Глава 2

На сей раз, девушке удалось вывести его из себя. Глаза его гневно сощурились, губы в ярости сжались, и она, по-настоящему испугавшись, прерывисто вздохнула и выпалила:

- Если вы не уйдете сию же минуту, я позову слуг моего отца, чтобы они вышвырнули вас вон.

- У вашего отца нет слуг. Последний из них получил расчет около шести месяцев тому назад.

Девушка похолодела и почувствовала слабость в ногах. Прошлым Рождеством она была вынуждена оставить интересную и хорошо оплачиваемую работу секретаря и вернулась домой, полная решимости наставить отца на путь истинный. Однако при этом ей пришлось расстаться со всеми своими сбережениями: слуги к тому времени были уже распущены, но миссис Марта, экономка, служившая в их семье с незапамятных времен, еще выполняла свои обязанности, не получая жалованья почти девять месяцев. Девушка в качестве платы отдала ей все, что у нее было, плюс восторженную рекомендацию, чтобы той было легче найти себе других хозяев.

Но как этот загадочный незнакомец мог обо всем узнать?

- Ну, что ж, я могу вызвать и полицию! - отрезала она, не желая проявить растерянность и страх перед этим самодовольным господином.

- Это было бы крайне неблагоразумно, - протянул тот, подойдя к девушке почти вплотную.

Она отпрянула от него и дерзко спросила:

- Неблагоразумно для кого? Для вас?

Он отрицательно качнул головой, прядь темных волос упала ему на лоб.

- Это поставило бы в затруднительное положение вашего отца.

Девушка не поверила в это ни на секунду, но какой бы ни была истинная причина его пребывания здесь, она чувствовала, что ничего хорошего ждать от этого визита не приходится.

Они незаметно оказались внутри дома, в огромной прихожей, запущенность которой беспощадно высвечивалась косыми лучами утреннего солнца, устремлявшимися сквозь открытый дверной проем. Пылинки танцевали в золотых лучах, садились на тусклый дубовый паркет, на ветхую мебель, собирались в паутину у темных потолочных балок. На стенах темнели прямоугольники, оставшиеся там, где некогда висели фамильные портреты владельцев имения, обосновавшихся здесь еще при Генрихе VII. Краешком глаза девушка заметила, что нахальный господин подверг обстановку ее дома еще более критическому рассмотрению, чем она сама.

Может быть, этот мошенник уже понял, что зря тратит свое время? О, как она надеялась на это! Он откуда-то знал, что ее отец больше не может позволить себе нанять слуг, чтобы поддерживать громадный дом и сады в порядке, и теперь мог лично убедиться, что поживиться здесь ему будет нечем.

Гордо подняв голову, она вызывающе холодным тоном заявила:

- Как вы можете видеть, здесь для вас ничего нет.

- Вы думаете, нет? - с коварной учтивостью возразил тот. - Я боюсь, что вы очень, очень ошибаетесь.

Выражение его серых внимательных глаз смутило девушку больше, чем она хотела бы показать: незнакомец в упор рассматривал ее саму, словно оценивая ее внешность, характер и душевные качества.

Внезапно на его лице появилась обольстительная улыбка, и во рту у девушки пересохло. Она конвульсивно вздохнула. Ей вдруг пришло в голову, что они наедине в этом огромном старинном доме, и кто знает, что может прийти в голову этому более чем сомнительному визитеру? Она с ужасом осознала, сколь ненадежной защитой был халат, второпях накинутый ею. Однако его глаза вдруг потеплели, а на мужественном лице появилось выражение симпатии к девушке. Невольно она почувствовала в себе ответное чувство к этому человеку.

- Елена

Незнакомец шагнул вперед, и его глаза стали серьезными, как если бы он собирался сказать ей что-то важное; в этот момент она услышала звук подъезжающего автомобиля отца и с облегчением вздохнула.

Елена заторопилась к двери, ее движения были стремительны, потому что она боялась, что гость попытается остановить ее. Но когда она невольно обернулась, тот спокойно стоял на месте, руки его были засунуты в карманы, и всем своим видом он являл непринужденность.

У девушки защемило сердце, когда она увидела, как отец расслабленно выбирается из машины. Как можно было надеяться на то, что он вышвырнет нахального незнакомца, который расположился в холле как у себя дома, словно он был хозяином их поместья! Елена же глубоко любила своего отца, но любовь не делала ее слепой к его недостаткам, и она встревожилась, увидев, что он подавлен и, словно чувствуя свою вину в чем-то, избегает встретиться с ней взглядом.

Со времени смерти матери, последовавшей десять лет тому назад, когда Елене было только двенадцать, она привыкла к колебаниям в настроениях своего отца и поняла, что они обусловлены его неспособностью примириться с безвременной кончиной жены, которую он обожал и которую не прекращал обожать и оплакивать все время. Но за последние месяцы настроение у него стало настолько плохим, что ей полгода назад пришлось отказаться от своей карьеры и вернуться домой, чтобы помочь ему. Нельзя сказать, что она достигла большого успеха в этом, сухо подумала Елена заметив с невольным состраданием, каким подавленным он казался: ноги отца заплетались, и он ожидал выговора - естественной реакции дочери на то, что отсутствовал целую ночь и заставил ее волноваться.

Глава 3 Елене надо было, чтобы он присмотрел за непрошеным гостем, пока она вызовет полицию. Не то чтобы ей хотелось посадить того в кутузку, но было ясно, что ничто, кроме сильной руки закона, не заставит его убраться из их дома. Она поспешила вниз по разрушающимся каменным ступеням, чувствуя, как легкий летний ветерок дует ей в лицо и распушает волосы, и сердясь на то, что ее отец двигается невыносимо медленно. Бог знает, что может натворить за это время в доме этот мошенник! Но отец поразил ее неожиданным вопросом: - Роберт Донахью уже здесь? Надеюсь, ты отвела ему комнату и накормила хорошим завтраком? Я задержался дольше, чем предполагал. - Трясущейся рукой он провел по своим волосам. Елена, чувствуя нелепость ситуации, спросила вдруг севшим голосом: - Так ты действительно пригласил его в гости? - Конечно. Я думал, он объяснит тебе это! - Я полагаю, ты мог бы предупредить меня или хотя бы приехать с ним. И с каких это пор мы приглашаем гостей провести с нами уик-энд? - проговорила она, не повышая голоса, так как опасалась, что Донахью напрягает сейчас слух, чтобы услышать, о чем она говорит. - Дом не предназначен... Она развела руками, не закончив фразы: говорить было не о чем. Ее отец хорошо знал плачевное состояние дома. - У меня не было возможности предуведомить тебя, - защищался Виктор Гористон - Однако тебе все же следовало найти такую возможность, потому что я попыталась указать твоему гостю на дверь, угрожая ему полицией. - Что ты сделала?! - А что мне оставалось? Ты отсутствовал всю ночь, даже не сообщив мне по телефону, когда тебя ждать. Затем в шесть утра прибывает совершенно незнакомый человек и заявляет, что его пригласили в гости на конец недели! Какой, ты считаешь, должна быть моя реакция? Я подумала, что он... - То, что ты подумала, не имеет значения, моя девочка. Лицо отца стало пепельно-серым, а голос понизился до шепота: - Я провел последнюю часть ночи, обсуждая с Донахью деловые вопросы - окончательное решение мы примем сегодня или завтра. - Он бросил беглый затравленный взгляд через плечо. - Я молю Бога, чтобы ты все не погубила. - Погубила что? - раздраженно спросила Елена, упрямо подняв подбородок. Отец, прекратив пререкания, устремился в дом. Что бы ни было погублено, в этом ему надо винить только самого себя. Год назад она обнаружила, что отец начал сильно пить и играть на суммы, потеря которых сулила ему крупные финансовые неприятности. У нее не было другого выбора, как вернуться домой и попытаться заставить отца образумиться, продать фамильный дом и начать жить заново, более скромно. Но он отказывался слушать ее, уверяя, то его увлечение игрой вызвано стремлением восстановить благополучие их маленькой семьи. Нет, он явно провел ночь, играя с Донахью в азартные игры. Сколько же он проиграл? И решил ли Донахью, что их дом имеет достаточную ценность, чтобы покрыть долг отца? Сжав губы, она поднялась вслед за отцом по лестнице и столкнулась нос к носу с Донахью. - Уже уезжаете? Эти слова помимо воли девушки слетели с ее языка. Если гость думал, что она собирается извиниться за то, что назвала его мошенником, он ошибался, ибо мнение Елены о нем осталось неизменным. - Мне жаль разочаровывать вас, но я остаюсь. Его привлекательное лицо оставалось невозмутимым, но по озорным искоркам в темных глазах, обрамленных черными ресницами, Елена поняла, что он смеется над ней, и ее щеки окрасились гневным румянцем, когда он объяснил небрежно: - Я заглянул к себе по дороге сюда, чтобы упаковать свои вещи, после того как Виктор так гостеприимно пригласил меня. Я просто собираюсь забрать их из машины. Тень улыбки, чуть приподнятая черная изогнутая бровь сказали Елене, что, по его мнению, он выиграл этот раунд. От гнева глаза девушки потемнели, и она стремительно прошла в дом мимо лебезящего перед ней отца, но он схватил ее за руку и повернул к себе лицом, в его глазах было беспокойство. - Елена у тебя есть все основания досадовать на меня, я признаю это. Но не переноси свою досаду на Роберта. Будь любезна с ним, Бога ради! Он не сделал ничего плохого. - Разве, отец? - Елена натянуто улыбнулась. - Извини, если я предпочту повременить с оценкой его поступков. Если учесть, что он был приглашен отцом, Роберт Донахью не сделал и не сказал ничего неуместного, но инстинктивно Елена чувствовала исходящую от него опасность, он явно был хладнокровным хищником, человеком, который без лишних вопросов возьмет то, что захочет, и без долгих слов уберет со своего пути любого, улыбаясь при этом своей обвораживающей улыбкой.