Человек из племени Ад. Том 2.

Очаровательная девушка с чёрными, как вороново крыло косами, венцом уложенными на голове, такими же чёрными бархатными глазами и ямочками на щеках, похожих на лепестки жасмина, беспечно плескалась у фонтана со своими приятельницами.

Эти юные феи мало чем отличались друг от друга в своих намокших одеждах, но наблюдавший за ними с дворцового портика Камал сразу выделил Марджин по стремительному стуку своего сердца. Без малого семь лет прошло со дня его высылки в Аль-Акик, и теперь он был снова здесь, у врат оставленного им, но не забытого рая. Хоть сказано в Коране, что рай покоится у ног матери, для Камала он остался на ступеньках дворца, где впервые встретил утопающую в горьких слезах маленькую румалийскую царевну.

Все эти годы юный араб, мечтая вернуться в свой рай, грыз науку в кораническом медресе с таким неутомимым рвением, что в итоге опекавший его зять Амиран, градоначальник Аль-Акик, стал доверять своему шурину поначалу простые, а со временем всё более сложные поручения. Кончилось тем, что он направил Камала послом в столицу.

Разбирая почту среднего сына, государь обнаружил рекомендательное письмо, восхвалявшее деловую сметку Камала. «Более всего, - писал о своём шурине Амиран, - преуспел он в умении договариваться, а ещё - занимать гостей приятной беседой».

- Ну что ж, - решил царь, сворачивая письмо сына, - пусть этот способный юноша послужит в Алькадире представителем державы.

В результате Камал поселился в посольском доме и занялся разбором дел чужеземных эмиссаров. В помощь ему был предоставлен целый штат слуг, секретарей и писарей, так что он ощутил себя весьма значительной персоной. Но восторги его по этому поводу продолжались недолго.

Камал получил чувствительный удар, приняв первое же посольство из Черкесии, носившей гордое название королевства. Целью его приезда оказалась рука царевны Марджин, которой добивался для своего наследника властелин этой изрезанной цепями гор полудикой страны, беспрерывно враждующей со своими соседями, крымскими татарами.

Камал надеялся, что государь не примет сватовства этих варваров, но вопреки его ожиданиям Аль-Шукрейн отнёсся к нему благосклонно.

Юноша с закипающей ненавистью выслушал разглагольствования царя о том, что пора расширять горизонты дружбы и сотрудничества с другими державами.

- Повелитель, - робко возразил он, - не уронит ли вашу честь, если вы примете предложение короля, уже получившего отказ у султана Акбара? Великий Могол не посчитал его сына достойной партией для своей дочери, Жемчужины Индии.

- Это не аргумент, Камал! - бурно отреагировал царь. - Жемчужина Индии по зубам лишь одному Сарнияру Измаилу, властителю Голконды. Акбар будет отвергать всех других соискателей её руки, пока есть надежда на их соединение.

- Но Сарнияр Измаил связан браком с албанкой, - напомнил ему Камал. - На что вы рассчитываете, государь? Вы не можете разорвать этот союз, уже принёсший плоды, чтобы осуществить свою давнюю мечту ближе сродниться с Моголом.

- Есть две возможности, Камал, - ответил царь. - Моя невестка Сервиназ донашивает своего третьего ребёнка. Сам понимаешь, всегда существует вероятность летального исхода для роженицы. В последнем письме мой сын сетовал на её дурное самочувствие. Она очень плохо переносит свою третью беременность. Женщины часто умирают в родах, Камал. Помнишь, что случилось с моей старшей дочерью? Мы не получали от неё вестей около года, а потом её муж сообщил нам, что она скончалась от тяжёлых родов.

- Это всё неправда, государь. Царевна Сухейла умерла не в родах, а от тоски по своей родине. Зигфар много писал мне о том, как тяжко ей жилось на чужбине. И вы хотите такой же судьбы для Марджин? В королевстве черкесов неспокойно, её раздирают непрекращающиеся распри с крымскими татарами.

- Я знаю, однако это не повод отказываться от альянса с черкесами. Их король нуждается в союзнике для усиления своих позиций, потому и рассылает сватов по всем сторонам света. Содружество с моим сыном Сарнияром Измаилом, в чьих руках сосредоточена несметная военная мощь, отвернёт от рубежей Черкесии даже самых свирепых врагов.

- Я не спорю, что этот союз принесёт выгоду черкесам, но в чём же здесь ваш интерес,

государь?

- Если мой сын помирит черкесов с татарами, его влияние на Балканах усилится. В Стамбуле уже открыто посольство для татар. Сарнияр Измаил без труда урезонит Великого Турка предоставить такую же льготу черкесам. Представляешь, Камал, какие блага сулит близость к тому, кто является тенью Аллаха на земле? О, Марджин ожидает счастливое будущее, мой мальчик!

Завершив свою пламенную речь, царь Аль-Шукрейн велел Камалу оказать радушный приём гостям из Черкесии. Юноша ушёл из дворца, негодуя, что ему поручено облизывать тех, кого он охотнее всего опоил бы ядом.

Вернувшись в посольский дом, он обнаружил на своём рабочем столе письмо от Зигфара, вице-князя Голконды. Приказав слуге принести кофе, чуть приправленный кардамоном, Камал немедленно принялся за чтение письма своего единственного друга. Оба юноши поддерживали между собой самую тесную связь, какую только могла обеспечить их переписка.

«У меня нет слов, чтобы выразить свою радость, Камал! Султан Акбар наконец-то внял моим увещеваниям и согласился отдать за меня свою дочь, боготворимую мною Асару. То есть, ты знаешь, что её полное имя Асадиэль Раминан, или Жемчужина Индии, но я давно зову её просто Асарой.

Ты спросишь меня, каким образом мне удалось склонить в свою пользу Великого Могола, который до последнего дня надеялся, что мой старший брат освободится от своих уз, и отмахивался от меня, как от назойливой мухи. Конечно, дело совсем не в том, что его дочь наконец-таки прониклась ко мне ответными чувствами под влиянием твоих лирических поэм, коими я осаждал эту крепость долгие годы. Случилось нечто, после чего мой брат уже не представляется Акбару желанной добычей. Сейчас объясню тебе, почему.

В последнее время его старший сын Салим сеет нешуточную смуту в империи. Ему не терпится надеть себе на голову корону Великих Моголов. Не имея никаких особенных талантов, он собирает вокруг себя массы сторонников своим ухарством и краснобайством. Акбар пригрозил, что лишит его наследства, но эта угроза не смирила буяна. И теперь у престола нет прямого наследника. Салим отлучён отцом, остаётся Мурад, но тут уже Салим постарался на славу, приучив его к опиуму, который превратил несчастного принца в дикого зверя. Был ещё принц Даниял, но безвременно почил в бозе от своего пристрастия к вину. И тоже, как говорят, Салим приложил к этому руку. Более у Акбара нет сыновей, и впредь будут рождаться лишь дочери, если верить предсказаниям его хвалёного астролога.

Словом, он решил отписать свою империю внуку, который родится от брачного союза его любимицы Жемчужины Индии с тем из принцев, кто поможет ему обуздать Салима. Само собой, что этим счастливцем буду я, потому что больше других заинтересован удержать руль империи для своего будущего чада, хотя до сей поры не помышлял ни о чём, кроме любви прекрасной принцессы. Конечно, если я не справлюсь с Салимом сам, мне придётся просить поддержки у старшего брата, но теперь он мне не соперник, так как накрепко связан своими брачными узами и службой Османам. А Акбару нужен внук как можно скорее, и не в Аравии, а здесь, в Индии. Он ведь должен подготовить своего преемника для престола, и всё такое.

Пиши мне чаще, Камал, а если тебя ничто не держит в Румайле, перебирайся ко мне в Голконду. Моя свадьба состоится через четыре месяца, у тебя ещё есть время подумать над моим предложением и поспеть на торжество».

Дочитав и перечитав письмо, Камал отставил недопитый кофе и бегом помчался назад во дворец. Испросив аудиенции у царя, он тотчас был допущен к нему, так как владыку Румайлы занимало всё, что имело хотя бы отдалённое отношение к черкесам.

- Ну? - озабоченно спросил Аль-Шукрейн. - Что-нибудь случилось, Камал? Почему ты вернулся?

- Государь! - выдохнул Камал. - Вы говорили, что существуют две вероятности сочетать браком Сарнияра Измаила с дочерью Великого Могола. Первая - это смерть его беременной жены, а вторая... Вы так и не сказали, какова же вторая...

- Вторая, мой мальчик, заключается в принятии многожёнства, - спокойно разъяснил Аль-Шукрейн. - Я, наконец, узаконю то, от чего отказывались мои предшественники по тем или иным соображениям. Если, разумеется, моя невестка благополучно разрешится от бремени. Сарнияр Измаил получит возможность взять вторую жену, и таким образом, наши чаяния с Акбаром воплотятся в жизнь.

- Ха! - не сдержался Камал. - Как бы ни так, повелитель! Боюсь, как бы султан Акбар не отрыгнул предложенный вами пирог.

- Что?! - грозно сдвинул брови Аль-Шукрейн. - Да как ты смеешь дерзить своему владыке, сопляк?!

Не говоря ни слова, Камал протянул ему письмо Зигфара. Государь внимательно изучал бумагу, исписанную убористым почерком младшего сына. По мере того, как он читал, его брови всё сильнее хмурились, а тяжёлая нижняя челюсть отвисала.

- Ужасно! Невероятно! Чертовщина какая-то! - выругался он.

- Чем вы недовольны, государь? - удивился Камал. - Я ждал, что вы порадуетесь за своего ненаглядного Зигфара. Он получит руку принцессы Раминан, а их сын унаследует империю своего деда.

- Ты не ведаешь, о чём говоришь, мальчишка! - разозлился Аль-Шукрейн. - А Акбар, похоже, выжил из ума! Этот желторотый птенец не поможет ему удержать империю. У него одна любовь на уме и ни капли здравого смысла! Он потеряет и Голконду, если ввяжется в семейные распри Моголов! Сын Акбара раздавит его как червя! Силы небесные! Только Сарнияр способен предотвратить грозящую всем нам катастрофу! Нужно срочно оторвать его от юбки жены и отправить в Индию! Пусть, наконец, возьмёт в свои руки Голконду! И поможет Акбару погасить бунт в империи!

- Но, государь, - возразил Камал, - может быть, не следует гасить семейные раздоры? Вдруг этот смутьян Салим вымолит у своего отца прощение, пока внук Акбара не войдёт в силу? Империя уплывёт из его рук к законному наследнику.

- Не уплывёт, если за дело возьмётся Сарнияр Измаил.

- Надо ковать железо, пока горячо, повелитель. Пусть султан Акбар заранее объявит наследником своего будущего внука, и об этом его решении должно быть упомянуто в брачном контракте принцессы.

- Ты весьма мудр, Камал, - одобрительно усмехнулся государь. - Я вижу, Амиран не зря вложился в твоё образование. Однако мне трудно представить на троне Акбара отпрыска моего меньшого сына. Возможно, что он будет так же неглуп, но и так же слабоволен. Эта порода умеет управлять, но бессильна удержать. Нет, Камал, только мой старшенький может стать родоначальником новой ветви на древе империи.

- Но он женат и счастлив в браке. У него есть наследник, малыш Даниял. Даже если вы узаконите многожёнство, это не гарантия того, что он захочет взять вторую жену. А если бы и захотел, Жемчужина Индии так горда, что согласится только на ведущую роль. Потому-то её батюшка предпочёл видеть своим зятем Зигфара. Чем вам не нравится такой расклад, государь? Пусть Сарнияр Измаил поможет Акбару удержать империю, а принцесса достаётся Зигфару. Они оба ваши сыновья, и вы любите их обоих в равной мере.

- Любовь тут ни при чём, Камал. Я думаю о будущем Румайлы. Что, если ей суждено до скончания века подкармливаться золотом Голконды? А раз так, надо упрочить их связь. Но как этого добиться, если один из моих внуков будет править империей Моголов, а другой - Голкондой? Для блага Румайлы эти сопредельные державы должны сосуществовать в мире и согласии. А для этого есть один лишь путь. На дочери Акбара должен жениться Сарнияр. Тогда империя Моголов отойдёт их сыну, и он присоединит к ней Голконду.

- А как же Даниял? - удивился юноша. - Ему придётся отказаться от лучшей доли своего наследства в пользу младшего брата?

- Ты ничего не понял из того, что я сказал, дружок.