Проснулась от странного звука, будто кто-то скребется в дверь. Негромко так, словно зверек мелкий там, но до чего же настойчивый. Будильник еще не звонил, спать и спать бы, но нет же, разве можно уснуть под это шкрыг-шкрыг-шкрыг.

Открыла глаза и на миг забыла как дышать.

— Вот, черт! — вырвалось наружу от осознания того, что эта халупа мне вовсе не привиделась.

Судя по пробивающемуся в окошко тусклому свету еще совсем рано. Встала с оказавшейся на удивление удобной лежанки, прошлепала к выходу. Повозилась немного с засовом и, открыв дверь, тут же заверещала от переполняющего все внутри ужаса.

Мышь! Самая настоящая: серая, ушастая, с хвостом. Откормленная до безобразия! Видать та самая, что вчера в углу сидела. Я вообще-то животных не слишком жалую, собак и кошек еще куда не шло, вторых даже люблю по-своему, если им горшок выносить не требуется, но всяких там крыс, хомяков, морских свинок — боюсь до одури. Что уж тут про мышей говорить! Это же главные разносчики заразы во все времена. Тупые, дикие, кусачие. Мерзость! Фу! А эта еще и здоровенная!

Мало мне потрясений, так эта тварь еще и сиганула с порожка, вцепившись в мою ночнушку. То ли бешеная, то ли визга моего испугалась? Лучше бы второе; в первом случае вряд ли здесь имеются препараты от бешенства.

Я визжу на всю округу иерихонской трубой, а она знай себе вверх карабкается, цепляясь когтистыми лапками. У меня мороз по коже от мысли, что она доберется до шеи или лица. Да и вообще тела коснется или укусит!

Коснуться ее боязно. Рубашку от тела как могла - отстранила. Стряхнуть монстрятину с материи попыталась, да не там-то было! Ползет, будто пузиком к ткани приклеена.

У меня уже воздуха в легких не осталось на крик, а вдохнуть страшно… Зажмурилась, сорвала с себя ночнушку, отбрасывая прочь вместе с жуткой серой тварью.

— Жарко тут гостей встречают, — раздался из-за спины насмешливый, но приятный, мужской голос.

— Там мышь! — ткнула пальцем в тряпицу на полу.

В тот момент ни малейшего внимания не уделила появлению новых действующих лиц. А когда сообразила, что стою у распахнутой двери по сути в чем мать родила, не считая панталончиков, а грудь и вовсе лишь растрепавшейся со сна косой прикрыта, залилась нежданно краской стыда.

— Уууу… — простонала, не зная на кого злюсь больше: на собственную невнимательность, на нежданного визитера или же на виновницу моего неадекватного поведения? — Отвернитесь! — приказала беззастенчиво рассматривающему меня сероглазому брюнету лет двадцати пяти — тридцати.

Симпатичному, кстати. И что-то в нем показалось до боли знакомым, причем не из этой чужой жизни, а из моей, Земной.

К его чести, отвернулся.

Я быстро метнулась за одеждой, не забывая опасливо коситься на валяющуюся на полу ночнушку, где возможно до сих пор притаился мерзкий грызун.

Оделась, наскоро провела несколько раз гребнем по волосам и, на ходу заплетая косу, нерешительно направилась к выходу, гадая: кто же это ко мне пожаловал?

Выходила осторожно, согнувшись едва ли не пополам, а то шишка на макушке до сих пор о себе дает знать — саднящей, пульсирующей болью. А может и нет тут мужика? И мышь всего лишь привиделась? Мало ли что сознание подкинуть может при сотрясении мозга? Хотя симптомов оного не замечала, но вдруг?

— Мне сказывали, здесь ведьма живет. Старуха, — обратился ко мне мой то ли глюк, то ли не глюк. — А ты тогда кем будешь, девица-краса? — расплылся в улыбке он.

Нет, слишком он реальный для галлюцинации.

Благо сальных взглядов после минувшего представления в мою сторону не бросал, а то я после утренних потрясений за собственную адекватность не ручаюсь, могу и приголубить чем тяжелым. Метла вон возле двери удачненько так стоит, в качестве оружия вполне сгодится.

— А на кой тебе ведьма сдалась? Чай не кривой, не хворой… — оценивающе окинув взглядом простую, но явно совсем новую одежду, словно подогнанную портным, слишком уж хорошо сидящую на ладной фигуре. — В городе что, маги перевелись, коли ты в нашу глушь подался?

— С чего взяла, будто из города? — несколько наигранно удивился гость.

Еще и врать не умеет. Или меня совсем дурой считает? Если так, то зря. Я не злопамятная, но обидчивая.

— Не слепая, — буркнула, не объяснять же ему очевидное. — Знатью за версту веет.

— Ладно, уела, из города, да и не из простых, тут ты права. Так где хозяйка-то?

Странно. Выходит, он не из тех, кто меня ищет. Иначе знал бы, кто здесь живет. Да и никого больше не видать, а Любомир говорил, что там целый отряд по мою душу явился.

И тут меня осенило: он не сказал, что Элеонору ищут, а значит, могли просто ведьму здешнюю разыскивать? Эх, а я-то наивная мыслями уже в графский особняк со всеми почестями отправилась.

— Я за нее, — буркнула, еще больше раздражаясь.

— Гхм… — явно смутился гость. — Тут дело такое… — он замялся.

— Какое? — не выдержала я, чувствуя, что скоро рычать начну.

С утра обычно я добрая, Белая и почти пушистая. Если высплюсь и кружечку кофе выпить успею. Сегодня по всем пунктам прочерки. Прибавить мышь и порушенные надежды на комфортное попаданство. Уф, лучше меня не драконить, иначе самая настоящая ведьма получится. Черная, вот! Или как их там называют? Не суть, в общем вредная.

— Проспорил я, что к ведьме в услужение на месяц пойду, — отведя взгляд, признался мужик.

— И что других ведьм не нашлось? — проворчала я, тут же осознав нелепость собственного заявления — нас и вправду немного.

— Так на мелозерскую спорили. С магической клятвой. Преступить ее никак нельзя.

Угу, так мое озерцо называется — Мелозерье. И лес окружной, и деревушка ближайшая в честь его же названы. Знание об этом тут же и появилось, стоило упомянуть.

Вот и что с ним делать? Чужого мужика в дом пускать не хочется. Прочь гнать - чую тоже смысла нет: не уйдет.

— У меня, знаешь ли, комната всего одна…

— Да я вон в бане могу пожить, — пожал плечами мужик.

В животе как назло заурчало от голода, напомнив о делах насущных. Ладно б деревенский кто пришел, к простому труду приученный, а что толку с изнеженного городского вельможи? Кормить-поить его? Сейчас! Самой жрать нечего.

— Лишний рот мне ни к чему, — озвучила то, что было на уме.

— Охотой помогу. И похлебку приготовить сумею, не смотри что из знатных, к походным условиям привычный.

— Да?! — я уже более заинтересованно окинула его взглядом, ища сферы применения нежданно обретенной рабсиле.

Охота — это особенно хорошо, я же по натуре мясоед. Вот только в таких условиях на подножный корм вскоре перейду и стану вынужденной вегетарианкой. Самостоятельно поймать и убить зверюшку у меня рука не поднимется. Или я еще недостаточно проголодалась? А если он и на сейчас мясо раздобудет, и впрок… Его ведь можно навялить, закоптить, да засолить! Уф, тогда вообще сказка будет.

— Забор, смотрю, подправить надобно, — продолжил перечислять гость, и я согласно кивнула. — Дров на зиму запасти. Может быть, еще чем сгожусь?

Последнее прозвучало как-то неоднозначно, хотя лицо гостя осталось бесхитростным. Наверное, это я такая испорченная и во всем вижу двоякий смысл. Вот только не станет же он за просто так тут пахать.

— Платить мне тебе нечем, — вздыхаю, мысленно прощаясь с мечтами о мяске.

— Месяц услужения и будет мне оплатой, — поняв, что не гоню его прочь, с явным облегчением заверил мужик. — Меня Дивероном зовут, а к тебе как обращаться?

Блин, ну и имечко. В жизни не запомню. Даже ассоциаций никаких нет созвучных.

— Дивом будешь.

А что? Я хозяйка, мне и правила устанавливать. А он для меня чудо дивное, от голодной смерти спасение ходячее.

— Див, так Див, — легко согласился он.

— Я — Эля, — сократила имя до привычного, благо Эльвира и Элеонора созвучны в упрощенной версии.

Мужчина как-то невесело усмехнулся, услыхав мое имя.

— Что не так? — насторожилась я.

— Была в моей жизни одна Эля, — отмахнулся он, словно это воспоминание не доставляло ему удовольствия. — Но она…

— Только освободи меня от подробностей твоих похождений, — прервала я.

— Как скажешь, — покладисто кивнул. — Ну так что, по рукам, ведьмочка Эля? — ничуть меня не боясь, протянул ладонь мужчина.

— Просто Эля, — прорычала, не спеша пожимать руку.

— Просто Эля, — повторил тот, и мне показалось, или у него в глазах лукавые огоньки промелькнули?

И завертелось: гость обустраиваться принялся, что-то перетаскивая и гремя утварью в бане, а я, взяв лучину со стола, обходила все углы, изучая доставшиеся мне в наследство угодья.

— Зимой тут, наверное, скучно? — со двора крикнул Див.

Молчу. Что тут скажешь? Мне почем знать, как оно?

— Эй, ведьмочка, чего притихла? — спустя пару минут заглянул в распахнутые двери Див.

Тяжко будет с ним. Вопросов много задает, да еще и дотошный, а у меня с ответами туговато.

— Не скучнее, чем летом, — все сильнее раздражаясь, огрызнулась я.

И тут же перед мысленным взором предстали благоухающие разнотравьем полянки, искрящиеся в лучах восходящего солнца бусинки росы на цветочных лепестках, будто и вправду еще вчера собственноручно их собирала. Лето — пора трав, корешков, ягод. А следом пришел образ жарко натопленной избы, покрытое ледяным узором окошко, лучина и книга с какими-то заклинаниями. Зима — время совершенствования навыков.

Так, промежду делом, переговаривались — знакомились. Вернее, он пытался что-нибудь о моем житье-бытье выведать, а я уходила от ответов, заваливая его встречными вопросами. Заодно воспоминания из памяти предшественницы выуживала о том да сем.

Это по первости мне показалось, будто сразу после удара о дверной косяк в мою многострадальную головушку хлынул поток информации. Увы, но знания приходили лишь о том, что так или иначе упоминалось в разговоре. Иногда играли роль и ассоциации. Как в случае с появлением в деревне разыскивающих меня богатеев и внезапным воспоминанием о собственной родне.

Почему все так сложно? Что-то увидеть недостаточно. Например, вид озера не дал мне знания о названии местности, а упоминание в разговоре приоткрыло завесу тайны.

Пока шарахалась из угла в угол, нашла слегка зачерствевшую краюху хлеба. Первый голод утолила, ровно настолько, чтобы желудок не урчал на всю округу. Трижды натыкалась на мышь. Явно ту же. Вряд ли таких откормленных тут много, жрать-то особо нечего. Правда, теперь реагировала на нее уже как-то поспокойнее. Видимо, привыкаю к такому соседству.

— А где твой фамильяр? — донесся очередной вопрос.

Эм? Хм… А ведь и вправду должен быть. Они - неотложный атрибут любой ведьмы. В лучших традициях жанра — это черные кошки, но таковых я тут не видела, да и мыши столь откормленные здесь бы не бегали явно. И тут меня в очередной раз передернуло, теперь уже под взглядом нагло заскочившей на стол, всуе упомянутой мыши!

— Неееет… — не желая принимать открывшийся в памяти факт, едва слышно простонала я.

— Да! — словно прочитав мои мысли, пискнула та и, смешно присев на попку, обвила по-кошачьи хвостиком нижние лапки, а верхние… Словно красна девица сложила на груди, потом, укоризненно покачала головкой, да и подложила под щечку кулачок.

— Так, это уже точно бред, — потирая глаза, проворчала я, вот только картинка не изменилась.

— Я не бред, а ты поосторожнее бы с ним… — пропищала малявка.

— Не хочешь со мной разговаривать, пойду поохочусь. Может, на обед кого подстрелю, — послышался голос Дива, и я облегченно вздохнула.

Стою посреди комнаты, смотрю на… Собственного фамильяра? Жесть! А судьба-то еще та шутница. Мышь! И ладно бы мне с ней просто кров делить пришлось, это и на дистанции делать можно, пережила бы как-нибудь, но память снова приоткрыла покровы некоторых тайн: оказывается, моя магия действует лишь при непосредственном контакте с… Вот этой серой тварюшкой! Немудрено, что я вчера как не тужилась, ничего из себя выжать не смогла в магическом плане.

С другой стороны, она не дикая, не тупая, еще и говорящая. Кстати, и имечко ее припомнилось — Микушка, Мика. И нежность, обращенная к ней, от прошлой хозяйки тела тоже.

— А что ты там про поосторожнее, говорила? — поборов шок, поинтересовалась я.

— Чтоб не понял он, что не нашецкая ты, — деловитым тоном пискнула Мика.

— Почему?

Тут-то я и узнала самую страшную для себя новость, в сравнении с которой мышка в роли фамильяра как-то вмиг отошла на второй план. Оказалось, в этом мире есть магия, что уже не тайна, и ведьмы здесь в почете, а вот иномирцы… Их-то и сжигают на кострах аки причину всех возможных бед.

— Попадос… — пробормотала я, гадая как же вести себя, чтобы иномирность свою не выдать?

— Болтай поменьше, слушай побольше, — пискляво поучала меня Мика. — Вчера весь вечер на звезды пялилась. Лучше бы дом изучила, пока тебя никто не видел, а то впросак попадешь. Где ж это видано, чтоб в собственной избе соль али специи не найти, а?

М-да уж, тут она права. Я с ужасом окинула взглядом бесконечные стеллажи с полочками. Баночки, скляночки, пучки, пакетики… Кажется, ни конца - ни края им нет.

— Да я до опупения буду все обнюхивать…

— Магию пробудить в тебе надобно. С нею знание придет, где и что хранится необходимое, — посоветовала мышка.

Это мне что, вот прямо сейчас ее надо на руки взять? Бррр… Она разумная, конечно, но все же мышь!

— Я такая страшная? — как-то обиженно пропищала мышка, вновь вгоняя в ступор: у меня столь четко все на лице написано или она и вправду мысли читает?

Не успела я рта открыть, как она отозвалась:

— Вслух говорить не обязательно, и так слышу. После возобновления привязки и ты меня слышать будешь…

Хм… Круто, мы сможем переговоры вести, и никто не подслушает! Она подскажет если что…

— Угу, буду уму-разуму тебя учить, — пропищала Мика. — Так что выбирай: или на ручки, или… Подходящая у вас есть поговорка — «жар костей не ломит».

— Это не мой случай, — вздыхаю. — Костер — это не баня.

Какой-то неправильный мир мне достался. Согласно всем канонам фэнтези, попаданцы априори выполняют некую благородную миссию, несут прогресс и перемены к лучшему, а нас на костер. Как так-то?

— Это долгая история, — пискнула Мика, приподнимаясь на задних лапках. — Потом расскажу, а может и сама вспомнишь. Ну что, на ручки? — пискнула, протягивая ко мне передние лапки, словно просит обнимашек и смотрит так, ну ни дать - ни взять кот Гарфилд из мультика — еще миг назад черные глазки-пуговки превратились в бездонные влажно-поблескивающие блюдца, нет сил противостоять этому обаянию, так и хочется прижать малышку к себе, пожалеть.

— Таааак… — беря себя в руки, протянула я. — Это вот сейчас что такое было?

— Нуууу… — стыдливо потупив взор, протянула Мика и заискивающе пошаркала лапкой из стороны в сторону.

Вроде бы необходимость осознаю, и отвращение конкретно взятая особь уже не вызывает, но…

— Не могу, — вздыхаю.

— Плак! — пискнула Мика.

— Что?! — ошалело уставилась я на нее.

Понимаю, что она вытаскивает из моих земных воспоминаний всякие умильные моменты и использует их, но в исполнении мышки это «Плак», прозвучало слишком убойно для моей расшатанной в данный момент психики. А эта манипуляторша обиженно отвернула мордочку, нервно дернула хвостиком раз, другой. И вот задетая Микой лучина падает прямехонько фитильком в кружку с водой и… гаснет.

Ох! Что делать-то? Вернется Див, а у меня огня нет, и как быть? Он, наверное, сам сможет его развести, но как объяснить: почему этого не могу сделать я? Ведьма без магии!

Мысленно раз за разом прокрутив случившееся, словно перемотав видеоролик, поняла — это не случайность! Мика спровоцировала меня! Ведь потребуется магия, чтобы разжечь огонь, а для этого нужно взять эту вредительницу на руки.

— Ты что натворила?! — вскинулась я.

— Нечаянно! — пискнула серая негодница, предусмотрительно отскакивая в сторонку.

— Ах, нечаянно?! — сама не заметила, как подхватила с пола ночнушку и хлестнула по тому месту, где миг назад сидела эта вредная пародия на фамильяра.

— Маленьких бить нехорошо! — улепетывая со всех лап, верещала она.

— Это ты-то маленькая?! — загоняя Мику в угол, воскликнула я.

Шлеп!

Мимо.

— Я! Плак!

— Да ты откормленная до неприличия!

Шлеп! Шлеп! Шлеп!

И все мимо.

— Клевета! Меня просто любили! Холили! Лелеяли!

Шлеп.

Мика прошмыгнула под столом, направляясь к распахнутой двери, вспрыгнула на невысокий порожек, оперлась одной лапкой о косяк, вторую театрально приложила к глазам и, приосанившись, изрекла полным трагизма голосом:

— Я самый несчастный фамильяр! Не любят меня, ухожу я!

В следующий миг эта непризнанная актриса уже смылась от летящей в ее сторону ночнушки. Нет, я понимаю, что магию пробудить надо, что Микина помощь мне необходима, но сотворить вот такую подлянку с лучиной?

Окинула взглядом комнату. Благо свет в окно и дверь попадает, утро все же. А если Див до ночи не вернется, что делать? В темноте, голодной сидеть? А если и вернется, то как объяснить неумение обращаться с элементарными бытовыми заклинаниями?

Ладно, где наша не пропадала? Выкручусь!

— Таааак, — протянула, вспоминая, что мне известно о разведении огня в походных условиях подручными средствами.

Припоминалось три варианта: солнечный луч через лупу, высекание искры и трение. Лично мною на практике испробован только первый способ, да и то в далеком детстве. Даже альтернативный вариант имелся — осколок от стеклянной бутылки.

Обшарила все. Лупы в доме так и не нашлось, осколков или бутылок тоже. Вытряхнула из первой попавшейся под руку банки какие-то корешки на стол, выбралась на улицу, рассматривая трофей. Пыльная, и стекло кажется мутноватым. Пришлось тащиться к озеру, отмывать.

Вода прозрачная и теплая. Искупаться бы…

Вот что за мысли? Огонь нужно срочно развести, пока меня на нем не зажарили.

Сколько я промучилась, ловя солнечные лучики? Не знаю. Скаута из меня точно не выйдет. Потом искала камушки, чтобы искру выбить. Булыжников вокруг нашлось немало, а вот с искрой как-то не срослось, вернее, высечь оную получилось, а вот запалить что-то — нет, только руки в кровь сбила. Пошла искать что бы такое потереть… Нашла сухое полешко, выковыряла в нем небольшое углубление, взяла сухую палку и давай крутить-вертеть. Все это время недобро косилась по сторонам, выискивая взглядом Мику.

Судя по положению светила уже полдень, руки сбиты в кровь, ладони в мозолях, а огня по-прежнему нет.

Пригорюнившись, села на крылечко. Что делать?

— Мика! — крикнула, понимая, что она, как не крути, мой последний шанс. — Иди сюда, провокаторша.

Я жутко вымоталась, проголодалась, и страшилась перспективы оказаться на костре, на фоне чего мысль о том, чтобы взять мышку на руки, уже совершенно не пугала. Конечно, теплилась на задворках сознания надежда, что все это не более чем бред, вызванный результатом моего эксперимента, а если нет?

— Мика! Микачка!

Фамильяр не отозвался, и я уже ни на шутку заволновалась: вдруг и вправду ушла? А так может быть? Они способны существовать без нас? Как не напрягала память, так ничего и не вспомнила, ни из земных книг или фильмов, ни из памяти своей предшественницы.

Вопреки моей неунывающей натуре навалилась апатия.

— Мика… Вернись, девочка…

Мышка не откликалась. Прихватив так и не принесшую пользы баночку, вернулась в дом. Подошла к столу, собираясь сложить обратно корешки, и закричала белугой:

— Мика!!!

Теперь стало ясно, почему мышка не отзывалась: ее пузатенькая серенькая тушка лежала вверх лапками на столе возле тех самых корешков.

Внутри все сжалось от страха и ухнуло куда-то вниз. Если она умерла - это конец. Мой конец. Не верну магию, некому будет подсказать что тут да как. И вообще, жалко кроху!

Беря малышку на руки, напрочь позабыла о былых страхах. Выскочила на улицу, гадая: как понять — жива ли? Присмотрелась: глазки закрыты, усики обвисли, лапки безвольно раскинуты по покрытой мозолями ладони, хвостик веревочкой свесился между моих пальцев. Такая маленькая, беззащитная. Теплая…

Стоп. Теплая? То есть, либо она совсем недавно была жива, и ее еще можно как-то откачать, или… Спит?

Аккуратно перевернула зверюшку кверху лапками, коснулась светло-серенькой шубки на груди, пытаясь ощутить сердцебиение. Вот только мое собственное сердце от волнения так бодро гнало кровь по венам, стуча набатом в висках, что расслышать что-либо не удавалось, а чувствительность в израненных руках, как назло, сошла на нет.

— Вот он какой фамильяр ведьмочки Эли, — заставил меня вздрогнуть голос незаметно подошедшего Дива. — Я тут пару зайцев подстрелил, выпотрошишь?

Перевела взгляд на болтающиеся в его руках пушистые тушки и ощутила, что мне плохеет. Лишь осторожно прижала к себе свою драгоценную ношу и отчаянно замотала головой.

— Ну нет, так нет, — даже и не подумал спорить Див. — Котелок-то хоть дашь? Я налегке приехал, по пути в деревнях останавливался.

— Там, — кивнула на дом.

Мужчина ушел, а я баюкала безвольно распластавшуюся на моей ладони тушку и… Плакала.

— Эй, ты чего сырость развела? — послышался рядом растерянный голос Дива.

Я в ответ лишь шмыгнула, кажется еще крепче прижав к груди мышку.

— Это из-за пагубных привычек фамильяра рыдаешь что ли? — удивился он.

— Пагубных… — пробормотала я, пуще прежнего начиная реветь.

— Да не реви; денек поспит, и вернется к тебе твоя магия. А пока вам ничего не грозит, я же рядом буду.

«Что?» — хотела переспросить я, но вышло нечто несвязное. Он сказал — поспит?

— Сама виновата, — продолжил спокойным тоном Див. — Додумалась: корень верешки на виду оставить; мимо него ни один самый разумный грызун не пройдет.

После этих слов в голове снова дверца приоткрылась, и пришла новая порция информации. О том, что пока Мика в отключке, магии мне не видать. И вид того самого корня верешки тоже вспомнился, и свойства его, в число коих входит действие на грызунов многократно превосходящее валерьянку для котов. Только те, отведав лакомства, катаются и мурлычут, а эти, впадают в спячку, наполненную волшебными грезами.

Слезы вмиг высохли. Это что ж получается? Пока я тут руки себе калечила, да слезы лила убиваясь по этой наркоше, она нажралась вожделенных корешков и дрыхнет, сладкие сны видя?!

Как только не придушила поганку? Пусть спасибо скажет, что руки саднят. Да и нужна она мне, что уж тут юлить? Правда о последнем, я уже позднее вспомнила.

— Где так покалечиться-то успела? — перехватив мою ладошку, поинтересовался Див.

— Так вот… — приподняла вторую руку с мышкой. — Она огонь погасила, а зажечь не могу. Пыталась… Магии нет, — теперь уж не боясь этого признания, произнесла я.

И тут до меня дошло кое-что иное: а сдуру ли Мика этих корней нажралась, или это мне подарок был в виде отсрочки? Я же панически боялась ее на руки брать. А без этого нет магии, ведьма без оной — это очень странно, а с обожравшимся корня верешки фамильяром магии мне точно не видать. Чем не объяснение странности?

Эта мысль заставила совершенно иначе взглянуть на своего фамильяра. Эх, а я-то гадостей про нее понадумать успела. Надо учиться все сначала выяснять, взвешивать и лишь потом делать выводы, а то я потом, как магию освою, такого намагичу сгоряча.

Отнесла малышку в дом. Соорудила ей на окошке гнездышко из ночнушки, уложила кроху, прикрыв тканью от солнышка. И беспомощно оглянувшись по сторонам, вышла на улицу.

— Вот, смажь руки, — протянул мне Див открытую склянку с какой-то мазью. — Хорошо заживляет. А то измаешься до той поры, пока своей силой воспользоваться сможешь.

Едва коснулась пальцем белесой гущи и, о чудо, тут же ближайшие ранки саднить перестали.

— Спасибо, — благодарно выдохнула я, поймав удивленный взгляд мужчины.

Вновь очередная порция знаний пришла: ведьмина благодарность - штука сильная и крайне редкая, сродни благословения верховного жреца Двуединого. От нее многое в жизни на лад пойти может, и даже неизлечимые хвори излечиваются. Потому-то и не редкость, когда к ведьме в услужение идут вне зависимости от сословия.

Хм… А Див? Он, интересно, просто так спорил или тоже с подтекстом? В смысле, надеялся заполучить долгожданную благодарность? И что тогда? Вот и получил. Уйдет? Пока вроде суетится, дым вон из трубы повалил, видать печь растопил.

Села на приваленное к баньке бревнышко, осторожно обрабатывая свои ранения.

— За похлебкой присмотри, — крикнул от входа в дом Див. — Мне кое за чем еще сходить надо.

— Угу, — только и смогла буркнуть я.

Нужно ему, ага. Небось и спорил на то, что за месяц благодарность выбить из ведьмы сумеет, а тут я такая наивная едва ли не с порога осчастливила. Защитничек-помощничек.