Глава 1. Знакомство с главным женским персонажем.

Спросите: что я больше всего любила в этой жизни? Отвечаю: будни. Их начала и концы, их победы и поражения, их потери и приобретения. В них не было даже претензии на уникальность. Всё привычно, как у многих. Но самый важный смысл этих будней заключался в том, что мы встречали провожали дни вместе...

Эльчин Сафарли.

...нет воспоминаний без тебя.

- Что? - Недоумевающе спросил Лекс, когда расстояние между ними стремительно сжалось и я поддалась к нему вперед.

Я только на следующий день вспомню, что принятое мной решение заняться сексом посреди задания, было не самым гениальным решением в моей жизни. Нас могли достать. Нас могли убить. А всему виною был бы адреналин, бурлящий в моей крови и явно разбушевавшиеся подростковые гормоны.

Страх скорой смерти подхватил меня, словно невесомый листик, отчаянным порывом ветра. Мне сорвало голову. И что-то мне подсказывало, что не мне одной.

Я коснулась его губ, сухие и немного холодные они будоражили мою и без того закипающую кровь. Лекс по началу не отвечал, и не отстранялся, его руки по-прежнему лежали на моих плечах.

- Что ты....

Приступ паники. Очень мощный, как волна, накрывающая берег. С ним невозможно бороться. Его нельзя принять. Просто нужно пережить. Я столько раз умирала и воскрешала вновь, что и сбилась со счетов, сколько же из них меня выдирали из лап смерти сильные руки Алека. Он чем-то внешне походил на арабского шейха. Шоколадная кожа, аккуратно выбритая тонкая бородка. На голове густая масса шелковых длинных черных волос.

Я углубила поцелуй. Мне просто нужно было отвлечься от демонов и дышать. Дышать! ДЫШАТЬ!

- Прости меня за это, - быстро извинилась я, прерываясь, но вместо того, чтобы закончить никому не нужную надвигающуюся драму, требовательно потянула вниз край его кожаной куртки. Адреналин напрочь лишил способности адекватно соображать.

Заторможенный Алек вышел из оцепенения и резко перехватил мои пальцы.

- Посмотри на меня, - треснувшим голосом попросил он, - смотри на меня. Все хорошо. Бояться нормально. Ты испугалась и это нормально. Маленьким девочкам, навроде тебя, вообще своцйственно бояться страшных и злых демонических существ. Поняла меня?

Ничерта я не понимала.

- Я...я не могу.

Радужки его глаз сделались совсем темными, когда я настойчиво положила ладони на его рельефную грудь и погладила, очертив изгибы пресса. Это было так правильно, так естественно…. Мы никогда не оговаривали границы наших отношений. Были ли мы парой, какое у нас будущее? Нет. Мы просто трахались.

Я ни о чем больше не думала. Даже если я совершала ошибку, которая обойдется нам обоим слишком в дорогую цену, я не могла остановиться. Мне нужно было дышать. Им.

Алек на какое-то время сделался отрешенным. Знаете, такой пустой, стеклянный взгляд, как у куклы. Словно за черной радужкой ничего и нет и не было. Я наконец отстранилась и взглянула на него под другим углом, обескураженного моим пылким поведением - по его лицу ничего нельзя было понять.

Один из навыков стража.

Мгновение он смотрел на меня затравленным раненым зверем, а потом опустил голову, сам дотронулся до моих губ, по моему телу пошли мурашки. Сначала осторожно, потом необходимо, требовательно. Нет, он даже не целовал, то, что начало происходить, было за гранью простого «слишком» и «давай будем настороже».

У меня окончательно подкосились ноги, многострадальные ватные колени уже не выдерживали, и я едва не потеряла равновесие, каким-то чудом в последнюю секунду схватившись за его крепкие плечи.

Никакого анализа.

Словно не я снимала с Алека в той подворотне одежду и отшвыривала ее в сторону. Пространство вокруг нас все еще пахло серой и кровью. Нашей кровью. Кровью солдат.

Кроме меня и Алека, кроме тепла наших тел и отчаянного сумасшествия, кроме чужого биения сердца и расползающихся в сторону границ, ничего и не было в мире, не существовало.

Чудаковатым образом все на свете сжалось до Алека. Я никогда не могла сказать, что люблю его. Я и не любила. Просто хотела вот прямо здесь и сейчас.

Алек, что самое удивительное, был нежным и каким-то романтично осторожным со мной. Боясь причинить боль или неудобство, он двигался медленно и отчетливо, исключая полностью резкость и контраст.

Алек был не собой. Говорило ли это о его изменившихся чувствах?

Какой-то слишком быстрый и неудобный секс. Нас могли видеть прохожие. Никто не исключал возможности того, что демоны могли вернуться.

- Что на тебя нашло?

Я нервно одернула кожаный защитный жилет. Очень сложно даже себе признаться в том, что сглупила и подвергла опасности и себя и начальника стражи.

- Сам же сказал, перенервничала.

- Яна, - Лекс хватает меня за руку и затягивает вновь в подворотню, прижимая к своей груди, - я знаю тебя как никто, не смей мне врать! Если тебе плохо, если ты не готова, если тебе нужно вправить голову и время на передышку, скажи мне!

В самом деле?

Или меня пустят в расход?

- Хорошо.

- И я повторяю свой вопрос, с тобой точно все в норме?

Между моих ног все еще стекала его сперма, смешиваясь с моими собственными соками. Но я буду полной дурой, если сочту этот интимный факт привилегией.

- Норма. Плохой секс?

- Отличный, - в свете ночного фонаря, я вижу его кривую улыбку, - дело не в сексе, ты ведь понимаешь это.

- Нам пора возвращаться.

Наш главный прожег мою спину взглядом.

Любовь... - повторила она медленно, внутренним голосом, и вдруг, в то же время, как она отцепила кружево, прибавила: - Я оттого и не люблю этого слова, что оно для меня слишком много значит, больше гораздо, чем вы можете понять, - и она взглянула ему в лицо. - До свиданья!

Лев Николаевич Толстой.

Анна Каренина.

Глава 2.

Я сейчас понимаю, что давно люблю тебя. Это чувство жило глубоко-глубоко, я никогда не давала ему воли. Оно было дружбой. Совершенно искренней, без женских ожиданий, которые многое портят. Если ждешь и в итоге не получаешь, все самое светлое сменяется ненавистью. Мне хватало того, что ты был рядом. Не в двух шагах от меня, не на соседнем кресле. Ты был в моей жизни - и этого было достаточно. Да, были мужчины, которых я любила тоже. Но не так.

Эльчин Сафарли. Мне тебя обещали. Водопад.

Уже на завтра меня приглашают в кабинет главного. Все солдаты жили в отеле, который называли в шутку «муравейником». И вот на верхних этажах жила элита. В наиболее защищённых обычными стражами слоями.

- Сайлас, - я захожу в кабинет главного и киваю ему головой в знак приветствия, - вызывал?

- Да. Иначе бы тебя здесь не было. Сядь.

Сайлас на внутреннем уровне вызывал во мне первобытный страх. Огромного размера мужчина. Голова лысая, по центру седой ирокез. Весь в татуировках, даже на лицевом и мозговом черепе.

Сажусь. Спина прямая. Во рту все сухо, как в пустыне. Немного дрожат пальцы рук, но я крепко накрепко сцепляю их в замок и прячу под стол.

- Новое задание?

- Верно. На столе перед тобой лежит папка. Открой.

Делаю ровно то, что мне и велено. Глупо было бы поступать иначе.

На фото закрепленном на первой странице лицо симпатичного мальчика. Лет двадцать пять, может двумя, тремя годами больше или меньше. Волосы курчавые, блондин. Голубые глаза. Миловидные черты лица. Про таких обычно говорят, родился бы бабой, был бы краше.

- Певец?

- Идол для молодежи. И не стоит тебе объяснять, что его «голос» лакомый рычаг воздействия на юные умы. Нам нужно привлечь его на свою сторону раньше. Справишься?

Сглатываю. Слюны нет. От нервозности. Звук выходит гадким.

- Да. Но почему я?

- Симпатичная мордашка. Изучи его досье, поймешь, что ты в его вкусе. К тому же, кто если не ты, Яна?

Я понимаю, что эти его слова, не то чтобы лесть. Скорее, Сайлас осведомлен о погрешностях в моих новых заданиях и хочет дать шанс реабилитироваться. Женщин воинов было мало, молодых и красивых, еще меньше.

- Я все поняла.

- Надеюсь. Протяни коннектор, я вобью координаты твоего нового перемещения.

Мне не хочется приближаться к главному еще хотя бы на пару миллиметров. И так тяжело дышать. Выхода нет. С трудом размыкаю под столом пальцы и протягиваю ему руку с прибором похожем на высокотехнологичные часы. Литой зеркальный корпус, разблокировать их можно лишь комбинацией нажатий моей руки. пространство открывается, и я могу переместиться в одну из штаб квартир, «муравейник», или по месту геолокации своего задания. Именно эти данные сейчас и вносил в мой прибор главный.

- Готово. Надеюсь на твою сознательность и преданность делу, Яна.

Любовь - это упоительная катастрофа: знаешь, что несешься прямо на стену, и все же жмешь на газ; летишь навстречу своей гибели с улыбкой на губах; с любопытством ждешь минуты, когда рванет. Любовь - единственное запрограммированное разочарование, единственное предсказуемое несчастье, которого хочется еще.

Фредерик Бегбедер. Любовь живёт три года.

Глава 3.

Если бы Вы сейчас вошли и сказали: «Я уезжаю надолго, навсегда», - или: «Мне кажется, я Вас больше не люблю», - я бы, кажется, не почувствовала ничего нового: каждый раз, когда Вы уезжаете, каждый час, когда Вас нет - Вас нет навсегда и Вы меня не любите.

Пояснение к цитате:

Из письма Марина Ивановна Цветаева.

Если в моем положении и был весомый плюс. У меня была гардеробная комната, которой разве что принцесса позавидовать не могла. Парики, обувь, одежда. Ювелирные украшения, ценники на которые я просто срезала, боясь понимать, какую сумму денег на себе ношу. И это….

В досье написано, что ему нравятся яркие как блестки девушки. Высокие каблуки. Короткое платье все в блестках, словно новогодний шар. Я как золотая поедка. Волосы мне зачесали в высокий конский хвост, прицепили шиньон. Броский макияж. Как по мне, я выглядела слишком…слишком.

Но!

Мои мысли не учитывались.

Мои взгляды не учитывались.

Мне было необходимо просто понравится.

- Отлично выглядишь, - Лекс входил без стука. По большому счету, все солдаты бесполый персонал. Просто те, кто выполняют свое задание и продолжают жить дальше или не выполняет и его больше нет.

Смотрю в его глаза через отражение в овальном зеркале во весь рост.

- Хорошо. Клиенту должно понравится.

- Не сомневайся, - Лекс не красноречив. Он словно хочет мне еще о чем-то сказать, но молчит. То ли не может подобрать слов, то ли не хочет говорить об этом до того, как я не вернусь с задания.

Передернула плечами.

- Я правда годна только на это? Присматривать за сахарными мальчиками с микрофонами? Я хороший воин, ведь так?

Лекс делает шаг мне на встречу, а потом еще два назад.

- Не думай об этом. Просто хорошо делай свою работу. Вернись с задания, тогда и все обсудим.

Я….

Хочу поспорить.

Я ХОЧУ поспорить.

- Хорошо. Не волнуйся.

У моего собеседника даже мышцы лица дернулись. Это была плохая и провокативная фраза. Не волнуйся? Мы не волновались друг за друга. Не была в нас встроена такая функция. В конечном итоге, у каждого из нас будет та самая, конечная миссия. И кто его знает, возможно, для меня будет эта.

- Хорошо.

- Хорошо.

Я чиркаю пальцами по гаджету и пол с потолком перед моими глазами меняет места. Перемещение, это болезненно. Но я рада, что доступно. Для нас это доступно. Потому что иногда бежать, это единственно верное решение. Для тебя и для тех, кого ты еще можешь вытащить с поля боя.

Ночной клуб.

Оглядываю толпу и понимаю, что я ничем не выделяюсь. Просто еще одна броская на свою внешность дама. Как привлечь внимание мальчика, который грубо говоря зажрался. Да, нас учили этому. Меня учили. Я понимала это, я владела своим телом еще задолго до того, как стала стражем. В той другой жизни, о которой я предпочитала не вспоминать.

Рядом с браслетом перемещения цепляют флуоресцентный браслет входа в клуб. Потрясла рукой, это выглядело в моих глазах более чем нелепо. Шаг в клуб. Всего один. Там, в той другой жизни, я была не любительницей подобных заведений, мне в них просто нечего было делать. Какое-то время мне приходится просто ходить по клубу и отшивать подвыпивших поклонников. Да, это очень дикое чувство, быть желанной на столько. Словно в меня влили какой-то феромон, который буквально-таки притягивал ко мне лишние взгляды.

- Привет.

У меня в руках идет ходуном яркая жидкость коктейля в бокале.

- Привет, - разворачиваюсь на пятках. Должно быть, я и в самом деле была в его вкусе, потому что подвыпивший мальчик певец уже удерживал меня под локоток, - я не видел тебя здесь раньше.

Видел. Просто именно так действуют наложенные чары. Меня видят все, но для каждого я выгляжу немного иначе. Слегка…. Но другой человек.

Тут же я наклеила на лицо добродушную, чуть глуповатую улыбку и покачнувшись положила ручку ему на плечо. Там, где еще можно было уловить ритм его сердца. Парень уверен, что я уже вся его. От кончиков волос до идеального алого педикюра.

- Егор, - обаятельная не двузначная ухмылка. Разумеется, он думает, что я его узнала.

- Яна, - угостишь даму коктейлем, свой из-за твоей оплошности, я пролила. «И да, - щелкаю пальцами у него перед носом», - скажи спасибо, что не себе на платье. Мне оно очень нравится.

- Забавная ты.

- Так что, Егор? На сцену пойдешь, или со мной к бару?

Мне казалось что она вышла из моей жизни и ушла в чью-то другую. И там она отдаёт любовь, без которой я задыхаюсь, вот-вот перестану жить. Эгоизм любви.

Эльчин Сафарли. Мне тебя обещали.