пожалуйста, не опаздывайте.

Вита отключилась и какое-то время пребывала в ступоре.

Что это было сейчас? Неужели первый шажок к успеху? Верилось с трудом, но хотелось верить. Завтра она постарается очаровать сегодняшнего собеседника, убедить его в ее желании работать и принять кладовщицей. А дальше… дальше жизнь покажет.

Чтобы хоть чем-то занять голову и руки, Вита снова схватила телефон и быстро нашла нужный номер.

— Привет, Петюнь! Мне нужны наклейки.

— Перепелкина, ты их ешь, что ли, с голодухи? Или приторговываешь эксклюзивным товаром? — опуская приветствие, отозвался на том проводе один из лучших парней в ее жизни — веселый и неунывающий Петр Остапов. — Имей в виду, у меня строгий учет.

— Петюня, не ворчи, тебе не идет, — рассмеялась Вита. Настроение стремительно поднималось в гору. — Я еду к тебе! Буду через полтора часа.

Полчаса на метро, еще столько же на трамвае, прогулочным шагом по пересеченной местности, и ровно в назначенное время она звонила в обшарпанную дверь квартиры на девятом этаже, где и проживал Петр Остапов по кличке Остап. Но почему-то Вите больше нравилось звать того Петюней. Подходило это прозвище ему из-за конопатого лица и смешливого характера.

Однако открыл ей дверь Петюня с довольно хмурой физиономией. И тут же утопал по длинному темному коридору вглубь захламленной квартиры.

— Петюнь, а я завтра на работу устраиваюсь, — проговорила ему Вита в спину.

— Угу.

— Мог бы и поздравить, — обиженно пробормотала.

— С чем, Перепелка? Ты же только устраиваешься, а не устроилась еще. Вот как только, так сразу…

— Вредный ты!.. А я вот чувствую, что это мое! — гордо выпрямила спину и тут же чуть не споткнулась о какую-то коробку, что выросла прямо под ногами. — Тьфу ты! Ну и бардак у тебя!

— А ты приди и уберись. Некогда мне, понимаешь ли. Остап — то, Остап — это… Как будто я единственный лидер в нашем общем движении. Вот и не остается на личную жизнь времени. Даже на свидание сходить некогда.

— А есть с кем? — с улыбкой поинтересовалась Вита.

Насколько она знала, Петюня очень даже нравился девчонкам, только сам себя гордо величал слишком разборчивым. И за год их знакомства она не помнила, чтобы он с кем-нибудь встречался.

— Да хоть с тобой, — зыркнул он на нее через плечо. — Пойдешь?

— С тобой – хоть на край света.

— Ловлю на слове. Если не подохну раньше, — пробасил себе под нос.

Да! Голос у него был выдающийся — бархатный и басовитый. Чем Петюня и пользовался напропалую. В их движении он считался лучшим оратором.

— Так, Перепелка, наклейки экономь, поняла? — они вошли в комнату, которую Петюня выделил под склад. Вот тут царил идеальный порядок, не то что во всех остальных местах квартиры. — Денег на них сейчас выделяется мало, тираж резко сократить пришлось. Я тебе два дня назад давал пятьдесят штук. Куда спустила, признавайся?

— Да на урода одного! — скривилась Вита. — Каждое утро паркуется на газоне в моем дворе.

— А ты?

— А я клею… Не боись, не по четыре за раз, а всего лишь парочку.

— Сократи до одной наклейки. Ты поняла меня, — снял он с полки толстенькую упаковку наклеек и сунул в пакет. — Дотащишь?

— Своя ноша не тянет, — с улыбкой кивнула Вита и сунула упаковку в рюкзак.

— И это, Перепелка, поаккуратней там. А то этот хам еще и морду тебе набьет. Увещевать пыталась?

— С ума сошел! Я от него драпаю, — рассмеялась Вита.

— А если догонит?

— Так и догнал сегодня, только вот морду, кажется, набили ему.

Сказала и тут же испытала очередной прилив стыда. Не надо было так вести себя сегодня утром. Для начала можно было попробовать поговорить. Только вот с этим хамом уже поздно разговаривать, потому как взбесила она его, видать, неслабо.

— Виталина! — назвал ее Петюня полным именем, и это было плохим признаком. — Ну мы же не секта какая и не вредители имущества. Наша цель — воспитание гражданской и правовой ответственности в вопросах парковки у жителей столицы. А ты что творишь? Вместо того чтобы поговорить с нарушителем, убегаешь от него. А он, может, прислушается к тебе и заслужит шоколадку. Кстати, ты запас шоколадок пополняешь?

— Куда там, — уныло вздохнула. — У меня уже в кармане дырка. Вот устроюсь на работу…

— Так, сейчас я… — резво полез Петюня в один из нижних ящиков стеллажа. — Держи, — протянул ей коробочку «Аленок». Помни — шоколадка лучше, чем наклейка. Этому принципу и следуй. Попробуй завтра поговорить с этим… что паркуется у тебя на газоне. Если он, конечно, приедет в твой двор, — громко рассмеялся.

— Угу, — пообещала Вита, а про себя подумала, что ни за что не станет с ним говорить, а вот убегать придется еще быстрее.

Таких сажать нужно, а не беседами развлекать. Хам, одним словом, хоть и довольно симпатичный.

Иван

— Иван Сергеевич, что с вами?! — такими словами встретила его Рита и показательно схватилась за сердце.

Секретарша она была от бога, а актриса так себе. Хотя, возможно, его опухшая рожа и способна кого-нибудь напугать до такого состояния. Но не Риту же — кремень-бабу, которая, как у Некрасова, «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет».

— Молодец, что сразу прикатил ко мне, боец! — нахваливал его Антон, обкалывая лицо каким-то чудо средством. — Завтра от синяков и следа не останется, препарат надежный. Но тут главное не упустить время. Только сегодня вот походишь немного припухшим, как с глубокого похмелья.

Вот же дрянь, эта девчонка! Ну кто бы мог подумать, что станет участником уличной драки! Да еще и из-за какой-то козы-вредительницы! Благо, долго они кулаками не махались. Получив пару раз по морде и под дых, мужик отвалил. Правда, не сам — тетка какая-то верещать начала что-то про убийство.

Клиника Антона тоже находилась недалеко, и до нее Иван домчал быстро. Больше времени потом проторчал на мойке, отдирая эти чертовы наклейки. И каким только клеем они пользуются, эти идейные малолетки, а по сути — просто идиоты. К нему вот и прилепилась одна такая идиотка. С мордахи симпатичная, а дура дурой, по всей видимости! На мойке уже над ним смеются, не скрывая.

Он и погнался за ней сегодня, чтобы поговорить, а она сразу вопить начала, кретинка!

— Рит, есть что-нибудь от головы? — поморщился Иван. После мордобоя голова просто трещала.

— Анальгин если только…

— Принеси вместе с кофе. И сделай покрепче, пожалуйста, — попросил он и скрылся в своем кабинете.

Проходя мимо овального зеркала, бросил взгляд на свое отражение. Тут же дернулся как от удара. С глубокого похмелья?! Да какое тут похмелье, больше на многодневный запой смахивает. Ничего удивительного, что даже у Риты едва не случился сердечный приступ. И как-то слабо верилось, что завтра все пройдет. А сегодня ему по любому придется отсиживаться тут, отменив все встречи.

— Рит, отмени все встречи на сегодня, — велел по селекторной связи. — И ко мне никого не пускай. Нет меня!

— Хорошо, Иван Сергеевич, — раздалось в ответ ласковое, а вскоре секретарша появилась в кабинете с кофе и таблеткой.

Только успел выпить таблетку, как позвонила мама.

— Ванюш, у тебя все хорошо? — услышал он ее обеспокоенный голос.

Мама всегда интуитивно чувствовала, что с ним что-то произошло. Ей бы о себе побольше думать, а она…

— Все хорошо, мам, работаю. Ты как?

— Да вот душа что-то не на месте. И эта Лариса меня раздражает, — добавила почти шепотом.

Иван вздохнул, стараясь сделать это беззвучно. Лариса — новая сиделка, которая сегодня первый день вышла на работу. До этого у мамы сменилось их пятеро, и всеми она была недовольна. А одной ей никак нельзя — сердце совсем слабое, врачи запретили делать практически все по дому, даже самое лёгкое, а к сыну она категорически переезжать отказалась.

— Тут ты родился. В этом дворе я знаю каждую выбоинку. Тут и хочу дожить свои последние дни. А в твоем холодном дворце я потеряю себя.

Вот так. У него не дом, а жилище снежного короля.

— Мам, ты уж потерпи немного эту Ларису, хорошо? Завтра приеду и поговорим.

Оставалось надеяться, что Антон не соврал, и отек до завтра сойдет. А то мамино сердце не выдержит вида такой рожи.

Ну ничего, завтра он ей задаст той противной пигалице. Иван уже придумал новую тактику. С такими, как она, нужно проявлять хитрость и брать на горячем. Вот завтра он и сделает именно так.

Ладно, пора выкинуть из мыслей эту… Работать нормально сегодня все равно не получится, но есть телефон, по которому можно решить половину вопросов. Например, кадровые.

— Федот, привет! — набрал Иван номер кадрового офиса.

— Слушаю, Иван Сергеевич, — лениво отозвался собеседник.

Эта манера начальника кадров говорить, растягивая слова, словно с ленцой, была хорошо знакома Ивану. А на деле Федот был хватким и проницательным. Людей даже не видел, а сканировал, и никогда в них не ошибался.

— Что там с кадрами на пятый комплекс?

— Да почти укомплектовали. Осталась пара вакансий, которые на днях заполним.

— Отлично! — улыбнулся Иван и тут же поморщился от боли, прострелившей скулу.

Ох, не пройдет ведь до завтра! Ему вообще казалось, что лицо его становится все толще и плотнее, превращается в панцирь.

— Значит, к открытию успеваем?

— Не сомневайтесь, Иван Сергеевич.

— Хорошо, Федот, все на твоей совести...

Еще через два часа Иван понял, что рабочий день может состоять сплошь из телефонных звонков. И звонкам этим нет конца и края. Не успеешь повесить трубку, как вспоминаешь еще о чем-то крайне важном и снова набираешь номер.

К тому же то ли таблетка не действовала, то ли так влиял телефон, но голова разболелась еще сильнее. Аж до тошноты. Так и получилось, что домой он отправился на два часа раньше окончания рабочего дня. А по приезду сразу же завалился спать.