Опустив голову в пол, сжавшись в ничтожный комок, я слышала, как его, начищенные до кристального блеска ботинки, ступили на дорогой мраморный пол и, отцокивая мелодию власти, направились в мою сторону. Но перед тем, как мужчина встал с дивана, я услышала звонкий шлепок, после которого нечто тяжелое, звякнув цепями, с грохотом опрокинулось на пол. И тогда я поняла, что Дамир всё-таки ударил темнокожего раба, у которого на спине, помимо пояса из ржавых цепей, имелись многочисленные шрамы, порезы и ожоги.

В этот миг задорная музыка стихла. Смолки и хнычущие рабыни, забившись под столом, наигранно плясавшие минутой ранее. Звук шаркающих шагов раздался в полушаге от меня. Я, не дышала, не моргала, не двигалась. Лишь нервно пыталась проглотить в пересохшем горле застрявший ком страха, что мешал мне дышать, и мысленно приготовилась к самому худшему.

— Посмотри на меня, — холодный, словно северно-ледовитый океан голос, могучим цунами обрушился на моё тело, заставляя моментально подчиниться.

И я посмотрела. Но только не в глаза тирану, а куда-то в область лба. Потому что его дьявольские глаза пугали меня едва ли не до сердечного приступа. Как и пугала его маска из серебра, инкрустированная изумительными драгоценными камнями.

— Какого хера? — губы мужчины обнажили хищный оскал, а кулаки сжались до белизны в суставах. — Кто, сука, посмел прикоснуться к моей собственности?

Запахло нечистотами. Похоже, наёмники от страха наложили в штаны. Теперь всё внимание главного было приковано к подчиненным.

— П-простите, Господин! У-умоляю! П-простите. Девка сопротивлялась… т-так получилось! — один из бандитов, опустившись на колени, подполз к Дамиру и носом уткнулся в его идеально чистые туфли.

— Это ты сделал? — Наркобарон даже покраснел от гнева.

Каждое действие, каждое слово, каждый малейший звук не на шутку нервировали Дамира.

Невероятно! Здоровила-бугай, вооружённый до самых ушей, расплакался как грудной ребёнок перед безоружным мужчиной, что на две головы был ниже него самого.

— Руку давай. Правую, — холодно приказал Барон.

— Н-нет! Молю! С-смилуйтесь! — наёмник забился в истерике.

В надежде на помилование, он несколько раз поцеловал туфли Господина. Но Дамир лишь брезгливо поморщился.

Резко оттолкнув подчинённого в сторону, он гласно гаркнул:

— Сатир!

В комнате тотчас же появился тот самый охранник, дежуривший на входе, в чёрной маске и в кожаной жилетке, надетой на голое тело.

— На стол его. Накажи. За то, что посмел прикоснуться к тому, что по праву принадлежит мне.

После этой жуткой фразы в груди больно заныло, а в глазах защипало. Поверить не могу, что он реально собирается сделать ЭТО.

Прямо здесь.

Прямо сейчас.

Прямо на моих глазах.

Утопая в собственных слезах, я опустила голову в пол, жалея о том, что мои руки были связаны, и я не успела вовремя закрыть уши. Потому что тот отчаянный вопль провинившегося наемника я буду помнить вечно…

Как ассоциации с нашей первой встречей.

Встречей ангела с демоном.

***

— Встань. И подойди.

Когда душераздирающие крики смолкли, Дамир снова обратился ко мне. У меня с трудом дышать получалось… а он встать попросил. С первой минуты нашего «знакомства» я сразу же уяснила одно — что злить его не следует ни в коем случае.

Крепко сжав дрожащие руки в кулаки, медленно, но уверенно, я поднялась с пола, шаг за шагом потихоньку передвигая ногами, направилась к мужчине.

— Умница, — тихонько похвалил, и настроение тирана мгновенно улучшилось. Словно ничего и не было. Словно тут минутой ранее никого не лишили руки.

Совершенно случайно я имела глупость посмотреть на место наказания — на журнальный столик. Который, в настоящий момент, напоминал разделочную доску. С которого, прямо на пол, тонкими струйками стекала красная жидкость.

При виде этого ужаса, меня практически вывернуло наизнанку.

Но благо я не успела купить тот желанный кусок хлеба, о котором мечтала несколько дней. Если бы съела — получила бы обратно. Тогда на том столике осталась бы и моя рука тоже.

Слухи оказались правдой. Главный мафиози трущоб не славился добродушием. Он был болен. Конкретно болен! Особым психопатологическим недугом.

Пока я пыталась прийти в себя после увиденного, в хоромах появились девушки-уборщицы, которые со спокойными выражениями лиц принялись отмывать стол от алых следов расплаты, предварительно выбросив в урну отрубленную человеческую руку. Мне показалось, что подобное дело было для них привычной работой. Их лица напоминали бесчувственный бетон. А в глазах не было и намека на слёзы. Вероятно, они столько всего ужасного тут натерпелись, что уже выплакали все свои слёзы на несколько лет вперёд.

Пока девушки занимались уборкой, Дамир взял бокал со стола и направился к фонтану, в то время как я продолжала притворяться сильной, перешагивая через страх, ломая себя, не обращая внимания на душевную боль.

Зачерпнув воду из фонтана, мужчина одним залпом осушил содержимое бокала, довольно выдохнув. И тогда я поняла, что в фонтане была вовсе не вода, а алкоголь.

— Знаешь ли ты, грязная потаскушка, почему находишься в моих хоромах? — он снова продолжил жрать меня своими страшными, чёрными как бездна глазами, словно в мыслях уже вырисовывал самые ужасные планы на моё тело и душу.

— Н-нет. Н-не совсем, — я не узнала собственный голос. Он звучал так, будто мне наступили на горло.

— Твой отец продал тебя. За дозу.

Сказать, что я была удивлена? Значит ничего не сказать.

На самом деле я не почувствовала ни капли удивления и на все сто процентов поверила похитителю.

— Понятно, — даже и спорить не собиралась. А смысл?

Что может маленькая и хрупкая мышка в лапах свирепого и хищного льва?

— Не удивлена? — его идеально красивые брови выгнулись дугой.

Отрицательно махнула головой.

— Хм… Знаешь, если бы мой отец продал меня за сраную дозу отменной дури, я бы лучше бросился под поезд. Зная, каким неудачником мне «посчастливилось» родиться. Наверно, это так унизительно… осознавать предательство родного человека? — мужчина оскалился, обнажив идеально белые зубы и наполнил ещё один бокал из недр фонтана. — Интересно, и как ты себя сейчас чувствуешь? Понимая, что тебя тут вовсе не полы заставят драить. А выполнять куда более унизительные вещи, расплачиваясь за ошибки предков.

Я нервно сглотнула, пытаясь не реагировать на гадости бандита.

Мерзавец просто проверяет силу моего характера. Пытается унизить, вывести из себя, запугать. Чтобы легче было манипулировать новой игрушкой.

Чтобы не расплакаться, я ещё сильней сжала руки в кулаки и тихонько шепнула:

— Может он и не был моим отцом.

Это прозвучало настолько жалко и ущербно, как оправдание.

В первую очередь, для самой себя.

— Ах, да! Верно! Твоя же мать была шлюхой… И неплохой, кстати. Мои ребята часто нахваливали её заслуги. Но, видимо, перехвалили.

Терпи!

Терпи!!

Терпи!!!

Не реагируй… Умоляю!

— А отец — рабом на плантациях. Адский вышел коктейльчик! — губы Дамира растянулись в надменной улыбке.

Его настолько сильно забавляли издевательства над рабами, что я подумала, что вот-вот и он получит моральный оргазм.

— Но знаешь что, твоя глупая мамаша совершила огромную ошибку! Родив тебя втайне. ВТАЙНЕ ОТ МЕНЯ! — оглушающий рык мужчины эхом вознёсся к потолку огромного зала, заставляя моё сердце безжизненным камнем удариться о рёбра. Я услышала звонкий треск над головой, раздавшийся в сантиметре от моей макушки, и невольно вскрикнула, закрывая голову трясущимися руками, ощущая острые осколки от стекла в спутанных волосах.

Дамир, находясь на пике бешенства, бросил в меня фужер. И он бы попал точно в цель. Если бы пожелал.

— Так что не удивляйся её внезапной смерти. Как и смерти отца. — Монстр в маске уверенным шагом двинулся в мою сторону, а я, отступив на шаг назад, вжалась лопатками в колонну. — Ведь тайна всегда становится явью. Ничто в моей империи не должно быть скрыто! От меня… Даже рождение очередной никчёмной шлюшки.

Дамир принялся медленно расхаживать вокруг моей оси, одержимым взглядом раздирая в клочья мою поношенную одежду. Этот жгучий, как яд взгляд, будто ломал кости и оставлял ожоги на коже. Он словно хищный питон неторопливо окольцовывал свою жертву, намереваясь сначала её задушить, а затем — проглотить.

Внезапно, в руках тирана появились некие бумаги. Насытившись моим страхом, он властно махнул ими перед моим носом, отчеканив:

— Если не веришь, вот договор о передачи собственности. Сначала твой отец предложил мне вашу халупу. Но на что мне то, что и так по праву моё? Я отказался. Тогда, чтобы спасти собственную шкуру и получить заветную отраву, от нехватки которой у него в любую минуту мог начаться припадок, твой папочка показал мне тебя. Маленькую, аппетитную красотку, с прекрасными волосами цвета кофе, играющими рыжеватыми бликами на солнце и глазами оттенка весеннего неба перед дождём. Разумеется, я едва не сошёл с ума от желания обладать настолько редкой игрушкой. Но знаешь как, порой не все игрушки хотят добровольно играть с их владельцами. Приходится ломать. Жестоко и насильно. Поэтому я бы не хотел портить шрамами и увечьями столь дивный экземпляр вроде тебя, который твой папочка пообещал мне добровольно. А ведь он обещал заранее подготовить свою дочурку к важной миссии, предназначение которой — ублажать назначенного ей судьбой Хозяина. Везде и во всём.

— Кретин, — я не выдержала. Выругалась. Но сказала это очень тихо. Одними губами, спрятав лицо в волосах.

— Правда ждать я не стал. Не люблю, знаешь ли, ожидание. Нервирует… Поэтому немного перебрал с дозировкой и намеренно отправил твоего папочку к мамочке.

Дамир сделал паузу, оценивая мою реакцию.

— Всё по-чесноку, кисонька. Ты — моя. На законных основаниях. Так как до двадцатилетнего возраста по нашим законам ответственность за чад несут их родители. Но если ты не подчинишься по-хорошему — тебя ждут большие проблемы. А мне бы не хотелось лишний раз марать руки и портить прекрасные внешние данные новенькой безделушки. А вдруг я пожелаю продать твою дырочку другому? Со шрамами, знаешь ли, товар обесценивается. Так что выбирай… Либо по-хорошему… Либо — по-плохому.

На последней фразе он снова оскалился и свирепо зарычал, пробуждая в моём теле всё новые и новые волны страха.

Да уж. Какой тут может быть выбор?

Мне конец.

***

Когда комната очистилась от алых следов расплаты, а прислужницы, вместе с «женщинами-кошками», которых, словно собак на цепи, вывел тот самый охранник, по имени Сатир, покинули покои главного, Дамир, хлестнув меня острым взглядом бездонно-чёрных глаз, снова кого-то позвал:

— Завир!

И в комнату влетел немолодой бородатый мужчина в белом жакете, длиной чуть ниже колен, в шароварах, с белым тюрбаном, намотанным на седую голову:

— Звали, Господин?

— Проверь её, — мучитель вальяжно клацнул пальцами.

— Будет исполнено, Господин! — седоволосый откланялся.

— Проверь, девственница ли? — уточнил Хозяин.

— Пойдём, милочка, — старик недовольно сморщил нос, оценивая запах моей «маскировки».

— Нет! Прямо здесь и сейчас. Моё терпение на исходе! Я хочу поиграть. Немедленно!

Что он имеет в виду?

Но прежде, чем я успела о чём-либо подумать, пожилой мужчина по имени Завир резко схватил меня за плечо и развернул лицом к колонне. Коленом вжался между ног, попытался раздвинуть их пошире, вынуждая меня невольно всхлипнуть. Боковым зрением я видела, как седовласый натягивает на свои руки латексные перчатки.

Звук тянущейся резины…. Мне стало дурно. И невыносимо жарко. А Дамир, присев на бортик керамической чаши фонтана, деловито закинув ногу на ногу, взглядом голодного хищника наблюдал за моим позором, когда пожилой незнакомец, брезгливо стащив с моего впалого живота штаны, пытался нащупать промежность.

Господин не отличался терпением. Поэтому, громко цыкнув, он выплюнул новый приказ:

— Только не надо упрямиться, девочка. Наклонись, раздвинь ноги и расслабься. Привыкай. Скорой это простое действие станет для твоей грязной задницы обычным делом.

Припав лбом к холодной опоре, я закрыла глаза, мечтая об одном — просто раствориться в воздухе. Не прошло и секунды, как там, между ног, я ощутила мерзкие прикосновения пальцев Завира, которые уже успели проскользнуть в тесные девичьи глубины на пару сантиметров внутрь, отчего мне стало некомфортно и даже немного больно.

— Ну? — Хозяина распирало любопытство.

— Слишком тугая, Господин, — подданный отчеканил заключительный диагноз.

— М-м-м… Великолепно! — губы Дамира растянулись в победной улыбке. Ведь именно он станет первооткрывателем, который наградит меня статусом женщины… и, конечно же, статусом «постельной тряпки».

— Что прикажете делать дальше? — поинтересовался врач.

— Выметайся. Но через двадцать минут снова явись. Когда я закончу с девчонкой — заберёшь её на осмотр и приведёшь в опрятный вид.

Быстро натянув штаны на обнаженные ягодицы, я прижалась лбом к стене, пытаясь не расплакаться. Мне уже было всё равно даже на то, с какой одержимой жадностью Дамир смотрел на мои голые ягодицы, как и на то, с какими стараниями старый извращенец проталкивал внутрь меня свои мерзкие пальцы. Я хотела лишь одного... Чтобы моё сердце остановилось, и я не испытала тех сумасшедших мучений, которые мне были уготованы в будущем.

— О, забыл сказать, Господин. На промежности девчонки я обнаружил засохшее семя. Вот только не могу понять… Она же всё ещё девственна, как так получилось? И анальный проход никогда не использовался для половых сношений.

— Вот твари! Какая-то гнида всё же успела поглумиться над моей собственностью! Пусть хоть и поверхностно. Разузнай и накажи!

— Слушаюсь, — Завир, уважив Хозяина низким поклоном, быстро выскользнул из комнаты. А Дамир, откашлявшись, поспешил ко мне.

— Как твоё имя? — когда мы остались одни, чудовище приблизилось ко мне на предельно близкое расстояние, а я, задержав дыхание, старалась не смотреть в жуткие глаза мучителя, которые выглядели страшнее самого страшного ночного кошмара, не говоря уже о странной маске, скрывающей половину его лица.

Я понимала, что если не дам ему то, что он просит, и то, что велит, мне явно не поздоровится. Поэтому старалась выполнять абсолютно все прихоти бандита.

— Милана, — тихонько всхлипнула, не признав собственного голоса.

— А впрочем, неважно, — он приблизился ещё на один шаг. Я почувствовала его ледяное дыхание на своих потрёпанных волосах, а Дамир хищно оскалился. — Теперь я буду звать тебя ИГРУШКА.

Кажется, словно земля растворилась под моими ногами и меня затянуло в бездну, ставя жирную точку на былой жизни. Прежняя жизнь была ничуть ни лучше теперешней, но она хотя бы находилась в моих собственных руках. И у меня было имя. Но, начиная с этого момента, я превратилась в ничто.

— И сейчас, игрушка, мы немного поиграем, — холодная дрожь пробежала по всему телу, когда мужчина резко вцепился в мои волосы и потащил к фонтану.

Ноги заплетались, не слушались, подкашивались. А сердце — громыхало где-то в горле, превратившись в несмолкаемый автомат.

— Знаешь что, твой убогий внешний вид нереально заводит, — шипит мне в ухо так, что его горячее дыхание, с запахом алкоголя, обжигает кожу, и неожиданно кончиком влажного языка облизывает мочку. — Поэтому, в первую очередь, я предпочитаю отодрать тебя прямо в твой грязный рот. А уже потом, после предварительной дезинфекции, получить всё остальное, — Дамир подталкивает меня к фонтану, выплевывая приказ за приказом. — Сними куртку!

Я медленно тянусь к застёжке, дрожащими руками пытаюсь нащупать молнию. Но руки будто окаменели, отказываясь подчиняться хозяйке.

— Да что ты там возишься? — он резко хлопает меня по рукам и со всей дури разрывает молнию, силой своего физического превосходства превращая одежду в рваньё.

Куртка падает на пол, а я, скрестив руки на груди, прикрывая свои самые сокровенные места, остаюсь в одной застиранной майке на голое тело, нижний край которой едва доходит мне до уровня пупка. Так унизительно я себя ещё никогда не чувствовала.

— Ох, какие мы стеснительные! — Барон ехидно расхохотался. — Убери руки и дай мне тебя рассмотреть.

Не нужно было повторять дважды. При угрожающем тоне его голоса они непроизвольно шлёпнулись «по швам», а тело буквально подбросило от дрожи, что накатывала по коже мощными цунами. Кажется, мои бледные щёки запылали всеми оттенками красного, когда мужчина увидел мою грудь — круглую, аккуратную троечку, с твёрдыми, бледно-розовыми сосками-ягодами, отчётливо виднеющимися сквозь полупрозрачную ткань топа. Если бы я не страдала анорексией, скорей всего, мои формы выглядели бы более пышно и более объёмно.

— Х-м-м… — почесав подбородок, Дамир призадумался. — Сколько тебе? Девятнадцать? Но развита ты не по годам. Особенно твои аппетитные яблочки, несмотря на твою болезненную худобу.

Неожиданно его холодная ладонь с силой сжала правую грудь, отчего я резко прикусила собственный язык. Но, вопреки всему, я продолжала терпеть и не сопротивлялась. У меня не было выбора. Я прекрасно это понимала.

Ещё несколько секунд он пожирал меня безумным взглядом, пристально изучал каждый сантиметр моего тела, периодически надавливал пальцами на твёрдую ореолу соска, а затем вдруг властно приказал:

— Подойди к фонтану, умойся и прополощи рот.

Не знаю, какой чёрт меня укусил за язык, но я осмелилась съязвить деспоту. И моментально пожалела.

— Я не пью алкоголь.

В этот момент я стояла спиной к мучителю и лицом к фонтану, в шаге от «воды». Как хорошо, что я не видела того, насколько резко изменилось выражение лица Дамира, а его давящая энергетика жестокости мощной бурей ударила мне в спину.

— ЧТО?? Отказывать смеешь? МНЕ? Твоему, блять, Хозяину?! — грубые руки вцепились в мои волосы и прежде, чем я успела сделать глубокий вдох, ублюдок толкнул меня в фонтан, резко окунув с головой в жидкость.

Я думала, что моё сердце остановится, или что я потеряю сознание от страха. Вся моя жизнь, словно немое кино, пронеслась перед глазами, когда едкая, обжигающая кожу жидкость, подобно кислоте, заполонила собой ноздри и я начала задыхаться, отчаянно барахтаясь в липкой жиже. Ещё пару секунд... и моё сознание настигнет клиническая смерть.

Стоило только подумать о смерти — мужчина моментально вытащил меня обратно на поверхность, предварительно намылив лицо шершавой ладонью, чтобы избавить кожу от засохшей грязи, пота и крови от побоев.

— Запомни, Игрушка, сопротивляться бессмысленно. Я. ЕСТЬ. БОГ.

И «Бог» развернул меня к себе лицом, пытаясь задушить одним лишь своим диким взглядом ядовитых глаз, в которых бушевал настоящий ураган ярости. Я тяжело дышала, дрожала и похрипывала. Я старалась не смотреть в лицо нависшей надо мной смерти, которое наполовину было скрыто серебряной маской.

— Я не думал, что ты так быстро проявишь строптивость. Но мне это, знаешь ли, чертовски нравится — укрощать строптивых шлюх. Становись на колени! Живо!

Остолбенев от шока, я растерялась. Моя медлительность разгневала Хозяина. И Дамир мне помог — отвесил подсечку. Но я не упала. Мужчина ловко подхватил меня за плечи и, словно пластилиновую куклу, поставил перед собой на колени. Таким образом, что теперь моя голова находилась на уровне его бёдер.

Одной рукой — он схватил меня за волосы, а другой — быстро расстегнул ширинку брюк, которая уже выпирала огромным холмом. Запустив руку в трусы, Дамир извлек из трусов свой огромный, эрегированный член. Толстый, властный и большой, с отчётливо виднеющимися жилками на розовато-смуглой коже, он был полностью готов к дикому, животному сексу. Но самой интересной деталью «внешности» члена, были металлические шарики пирсинга, сверкающие в области тяжелой и уже влажной от смазки головки.

Я забыла, как дышать, как говорить, и как кричать… Ему даже не пришлось повторно прикрикивать, чтобы я открыла рот. Он решил взять меня силой.

— Впечатляет? Не правда ли? — Дамир наслаждался каждой секундой моего позора и своего превосходства.

Осознав постыдность данной ситуации, я плотно сжала челюсти, надеясь, что это спасёт мой маленький рот от неминуемой участи. Усмехнувшись, Барон резко схватил меня за подбородок, грубо надавил двумя пальцами на скулы и хрипло рыкнул:

— Сама откроешь? Или помочь? Учти, будешь сопротивляться — будет больнее.

Испугавшись, я утвердительно кивнула, чувствуя, как кожу в области нажимов обжигает диким огнём от силы его жёстких прикосновений.

— Хорошо. Послушная игрушка.

Мне хотелось разрыдаться от унижения, боли и отчаяния. Но больше всего — хотелось оторвать ему яйца и скормить их свиньям.

— Открывай шире!

Но как бы я не хотела — не получалось. Страх полностью сковал моё тело, начиная от кончиков волос, заканчивая кончиками ногтей. Тогда насильник решил действовать самостоятельно — всунул свои грёбанные пальцы в мой рот, открыв его на максимум. Решив поглумиться перед трахом, Дамир несколько раз шлёпнул меня горячим членом по лицу, продолжая ухмыляться акульим оскалом до самых ушей.

По ощущениям меня будто бы огрели распаренным утюгом. Ещё пара таких вот унизительных шлепков, и через секунду в мой рот будто врезался бронированный танк. Отчаянно взвизгнув, я попыталась отстранится, чтобы как можно быстрей избавится от этого дискомфортного ощущения. Но крепкая хватка в волосах не позволяла мне этого сделать. Мужчина держал меня властно и сильно, словно собаку, используя локоны в качестве поводка.

Ещё пару секунд, и меня вырвет. Ещё хоть один толчок, и он сломает мне челюсть. Боже! Насколько же он огромный...

— Ш-ш-ш, расслабься! — Дамир нежно погладил мои напряжённые скулы, — Привыкай, лапочка, привыкай… Теперь это будет одна из твоих обязанностей. Учись. Набирайся опыта. Если ты меня удовлетворишь и мне понравится, я буду щедр на подарки, и даже выделю тебе личную комнату в награду за старания.

Интересно, он это всем своим шлюхам говорит, когда впервые имеет? Или только я особенная?

— И не вздумай укусить! Сразу же брошу на перевоспитание своим парням. А они, уж поверь, не будут долго нежиться. Усекла?

В ответ я покорно кивнула, чувствуя, как мои губы буквально растягиваются и трещать от перенапряжения, будто резина. А ещё я почувствовала, как металлические шарики пирсинга уверенно скользнули вдоль языка, оставляя на рецепторах привкус металла и неприятную прохладу.

После строгого предупреждения, Дамир совершил первый толчок.

Толкнувшись резко, грубо, практически на всю длину, будто пытался достать до самого желудка, так дерзко, что на моих глазах брызнули новые слёзы.

— Расслабься.

Я попробовала сделать то, что велел мне бандит — стало немного легче. После чего Дамир, хрипло выдохнув, плавно заскользил внутри моей глотки членом, совершая властные, уверенные толчки, постанывая, тяжело вздыхая, придерживая за волосы, своей резкой хваткой задавая ритм движениям.

— Какая же ты сладкая! Хоть и как помойка — грязная! — с каждым новым рывком он двигался все быстрей и быстрей, пока я не ощутила, как его титанического размера орган напрягся, окаменел ещё больше и ритмично запульсировал, вливая в моё горло тёплую, солоноватую на вкус жидкость.

Кончил он очень быстро, излившись до последней капли вглубь моего рта. Отдышавшись, не вынимая член наружу, мужчина властно приказал:

— Теперь глотай.

Это было ещё страшнее, чем просто взять в рот. Я боялась, что меня вырвет. После того, как он вытащил свой огромный агрегат из моего рта — я сглотнула. Проглотив сперму, я ощутила, как желудок сжался от тупого, болезненного спазма. Наверно, обрадовался, надеясь, что это еда. Я ведь несколько суток ничего не ела!

— Для первого раза волшебно! — Дамир радостно улыбнулся, кончиком большого пальца стёр капельку влаги с моих, пылающих пламенем губ и… жадно облизал перепачканный палец.

После оргазма Господина я продолжала стоять на коленях со связанными руками. Меня трясло и колотило. Тело шатало в разные стороны, а перед глазами всё плыло и вращалось как на каруселях. Крепко удерживая мои волосы, мужчина смотрел мне в глаза и улыбался. Благодаря этой звериной хватке, я до сих пор находилась в сознании. Боль отрезвляла. Слава небесам, оральные мучения на этом закончились, но вот словесные… только начинались:

— Скажи, а ты когда-нибудь видела член?

Я отрицательно качнула головой.

— Поверить не могу? Я что, первооткрыватель? — выпучив глаза, он развёл руками в стороны и удивился. — Испугалась?

Очень. Говорить я не могла. Горло саднило и чесалось, будто после затяжной ангины. Лишь кивала. Но Господин не выглядел разгневанным. Напротив, деспот искрился от счастья. Болезненного такого счастья...

— Мастурбировала когда-нибудь?

Снова отрицательно крутнула шеей.

На самом деле соврала. Мастурбировала! И не раз. Когда по ночам смотрела эротическое кино для взрослых по телевизору после полуночи. На самом деле я очень любила экспериментировать, изучать собственное тело и познавать новые ощущения.

— Значит, у нас тут объявилась скромная, серая мышка? Большая редкость, как ни странно. Девятнадцать лет прожить в трущобах и до сих пор не лишиться плёнки? — с этими словами Дамир наконец-то оставил мои волосы в покое и рывком вздёрнул на ноги, — Ты... многого стоишь. И ты… теперь моя вещь, — так же резко оттолкнул меня прочь, снова пряча в штаны свой ненасытный автомат, которым он только что отстрелялся до самого последнего патрона. А затем, расправив невидимые складки на дорогой одежде, с полным безразличием направился к выходу из покоев.